Протоиерей Максим Козлов: биография и семья отца, книги и творчество

Протоиерей Максим Козлов: биография и творчество священника и писателя

Протоиерей Максим Козлов — известный церковный деятель, богослов и писатель. Его называют одним из наиболее образованных и одаренных представителей российской христианской интеллигенции.

Детство Максима

Будучи благополучным мальчиком из обычной советской нерелигиозной семьи, Максим однажды пришел к Богу.

Происхождение и рождение

Максим Козлов родился в 1963 году в Москве. Его родители — служащие, столичные интеллигенты. Он вырос в государстве, где церковь подвергалась притеснениям.

Семья

В семье не знали и даже на бытовом уровне не следовали церковным традициям: не набирали святую воду на Крещение, не освящали куличи на Пасху. Считали, что верующим может быть только необразованный человек.

До 14 лет Максим был единственным ребенком. Родители очень любили и баловали сына. Он хорошо учился в школе, интересовался древней историей, освоил греческий язык и латынь. В юношеские годы много читал, любил французскую литературу, даже цитировал Стендаля перед сверстниками.

Его взгляды начали меняться после рождения братьев близнецов в 1977 году. Пришлось помогать родителям ухаживать за малышами, стирать пеленки. В его жизни не оставалось места одиночеству и эгоизму. Несмотря на бессонные ночи, детей он полюбил всей душой.

Посмотрите видео из цикла передач «Уроки православия» на канале «Союз» с участием священника — «Разговор о счастье».

Тяга к Богу

Максим читал Евангелие, романы Достоевского. Большое влияние на него оказала книга «Диалоги», написанная в 1928 году ссыльным протоиереем. У Максима был машинописный экземпляр. По радио слушал запретные передачи «Би-би-си», религиозные программы с участием митрополита Антония, которого и сейчас протоиерей называет духовным ориентиром.

Другой духовной литературы в то время не было. Зато юноша познакомился с православными верующими. Мировоззрение его постепенно менялось. В 1978 году он крестился. Знал, что родители будут против, поэтому обряд был совершен тайно. Долгие годы у него был один и тот же духовник, о котором он всегда с теплотой вспоминает.

После крещения юноша вошел в церковную жизнь. Пришлось выдержать неприятный разговор с родителями. Но впоследствии вся его семья пришла к Богу.

Юношеские годы и молодость

Максим мечтал о поступлении в духовную семинарию, но сразу после школы без опыта работы на учебу не принимали. Духовник посоветовал юноше получить достойное образование.

Студенческие времена

Сразу после школы, в 1980 году, Максим поступил в лучший университет страны — МГУ. По своим интересам и наклонностям выбрал филологический факультет, кафедру классической филологии. Он получил фундаментальное гуманитарное образование. Кроме латинского и греческого, выучил два иностранных языка.

На факультете преподавали известные ученые, считавшие, что без знания религии нельзя изучать мировую историю и культуру. МГУ всегда был центром вольномыслия. На филологическом факультете одновременно с Козловым учились хорошо всем известные писатель Алексей Варламов, а также историк и богослов, друг Козлова, А.К. Светозарский.

О религиозности студента окружающие и преподаватели знали, но неприятных последствий не было. В 1985 году Козлов закончил МГУ.

Духовное образование

В 22 года, сразу после окончания университета, Максим Козлов был принят преподавателем в семинарию и академию в Троицко-Сергиевской Лавре. Во второй половине восьмидесятых в церкви произошли перемены. Молодой преподаватель, обладающий большими знаниями и способностями, экстерном получил сначала среднее, а затем высшее духовное образование.

Он закончил в 1988 году семинарию, а в 1990 году — академию, защитил диссертацию и получил степень кандидата богословия. Стал доцентом в начале 1991 года. В 2006 году ему присвоено звание профессора.

Преподавательская деятельность

Сначала преподавал в академии немецкий язык. Позже стал учить студентов своим любимым языкам — греческому и латинскому. Организовал кружок по обучению древнегреческому языку, энтузиастом в изучении которого был Сергей Головков (сейчас митрополит Марк).

Через несколько лет молодому педагогу поручили читать лекции по истории западных религий, затем — по курсу сравнительного богословия. Он внес большой вклад в этот предмет, стал уникальным специалистом. В 1999 году его пригласили на стажировку в Нидерланды, где находится институт Восточно-христианских исследований.

Сейчас профессор преподает в академии сравнительное богословие для бакалавров. Это профессиональный и мудрый педагог, доступный для общения, но требовательный и принципиальный.

Посмотрите видео, повествующее о работе отца Максима в академии.

Получение сана

Сан священника отец Максим получил в 1992 году. В феврале (в 28 лет) ректор академии архиепископ Александр рукоположил его в диаконы, а в июле Патриарх Алексий II произвел его в сан иерея и назначил клириком московского храма. Протоиереем отец Максим стал в 2000 году.

В 2012 году церковные деятели и прихожане искренне поздравили его с двадцатилетием рукоположения.

Зрелый возраст

Сейчас Максим Козлов — священнослужитель, педагог, писатель и мыслитель. Занимает в церкви значительную административную должность. Его высоко оценивают и религиозные деятели, и верующие.

Церковная служба

В 1994 году вновь был открыт домовый храм при Московском университете. Отец Максим Козлов был назначен его первым настоятелем. Он стал не только замечательным проповедником, но и отличным организатором. Возглавлял храм с 1995 по 2012 год.

Затем священник был направлен служить настоятелем церкви в честь преподобного Серафима Саровского. Новый храм построили на Краснопресненской набережной. Протоиерей Максим Козлов отслужил в нем первый молебен еще в период строительства (2008 год), когда праздновался день памяти святого батюшки Серафима.

Сейчас настоятель является достаточно опытным священнослужителем. Твердо убежден в необходимости разговаривать с людьми вне службы. Беседа со священником помогает тем прихожанам, которые мало знают о церковных правилах.

Просветительская работа

В биографии священника значительное место занимает просветительская работа. Его отличают такие черты, как принципиальность, умение ясно формулировать и твердо отстаивать свои взгляды.

Протоиерей ведет активную деятельность:

  1. Работает над усовершенствованием современного духовного образования.
  2. Инспектирует учебные заведения.
  3. Читает лекции.
  4. Участвует в богословских конференциях.

В 1996 году в Нью-Йорке он прочитал курс лекций о современной Русской Православной Церкви. Объяснил, в чем отличие православия от протестантизма и католицизма. В Межсоборном присутствии (органе Московского патриархата) Максим Козлов не раз избирался секретарем различных комиссий. Сейчас работает в одной из них. Деятельность комиссии посвящена богословию.

В 2018 году Священный Синод назначил отца Максима председателем учебного комитета, контролирующего работу духовных образовательных заведений. До этого священник шесть лет работал заместителем.

Писательская деятельность

Максим Козлов издал много статей, написанных на основе собственных проповедей. Курс его лекций продолжает книга под названием «Западное христианство: взгляд с Востока», созданная в соавторстве.

Священник написал много книг о православии, например, «Клир и мир». В ней собраны ответы настоятеля храма на многочисленные вопросы прихожан. По словам автора, темы для его произведений рождаются из повседневной церковной жизни. Если первые книги были посвящены богословию, то последующие написаны в жанре публицистики и журналистики.

Максим Козлов вырастил четырех дочерей, так что ему близки семейные темы, вопросы воспитания детей. Об этом написаны книги: «Последняя крепость. Беседы о семейной жизни» и «Детский катехизис».

Автор не боится поднимать неудобные для общества и церкви вопросы, не лакирует действительность. Приобрела популярность его книга «Промысл — штука нелинейная», вышедшая в 2016 году. В ней содержатся рассказы и воспоминания о восьмидесятых и девяностых годах прошлого века. Книга написана со свойственными автору тактом и юмором. Ее интересно читать и верующим, и светским людям.

Видео проповедь отца Максима

В этом видео отец Максим рассказывает о сегодняшних отношениях государства и церкви.

Русская Православная Церковь

Официальный сайт Московского Патриархата

Главные новости

Святейший Патриарх Кирилл: В Антарктиде мы видим некий отблеск Божиего Царства

В одиннадцатую годовщину интронизации Святейшего Патриарха Кирилла в Храме Христа Спасителя состоялся торжественный прием

Святейший Патриарх Кирилл предложил добавить в Конституцию РФ упоминание о Боге

Председатель Государственной Думы России В.В. Володин поздравил Святейшего Патриарха Кирилла с годовщиной интронизации

Заместитель председателя Совета Безопасности РФ Д.А. Медведев поздравил Святейшего Патриарха Кирилла с годовщиной интронизации

Максим Козлов, протоиерей

Дата рождения: 25 июля 1963 г.Дата хиротонии: 21 июля 1992 г.

Страна: Россия Биография:

Родился 25 июля 1963 г. в Москве.

Закончил филологический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, где специализировался по кафедре классической филологии (древнегреческий и латинский языки). Во время обучения на старших курсах университета внештатно сотрудничал в Издательском отделе Московской Патриархии, подготавливал переводы с греческого языка, занимался реферированием греческой церковной прессы, работал с рукописями у архимандрита Иннокентия (Просвирнина).

В сентябре 1985 г. зачислен в состав профессорско-преподавательской корпорации Московских духовных школ преподавателем новых и древних языков. С 1989 г. поручено также чтение курса истории западных исповеданий (раздел — католичество) в МДА, с 1991 г. — курса сравнительного богословия в МДС. С 1997 г. также преподавал вновь введенный курс основ риторики в МДА.

В 1988 г. окончил экстерном полный курс МДС, в 1990 г. — МДА. Постановлением Ученого совета МДА от 28 декабря 1990 г. присуждена ученая степень кандидата богословия за диссертацию на тему «Проповеди святого Иоанна Дамаскина на Богородичные праздники».

С января 1991 г. — председатель филологической комиссии МДАиС. В декабре 1991 г. присвоено ученое звание доцента. Принимал участие в деятельности рабочей группы по разработке новой концепции духовного образования. За годы преподавания в Московских духовных школах опубликовал более 100 статей и переводов (патрология, библеистика, церковная история, публицистика) в церковной и светской прессе и несколько книг. Неоднократно принимал участие в различных научно-богословских конференциях и собеседованиях.

В январе-апреле 1996 г. по благословению Святейшего Патриарха Алексия II находился в командировке в США, где прочитал курс «Богословие и история Русской Православной Церкви в XX столетии» в семинарии Епископальной церкви в Нью-Йорке. В феврале-марте 1999 г. проходил научно-богословскую стажировку в Институте восточнохристианских исследований в унивеситете г. Неймегена (Нидерланды). В различные годы читал лекционные курсы в Сретенской духовной семинарии, ПСТГУ и Свято-Димитриевском училище сестер милосердия.

25 февраля 1992 г. ректором Московских духовных школ архиепископом Дмитровским Александром рукоположен в сан диакона.

21 июля 1992 г. Святейшим Патриархом Алексием II рукоположен в сан священника и назначен штатным клириком храма Живоначальной Троицы в Троице-Голенищеве г. Москвы.

Указом Святейшего Патриарха Алексия II № 1 от 4 января 1994 г. назначен и.о. настоятеля храма святой мученицы Татианы при МГУ. До января 1995 г., пока шел процесс подготовки необходимых документов, регистрации прихода, освобождения храма от прежних арендаторов, проходил приходское служение в Казанском соборе на Красной площади.

К Пасхе 2000 г. по благословению Святейшего Патриарха Алексия ректором Московских духовных школ епископом Верейским Евгением возведен в сан протоиерея.

С 2001 г. — член редколлегии сборника «Богословские труды», издаваемого Издательством Московской Патриархии. В феврале 2002 г. определен членом совета Всероссийского православного молодежного движения, отвечающим за работу со студенческой молодежью. С марта 2002 г. — заместитель председателя Учебного комитета Русской Православной Церкви, главный инспектор Учебного комитета.

В 2006 г. присвоено звание профессора Московской духовной академии.

Решением Священного Синода от 15 марта 2012 г. (журнал № 14) назначен на должность первого заместителя председателя Учебного комитета Русской Православной Церкви.

С декабря 2010 г. по июнь 2012 г. — секретарь комиссии Межсоборного присутствия по вопросам отношения к инославию и другим религиям.

Решением Священного Синода от 6 июня 2012 г. (журнал № 44) освобожден от обязанностей секретаря комиссии Межсоборного присутствия по вопросам отношения к инославию и назначен секретарем комиссии Межсоборного присутствия по вопросам духовного образования и религиозного просвещения.

Указом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла от 31 августа 2012 г. освобожден от должности настоятеля храма мц. Татианы при МГУ и назначен настоятелем Патриаршего подворья — храма прп. Серафима Саровского на Краснопресненской набережной в Москве.

В связи с реструктуризацией Межсоборного присутствия решением Священного Синода от 9 марта 2017 г. (журнал № 3) освобожден от обязанностей секретаря комиссии Межсоборного присутствия по вопросам духовного образования и религиозного просвещения и назначен секретарем комиссии Межсоборного присутствия по богословию и богословскому образованию.

Решением Священного Синода от 14 июля 2018 г. (журнал № 48) назначен председателем Учебного комитета Русской Православной Церкви.

Решением Священного Синода от 28 декабря 2018 г. (журнал № 137) назначен на должности директора и исполнительного директора Синодальной библиотеки Московского Патриархата.

Решением Священного Синода от 30 мая 2019 г. (журнал № 62) освобожден от должности директора и исполнительного директора Синодальной библиотеки.

Председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви.

Член Высшего Церковного Совета Русской Православной Церкви, Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви, Синодальной библейско-богословской комиссии, Межведомственной координационной группы по преподаванию теологии в вузах.

1985 г. — МГУ им. М.В. Ломоносова.

1988 г. — Московская духовная семинария (экстерн).

1990 г. — Московская духовная академия (экстерн). Кандидат богословия.

Научные труды, публикации:

  • Проповеди святого Иоанна Дамаскина на Богородичные праздники (кандидатская диссертация).
  • Иоанн Дамаскин, прп. Творения: Христологические и полемические трактаты. Слова на Богородичные праздники / Пер. и коммент.: свящ. М. Козлов, Д. Е. Афиногенов. М., 1997.
  • Православие и Западное христианство. — М.: Издательство храма мц. Татианы при МГУ г. Москвы, 1999.
  • 400 вопросов и ответов о вере, церкви и христианской жизни. — М.:Изд-во Сретенского монастыря, 2003.

Клир и мир. Книга о жизни современного прихода. — М.: Издательство храма мц. Татианы при МГУ г. Москвы, 2007.

Христос. Церковь. Богородица. Богословские труды св. Николая Кавасилы. Богородичные гомилии (перевод прот. Максима Козлова). М. Изд-во храма св. мц. Татианы при МГУ, 2007 г.

Последняя крепость: Беседы о семейной жизни. — М.: Издательство храма мц. Татианы при МГУ г. Москвы, 2008.

Западное Христианство: взгляд с Востока. — М. Изд-во Сретенского монастыря, 2009 (Православное богословие).

Православие и инославие. — М.: Никея, 2010.

  • 200 детских вопросов и недетских ответов о вере, Церкви и христианской жизни. — М.: Издательство храма мц. Татианы при МГУ г. Москвы, 2011.
  • Вышел сеятель. — М.: Издательство Никея, 2011
  • Острее меча обоюдоострого: Проповеди. — М.:Изд-во Сретенского монастыря, 2012.
  • Эхо Церковного года. — М.: Патриаршее подворье храма-домового мц. Татианы при МГУ г. Москвы, 2012.
  • Детская исповедь: не навреди. — М.: Издательство Никея, 2013.
  • Читая Книгу: Проповеди. — М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2014.
  • Детские вопросы и недетские ответы. О вере, Церкви и современной жизни. — М.: Издательство храма мц. Татианы при МГУ г. Москвы, 2016.
  • Промысл — штука нелинейная. Рассказы и воспоминания. Москва. Издательский дом «Никея», 2016.
  • Принимал участие в написании первого вводного тома «Православной энциклопедии» (автор статьи «История духовного образования в Русской Православной Церкви»).

    Более 100 статей и публикаций в печатной прессе.

    • 1985 г. — медаль прп. Сергия Радонежского II ст.;
    • 2002 г. — орден свт. Макария Московского III ст.;
    • 2003 г. — орден св. блгв. кн. Даниила Московского III ст.;
    • 2008 г. — орден прп. Сергия Радонежского III ст.;
    • 2008 г. — орден свт. Кирилла Туровского II ст.;
    • 2013 г. — орден прп. Серафима Саровского III ст.;
    • 2017 г. ― орден свт. Иннокентия Московского III ст.;
    • 2018 г. — медаль прп. Епифания Премудрого I ст. (Издательский Совет Русской Православной Церкви);
    • 2019 г. — медаль «Патриаршая благодарность».
    • 1997 г. — медаль «В память 850-летия Москвы»;
    • 2000 г. — медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» III ст.;
    • 2002 г. — п ремия «Обретенное поколение».

    Протоиерей Максим Козлов: “Я рос в нецерковной семье…”

    Протоиерей Максим Козлов, фото “Татьянин день”

    Для многих священник – это глубоко верующий с детства человек, человек не совсем обычный, другой. Насколько верно такое представление? О своем приходе в Православие рассказывает настоятель церкви Святой великомученицы Татианы (в Московском государственном университете) священник Максим КОЗЛОВ.

    Читайте также:  Чесменская церковь в Санкт-Петербурге: история и адрес храма, расписание богослужений, интересные факты

    Отец Максим: Конечно, далеко не все сегодняшние священники выросли в верующих семьях – это вполне понятно. Я рос в очень славной, но совершенно не церковной семье советских служащих-интеллигентов, и религиозных традиций там не знали даже на уровне бытовой памяти. Я не помню, чтобы в детстве ходили на кладбище на Пасху, освящали куличи, брали святую воду… В общем, ничего связанного с пребыванием в Церкви и с какими-то церковными традициями у нас в семье не было, разговоры на эту тему тоже почти не велись. Поэтому до определенного возраста мое мировоззрение было весьма далеким от Церкви, которая ассоциировалась с образом агрессивных бабушек, все время что-то запрещавших: играть в футбол, одеваться определенным образом и т.д.

    Так продолжалось до наступления отроческого возраста, когда произошло в жизни семьи событие, косвенно, но решительно повлекшее изменение моего внутреннего мировоззрения. Мне было почти 14 лет, когда я из единственного, любимого, обласканного и избалованного сына превратился в старшего брата. Причем брата сразу двоих близнецов.

    Когда их ждали в семье, я был очень этому не рад. Мой трезвый рассудок рисовал мрачные картины детского плача, пеленок, вечно занятых родителей, вдруг обрушившихся на меня дополнительных обязанностей и всей той несвободы, которую я мог отчасти наблюдать в других семьях, а отчасти и представить своим уже не совсем детским умом.

    И вот они родились, и время стало проходить в непрестанном попечении о них. Пришлось узнать, что такое стирка пеленок, бессонные ночи, когда дети кричат за стенкой и нужно идти помогать родителям, и т.д. Но парадоксальным (если внешне рассуждать) образом вдруг все это отозвалось в душе ощущением того, что я этих малышей, беспомощных и вонючих (а как еще их может воспринимать 14-летний подросток!), довольно сильно люблю! Никуда не денешься! Вот люблю! И устаю, конечно, ругаюсь, но представить мир без того, что они есть, без того, что о них нужно заботиться и что они такие родные и близкие – уже просто невозможно.

    Тогда же передо мной встал вопрос: а почему это, собственно, так? Из моего прежнего мировоззрения это никак не следовало. Я в то время читал французскую классику, любил в беседах со сверстниками повторять красивые книжные фразы… До сих пор помню слова Стендаля о том, что человек один в этой пустыне жизни, называемой эгоизмом – все это казалось мне очень красивым. Но все это никак не сочеталось с действительностью моей жизни, в которой я более не находил ни одиночества, ни эгоизма! Такое несовпадение и привело к началу поисков: я почувствовал необходимость более серьезного объяснения того, что происходило в моей жизни. Это и было началом пути в Церковь.

    Конечно, все произошло не сразу. В моем поиске сочетались весьма различные вещи: довольно большое влияние оказало слушание иностранного, тогда запретного, радио. Совершенно случайно я наткнулся на религиозные передачи Би Би Си и начал их слушать, поначалу даже без большой охоты. В то время эти передачи сильно отличались от сегодняшних. В них регулярно выступал митрополит Сурожский Антоний и епископ Василий (Родзянко), тогда еще протоиерей.

    Примерно в то же время я прочитал и “Братьев Карамазовых”, а потом и “Бесов” Достоевского. И тогда же я узнал, что среди знакомых мне людей, даже среди родителей некоторых моих друзей (!) есть люди православные, верующие, с которыми я начал разговаривать на волновавшие меня темы.

    – И Вы сразу стали православным?

    – Ну, не сразу… Год или полтора продолжался такой период внутреннего подхода к ограде церковной. Еще далеко было до того, когда я сказал себе: “Да, я верующий человек, я верю, что Бог есть и что мир – это не случайное сцепление атомов и молекул”. Еще долго продолжался период внутреннего борения с тем, чтобы решиться прийти или обратиться к кому-то с просьбой о крещении. Это был не страх о последствиях, хотя это и было советское время (1978 год), и тем более не страх, что родители не поймут. Это был, как мне сейчас кажется, внутренний страх вступить в совершенно иную, новую жизнь, знаний о которой у меня совсем не было…

    Однако настало время, когда сомнения и страхи отступили, и я обратился к другу с просьбой привести меня в храм. Это был такой период внутренней и небезболезненной подготовки: организовывалась возможность самой этой встречи, потому что Крещение регистрировалось, а поскольку родители наверняка оказались бы против, крестить нужно было тайно…

    Кроме того, не могу сказать, что я тогда многое узнал о Церкви, что многое понял. Конечно, я уже читал Евангелие, другие книги Нового Завета. Но какую-либо иную литературу просто негде было взять, единственная книга о вере, которую я тогда прочитал в машинописном варианте – это “Диалоги” протоиерея Валентина Свенцицкого. Эта книга мне очень помогла. И все же знал я мало, по-прежнему сомневался. Но потом – не знаю откуда – появилась такая решимость… Это, действительно, дело благодати Божией.

    После крещения я стал ходить в церковь каждый воскресный день, а иногда и в другие дни. Сначала я почти ничего не понимал в богослужении, кроме “Господи, помилуй”. Даже молитвослов достать было очень непросто, и я поначалу не знал, что существуют молитвы к Святому Причастию, что нужно поститься перед Причастием и проч. Правда, со временем я стал разговаривать со священниками, задавал вопросы…

    Но даже не это было главным. Само пребывание в Церкви оказывало на меня огромное влияние. Я молился как умел, как получалось, и вот откуда-то взявшаяся решимость ходить и ходить помогла уберечься от каких-то отступлений и выпадения из церковной жизни. У меня не было таких кризисов, чтобы я бросал и уходил на полгода, а потом возвращался как блудная овца. Были какие-то дурные привычки, от которых со временем я отказался: курил и не сразу бросил после того как крещение принял, но ухода из Церкви не было уже никогда. И я благодарю за это Бога.

    – Наверное, в жизни каждого человека были люди, встреча с которыми заставила иначе посмотреть на жизнь, что-то изменила в мировоззрении. Можете ли Вы рассказать о таких людях?

    – Одного человека я уже назвал. Это владыка Антоний. Он был и остается для меня духовным ориентиром. Хотя лично я его в жизни видел только несколько раз: он тогда еще приезжал в Россию, и половина православной Москвы узнавала как-то по “внутреннему телеграфу”, в каких храмах он будет служить и где проповедовать. Ведь никакой официальной информации тогда нельзя было получить.

    Еще могу назвать мать одного из моих друзей -настоящую христианку. Внешне она совсем обычный человек, мать троих детей. Но для меня она явилась образом любящего, жертвующего собой человека. Человека, живущего целиком ради других, а не для себя одного.

    Это, конечно, мой духовник, священник, который меня ведет со дня крещения до нынешнего дня. Это большая милость Божья – всю мою вот уже более чем 20-летнюю церковную жизнь пройти под руководством одного священника.

    – Православие, к сожалению, многими сегодня воспринимается чуть ли не как постоянный плач и печаль, в которой нет радости. Мы пытаемся говорить, что это не так. А не могли бы Вы рассказать о случаях из Вашей жизни в Церкви, когда Вы чувствовали себя счастливым?

    – Первое, что приходит в голову, это, конечно, первая Пасха, которую я провел в храме. Это было не в год моего крещения – тогда родители не пустили меня на ночную службу, и не было никакой возможности не послушаться – а год спустя. Это память на всю жизнь. Сейчас не всегда переживаешь такую радость – отчасти по выработавшейся привычке, отчасти помногозаботливости, а отчасти и оттого, что знаешь, что должно быть, ждешь этого… Но тогда в первый раз это было настоящее чудо: небо на земле. Со службы уходить бесконечно не хотелось. Не то, что не было никакой усталости, а просто я представить себе не мог, что так в этой жизни бывает, что так можно кричать “Христос Воскресе!”, что это такая радость, которая длится и длится без конца.

    Несколько раз в жизни было такое, когда произрастала решимость исповедаться в тяжелом грехе… И нужно было переступить через себя, прийти и сказать. И когда, по милости Божией, все-таки эта решимость вызревала и исповедь имела место, после этого тоже жить становилось можно, и ощущение милости, близости Божией, оно также было очень, очень рядом.

    Еще в моей жизни был момент (более личный) -это когда я в Великий Четверг причащался вместе с моей невестой: мы тогда в одном храме исповедались и причастились. Для неё это вообще была первая исповедь и первое причастие… Пасха была поздняя, и Великий Четверг приходился на Первое Мая. Мы вышли их храма, сидели на лавочке в парке, неподалеку от храма проезжали машины с первомайскими транспарантами. Мы в это время сидели и держали друг друга за руки. Вот так бывает в этой жизни!

    – А что, на Ваш взгляд, более важно для человека, который только становится на путь Православия: окружающие его люди или какое-то внутреннее движение, внутренний стержень?

    – Внешние “подпорки”, конечно, важны. Еще у апостола Павла сказано о том, что “худые сообщества развращают добрые нравы” (1 Кор. 15, 33). Человек, обретший веру, тянется к общению с теми, кто в вере уже пребывает.

    С другой стороны, эта помощь не может целиком определять путь веры. Если человек будет держаться только на внешних подпорках, то как только их вдруг не станет, его вера может тут же рассыпаться. Так бывало со многими людьми. Например, школьник из церковной семьи поступает в вуз, сталкиваясь при этом с милой, развлекательной, веселой студенческой жизнью. И довольно скоро его прежний внутренний мир распадается, если нет чего-то большего, чем внешняя помощь.

    Поэтому, конечно, самое главное – это внутреннее отношение человека к Богу и к Церкви. К Церкви не как к обществу знакомых, не как к приходу (я знаю -меня знают), но к Церкви как к Телу Христову.

    Конечно, очень важно, чтобы был внутренний ритм церковной жизни. Он бесконечно индивидуален: для одного – это несколько раз в месяц, для другого – несколько раз в год, но именно такой внутренний ритм и знание, что этот ритм есть, что необходимо приступать к Таинствам Церкви: к исповеди, к причастию, сознательно относиться к Церковному богословскому кругу. Это, пожалуй, главное.

    – А как Вы считаете: где труднее всего оставаться православным?

    – Конечно, очень трудно быть православным одному. Если рядом нет ни храма, ни одного близкого по вере и по убеждениям человека. Например, в советское время немало людей оказались в такой ситуации, когда на 100, 200, а где-то и на 500 км вокруг не было ни одного храма. Это всегда тяжело для души. Часто из-за этого человек закрывается, начинает отталкиваться от других людей – чего, конечно, не должно быть в жизни православного христианина.

    Древние подвижники, кроме тех, кто достигал самых высоких степеней духовного совершенства, не жили поодиночке. Да даже и пустынники часто собирались для братского общения в воскресный день, встречались на Страстной или Светлой неделе. Это было относительное уединение, подразумевавшее все-таки братское общение, только избранные удалялись от человеческого общества.

    Но даже если силою обстоятельств мы оказываемся в некоем духовном вакууме, нужно помнить, что всегда рядом Христос.

    Конечно, сегодня опасность невольной духовной изоляции уже не настолько велика, как вчера. Но свои сложности есть и тогда, когда ты оказываешься среди, простите за дерзость, “профессиональных” христиан, то есть тех, кто формально принадлежит к Церкви и должен стараться быть христианином. Скажем, в православных школах, гимназиях и лицеях. Подразумевается, что там все (или большинство) верующие, церковные люди: и дети, и преподаватели. Но вот когда ребенок видит некоторое несоответствие между тем, что объясняет преподаватель на уроке и тем, что происходит в жизни (Например: “10 раз напиши заповедь “Возлюби ближнего своего” – в наказание, к завтрашнему дню!”), то здесь, конечно, тоже кроется серьезная опасность. И не одна. С одной стороны, если ребенок склонен к конформизму, то он примет правила игры, поймет, что вот тут нужно с благоговейным видом подойти к батюшке, вперед других взять благословение, улыбнуться и на его вопрос ответить что-нибудь такое правильное. А тут вот главное – не попасться на глаза преподавателю, а, уйдя за порог, можно все – там другая жизнь начинается. В этом случае реально существует опасность стилизации под Православие. С другой стороны, для детей с большой внутренней искренностью существует опасность оттолкнуться от этого и, увидев долю лицемерия и неправды, вовсе уйти “в страну далече”.

    Тоже бывает и с взрослым: в вузах, семинариях, в православных институтах, поэтому ответственность тех, кто там работает, очень велика. Но и идущие туда не должны идти, как в духовный санаторий, а понимать, что только их внутренним усилием, а не внешними подпорками православной вывески будет укрепляться вера.

    – Увы, сегодня многие верующие виноваты в том, что в Церковь не приходят новые люди. Что, по-Вашему, должны сейчас делать православные священники и миряне, чтобы люди, молодежь приходили в Церковь?

    – Конечно, свою роль играет всякое внешнее делание. Конечно, нужно чтобы были православные газеты и журналы. Хорошо, что уже есть, что существует православное радио и ТВ. Но я не питаю иллюзий, что ваш славный журнал или газету “Татьянин День” будут читать так же, как “Московский комсомолец”. Даже если найдется какой-нибудь спонсор, который проплатит 200-тысячный тираж – не будет этого.

    Я думаю, самое важное, что нужно сделать тем, кто уже сейчас пребывает в ограде Церкви и ощущает внутреннюю ответственность за то, что происходит в Церкви, – создать на своих приходах обстановку Heвраждебности по отношению к новоприходящим. Чтобы человек не ощущал себя новичком (это наша старая беда), которого как пробку из бочки выталкивают, чтобы у него не возникло чувства, что он никому здесь не интересен и не нужен, чтобы ему не стали сразу говорить о том, что он не так одет, не туда пришел, не туда встал. Это непросто и часто приходится внутренне сердце свое ломать и принимать такого, пусть неадекватно себя ведущего, пусть не в том костюме зашедшего, пусть не ко времени спрашивающего, но вот оказавшегося в церкви. На новых, вновь открытых приходах с этой проблемой несколько попроще. Там не сложились традиции такой закрытой корпоративности, которая, увы, встречается еще на приходах старых.

    Еще одна важная проблема, когда пришедшие в храм сразу видят лавки, книжки, крестики, золото, серебро, баночки, скляночки и т.д. За всем этим уже и не поймешь, что главное, что нужно, а видна лишь торговля. Понятно, что мы живем в трудное время, и Церкви нужны деньги. Но нельзя этим соблазнять людей, а ведь многие соблазняются. Я сам, когда вижу священника в рясе с крестом или монаха, стоящего где-то у метро, рядом с продающими “Спид-Инфо”, думаю: “Уж не лучше бы вы помолились там, в монастыре, чем тут стоять – на соблазнах мира сего”. Это, конечно, тоже нам мешает.

    Читайте также:  Протоиерей Артемий Владимиров - биография священника, матушка и дети, где служит, труды и книги

    – Отец Максим, несмотря ни на что, сегодня очень много молодежи приходит в Церковь. Однако при этом далеко не все остаются в ней надолго. Как Вы думаете, почему так получается?

    – Как мы только что с Вами говорили, нередко вина лежит на самих верующих. И все же обвинять кого-то всегда легче, но почти всегда неправильно. В конечном итоге, все зависит от самого человека. Я думаю, что тем, кто приходит в Церковь, нужно стараться постоянно себе напоминать, что мы идем искать в Церкви Христа, а не более приятных, чем в миру, сверстников. Мы ищем не такого сообщества людей, которое живет по иным законам, чем мир, от которого мы оттолкнулись, не старца-духовника, не чудес, тем более не красоты пения, не древних икон, – мы ищем в Церкви Христа. Вот если это будет так, если мы будем просто о себе напоминать, то все остальное приложится. И людей нам Господь пошлет, и даст доброго духовника, наставника и все прочее обретется. Но если мы будем искать прежде всего человеческого, то произойдет то, что почти всегда происходит. Человек, которого мы видели кумиром, обязательно упадет с того пьедестала, на который мы сами его вознесли. Сами, понимаете. Так что и винить в таких ситуациях некого, кроме себя. Например, сегодня многим не нравится, что на них не так посмотрели, их не так приняли, что у священника нет той широты или той узости взглядов, которая лично этому человеку понятна и прочее, и прочее.

    – Отчего так бывает?

    – Думаю, так происходит оттого, что мы сегодня все хотим подогнать под свою мерку: не я в Церкви, а Церковь для меня. Вот люди и начинают примерять, как перчатки – этот приход, тот приход, или эта конфессия, другая конфессия. Где мне будет комфортно и спокойно, там я и останусь.

    Но христианство, увы, вещь некомфортная. Чего-чего, а спокойствия в этом смысле слова в Евангелии нам не обещано. А мы часто ищем этого: уходим из мира, в котором тяжело и грустно, для того, чтобы здесь “припокоиться”, как на сеансе у психотерапевта. Но Церковь существует не для этого.

    Жизнь Церкви – это невидимая брань, борение. Каждый из нас в таинстве Крещения обещался быть верным Христу. Не покой, а торный путь, тесные врата, продирание сквозь игольное ушко, так, что остается на нем вся оболочка, вся “шерсть” нашей привязанности к миру и все наше нежелание взглянуть на Небо – вот путь жизни церковного человека Тяжело? – Да нет: Христос говорит, что иго Его – благо и бремя Его – легко. И это правда. Дай Бог каждому испытать это.

    Об авторе

    Информация

    Биография

    Протоиерей Максим Козлов – священник Русской православной церкви; известный богослов, педагог и религиозный публицист. Первый заместитель председателя Учебного комитета при Священном Синоде РПЦ. В 1994—2012 годах — настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ.

    Закончил филологический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, где специализировался по кафедре классической филологии (древнегреческий и латинский языки). Во время обучения на старших курсах университета внештатно сотрудничал в Издательском отделе Московской Патриархии, подготавливал переводы с греческого языка, занимался реферированием греческой церковной прессы, работал с рукописями у…

    Протоиерей Максим Козлов – священник Русской православной церкви; известный богослов, педагог и религиозный публицист. Первый заместитель председателя Учебного комитета при Священном Синоде РПЦ. В 1994—2012 годах — настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ.

    Закончил филологический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, где специализировался по кафедре классической филологии (древнегреческий и латинский языки). Во время обучения на старших курсах университета внештатно сотрудничал в Издательском отделе Московской Патриархии, подготавливал переводы с греческого языка, занимался реферированием греческой церковной прессы, работал с рукописями у архимандрита Иннокентия (Просвирнина).

    В сентябре 1985 . зачислен в состав профессорско-преподавательской корпорации Московских духовных школ преподавателем новых и древних языков. С 1989 г. поручено также чтение курса истории западных исповеданий (раздел — католичество) в МДА, с 1991 г. — курса сравнительного богословия в МДС. С 1997 г. также преподает вновь введенный курс основ риторики в МДА.

    В 1988 г. окончил экстерном полный курс МДС, в 1990 г. — МДА. Постановлением Ученого совета МДА от 28 декабря 1990 г. присуждена ученая степень кандидата богословия за диссертацию на тему «Проповеди святого Иоанна Дамаскина на Богородичные праздники».

    С января 1991 г. — председатель филологической комиссии МДАиС. В декабре 1991 г. присвоено ученое звание доцента. Принимал участие в деятельности рабочей группы по разработке новой концепции духовного образования. За годы преподавания в Московских духовных школах опубликовал более 100 статей и переводов (патрология, библеистика, церковная история, публицистика) в церковной и светской прессе и несколько книг. Неоднократно принимал участие в различных научно-богословских конференциях и собеседованиях. С 1996 г. — член Синодальной богословской комиссии.

    В январе-апреле 1996 г. по благословению Святейшего Патриарха Алексия II находился в командировке в США, где прочитал курс «Богословие и история Русской Православной Церкви в XX столетии» в семинарии Епископальной церкви в Нью-Йорке. В феврале-марте 1999 г. проходил научно-богословскую стажировку в Институте Восточнохристианских исследований в унивеситете г. Неймегена (Нидерланды). В различные годы читал лекционные курсы в ПСТГУ и Свято-Димитриевском училище сестер милосердия.

    25 февраля 1992 г. ректором Московских духовных школ архиепископом Дмитровским Александром рукоположен в сан диакона.

    21 июля 1992 г. Святейшим Патриархом Алексием II рукоположен в сан священника и назначен штатным клириком храма Живоначальной Троицы в Троице-Голенищеве.

    Указом Святейшего Патриарха Алексия II № 1 от 4 января 1994 г. назначен и.о. настоятеля храма святой мученицы Татианы при МГУ. До января 1995 г., пока шел процесс подготовки необходимых документов, регистрации прихода, освобождения храма от прежних арендаторов, проходил приходское служение в Казанском соборе на Красной площади.

    К Пасхе 2000 г. по благословению Святейшего Патриарха Алексия ректором Московских духовных школ епископом Верейским Евгением возведен в сан протоиерея.

    С 2001 г. — член редколлегии сборника «Богословские труды», издаваемого Издательством Московской Патриархии. В феврале 2002 г. определен членом совета Всероссийского православного молодежного движения, отвечающим за работу со студенческой молодежью. С марта 2002 г. — заместитель председателя Учебного комитета Русской Православной Церкви, главный инспектор Учебного комитета.

    12 августа 2002 г. награжден орденом святителя Макария, митрополита Московского, III ст. 1 сентября 2002 г. за успешные труды по духовно-нравственному воспитанию и просвещению молодежи получил премию «Обретенное поколение».

    В 2006 г. присвоено звание профессора Московской духовной академии.

    В 2007 г. награжден крестом с украшениями.

    Решением Священного Синода от 15 марта 2012 г. (журнал № 14) назначен на должность первого заместителя председателя Учебного комитета Русской Православной Церкви.

    С декабря 2010 г. по июнь 2012 г. — секретарь комиссии Межсоборного присутствия по вопросам отношения к инославию и другим религиям.

    Решением Священного Синода от 6 июня 2012 г. (журнал № 44) освобожден от обязанностей секретаря комиссии Межсоборного присутствия по вопросам отношения к инославию и назначен секретарем комиссии Межсоборного присутствия по вопросам духовного образования и религиозного воспитания.

    Указом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла от 31 августа 2012 г. освобожден от должности настоятеля храма мц. Татианы при МГУ и назначен настоятелем Патриаршего подворья — храма прп. Серафима Саровского на Краснопресненской набережной в Москве.
    Образование:

    МГУ им. М.В. Ломоносова.

    1988 г. — Московская духовная семинария (экстерн).

    1990 г. — Московская духовная академия (экстерн). Кандидат богословия.
    Место работы:
    Московская духовная академия и семинария
    (Профессор)
    Место работы:
    Учебный комитет Русской Православной Церкви
    (Первый заместитель председателя, главный инспектор)

    Библиография

    Научные труды, публикации:
    Проповеди святого Иоанна Дамаскина на Богородичные праздники (кандидатская диссертация).
    Православие и Западное христианство.
    400 вопросов и ответов о вере, церкви и христианской жизни.
    200 детских вопросов и недетских ответов о вере, Церкви и христианской жизни.

    Принимал участие в написании первого вводного тома «Православной энциклопедии» (автор статьи «История духовного образования в Русской Православной Церкви»).

    Протоиерей Максим Козлов

    Персональные сведения Публикации Радиоэфир

    Максиим Евгееньевич Козлоов (25 июля 1963, Москва) — священник Русской православной церкви; профессор МДА, известный богослов, педагог и религиозный публицист. Первый заместитель председателя Учебного комитета при Священном Синоде РПЦ.

    В 1994—2012 годах — настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ. С 2012 года — настоятель храма преподобного Серафима Саровского на Краснопресненской набережной (Москва-Сити).

    Женат. Отец четырех дочерей.

    Закончил филологический факультет МГУ, где специализировался по кафедре классической филологии (древнегреческий и латинский языки). Во время обучения на старших курсах университета внештатно сотрудничал с издательским отделом Московской Патриархии, где занимался реферированием греческой церковной прессы и переводами с греческого языка.

    В сентябре 1985 года поступил в Московскую духовную семинарию и сразу же был зачислен в состав профессорско-преподавательской корпорации преподавателем новых и древних языков (преподавал немецкий, а затем древнегреческий и латинский языки). В 1988 году окончил экстерном полный курс семинарии, в 1990 году — академию со степенью кандидата богословия с диссертацией на тему «Проповеди святого Иоанна Дамаскина на Богородичные праздники».

    С 1989 года читал в академии лекции по курсу истории западных исповеданий (раздел — католичество), с 1991 года ведёт курс сравнительного богословия в семинарии. С 1997 года преподает также вновь введенный в академии курс основ риторики.

    С января 1991 года — председатель Филологической Комиссии МДАиС. В декабре 1991 года присвоено ученое звание доцента, в 2006 году — звание профессора. Входил в рабочую группу по разработке новой концепции духовного образования. Неоднократно принимал участие в различных научно-богословских конференциях и собеседованиях. С 1996 года — член Синодальной богословской комиссии, с 2001 года — член редколлегии сборника «Богословские труды». С марта 2002 года является заместителем председателя учебного комитета Русской православной церкви, главным инспектором учебного комитета. 15 марта 2012 года был назначен первым заместителем председателя Учебного комитета при Священном Синоде Русской православной церкви. В феврале 2002 года стал членом совета Всероссийского православного молодежного движения, отвечающим за работу со студенческой молодежью.

    В различные годы читал курсы также в Православном Свято-Тихоновском богословском институте, училище сестёр милосердия при 1-й Градской больнице.

    Преподавание и стажировки за границей

    В январе-апреле 1996 года по благословению патриарха Московского и всея Руси Алексия находился в командировке в США, где прочитал курс «Богословие и история Русской православной церкви в 20 столетии» в семинарии епископальной церкви в Нью-Йорке. В феврале-марте 1999 года проходил научно-богословскую стажировку в институте восточнохристианских исследований в Университете города Неймегена (Нидерланды).

    25 февраля 1992 года был рукоположён в сан диакона ректором Московских духовных школ архиепископом Александром Дмитровским.

    21 июля 1992 года патриархом Московским и всея Руси Алексием II рукоположён в сан священника и назначен штатным священником храма Живоначальной Троицы в Раменках.

    4 января 1994 года указом Святейшего патриарха Алексия II назначен и. о. настоятеля, а затем и настоятелем храма святой мученицы Татианы при МГУ. До января 1995 года, пока шел процесс подготовки необходимых документов, регистрации прихода, освобождения храма от прежних арендаторов, проходил приходское служение в Казанском соборе на Красной площади. Возглавлял университетское движение за возвращение Татианинского храма Церкви.

    К Пасхе 2000 года по благословению патриарха Алексия был возведен в сан протоиерея епископом Верейским Евгением, ректором Московской духовной академии и семинарии.

    В 2006 году присвоено звание профессора Московской духовной академии[2].

    В сентябре 2012 года назначен настоятелем храма преподобного Серафима Саровского на Краснопресненской набережной (Москва-Сити).

    Является автором нескольких книг, из которых наиболее известны:

    Проповеди святого Иоанна Дамаскина на Богородичные праздники (кандидатская диссертация),

    Православие и Западное христианство,

    «400 вопросов и ответов о вере, церкви и христианской жизни»,

    «200 детских вопросов и недетских ответов о вере, церкви и христианской жизни»,

    «Последняя крепость: Беседы о семейной жизни»,

    «Клир и мир. Книга о жизни современного прихода».

    Принимал участие в написании первого вводного тома Православной энциклопедии, где им была написана статья «История духовного образования в Русской православной церкви». За годы преподавания опубликовал более 100 статей и переводов (патрология, библеистика, церковная история, публицистика) в церковной и светской прессе. Регулярно выступает в СМИ и Интернете по актуальным вопросам современной общественной и церковной жизни.

    1986 год – медаль преподобного Сергия Радонежского II степени,

    1996 год – наперсный крест,

    12 августа 2002 года – Орден святителя Макария Московского III степени,

    1 сентября 2002 года – Премия «Обретённое поколение» — за успешные труды по духовно-нравственному воспитанию и просвещению молодежи[3],

    2003 год – орден св. князя Даниила Московского III степени,

    2007 год – наперсный крест с украшениями[4],

    2008 год – медаль преподобного Сергия Радонежского III степени,

    медаль ордена “За заслуги перед Отечеством” III степени,

    Протоиерей Максим Козлов : Очень средненькое образование

    Экология жизни. Можно ли общедоступность вузов считать однозначным благом? Как обстоят дела с образованием в духовных учебных заведениях? Что делать родителям, которые переживают, чему научат или, наоборот, не научат их детей в школах и университетах?

    Протоиерей Максим Козлов об общедоступности ВУЗов и ее последствиях

    Можно ли общедоступность вузов считать однозначным благом? Как обстоят дела с образованием в духовных учебных заведениях? Что делать родителям, которые переживают, чему научат или, наоборот, не научат их детей в школах и университетах? Об этом говорим с протоиереем Максимом Козловым, профессором Московской духовной академии, секретарем комиссии Межсоборного присутствия по вопросам духовного образования и религиозного воспитания.

    Парадокс кассирши

    Протоиерей Максим Козлов

    — Отец Максим, как преподаватель с очень большим стажем, какие Вы видите общемировые тенденции в современном образовании?

    — Не очень просто говорить про общемировые тенденции: с трудом представляю, что происходит в китайском образовании или, предположим, в Чили, но до какой-то степени тенденции образования в более близких для нас регионах, в Европе или в Северной Америке, можно увидеть. И видно вот что: высшее образование становится частью образования как такового. То есть большинство молодых людей в развитых странах стремятся высшее образование получить во что бы то ни стало.

    — Это отрицательная или положительная тенденция?

    — Я думаю, что отрицательная, и вот почему. Высшее образование по определению элитарно, не предназначено для всех. Среднее — может быть всеобщим, хотя и сомневаюсь, что в форме одиннадцатилетки. Но когда всеобщим становится высшее образование, оно утрачивает свою суть, перестает быть тем, чем должно быть — некой ступенью для тех, кто может соответствовать таковому уров­ню знаний и профессионализма. С чего вдруг мы решили, что в начале ХХI века все молодые люди способны одолеть высшее образование? Это возможно только при одном условии: при понижении критериев. И они снижаются постоянно, то есть мы требуем от учащихся в вузах все меньше и меньше! Другими словами, делая высшее образование всеобщим, мы неизбежно запускаем механизм его деградации — до немного улучшенного среднего. Особенно это заметно не в центральных вузах страны, а в, условно говоря, областных пединститутах, что теперь носят гордое название университетов. Зайти, послушать, почитать студенческие работы этих университетов — грустно становится. Люди получают диплом, потому что как-то неудобно в нашем обществе существовать без него: если ты хотя бы не бакалавр, ты какой-то недочеловек! А на самом деле этот диплом ничего не значит. И, как мне написал один знакомый из провинциального города N, «у нас теперь все кассирши в магазине — с высшим образованием».

    Читайте также:  Храм Воскресения Христова в Форосе: история и адрес церкви, как добраться и доехать, график работы и расписание богослужений

    — Как-то неловко кассиршей работать, если у тебя диплом на руках…

    — А если больше некем? Про гуманитариев могу сказать достаточно отчетливо: нам не нужно столько учителей, филологов, журналистов, юрис­тов. Нет такого количества рабочих мест для этих специалистов, поэтому тысячи молодых людей после вуза идут менеджерами в офисы сидеть. Но чтобы их туда взяли, нужен филологический, или исторический, или философский диплом…

    — Почему диплом стал так важен?

    — Если говорить о нашей стране, то причина в том, что упал престиж реального труда. Появилась совершеннейшая диспропорция между затратами на труд и его оплатой, возникла неадекватность оплаты труда, когда человек за бессмысленное ничегонеделание в офисе получает больше, чем тот, кто реально трудится. Я не говорю об ответственных людях, занимающихся бизнесом или государственной работой, но их, опять же, не так много, и они действительно имеют право зарабатывать большие деньги. Речь об огромной массе людей, которые наполняют тысячи офисов или, допустим, охраняют всех нас. Число российских мужчин, которые охраняют одних российских граж­дан от других, патологично. А водителем автобуса идти работать как-то неудобно.
    Получается, люди идут получать образование не ради образования, а для псевдосоциализации. Люди не хотят чему-то научиться, они хотят получить диплом. А это и тех, кто хочет учиться, сдерживает. Ситуация несколько лучше в центральных наших вузах, где кроме пресловутого ЕГЭ сохранен дополнительный экзамен, который дает возможность какого-то отсева.
    Надо признать, что вообще люди не все умные. У них другие добрые качества есть, их и нужно развивать, а не мучить человека высшим образованием.

    — В советское время, скажем так, существовал престиж рабочих профессий, и это было встроено в идеологию государства. Сейчас идеологии, по сути, никакой нет, а кто-то должен поднимать престиж честного труда как такового, обычных профессий? Или не должен?

    — В Советском Союзе была видимость престижа рабочих профессий, а на самом деле мечтой родителей было дать ребенку такую работу, где он молотом махать не будет. И пусть он будет мало денег получать, но зато — в конторе сидеть. «Служебный роман» Рязанова — прекрасная иллюст­рация того, чем занималось огромное количество советских людей: статистическая контора, всевозможные НИИ. Люди предпочитали зарабатывать меньше денег, но не заниматься физическим трудом.

    Я считаю, что уменьшение количества вузов за счет сохранения лучших — это правильная тенденция в российском образовании. Другое дело, всегда ли это осуществляется по правильным критериям…

    И вместе с тем необходима связь высшего образования с рынком труда, с будущей занятостью людей — по крайне мере в отношении бюджетных мест. Нужно оставлять бюджетные места по тем профессиям, которые будут востребованы, а на тех факультетах, чьи выпускники будут не очень востребованы, — оставлять такое количество мест, чтобы там учились лучшие, наиболее способные, те, кто готов преодолевать высокий конкурс. Что это такое, если у нас в МГУ на филологический или философский факультет конкурс в 3-4 человека на место? Да их 10-15 должно быть на бюджетное место — для того, чтобы там реально создавалось творческая, интеллектуальная среда, как в Оксфорде или в Гарварде.

    И в то же время могу привести такой пример. В Московском государственном университете в недавние годы был создан факультет искусств, где вообще нет бюджетных мест. Там девушкам из богатых семей дают хорошее светское образование: их учат немножко литературе, немножко рисовать, музицировать, танцевать, петь, пользоваться компьютером и т. д. Прекрасное образование для определенного рода сословий! Пусть оно будет более вариативным, но платным. А бюджетное будет там, где оно реально нужно обществу.

    — Как я понимаю, все равно все в итоге сводится к конкретному человеку и его мотивациям (или к мотивации его родителей). А христианину на что нацеливать своих детей в образовательном плане?

    — Христианину, мне кажется, детей своих надо ограничить только в тех видах деятельности, которые напрямую греховны или где вероятность попадания в греховные сообщества или ситуации весьма велика. А в остальном принцип универсален, что для хрис­тианина, что для просто ответственного родителя: не задави собственного ребенка своим авторитетом, не решай за него, что для него хорошо. Постарайтесь увидеть, к чему он имеет склонность. А не просто: если папа юрист, то и сыну нужно быть юристом.

    Студенты нулевого курса

    — Вы упомянули информационную перенасыщенность нашего времени. Она как-то влияет на усваивание информации в процессе обучения?

    — Да, несомненно. К сожалению, это заметно. Уже на протяжении 30 лет я работаю в духовных школах и регулярно встречаюсь со студентами светских вузов, поэтому могу судить по ним. Пространные смысловые отрезки усваиваются с трудом — это и есть «клиповое» восприятие дейст­вительности.

    — Легче прочесть статью, чем книгу?

    — Да. Современный молодой человек действительно лучше всего воспринимает объем информации в размерах экрана монитора. Когда нужно подвинуть экран мышкой вниз или, не дай Бог, перейти на другую страницу — это сложнее. А ежели нужно читать произведения классической литературы или философский трактат, то люди обращаются к разного рода синопсисам, кратким изложениям. Я знаю филологов, которые не прочли и десятой части тех произведений, по которым успешно сдали экзамены.

    Почему так получается? Потому что, повторюсь, среди будущих филологов, историков и философов много людей, которым это либо на самом деле не нужно, либо не под силу.

    — Если высшее образование сделать более качест­венным, это и на среднее повлияет положительно?

    — Не знаю… В средней школе, мне кажется, будет полезно старшие классы делить на потоки, как в некоторых странах сделано. У нас, по крайней мере, в Москве, ближе к старшим классам выделяется так называемый гимназический класс, допустим, «А», там где существуют дополнительные предметы и занятия, обычный класс «Б», где учатся обычные дети, ни на что грандиозное не претендующие, и класс «В», где учатся либо те, для кого русский язык не родной, либо те, кто письменно им не очень хорошо овладели. На мой взгляд, класс «В» вообще нужно отделять. Необходимо создавать отдельные учебные заведения для детей, для которых русский — иностранный, потому что, по моему мнению, это увеличит скорость и качество их обучения (и тому же языку, и литературе, и истории культуры нашей страны) и подготовит почву для более быстрой ассимиляции. А первые два потока необходимо делить на тех, кто может идти в вузы, тех, кто готов получить среднеспециальное образование, и тех, для кого девяти или одиннадцати классов вполне достаточно, и они готовы осваивать рабочие профессии.

    — А как быть с духовными семинариями, академиями. В отличие от многих вузов, туда как раз идут люди, которые знают, чего хотят. Неужели на них негативные тенденции, вроде клипового мышления или нацеленности на диплом, не влияют?

    — Конечно, влияют. Определенно могу сказать, что ситуация с современным студенчеством значительно тяжелее, чем в 1990-е годы. Она стала ухудшаться в нулевые, а сейчас, в десятые, регресс стал очевиден. Это проявляется, во-первых, в том, что студенты приходят в семинарию значительно хуже подготовленными, потому что средний уровень знаний выпускника средней школы падает постоянно. Это скорее общероссийская тенденция, чем общемировая. Неслучайно Министерство образования в прошлом году вынуждено было понизить минимальный проходной балл по русскому языку, иначе слишком много выпускников школ получили бы двойки — то есть вышли бы из школ со справкой вместо аттестата. Так получилось, потому что ужес­точились критерии — списывать стало сложнее.

    Во-вторых, назовем вещи своими именами: увы, в семинарии (может быть, оставим за скобками Московскую, Петербургскую академии и еще 2-3 учебных заведения) сегодня приходят не лучшие по знаниям выпускники современной средней школы. Средний абитуриент духовного учебного заведения — это не отличник, не медалист, а скорее, троечник-четверочник, если переводить на нашу устаревшую систему баллов. Получается, что почти во всех семинариях необходим вводный нулевой курс. И новый учебный план, который сейчас утвержден Высшим церковным советом и Синодом, предполагает, что для абсолютного большинства абитуриентов необходим пятый год обучения, он же нулевой, который формально не входит в схему вуза, но реально является частью единого учебного плана системы бакалавриата. И вот на этом нулевом курсе мы вынуждены ликвидировать огрехи и недоработки средней школы.

    Да, семинаристы идут, понимая, куда и зачем идут, в отличие, предположим, от теологических кафедр и факультетов, куда часто попадают люди, погнавшиеся за минимальным проходным баллом по ЕГЭ и за сравнительной легкостью учебы. И, кстати, для молодого человека поступление в вуз — это еще и возможность в армию не идти — это законная защита от исполнения воинского долга. Поступление в семинарию более осознанное, но тем не менее везде есть отсев по дисцип­линарным и иным моментам в первые два года… Потому что человек может думать, что он понимает, куда и зачем пришел, но потом убеждается, что втиснуться в рамки общежития, оказаться в вузе исключительном, который не только образовывает, но еще и воспитывает, очень непросто.

    — Вообще вуз должен воспитывать? Давать какую-то нравственную или мировоззрен­ческую составляющую?

    — Духовный — да, безусловно. Мы предполагаем, что учащиеся духовных учебных заведений, духовных семинарий призваны к тому, чтобы быть священнослужителями или церковными тружениками. И это, конечно, не работа, а служение по определению. Для служения нужно воспитывать. Я так предполагаю, что это относится и к военным вузам, где важно не только дать некоторые навыки, но и сформировать готовность к самоограничению и самопожертвованию, без которых от этого образования нет никакого толка. Наверное, есть еще ряд профессий, где не помешала бы нравственная составляющая, например, медицина — это тоже служение. Плохо, что медицинские вузы этим фактически не занимаются в настоящее время. А говорить о том, что нравственная составляющая должна быть во всех вузах, я боюсь, потому что, как только у нас начнут заниматься воспитанием, это тут же превратится в идеологию и приведет к профанации самой идеи воспитания. И результат будет прямо противоположный: такую аллергию можно вызвать у студентов! У одних — конформизм и лицемерие, а у других — абсолютную аллергию. И чем выше будут предполагаемые воспитательные, нравственно-патриотические идеалы, тем сильнее окажется их профанация.

    Куда деть телевизор?

    — Отец Максим, складывается впечатление, что все плохо. Все плохо, и прецедентов в истории подобных не было: образование держалось на каком-то высоком уровне, а последние лет 10-20 просто рушится…?

    — Нет, я не хочу сказать, что все плохо. И, более того, я не хочу сказать, что было все хорошо в советской школе: не забудем и фантастическую ее заорганизованность — и средней, и высшей школы, — не забудем все эти идеологические дисциплины, принудительно вводимые, отнимавшие огромное количество учебного времени у школьников и у студентов. Принудительный коллективизм, который выкашивал колоски, поднимавшиеся выше среднего уровня, потому что, мол, чего ты тут, дурак, высовываешься? В особенности если это был не просто «дурак», который способен на 5 ответить, а человек с какими-то мыслями — не обязательно даже в области политики, просто с мыслями, не совпадающими с учебником. Чего я сейчас опасаюсь, так это тенденций к введению единого для всей страны учебника по истории, единого для всей страны учебника по литературе, единого всего. Да, конечно, должны быть единые критерии того, что должны знать школьники или студенты на выходе, но уж, конечно, не один учебник, которому все обязаны следовать, в рамках которого только и можно было бы отвечать.

    — Это рождает некую узость мышления?

    — Да, и, более того, не формируется способность к функционированию в мультикультурном мире. А это значит, что человеку труднее в принципе услышать и воспринять альтернативную точку зрения. Ведь коллективизм существует не только в политической сфере, чего так сейчас опасаются, но и в сфере науки, культуры, любой профессиональной деятельности. Условно говоря, академика Вернадского в свое время «травили» не потому, что были плохими людьми, а потому, что многие были убеждены, что, кроме точки зрения Лысенко, ничего правильного не может существовать.
    В любом случае, мне представляется, что позиция, свойственная части преподавателей старшего поколения, что раньше было все хорошо и оставить бы как есть, — она абсолютно тупиковая. Опять начать учить каллиграфию, писать чернильной ручкой, «мы не рабы, рабы не мы», «мама мыла раму»… Ясно, что многое механически не переносимо. А новое?… Я не считаю, к примеру, что введение ЕГЭ само по себе — это плохо. Плохо, если остается коррупционный элемент и когда тесты по предметам, которые сдаются в режиме ЕГЭ, составлены, мягко говоря, не идеально. Но видно, что работа над этим ведется, само возвращение дополнительных экзаменов — сочинений — это достаточно важно. В норме письменный разноуровневый экзамен должен давать значительно более объективную картину, чем сдача устных экзаменов своим учителям в своей школе. Прекрасно помню — а я заканчивал школу в 1980 году, — как тянули своих отличников, как школе нужны были медалисты, которых сохраняли любой ценой, как нелюбимые преподавателями ученики получали оценки ниже тех, которые заслужили, — и это касалось и экзаменов. Поэтому сдавать итоговый экзамен не там, где ты учился, — правильно, на мой взгляд.

    — Что нужно сделать родителям, чтобы компенсировать какие-то отрицательные тенденции, существующие в современной школе?

    — Опять же не скажу ничего специально христианского. Во-первых, следить за ситуацией с самого начала: смотреть с первых классов школы, чему учат твоего ребенка, и не обольщаться оценками, потому что четверки и пятерки часто получаются очень легко, если с ребенком заниматься до школы.

    — А как следить? Каждый день проверять уроки?

    — Нет, просто разговаривать, и тогда становится понятно, чтó ребенок знает, а чтó нет. Способен он, например, изложить содержание рассказа или неспособен. Во-вторых, самим хоть сколько-нибудь заниматься с детьми. Еще одно правило, на мой взгляд, для борьбы с клиповым сознанием важное — это из собственного опыта: читайте. Читайте детям, потом читайте вместе. Если есть практика домашнего чтения вслух, вечером, перед сном, это очень поддерживает. Ну и еще, конечно же: если дети видят, что в семье существует навык чтения, если книга — это не редкий гость и родители сами не переместились к экранам гаджетов, то эта традиция будет так или иначе воспринята. Если говорить, что нужно читать, а при этом книга отсутствует, ничего ваш совет не даст. Я говорю банальные вещи, но я вижу, что они забываются.

    — Родители, следите за собой!…

    — Да. И… выключите телевизор. «Зомбоящик». Не смотрите ни отечественного, ни иностранного, оно вредно, оно отупляет — это очевидно, все это понимают, но продолжают сидеть у экранов. Это вредно, вредно потому, что любой фильм или передача каждые 15 минут перебивается рекламой. Есть масса возможностей посмотреть хороший фильм, минуя рекламу. Вредно слушать новости, поскольку они возбуждают ненависть по отношению к людям, народам, сословиям и так далее. Выкиньте телевизор из дома — это одно из прекрас­ных воспитательных средств. Конечно, бывают исключительные обстоятельства: я помню, когда шли бомбардировки Югославии, мы смотрели новости, следили за событиями. Но в повсе­дневной жизни телевизор совершенно не нужен.
    А еще конечно, надо быть просто хорошим человеком. Каждый знает таких среди своих друзей. По себе вижу, быть хорошим человеком очень не просто. Доброта, приветливость, внимательность — не такие уж распространенные качества.

    Ссылка на основную публикацию