Антоний Храповицкий – житие и творения, труды и сочинения, позиции

Митрополит Антоний (Храповицкий) – Собрание сочинений. Том II

Описание книги “Собрание сочинений. Том II”

Описание и краткое содержание “Собрание сочинений. Том II” читать бесплатно онлайн.

Во второй том Собрания сочинений митрополита Киевского и Галицкого Антония (Храповицкого) (1863–1936) вошли его статьи, выступления и проповеди полемического, догматического и наставительного характера, посвященные самым разнообразным темам и событиям, главным образом вопросам нравственности и духовной жизни.

Митрополит Антоний (Храповицкий)

Собрание сочинений. Том II

© Издательство «ДАРЪ», 2007

Критика учения графа Льва Николаевича Толстого

Беседы о превосходстве православного понимания Евангелия сравнительно с учением Л. Толстого[1]

Широта веры Христовой

Я видел предел всякого совершенства, (но) заповедь Твоя чрезвычайно широка (Пс. 118, 96). Так восклицает Богопросвещенный мудрец-псалмопевец Ветхого Завета. Опыт жизни раскрыл ему смысл всего совершающегося на земле со стороны осуществления воли Божией в каждом событии. Но, став на высоту разумения, псалмопевец видит, что мысль Господня превышает свое проявление на земле, что премудрость Творца простирается еще далее – в область не пережитой еще миром истины. Стоя перед нею, псалмопевец преклоняется перед величием Божественного разума, Божественного закона и взывает: заповедь Твоя чрезвычайно широка.

Итак, жизнь осуществляет собою не всю истину, но только ту или иную ее сторону. Так, и истину Христова учения целые исторические эпохи, целые великие народности разработали далеко не во всей ее полноте, но каждая лишь часть ее.

Была вековая александрийская школа, или лучше сказать, цивилизация; она разработала и уяснила часть учения христианства, занималась догматами Святой Троицы, внутреннею идеальной связью книг Библии и таким образом для жизни (здесь и далее выд. авт. – Прим. ред.) дала гармонию в области религиозного сознания, объединяя разностороннее нравственное, историческое и догматическое содержание христианства в одну систему и тем приводя христианскую жизнь к сознательному единству. Но сумела ли она указать способ соединения столь возвышенной христианской системы с различными формами общежития, в которые поставляет Господь людей? Нет, пустынничество являлось в глазах людей этого направления почти единственным практически осуществимым образом следования евангельским истинам.

Вот тысячелетний народ древнего Рима, покоритель вселенной, обнял подножие креста Христова и начал усердно переламывать свои многочисленные учреждения всех отраслей общежития на христианский лад. Но законы внутреннего нравственного развития личности, с одной стороны, а с другой – возвышенная связь истин богословия не вошли в сознание религиозной жизни западного христианского мира.

Есть деятельность, которая имеет своей задачей сводить воедино и освещать сознанием результаты жизни; деятельность эта называется наукой, философией. Понятно, что и наука известного времени никогда не бывает в состоянии охватить собою всю широту евангельской истины, а только уясняет ту ее сторону, с которой примыкала к христианству сама жизнь, выработавшая то или другое направление науки. Поэтому является вполне естественным, если во время преобладания формальной логики богословие сводилось к одной почти систематизации логических определений христианства; если в эпоху развития мистицизма религия Христова рассматривалась со стороны личного отношения человека к Богу и постепенного с Ним слияния и т. д.

В частности, в деле толкования Евангелия какое только направление человеческой жизни или мысли не постаралось разъяснить закон Богочеловека в свою пользу! Лет 50 тому назад, во время философии Гегеля с ее учением о диалектическом развитии понятий, догмат Святой Троицы, смерть и воскресение Христа Спасителя и др. истины Писания рассматривались главным образом со стороны философских принципов о переходе одного понятия в другое, о переходе положительного содержания понятия к своему собственному отрицанию и т. д. Мало помнили люди, что слово Божие не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы (1 Кор. 2, 4), мало помнили они, что логика и метафизика суть весьма второстепенные способы познания Христа, что познается Он по преимуществу деятельною любовью. Прошло время гегельянства, наступил период материализма и фатализма, значение человеческой личности было уничтожено, вся жизнь наша объяснялась через внешние влияния окружающей материи, в законах которой полагалась причина всего происходящего под солнцем. Кажется, чего враждебнее подобное учение евангельской вере? Но нет, и оно нашло себе соприкосновение с откровением Божиим, а именно в тех последних словах, которые учат о несвободе греховного человечества, о том, что только благодать Божия может возводить его к совершенству. Фаталистический материализм применил к учению о благодати свои мысли о мировом прогрессе, совершающемся не через человеческую волю, но через независящее от нее постепенное облагорожение организмов, причиной которого служат основные и абсолютные законы материи.

Вложенные в человека потребности высшей жизни заставили его, однако, отнять свое исключительное внимание от материи и связанного с нею удовлетворения чувственных похотей и поставить предметом изучения область жизни общественной. Однако и здесь мысль не отрешилась от материалистической точки зрения и усиленно стремилась устроить законы общежития не на взаимном самоотвержении людей, но на хитром сочетании их себялюбия, так что всякий поступал бы добродетельно ради собственной пользы. Так действовало учение эвдемонизма, в более благородной своей форме названное утилитаризмом. Конечно, оно тоже поставило себе целью объяснять в свою пользу учение Христово и, опираясь на те притчи, в которых Спаситель разъясняет, что Его закон есть, между прочим, и закон высшего благоразумия, эти ученые толковали все учение Нового Завета как учение утилитаристическое. Они совершенно просмотрели, что внутренний мир личности, а не внешнее устройство общежития, составлял главнейший предмет Божественного учения. Значит, отсутствие нравственного прогресса не противоречит Промыслу, цель которого исчерпывается ознаменованием личности, что Господь, правда, признает Свой закон источником высшего блага, но лишь в том случае, если его исполнитель отречется от эгоистического настроения.

Жизнь, действительно, показала, что, ища своих удовольствий и выгод, человек всего более удаляет себя от истинного блаженства. Оно оказалось вовсе недостижимым для себялюбивой постановки европейской жизни, и вот мрачный пессимизм, философия отчаяния, заменил прежние учения. Жизнь и мир признаны были за зло, смерть – за единственное избавление от него. Гордые своею цивилизацией и умением весело жить, европейцы преклоняются теперь перед дотоле презираемыми ими последователями азиатского буддизма, говорят с уважением о факирах, умеющих совершенно отрешаться от жизни и в полном забвении чувств стоять на одной ноге целые сутки.

Нужно ли говорить, каким образом все слова Писания о том, что мир лежит во зле, что в отрешении от прелести мира заключается путь ко спасению, доставили пессимистам возможность все учение Христово объявить самым чистокровным пессимизмом и наряду с утилитаристами, материалистами и гегельянцами, возглашать, что именно они поняли Евангелие?

В нашем русском обществе не столько философия, сколько жизненные идеалы воздействовали на умы. Так, шестидесятые годы известны возбуждением общественных стремлений к уравнению сословий и состояний, к учреждению всенародного образования, к преграждению насилий и произвола. Понятно, что только известные стороны евангельского учения принимались во внимание людьми этой эпохи. «Когда же поймут люди, – говорил один из ее наиболее влиятельных представителей, – что учение Христа состоит не в тупом смирении и терпении, а в том, чтобы помогать и заступаться за меньшую братию?»

Понимали ли эти деятели, как далек был Господь от того, чтобы Его ставили делить имущество между людьми? Понимали ли они, что Он ценил развитие добродетельного настроения в душах прежде всего и только в качестве выражения его одобрил милосердие к бедным или отречение от своего положения и имущества?

Явились в России иного рода идеалы, стремившиеся к возвышению и воссозданию начал древнерусского быта. Естественно, что они должны были, подобно нашим предкам, поставить себе целью не сочинять, а изучать христианство, однако далеко не все последователи этого направления выдержали принцип, и у многих из них христианство смешалось с патриотизмом. Догматические и нравственные вопросы веры они решили с чисто бытовой точки зрения и также точно объясняли причину отпадения от церкви раскольников, оказывая отечественному русскому расколу едва ли не более сочувствия, нежели евангельской истине.

Говорить ли о прочих направлениях умственной жизни России, о мистицизме, о спиритизме и др. странных заблуждениях, которые, однако, не преминули эксплуатировать в свою пользу Библию, причем спириты, например, едва ли не важнейшим событием Священной истории были склонны считать вызов умершего Самуила Аэндорской волшебницей? Говорить ли о множестве уже чисто религиозных исповеданий и сект – и приемлющих Св. Предание, и отвергающих, признающих всю Библию, или только Новый Завет, или только Четвероевангелие, или одно Евангелие от Иоанна? Все они утверждают, что всех лучше усвоили небесную истину учения Спасителя, усвоив на самом-то деле только ту или другую ее сторону.

Антоний Храповицкий – житие и творения, труды и сочинения, позиции

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Жизнеописаніе и творенія блаж. Антонія, митр. Кіевскаго и Галицкаго († 1936 г.)
Составлены и изданы Архіепископомъ Никономъ (Рклицкимъ) (1956-1971 г.г.).

Томъ 9-й:
Мысли и сужденія о Русскомъ народѣ, объ Евразійствѣ, о Братствѣ Русской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская власть и Св. Православіе. Христолюбивое Русское Воинство. Русcкой молодежи.

V. О Ѳ. М. Достоевскомъ.

В ладыка Антоній въ теченіе всей своей жизни, начиная отъ юношескихъ дней и до самой своей кончины, горячо любилъ великаго русскаго писателя Ѳ. М. Достоевскаго и его безсмертное литературное творчество. Въ началѣ своего труда [1] мы писали о томъ, какъ владыка, еще будучи юношей, увлекался Достоевскимъ и эти чувства восторженнаго почитанія русскаго литературнаго генія сохранились въ немъ, какъ мы сказали, до конца жизни. Такое необычное отношеніе къ мірскому писателю со стороны архіерея и богослова даже соблазняло нѣкоторыхъ лицъ, которые съ неудовольствіемъ замѣчали, что не подобаетъ архіерею такъ увлекаться свѣтской литературой. Однако, въ этомъ увлеченіи не только не было никакого отступленія отъ основного призванія владыки Антонія, какъ служителя Церкви и проповѣдника Евангелія, но, наоборотъ, черезъ Достоевскаго владыка Антоній находилъ путь для того, чтобы озарить свѣтомъ Христова ученія русское общество.

« Д остоевскій открылъ русскому обществу Господа Іисуса Христа, котораго раньше знало только духовенство, простой народъ и отдѣльные одиночные мыслители нашего общества», такъ говорилъ владыка Антоній. Дѣйствительно, въ 18 и 19 вѣкѣ русское просвѣщенное общество, русская интеллигенція были весьма далеки отъ Христа Спасителя и Царкви. Русская университетская наука была построена исключительно на западно-европейской философіи, совершенно чуждой Св. Православія. Русскіе юристы были выученики языческаго римскаго права и матеріалистической, и даже марксистской, политической экономіи. Женскіе институты были подъ сильнымъ французскимъ и католическимъ вліяніемъ. Вообще всѣ образованные русскіе люди получали образованіе неправославное. Духовенство было отдѣлено отъ русскаго общества непроходимой глухой стѣной. Богословская литература не вызывала рѣшительно никакого интереса въ русскомъ обществѣ и была достояніемъ узкаго круга богослововъ спеціалистовъ, которые сами при этомъ находились подъ вліяніемъ западнаго богословія. И вотъ, на фонѣ такого печальнаго и безнадежнаго состоянія русской дѣйствительности, появляется мощный геній — Достоевскій, который привлекаетъ вниманіе русскаго общества къ вопросамъ духовнаго возрожденія, Русской Православной Церкви и къ Христу Спасителю, какъ ихъ основѣ. Вѣковую пропасть, образовавшуюся между русскимъ обществомъ и русскимъ народомъ, силой своего генія Достоевскій зарываетъ и показываетъ, что какъ въ русскомъ народѣ, такъ и въ русскомъ обществѣ, хранится непочатый край духовныхъ силъ. Онъ предвидитъ своимъ пророческимъ умомъ и сердцемъ неизбѣжность русской революціи, но и провидитъ и духовное возрожденіе Россіи послѣ революціи. Вотъ за все это владыка Антоній и горячо полюбилъ Достоевскаго.

В ладыка Антоній о Достоевскомъ написалъ пастырско-богословское изслѣдованіе: «Пастырское изученіе людей и жизни по сочиненіямъ Ѳ. М. Достоевскаго», которое въ первый разъ было напечатано въ журналѣ Московской Духовной Академіи «Богословскій Вѣстникъ» за октябрь мѣсяцъ, 1893 г., какъ внѣклассная лекція студентамъ Московской Духовной Академіи въ бытность тамъ владыки Антонія ректоромъ и профессоромъ Пастырскаго Богословія. Статья эта вошла во 2-ой томъ Полнаго Собранія Сочиненій владыки. (С.-Петербургъ, 1911 г., стр. 463). Затѣмъ, во время своего пребыванія въ плѣну въ Бучачѣ, владыка написалъ книгу о Достоевскомъ «Словарь къ твореніямъ Достоевскаго», изданную въ Софіи въ 1921 г., имѣвшей цѣлью предложить русскому обществу программу положительной русской жизни, и въ разное время и по разнымъ поводамъ написалъ много статей о Достоевскомъ.

Е ще въ бытность свою въ С.-Петрбургской Духовной Академіи, въ первые годы своей службы въ ней, въ 1888 году, въ седьмую годовщину со дня кончины Достоевскаго, владыка Антоній написалъ статью: «Въ день памяти Достоевскаго», которая была напечатана въ журналѣ «Русское Дѣло» за январь мѣсяцъ 1888 года и затѣмъ вошла въ «Полное Собраніе Сочиненій» (т. 3-ій, стр. 369).

В ъ этой статьѣ владыка Антоній, вспоминая день кончины и погребенія Достоевскаго, свидѣтелемъ котораго онъ былъ самъ, писалъ:

« К огда разнеслась вѣсть о томъ, что умеръ Достоевскій, то каждый непосредственно почуялъ въ своемъ горько опечаленномъ сердцѣ, что умершій былъ для него гораздо ближе, чѣмъ онъ предполагалъ прежде. Всѣ весьма многочисленныя и разнообразныя сужденія, картины и вопросы, которые онъ встрѣтилъ въ трудахъ почившаго, въ этотъ горестный день слились въ нѣчто цѣлое, въ нѣкую единую истину великую для сознанія и притомъ самоочевидную. Евангеліе, вѣчная жизнь, самоотверженіе и любовь — вотъ тѣ идеи, которыя вмѣстѣ со смертію своего провозвѣстника, какъ то особенно ярко начертались сами собой на сердцахъ, ясно возвѣщая о своемъ безсмертіи, о своей продолжительности въ сознаніи того, кто носилъ и исповѣдывалъ ихъ, о безсмертіи своего проповѣдника.

Читайте также:  Акция Белый цветок: история и цель благотворительной акции

В ъ тѣ, воистину священные дни, стали вѣрующими христіанами многіе изъ всегдашнихъ отрицателей: многочисленная толпа студентовъ, курсистокъ, юнкеровъ, гимназистокъ и другихъ учащихся пѣли «Святый Боже», тогда еще не освященное обычаемъ; пѣли и тѣ, которые никогда не молились прежде; подобные же люди были между читавшими надъ гробомъ псалтирь, не прекращавшими чтеніе даже ночью. Смерть такого человѣка какъ-то вдругъ раскрыла имъ глаза и воззвала къ жизни для Бога. Произошло нѣчто, подобное Голгоѳѣ: воскресли мертвые духомъ, били себя въ перси, исповѣдуя божественное достоинство дотолѣ отвергаемаго ими Христа, о Которомъ училъ умершій. Да, эпитафія съ заглавія «Братьевъ Карамазовыхъ», перенесенная на памятникъ Достоевскаго, въ день смерти его осуществилась явно. «Истинно, истинно говорю вамъ, если пшеничное зерно, упавши на землю, не умретъ, то останется одно, а если умретъ, то принесетъ много плода». И мы тогда видѣли и свидѣтельствуемъ, что не стадное увлеченіе толпы, а ясное пробужденіе совѣсти отражалось на лицахъ, они плакали и молились.

« К аждый человѣкъ, при всемъ разнообразіи характера и положеній, имѣетъ образъ Божій, который, облекшись въ свойства его индивидуальной природы, долженъ создать индивидуальный, но въ то же время и идеальный характеръ. Однако, осуществленіе этого идеала, или накопленіе и уничтоженіе его зависитъ отъ самаго человѣка. Достоевскій прозрѣвалъ въ каждомъ этотъ его идеальный образъ и умѣлъ полюбить его; это такъ называемая «любовь человѣка въ Богѣ», — любовь христіанская въ отличіе отъ мірской, которая относится къ наличному состоянію человѣческаго духа. Послѣдняя выражается въ простомъ стремленіи къ любимому существу, а первая — въ стремленіи возсоздать въ немъ его идеалъ; она есть любовь воспитывающая.

Э та-то любовь не только научила Достоевскаго найти искру добра во всякомъ заблуждающемся, во всякомъ злодѣѣ: но она возвышала его анализъ надъ твореніями даже тѣхъ талантовъ европейской и американской литературы, которые поставили себѣ цѣлью описывать святыя чувства въ самыхъ безсердечныхъ типахъ. Дѣло въ томъ, что Достоевскій при такомъ (конечно уже, само по себѣ великомъ) проникновеніи начертывалъ, кромѣ того путь, по которому это, присущее всякому, доброе начало можетъ развиваться все сильнѣе и сильнѣе до борьбы съ подавившими было его страстьями, до побѣды надъ ними, до полнаго отожествленія съ собою всего человѣка. Но что еще замѣчательнѣе, это реализмъ Достоевскаго при такихъ высокихъ идеалахъ: онъ не игнорировалъ злой воли человѣка, злой дѣйствительности. Всѣ его романы, особенно три послѣдніе [2] постоянно рисуютъ намъ, какъ на каждой ступени развитія каждаго характера представляется путь къ усиленію этого добраго начала, въ какой образъ оно стремится вылиться, и какъ затѣмъ человѣкъ снова извращаетъ его, снова отворачивается отъ истины и добра, и какъ, наконецъ, даже здѣсь, въ его самомъ низкомъ паденіи, опять не потухаетъ еще искра присущаго ему добра, освѣщающая ему путь возстановленія. Какого-бы изъ героевъ этихъ трехъ романовъ вы не взяли, какую бы сцену ни открыли, вездѣ встрѣтите ту же идею, тѣ же двѣ проведенныя дороги — къ спасенію въ человѣкѣ образа Божія, или къ уничтоженію. Съ этою идеей Достоевскій прошелъ по всѣмъ слоямъ общества: по монастырямъ и церквамъ, по университетамъ и низшимъ школамъ, по гостиннымъ и гуляньямъ, по ученымъ кабинетамъ и судамъ, по улицамъ и больницамъ, по кабакамъ и блудилищамъ, наконецъ, по тюрьмамъ и каторжнымъ шахтамъ.

У казывая вездѣ добро въ людяхъ, показывая этихъ людей на самомъ процессѣ развитія ихъ нравственнаго возрожденія, Достоевскій какъ бы противъ воли заставляетъ читателя полюбить всякаго ближняго этою христіанскою любовью, прозрѣвая во внутреннюю сокровищницу его души.

Н о среди многихъ своихъ разнородныхъ типовъ, разнородныхъ и по внутреннему характеру, и по положеніямъ, и условіямъ жизни, Достоевскій съ особенною любовію и геніальнымъ умѣніемъ рисовалъ различныя разновидности типа русскаго интеллигента идеалиста — искателя правды. Подобными типами наполнены «Бѣсы», три такихъ типа найдете въ «Униженныхъ и Оскорбленныхъ», цѣлые романы, какъ: «Подростокъ», «Преступленіе и Наказаніе» и «Братья Карамазовы» вращаются на главномъ героѣ подобнаго типа, окруженномъ такими же второстепенными героями. Въ этомъ отношеніи Достоевскій стоитъ во главѣ цѣлаго ряда писателей, начиная отъ Пушкина».

В ышеприведенныя строки, взятыя изъ самой ранней статьи владыки Антонія о Достоевскомъ, вполнѣ объясняютъ то совершенно исключительное вниманіе, которое онъ въ теченіе всей своей жизни удѣлялъ творчеству Достоевскаго.

13 статей о Достоевскомъ, которыя мы печатаемъ ниже, были написаны владыкой въ періодъ времени между 1929 и 1934 годами. Бóльшая часть этихъ статей была продиктована владыкой автору этой книги и съ его словъ записана, часть изъ нихъ была произнесена владыкой на собраніяхъ въ честь Достоевскаго и точное содержаніе ихъ было записано авторомъ книги и потомъ одобрено владыкой и нѣкоторыя изъ нихъ владыка написалъ самъ своей рукой. Всѣ эти статьи были напечатаны въ нашей газетѣ «Царскій Вѣстникъ» въ указанный періодъ времени. Не взирая на то, что размѣры нашего труда расширяются, но мы считаемъ своимъ долгомъ передъ памятью великаго святителя привести эти статьи полностью, такъ какъ онѣ не только характеризуютъ литературное творчество великаго писателя, но и раскрываютъ внутренній міръ самого владыки Антонія, а также его патріотическія воззрѣнія на Россію, причины ея крушенія, надежды на ея возрожденіе и на дѣйствительныя задачи русской жизни. Однако, главная цѣль нашей работы состоитъ въ томъ, чтобы возможно полнѣе описать личность и духовный міръ того великаго человѣка, которому посвященъ нашъ трудъ. И мы увѣрены въ томъ, что эти статьи являются драгоцѣннымъ матеріаломъ для пониманія личности и воззрѣній владыки Антонія. Статьи эти мы располагаемъ не по времени ихъ написанія, а по ихъ логическому содержанію и такъ какъ онѣ были написаны безъ опредѣленной системы, а просто изливались изъ богатой сокровищницы духа владыки, то ихъ скорѣе слѣдовало бы назвать «Мыслями владыки Антонія о Достоевскомъ». Нѣкоторыя повторенія, которыя въ нихъ встрѣчаются, свидѣтельствуютъ о тѣхъ наиболѣе яркихъ сторонахъ въ творчествѣ и жизни Достоевскаго, которыя привлекали особенное вниманіе владыки Антонія.

Источникъ: Архіепископъ Никонъ (Рклицкій). Жизнеописаніе блаженнѣйшаго Антонія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Томъ IX: Мысли и сужденія о Русскомъ народѣ, объ Евразійствѣ, о Братствѣ Русской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская власть и Св. Православіе. Христолюбивое Русское Воинство. Русcкой молодежи. — Нью Іоркъ: Изданіе Сѣверо-Американской и Канадской епархіи, 1962. — С. 159-163.

Житие митрополита Антония Храповицкого

Митрополит Антоний Храповицкий — личность неоднозначная. Он был преданным христианином, но ко многим вопросам подходил со своим мерилом. Его взгляды оспаривались современниками, по-разному к ним относятся и сегодня.

Владыка Антоний был сторонником восстановления патриаршества, которое двумя веками ранее упразднил Пётр I. Как архиепископ русской православной церкви, Антоний Храповицкий едва не стал первым за несколько веков патриархом, но судьба распорядилась иначе — и ещё интереснее.

Алексей Храповицкий по воле отца закончил гимназию, но после этого ушёл в духовную академию

в этот день в селе Ватагино родился Алексей Павлович Храповицкий

Мать стала первым человеком, подтолкнувшим юного Алексея на путь служения Богу. С её одобрения сын начал принимать участие в архиерейских богослужениях. Однако родители не сочли это достаточной причиной отдать его в духовную школу.

Когда мальчику исполнилось пять, его устроили в гимназию.

Антоний Храповицкий

Но интерес Алексея к духовной сфере не угас. Опыт христианского богослужения и знания, которые сын получил от матери, напоминали о себе, и пятиклассник петербургской гимназии написал службу Кириллу и Мефодию.

Через годы её действительно стали проводить. Алексей Храповицкий имел перспективы, но мирская карьера его не интересовала

Став золотым медалистом, Алексей отдал долг отцу, но более не позволил решать за себя.

В 1881 году он поступил в духовную академию. Это был сложный шаг. Ведь он не ограничивался одним только противодействием родительской воле.

Алексей Храповицкий — потомственный дворянин и выпускник гимназии. В духовной академии такие люди не встречались.

Алексей Павлович успешно учился в духовной академии и стал в ней преподавать, но его взгляды беспокоили современников

Алексей Павлович и в новом учебном заведении проявил себя способным учеником. В 1885 году он получил степень кандидата богословия и постригся в монахи, после чего получил имя Антоний. Это произошло в мае, а уже в сентябре Антоний возведён в сан иеромонаха.

в этом году Алексей Павлович получил степень кандидата богословия и постригся в монахи получив имя Анатолий

Его успехи в качестве ученика не могли не отметить в академии. Антонию поручили преподавать несколько предметов:

  • Церковное право;
  • Литургика;
  • Гомилетика (наука о церковной проповеди).

В 1888 году Антоний защитил диссертацию на тему «Психологические данные в пользу свободу воли и нравственной ответственности», что сделало его магистром богословия.

В 1889 году назначен исполняющим должность инспектора Академии.

В те годы формируются взгляды Антония на христианство и Церковь. Историками православия они оцениваются неоднозначно. В частности, архимандрит не принимал никаких историков, филологический анализ и текстологию.

Архимандрит Киприан (Керн) так пишет о взглядах архимандрита Антония:

«В своих суждениях и оценках богословских книг и наших ученых Антония можно было бы характеризовать как догматиста и моралиста, вопреки всякому историзму и мистике.

Все, что было догматически ясно, на постановлениях Соборов основано, и все, что вытекало с несомненностью из библейского текста, все, что имело нравственное применение (например, его знаменитое нравственное обоснование основных догматов Православия), все это было ему близко, все это он восхвалял и поддерживал.

И наоборот: все историческое, все критическое, все основанное на точном и кропотливом исследовании или что основывалось на мистической интуиции, на внутреннем восприятии, – все это подвергалось осуждению и неприятию».

Тот же автор рассказывает следующий случай:

«Говорят, что как рецензирующий член Синода, он на «Столп и утверждение истины» написал такую рецензию: “Читал 14 дней, прочитал 14 страниц, ничего не понял, но думаю, что степень магистра утвердить можно”».

Антоний верил, что грешникам достаточно принять ряд нравственных идей, чтобы быстро и легко возродиться в духовной жизни. Он выбрасывал из богословия всё, что полагал лишним, и сосредотачивался на проповедях среди молодой аудитории.

По воспоминаниям современников, он обладал достаточными ораторскими качествами, чтобы воздействовать на изгнанников и разных неудачников, которые легко очаровывались, но быстро остывали к вере.

Также широко известно неприятие Антонием христианской мистики. Он критиковал практиков Ииусовой молитвы.

Митрополит Антоний (Храповицкий). Картина М. Нестерова. 1917 г

В 1895 году московский митрополит Сергий (Ляпидевский) стал инициатором перевода архимандрита Антония на должность ректора Казанской духовной академии, так как имел к нему и его взглядам много претензий и не желал видеть в своём окружении.

Главные труды

  • «Психологические данные в пользу свободы воли и нравственной ответственности» (СПб., 1887; 2 изд. ib., 1888, магист. диссерт.);
  • «Превосходство православия над учением папизма в его изложении Вл. Соловьёвым» (СПб., 1890);
  • «Беседы о превосходстве православного понимания Евангелия сравнительно с учением Л. Толстого» (изд. 2, СПб., 1891);
  • «Нравственная идея догмата Пресвятой Троицы» (изд. 2, Казань, 1898);
  • «Из чтений по пастырскому богословию» (Казань, 1896);
  • «Лекции по пастырскому богословию» (ib., 1900);
  • «Возможна ли нравственная жизнь без христианской религии» (Казань, 1897);
  • «Значение молитвы для пастыря церкви» (ib., 1897).
  • «Полное собрание сочинений» (издано в 1900, Казань). Том 1. Том 2. Том 3.
  • Автор новой службы Иову Почаевскому и составитель службы Почаевской иконе.
  • «Служба Святому мученику младенцу Гавриилу, в лето Господне 1690-ое от иудей умученному в Белостоке граде, егоже нетленныя мощи во граде Слуцке доднесь почивают» (1908).
  • «Догмат Искупления» (1917);
  • Словарь к творениям Достоевского. — София, 1921. — 184 с.
  • «Опыт Христианского Православного Катехизиса» (Сремски-Карловци, 1924);
  • Мысли митрополита Антония, высказанные им в проповедях 1935—1936 гг. Записанные П. С. Лопухиным. — Нью-Йорк. — 1961. — 60 с.
  • Ф. М. Достоевский как проповедник возрождения. — Нью-Йорк, 1965. — 311 с.

Богословские труды

Митрополит Антоний создал большое количество рукописей на темы апологетики (обоснования вероучения), догматики, пастырской деятельности и церковного управления.

Некоторые священнослужители усматривали в деятельности святителя папоцезаризм, то есть желание церковного иерарха сосредоточить в своих руках не только духовную, но и светскую власть. Христианский богослов П. Флоринский отмечал, что стараниями митрополита Антония стали появляться идеи о необходимости неограниченного могущества христианства даже в делах мирских. Архимандрит Киприан отмечал, что преподобный все рассматривал с точки зрения абсолютизированной Церкви, считая ее одной и неразделимой.

Владыка Антоний в своих рукописях пытался раскрыть нравственное значение устоявшегося верования. С первых лет своей научной деятельности он стремился истолковать христианские догматы. Преподобный писал, что неправославные конфессии совершенно не принадлежат к абсолютной мировой Церкви.

Книга Антония Храповицкого

  • Говоря о современном богословии как о конкретной науке, автор отмечал, что ей недостает четкой формулировки того, какие моральные понятия хранятся в истинах веры.
  • Главное творение владыки — изъяснение догмата Троицы. В этом исследовании он продемонстрировал тесную связь между непреложными законами христианства и добродетельной жизнью, а также раскрыл тайны Трех Лиц.
  • В другой подобной статье митрополит объяснял восстановление в Единой Церкви людского естества и бытие Троицы в Едином Абсолюте. Автор твердит, что наше естество не ослабло бы, если бы прародители не пали морально, не исполнились желания сопротивляться и отделять себя от других. В том совершенном состоянии для каждого только и оставалось, что согласиться с источником внутренней нескончаемой любви, радости и добродетели.
  • Преподобный Антоний отмечал: «Без искренней веры в Троицу борьба с собственной греховностью становится необоснованной фантазией».
  • Когда святитель писал об искуплении, он отмечал, что в Гефсиманскую ночь мысли Богочеловека впервые смогли объять всех падших грешников и оплакать с великой любовной скорбью каждого человека в отдельности, ибо такая деятельность доступна только Всеведущему и Единому Разуму.
  • За годы собственной преподавательской деятельности Антоний сконструировал объемный курс на тему пастырства. Автор пишет: «Пастырское служение — это целокупная внутренняя настроенность священника, которая заключается в умении дарить любовь, что есть великий однородный подвиг, а не сумма различных добродетелей». Забота о пастве постепенно порождает в окружающих предвкушение Царствия Божьего и знание о собственной греховности.

На заметку! Большие споры и критику вызывали богословские взгляды владыки Антония и его учение об искуплении. Святитель проповедовал, что искупление Христа произошло не благодаря мукам на кресте, жертвенности Мессии и Его кончине, но через моральные нравоучения в Гефсиманском саду.

Читайте также:  Евфросиния Суздальская: житие преподобной, мощи и день памяти, о чем молятся

Архиепископ также создал труд о первородном грехе, однако, эта рукопись причислялась некоторыми богословами к числу еретических. Его мысли иногда называли «моралистическим психологизмом», потому что автора не интересовала онтологическая (сущностная) основа всего учения и догмат о двух природах и волях Христа.

Личность архиепископа Антония Храповицкого многогранна и преисполнена талантами богослова, пастыря и преподавателя. Многие исследователи критикуют его труды, спорят о наследии митрополита, но другие воспринимают святителя как добродушного и влиятельного учителя, который никогда не отказывал в беседе и всем сердцем поддерживал монархические идеи.

Митрополит Антоний Храповицкий

Использованные материалы

В НЭС т. III, стб. 67, БЭС т. I, стб. 197 и БЭЛ т. I, стб. 904 ошибочно указана дата рождения 1864 г. См. «Состав Св. Прав. Всер. Син. и Рос. Церк. Иерархии» на 1917 г., с. 41

цит. по: Митрополит Антоний (Храповицкий). Жизнеописание. Письма к различным лицам. Спб., Изд. Олега Абышко, 2006. С.122

Антоний (Храповицкий), епископ. Полное собрание сочинений

Автор: Антоний (Храповицкий), епископ
Название: Полное собрание сочинений (в 3 тт.)

Издательство: Казань, Тип.-лит. Императорского Университета

Алексей Павлович Храповицкий (1863—1936) родился в селе Ватагино, Крестецкого уезда, Новгородской губернии, в семье помещика. Учился в гимназии в Санкт-Петербурге . В 1881 г. поступил, а в 1885 г. окончил С.-Петербургскую духовную академию, на последнем курсе приняв монашество с именем Антоний. С 1885 по 1887 гг. был профессорским стипендиатом, помощником инспектора. Преподавал в Холмской духовной семинарии. В 1887 г. назначен исполняющим обязанности доцента СПбДА по кафедре Священного Писания Ветхого Завета и защитил магистерскую диссертацию. С 1890 г. — архимандрит и ректор сначала СПбДА, а затем и МДА. В 1895-1900 гг. — ректор Казанской духовной академии. В 1897 г. хиротонисан во епископа (1900-1902 гг. — епископ Уфимский, 1902-14 гг. — епископ Волынский, 1914-17 гг. — архиепископ Харьковский). С 1917 г. — митрополит Киевский и Галицкий.
Был активным сторонником движения по возрождению патриаршества. С августа 1917 года — участник Поместного собора 1917-1918 гг., позже член Совета Поместного собора и первый (по числу голосов) из трёх кандидатов на патриарший престол.
В 1920 г. эмигрировал из России и оказался в среде монархистов-рест авраторов. С 1921 г. и до конца жизни возглавлял Русскую Православную Церковь заграницей. Был оппозиционером митрополита Сергия (Страгородского) . В 1934 году Московская Патриархия запретила митрополита Антония в священнослужении . Скончался митрополит Антоний 10 августа 1936 года. Погребён на Новом кладбище Белграда, в склепе Иверской часовни.
Многочисленные публицистические и богословские работы митр. Антония касались общественных вопросов, догматики, пастырства, библеистики. Некоторые богословские взгляды митр. Антония (например, касающиеся догмата об искуплении) подвергались критике.
Представлено первое издание Полного собрания сочинений митр. Антония.

• ОГЛАВЛЕНИЕ
• 1). Речь при наречении в сан епископа
• А). СЛОВА ОБЩЕНАЗИДАТЕЛЬНЫ Е
o 2). Слово в день Святителя Николая Чудотворца
o 3). Слово в день рождения Государя Императора.
o 4). Слово в день сошествия Св. Духа
o 5). Беседа в неделю четвертую св. Постов.
o 6). Слово на Великий Пяток
o 7). Слово на освящение М. Исидором новозданного храма в честь Покрова Пресвятой Богородицы Новгородской губернии Крестецкого уезда, Каевской волости на пустыре—Козловке
o 8). Слово при открытии памятника О. Ф. Миллеру.
o 9). Слово в день св. благоверного князя Александра Невского
o 10). Слово на день Святителя Николая Чудотворца и тезоименитство Наследника Цесаревича
o 11). Речь на молебствии Бесплотным Силам в день открытия академического журнала: Богословский Вестник
o 12). Слово на день памяти преподобного Сергия.
o 13). Слово при открытии памятника Императору Александру II
o 14). Слово в день священного коронования их Императорских Величеств
o 15). Слово в день святителя Николая и тезоименитства Государя Императора 6 декабря 1895 г.
o 16). Слово на Богоявление
o 17). Слово в день открытия Святых Мощей святителя Феодосия Черниговского
o 18). Слово пред благодарственным молебствием по окончании III-го всероссийского миссионерского съезда
o 19) Слово в день Преображения Господня
• Б). СЛОВА ВОСПИТАННИКАМ ДУХОВНОЙ ШКОЛЫ
o 20). Слово в день академического акта, к студентам С. Петербургской Академии
o 21). Слово о кресте пастырского служения
o 22). Слово на 14 ноября
o 23). Слово в день Апостола Матфея
o 24). Беседа в навечерие св. Праотец
o 25). Слово на день св. Димитрия Ростовского
o 26). Слово на день св. Апостола Иоанна Богослова.
o 27). Слово к студентам Петербургской Дух. Академии
o 28). Слово в день Богоявления Господня о том, какими средствами усовершенствуетс я общественная жизнь, при вступлении в должность ректора Московской Духовной Академии
o 29). Слово на молебне пред началом учения
o 30). Слово на Покров Пресвятой Богородицы
o 31). Слово на молебствии пред началом учения, при вступлении в должность ректора Казанской Академии
o 32). Слово к окончившим курс слушателям Миссионерских Курсов
o 33). Слово о духовных дарах юности
• В). СЛОВА НА ПОСТРИЖЕНИЕ В МОНАШЕСТВО
o 34). Слово при пострижении студентов Московской Духовной Академии—свящ. Иоанна Грекова (Василия) и Николая Борисоглебского (Григория)
o 35). Слово при пострижении студента Московской Дух. Академии—диакона Павла Сосновского (Дионисия)
o 36). Слово при пострижении в монашество студента Московской Дух. Академии Данилова (Стефана)
o 37). Слово при пострижении вольнослушателей Московской Дух. Академии М. Ф. Алексеева (Михея) и В. Машкина (Серапиона)
o 38). Слово при пострижении студента Московской Духовной Академии Николая Бессонова (Никона)
o 39). Слово при пострижении студента Московской Дух. Академии Владимира Никольского (Андроника)
o 40). Слово при пострижении магистранта Московской Духовной Академии Василия Мещерского (Евдокима).
o 41). Слово при пострижении в монашество студентов Казанской Академии священника Никодима Троицкого (Нафанаила) и Валентина Лебедева (Варсонофия)
o 42). Слово при пострижении студентов Казанской Духовной Академии, священников—Миха ила Павлова (Макария) и Павла Раевского (Феодосия).
• Г). СЛОВА И РЕЧИ НАДГРОБНЫЕ
o 43). Слово в день годовщины смерти доцента С. Петербургской Духовной Академии Александра Александровича Приселкова
o 44). Извлечение из церковного слова над тем же усопшим
o 45). Слово при погребении О. Ф. Миллера
o 46). Слово в годовщину со дня кончины проф. А. Е. Светилина
o 47). Слово при погребении профессора В. Д. Кудрявцева
o 48). Речь у гроба в Бозе почившего Митрополита Леонтия
o 49). Слово при поминовении деятелей Братства пр. Сергия
o 50). Слово при погребении Епископа Михаила
o 51). В день памяти Достоевского
o 52). Слово пред панихидой о Пушкине
• Д). СЛОВА ЮНОШЕСКИЕ
o 53). Слово в годовщину после сибирской язвы
o 54). Слово на Богоявление
o 55). Слово в день юбилейной памяти св. равноап. Мефодия
• ПРИЛОЖЕНИЕ
o 56). Слово на св. Пасху
o 57). Слово в Великий Пяток
o 58). Слово пред окончанием учебного года
o 59). Слово на кончину Государя Императора Александра III
o 60). Слово на день восшествия на престол Государя Императора
o 61). Слово в Великий Четверг о любви к ближним

• ОГЛАВЛЕНИЕ
• ЧАСТЬ I.
• 1) Нравственная идея догмата Пресвятой Троицы
• 2) Нравственное обоснование важнейшего христианского догмата
• 3) Какое значение для нравственной жизни имеет вера в Иисуса Христа, как Бога
• 4) Размышление о спасительной силе Христовых страстей
• 5) Нравственное содержание догмата о Св. Духе
• 6) Что следует разуметь под «спасающею верой» по смыслу божественного писания.
• 7) Учение божественного откровения о спасительном значении слова Божия
• 8) Церковь, как хранительница и истолковательниц а божественного откровения
• 9) О правилах Тихония и их значении для современной экзегетики
• ЧАСТЬ II
• 10) Основные начала православного пастырства
• 11) О пастырском призвании
• 12) Приготовление к пастырскому званию
• 13) Принятие священства.
• 14) Первые искушения
• 15) Значение молитвы для пастыря церкви
• 16) Два пути пастырства: латинский и православный
• 17) Письма к пастырям о некоторых недоуменных сторонах пастырского делания
• 18) Исповедь пастыря пред Крестом Христовым
• 19) Приветствие пастырям церкви в день Рождества Христова
• 20) Правилен ли взгляд на церковную проповедь, как только на передачу учения церкви.
• 21) Размышления об исповедной практике
• 22) О проповеди мирян
• 23) К вопросу о правильной постановке обличения заблуждений современного русского рационалистическ ого сектантства.
• 24) Разговор православного и пашковца о священном писании и преданиях церковных
• 25) О желательной деятельности монастырей
• 26) О монашестве ученом
• 27) Кого просвещать должны монастыри
• 28) О желательном характере церковно-народны х изданий

• ЧАСТЬ I. Статьи философские и критические
• 1) Превосходство православия над учением папизма в его изложении Вл. Соловьевым
• 2) Две крайности: паписты и толстовцы
• 3) «Подделки» Вл. С. Соловьева
• 4) Беседы о превосходстве православного понимания Евангелия сравнительно с учением Л, Толстого
• 5) Беседы о православном понимании жизни и о его превосходстве над учением Л. Толстого
• 6) Нравственное учение в сочинении Толстого: «Царство Божие внутри вас» пред судом учения христианского
• 7) Возможна ли нравственная жизнь без христианской религии.
• 8) О народных рассказах гр. Л. Н. Толстого.
• 9) Пастырское изучение людей и жизни по сочинениям Ф. М. Достоевского
• 10) Как относится служение общественному благу к заботе о спасении своей собственной души.
• 11) «Над Евангелием» (библиографическ ое сообщение)
• 12) Знамение времени («Полунощники» повесть Н. Лескова)
• 13) Новый опыт учения о богопознании
• 14) В защиту наших Академий
• 15) Заметки о нашей духовной школе
• ЧАСТЬ II. Диссертация: Психологические данные в пользу свободы воли и нравственной ответственности.
• Речь, произнесенная 21 Декабря 1887 года пред защитой диссертации на степень магистра богословия.
• Положения, извлеченные из диссертации «Психологические данные в пользу свободы воли и нравственной ответственности»
• Предисловие. Целесообразность философских работ
• Метод исследования.
• Глава I. Свобода, как данное сознания и самосознания
• Глава ІІ. Значение самосознания в душевной деятельности
• Глава III. Критика Канта
• Глава IV. Значение воли в ходе душевной жизни.
• Гдава V. Свободная воля.
• Глава VІ. Свобода и мораль
• Глава VII. Перенесение свободы на предметы природы
• Глава VIII. Свобода и теизм
• Глава IX. Монизм и свобода.
• Заключение
• Заключительное примечание автора
• ОГЛАВЛЕНИЕ

Антоний Храповицкий – житие и творения, труды и сочинения, позиции

“Спасение есть наше сознательное усовершенствование и богообщение, а потому и истины откровения, с ним связанные, должны быть связаны с нашим внутренним опытом, а не оставаться вовсе непонятною тайной”.
Митрополит Антоний.

Митрополит Антоний Храповицкий (1863-1936), один из знаменитых русских иерархов, как богослов был сосредоточен по преимуществу на вопросах нравственно-психологических. И здесь он − прямой наследник профессора-протопресвитера Иоанна Янышева (1826-1910) и Ф.М. Достоевского, оказавших на него значительное влияние еще в юности.

Первый, известный своими трудами в области нравственного богословия, способствовал формированию у Антония отрицательного отношения к догматической схоластике, учению о “сатисфакции”, второй − в деталях развернул перед ним перипетии борьбы добра и зла в человеческом сердце и дал конкретные ориентиры в религиозно-общественной жизни.

В Петербургскую Духовную Академию Алексей Храповицкий пришел из гимназии, что было по тем временам явлением редким. На 3 курсе под руководством профессора А.Е. Светилина он начал работу над кандидатским сочинением “Психологические данные в пользу свободы воли и нравственной ответственности”, которое позднее было переработано и в магистерскую диссертацию.

Своей задачей Антоний поставил “извлечь из недр души” кроющиеся в ней “эмбрионы наших логических законов, эти основные движения, которые, как последняя посылка всякой логики, уже тем самым являются самодостоверными” и благодаря этому “убедиться в возможности или невозможности обойтись без свободы воли для объяснения душевной жизни вообще и нравственной в частности”. Если соотнести позицию Антония со схоластическим спорами XIII века относительно примата знания или воли (si ratio recta, voluntas recta etc.), то его надо будет считать примыкающим к францисканской точке зрения, держащейся бл. Августина: “несправедливо то учение, − настаивает Антоний, − которое желает выводить решения воли из познавательной деятельности”.

Весьма любопытно, что Антоний уже тогда был знаком с трудами Фриза, Апельта, Гербарта и, ссылаясь на “спекулятивную антропологию” Вернера, подходит к тем же исходным позициям, что и В.И.Несмелов… Они обязательно должны были встретиться…

Магистерская диссертация в значительной мере отражает характер его позднейших подходов к проблеме спасения, завершившихся известной работой “Догмат Искупления” (1917)…

Богословская деятельность Антония в значительной мере приходится на первый этап его жизни, когда в течение пятнадцати лет он был тесно связан с духовными школами. “Это был единственный случай в истории Русской Церкви, − пишет архиепископ Никон (Рклицкий), − когда иерарх в качестве ученого и педагога прошел через три академии и таким образом мог подробно ознакомиться со всеми сторонами высшего богословского образования в России”.

В статусе викария Казанской епархии (1897-1900) Антоний еще не отрывался от академии, где его искренне любили и студенты, и преподаватели. Но перевод на Уфимскую кафедру существенным, и отчасти даже трагическим образом сказался не только на его творчестве, но и религиозно-общественных взглядах, отношении к профессуре духовных академий.

В годы первой русской революции Антоний проявляет повышенную политическую активность, сближается с черносотенным движением, резко критикует деятельность духовных школ. Проведенная им в 1908 г. ревизия Киевской Духовной Академии вызвала длительное неудовольствие профессоров, которым он давал “указания”. Что за разительный контраст с той эпохой, когда Антоний писал письма “В защиту наших Академий” (1896)!.

В отношении реформы духовного образования его позиция была сложной. С одной стороны, он выступает против схоластики и юридизма, ратует за преподавание богословия по Иоанну Дамаскину, с другой − решительно против автономии академий, считая, что она нужна “мыслителям, всю жизнь подвизавшимся в плагиатировании”. Борясь с проявлениями “революционных настроений”, Антоний даже утверждал, что “лучше закрыть все четыре академии, нежели терпеть их противоцерковное разлагающее настроение”… У прежних друзей и единомышленников не могло вызвать понимания его требование, чтобы по большинству богословских предметов преподавали “только лица духовные” .

Таким образом, мосты между Антонием и духовными школами были полностью сожжены, и не приходится удивляться, что приехав в октябре 1909 г. в Московскую Духовную Академию он убедился, что “из профессоров и бывших сослуживцев никто не пожелал повидаться с ним”… Идеал любви не выдержал испытания властью…

В эти годы в Антонии со всей силой проявилась склонность к “охранительному радикализму”. Об этом свидетельствует его близость к так называемому “Союзу русского народа”, теократическое фрондерство, своего рода никоновский папизм. Однажды он отказался от участия в торжественном обеде в Зимнем дворце, сославшись на то, что “совершает в этот час богослужение”. Борьба Антония за восстановление патриаршества была проникнута незримыми папистическими идеями. Его нескрываемой мечтой было такое положение Церкви в государстве, при котором патриарх мог “затмить царя”. В “Докладной записке” Св. Синоду о патриаршестве он утверждал, что не стоит “толковать ни о каких соборах, ни о возрождении духовной школы, ни о возрождении прихода, пока не будет патриарха”.

Читайте также:  Рецепты кухни пятой недели Великого поста: питание, постные блюда и меню на каждый день

Именно политический радикализм, теократизм и донатистские настроения проявились в нем со всей силой после Октябрьской революции, в эмиграции, когда он возглавил Русскую Зарубежную Церковь и призывал своего прежнего друга архиепископа Сергия (Страгородского) “пойти на мученичество”…

Исключительное влияние Достоевского на Антония с юношеских лет общеизвестно. Существовала даже легенда, что Достоевский написал своего Алешу Карамазова с юноши Алеши Храповицкого, но сам митрополит опровергал ее, поскольку писатель лично его не знал.

Достоевский для Антония − не только учитель жизни, но и пастырства. Этой теме он посвятил свою “внеклассную лекцию” для студентов Московской Духовной Академии: “Пастырское изучение людей и жизни по сочинениям Ф.М.Достоевского”…
У великого писателя он прежде всего находит особый метод, который противоположен схоластическим рассуждениям, дедуктивным выводам и т.п. Достоевский чужд морализма, законничества или “номизма”, всегда имеющего авторитарный характер. Иное дело − “интуитивная мораль”, которая обращается к внутреннему опыту слушателей. “…Высокое наслаждение, которое почерпается из интуитивной философии, сливает через нее во единую массу такие многочисленные сонмы народов, как те, из которых составились конфуциане, буддисты, магометане, христиане, − и дает религиям тысячелетнюю, а истинной религии вечную продолжительность” .
Достоевский, по Антонию, никогда не исходит из отвлеченных принципов и идей и не занимается их “иллюстрацией” или “апологией”: он “равно бичует верующих и неверующих, западников и патриотов; равно отыскивает доброе в тех и других” . Достоевский “не пропагандист, прельщаемый и прельщающий, но проповедник, исповедующийся и исповедующий, − проповедник бесконечно искренний”. В творениях писателя Антоний, с точки зрения “пастырского богословия” видит изобильный материал для такого подвига, который он называет “служением возрождения”, считая, что именно в них можно найти ясные ответы на такие вопросы: каков должен быть возрождающий? кто может содействовать возрождению? как происходит уподобление одной нравственной воли другой?
Эти темы всегда волновали Антония, и итогом его рассуждений явилась известная статья “Догмат искупления” (1917), в которой была поставлена задача “дознать, какою внутреннею силою пастыря совершается, т.е. опосредствуется (ибо совершается оно Христом и Святым Духом) возрождение верующего, дабы затем найти ответ на главный вопрос : чем именно искупляет и возрождает нас Господь?”

Все творчество Достоевского укрепляет в убеждении, что “для смиренного и любящего проповедника Христовой благодати нет в мире границы влияния, а только вечно расширяющаяся и просветляемая область духовного объединения людей, народов и поколений − в Христовой истине и добродетели” .

Митрополит Антоний и Кант

Среди мысленных собеседников митрополита Антония, с мнениями которых он на протяжении многих лет сверялся и полемизировал, едва ли не первое место занимает Иммануил Кант.

К изучению Канта в связи со студенческой работой о свободе воли его подтолкнул Н.Г. Дебольский, читавший в академии лекции по истории философии. И уже в магистерской диссертации митрополита Антония (1887) мы встречаемся с развернутыми рассуждениями относительно “Критики чистого разума” − в части, касающейся единства сознания. Здесь, между прочим, молодой богослов утверждает, что Кант впервые выяснил “собственным успешным примером плодотворность исследования субъективной стороны душевной жизни”.

Кант выяснил, что “всякое познание возможно лишь под условием синтеза, имеющего однако происхождение не из внешнего опыта, но из единства нашего самосознания” , в котором таким образом наличествует и представление о свободе трансцендентального субъекта, объединяющего наши представления: только наше я “может быть конечным обоснованием всего сознаваемого, т.е. первейшею истиною философии, ее ens realissimum”. Это сознавали и такие последователи Канта, как Фихте-старший.

В других вещах, сопротивляющихся нашей воле, обнаруживающих перед ней свою самостоятельность, мы тоже непроизвольно полагаем некое я, субъект, и даже олицетворяем его. Сама идея субстанции возникает как проецирование нашего самосознания на внешнюю реальность, которая точно так же может быть понята и в качестве воли (Шопенгауэр). Поскольку и кантовские априорные категории оказываются данными “внутреннего самопознания”, выясняется “самая тесная связь между принципами внешнего познания и самопознанием духа” …

В магистерской диссертации кенигсбергский мыслитель по сути дела выступает как союзник автора, хотя здесь и присутствует раздел “Критика Канта”. Основная логическая схема работы заключается в том, чтобы через анализ актов самопознания прийти к понятию свободного “я” как условия познавательной деятельности. Далее, осознав условность отделения гносеологического подхода от психологического и нравственного, понять это “я” как живую, нравственную творческую личность, или свободу, и, тем самым, утвердить именно нравственное начало как условие познавательной деятельности. Наконец, обрести понятие Бога как идеального личностного, т.е. свободного бытия.

Именно Кант подсказывает Антонию мысль, что самый акт “самосознания и самообъективирования совершается деятельностью, напряжением воли, волевым отношением к вещам и, следовательно, не теоретическим, но практическим разумом”.

Однако далее выясняется, что под априорным чистым самосознанием Кант мыслит голую логическую форму, а не субъект. На самом же деле, “живым нервом всей формальной или самодеятельной стороны сознания служит не мертвое логическое единство, а именно единство личное, олицетворение вещей и осмысление действий” . Кант представлял сознательную жизнь “не такою, какова она есть, но каковой она должна представляться для чистого, теоретического разума”; а она есть “познание динамическое”, основывается на сознании “нашей творчески-самостоятельной личности”.

Далее он разворачивает мысль о влиянии воли “на содержание мышления”, опираясь на М.М.Владиславлева и т.о. укрепляет свой августиновский волюнтаризм современной психологической теорией. Разум вообще может только сравнивать, а воля способна выбирать.

Сама жизнь личности, по Антонию, “есть творчество в условиях” − в сопоставлении с безусловным творчеством Божества.
“И если нравственная точка зрения, согласно Канту, есть именно та, с которой все высшие предметы религии и философии получают полную реальность, то к свободе она стоит в преимущественной близости” . На Канта он опирается и в дальнейшем в критике нравственного детерминизма.

То, что крупнейший представитель спекулятивного теизма Ульрици связывает стремление человека к объективному знанию с нравственной природой, чувством долга, бескорыстными или объективными позывами души, Антоний считает естественным выводом из кантовской “Критики практического разума”.

Но творчески-свободное, “ассерторическое я Канта” помогает нам, “разрушив обман антропоморфизма внешних предметов”, создать идею Безусловной Личности, которая “есть основное понятие разума, имеющее для нашего сознания, опять-таки подобно нашему я, и формальное, и реальное значение: и положительное − деятельности, и отрицательное − свободы, которые снова объединяются в одном − в творчестве, в личности.

Своим этическим учением кёнигсбергский мыслитель еще больше дал пищи для размышлений нашему богослову. В своих последующих работах он не мог не обратить внимания на то, что стремление Канта “твердо установить автономическую мораль в противовес нравственному гетерономизму католиков и протестантов” ведет к тому, что “его нравственная религия имеет гораздо менее соприкосновения с этими вероисповеданиями, нежели с православным аскетическим учением о духовном совершенстве” . Если Кант и “искажал по-своему всякий догмат, то все же с относительною добросовестностию (! − Н.Г.)”. Есть “доля истины” и в признании им априорно данного в нашем разуме “объективного нравственного миропорядка”.

Однако самую изначальную посылку Канта, который “попытался сохранить практические выводы из догматов Откровения, отрешившись от их объективной основы, и подыскать для них основание в природе человеческого разума” , Антоний принять не может. Точнее будет сказать, что по отношению к ней он всерьез не определился: отрицая ее у немецкого мыслителя, он поддерживает именно в этом вопросе следующего за ним Несмелова…

Между тем, методологически Кант был безупречно последователен. Если Откровение иноприродно разуму, то оно и не должно подвергаться обсуждению, когда речь идет о “религии в пределах только разума”. Если же Откровение обнаруживает то, что разуму родственно и свойственно, значит он может уяснить его путем самоуглубления, самопознания… В рецензии на книгу Несмелова − через три года после статьи о Канте − Антоний станет утверждать, что “не разум, а именно злая воля делает человека неспособным к естественному богопознанию” … Он, наверное, все-таки отдавал себе отчет, что признав иноприродность Откровения разуму придется встать на точку зрения гетерономной морали, а с ней и отказаться от идеала свободы…

Но вот вопрос, к которому непрестанно возвращало Антония чтение Канта: если разум может открыть свободу в себе, зачем тогда Откровение? Рассуждая, по определению митрополита Антония, “весьма педагогично”, Кант предлагает воплощенный в конкретной личности идеал нравственного совершенства представить “уже осуществившимся реально”. “…Я готов согласиться, − пишет он, − что такая идея о совершенном, святом человеке является для людей некоторой нравственной силой, − под условием убеждения в ее реальности”. Антоний тут не преминул припомнить Канту его критику онтологического доказательства бытия Божия: что-де толку в ста воображаемых талерах… Но ведь вопрос о критерии реальности остается все таким же острым: могут ли служить этим критерием внешние чувства и благочестивые рассказы без внутреннего опыта?

Оказывается, что Кант и здесь еще способен помочь понять, “в каком именно настроении Христа, как святого и любящего человека, являющегося для меня по кантовской терминологии нравственным идеалом, опознается то таинственное единение со мною, в силу которого Он становится моим идеалом не в смысле внешнего примера для подражания, но в смысле идеала автономического, в смысле живительного элемента моего собственного нравственного сознания” , т.е. именно в смысле безусловной нравственной реальности.

В кантовском “прекрасном учении о радикальном зле”, бесконечно возвышающем его “над современными западными пигмеями-моралистами”, “над дряблым сентиментализмом протестантской ереси”, наличествует утверждение, что “переход к добру есть непременно “умирание ветхого человека, его распятие со страстями и похотьми: оно, как самое болезненное из всех страданий, есть совершенное обновление сердца и принятие настроения Сына Божия в свое собственное постоянное руководительное
правило””.

Итак, резюмирует Антоний, именно реальные Христовы страдания “и являются нашим искуплением”. Догматическая его теория по сути дела выкристаллизовалась уже в мысленном прении с Кантом, который “собственно не далек от этих мыслей и был бы еще ближе, если бы его не отстранил от них протестантизм”. Здесь Антоний, наверное, забыл, как ранее противопоставлял Канта и протестантизму, и католицизму…

Митрополит Антоний (Храповицкий), Догмат Искупления. М. 2002.

Митрополит Антоний (Храповицкий), Догмат Искупления. М. 2002, 245. c.

«Терпеливым исповедникам Бог посылает Константина, подвизающимся за Единосущную Троицу — Афанасия, Василия и Григория, неравнодушным к нравственной грязи — Златоуста. Русской эмиграции Он же поставил духовным вождем Антония. Всегда есть какое-то примерное соответствие церковного народа и его вождей. Поглядишь на верхушку нынешней МП, — и (если в обморок не упадешь) тоже сделаешь какой-то вывод о ее общем духовном состоянии. Да и мы сами готовы ли принять вождя такого духа, такой силы любви, как Митр. Антоний?. (. ) Читая о жизни и делах наших почивших пастырей и святителей, станем с их небесной помощью вникать и понимать, чего же мы хотим от пастырей нынешних, какого руководства нам нужно, какую меру их сострадательной любви к нам мы еще способны принять и не отвергнуть » (C. 203-204.).

Среди многочисленных творений Митрополита Антония (Храповицкого) «Догмат Искупления» занимает особое место. Не будучи широко известной, эта замечательная работа продолжает вызывать споры, и тому есть несколько причин.

Прежде всего не следует забывать, что впервые это творение великого Аввы и виднейшего богослова своего времени было опубликовано в 1917 году. Совершенно ясно, что тогдашние обстоятельства отнюдь не способствовали интересу к подобным вопросам.

«Догмат Искупления» был еще раз опубликован в 1926 или 1927 году в Югославии и отпечатан весьма незначительным тиражом. И наконец, это творение великого Аввы было опубликовано в VII томе «Жизнеописания Блаженнейшего Митрополита Антония Киевского и Галицкого» из 17-ти томов под редакцией Архиепископа Никона (Рклицкого). Но увы, и это издание давно стало библиографической редкостью.

Среди тех, кто подвергал критике взгляды Митрополита Антония, были: Епископ Феофан Полтавский, Митрополит Елевферий Литовский и Виленский и Архиепископ Серафим (Соболев). Тут следует отметить, что два последних Архиерея принадлежали к Московской Патриархии, которая и по сей день обвиняет его в многоразличных ересях, в частности, в «крестоборчестве».

Архиеп. Никон в десятом томе (стр. 237) отмечает, что по сообщению иностранной прессы в Москве было арестовано свыше 80 священников, в Петрограде 110 и в Киеве 95, отправленных в концлагеря, главным образом за желание служить панихиды по Митрополиту Антонию, когда в СССР стало известно об его кончине.

Защитниками мнений Митрополита Антония в свое время выступили Архиепископ Гавриил Челябинский, богословский авторитет которого был очень высок уже в дореволюционной России, а также несколько известных, уже канонизированных Русской и Сербской Церковью иерархов.

По вышеуказанным причинам, почти все современные критики Митрополита Антония основывают свои выводы не на его подлинных творениях, а на мнениях его прежних недоброжелателей. Это обстоятельство побудило нас предпринять переиздание «Догмата Искупления», дабы те, кто интересуются богословскими вопросами, смогли получить полное и беспристрастное представление об учении основателя и Первоиерарха Русской Православной Церкви Заграницей.

СОДЕРЖАНИЕ.

Краткое предисловие к переизданию «Догмата Искупления» Митрополита Антония (Храповицкого) 3

РАЗДЕЛ 1. ТРУДЫ МИТРОПОЛИТА Антония

Митрополит Антоний

Догмат искупления 7

Митрополит Антоний

Слово на Великий Пяток 67

Митрополит Антоний

Размышление о спасительной силе Христовых страстей. 76

РАЗДЕЛ 2. ИЗБРАННЫЕ СТАТЬИ о МИТРОПОЛИТЕ Антонии

Преподобный Иустин (Попович)

Тайна личности Митрополита Антония и его значение для православного славянства 87

Еп. Григорий (Граббе)

Митрополит Антоний (Речь по случаю исполнившегося 50-летия со дня его кончины) 106

Святитель Иоанн Шанхайский

В чем духовная сила Блаженнейшего Митрополита Антония 116

Преподобный Иустин (Попович)

Он между Ними (Памяти Блаженнейшего Митрополита Антония) 119

Речь Святейшего Патриарха сербского Варнавы над гробом Блаженнейшего Митрополита Антония в

Белградском соборе 31 августа/13 сентября 1936 г. 124

Речь Высокопреосвященнейшего Митрополита Анастасия на отпевании Блаженнейшего Митрополита Антония 128

Гр. Ю.Граббе

Кончина и погребение Блаженнейшего Митрополита Антония 133

Еп. Григорий (Граббе)

О догмате искупления по Митрополиту Антонию 144

Святитель Иоанн Шанхайский

О чем молился Христос в Гефсиманском саду 151

Святитель Филарет(Вознесенский)

О страданиях Господа за род человеческий 163

Святитель Филарет (Вознесенский)

Слово в Великий Пяток 168

Св. праведный Иоанн (Кронштадтский)

Гефсиманская скорбь Спасителя мира . 173

Н.А.

«Крестоборческая ересь»? О сотериологии митрополита Антония (Храповицкого) 177

С.Т.

«Крестоборчество» м. Антония и «сострадательная любовь» м. Сергия 193

С.Т.

Богословие Пасхи. Заметки о пасхальном богословии русской школы XIX века 205

«Благотворительность содержит жизнь».
Святитель Григорий Нисский (Слово 1)

Ссылка на основную публикацию