Флорентийская уния: история и дата заключения, суть и последствия

Флорентийская уния 1439 года между католической и православной церквями

Даже в наше время Ферраро-Флорентийский собор 1438—1445 годов, на котором была принята Флорентийская уния , вызывает ожесточенные споры как между историками, так и между христианами Запада и Востока.

Если для католиков он, как Вселенский собор, является совершенно законным и решения неоспоримыми, то православные считают его грандиозной ошибкой, совершенной высшими иерархами Византийской церкви. Цель Империи, осаждаемой турками, — получить полномасштабную помощь Запада — достигнута не была, а стремление католиков к подлинному единству христианской церкви с тех пор подвергается на Востоке сомнениям.

Что такое Флорентийская уния

Так в трудах историков называется соглашение, заключенное в 1439 году во Флоренции между Восточной (православной) и Западной (римско-католической) христианскими церквями и декларировавшее их формальное объединение.

Православная конфессия признала первенство католицизма во главе с римским понтификом, догматы о чистилище и исхождении Святого Духа.

Но она все же сохранила право на некоторые собственные обычаи:

  • грекоязычное богослужение:
  • возможность для священников, если они не являются монахами, жениться:
  • причащение простых прихожан не только Телом Христа — в виде хлеба, но и Его Кровью — в виде вина.

История Ферраро-Флорентийского собора

XVII Вселенский собор Папа Евгений IV созвал как противовес и продолжение Базельского, начавшегося в 1431 году. Он был необычен тем, что на нем присутствовали высшие священнослужители обеих конфессий христианства. Места его проведения — Феррара (1438—1439 гг.), Флоренция (1439—1442 гг.) и Рим (1442—1445 гг.).

Исторические предпосылки

В то время ослабленному христианскому миру было необходимо объединение. Европа до сих пор не оправилась от крестовых походов, Византийская империя была уже практически вся захвачена турками, а Русь подвергалась набегам татар.

Уже почти столетие турки занимали плацдармы в Европе. Султан Мурад I превратил Адрианополь в свою столицу, а войска православных сербов потерпели сокрушительное поражение на Косовом поле.

В этих условиях помощь западных христиан была Византии просто жизненно важна, император понимал, что такую помощь ему может оказать только союз с Римом. Папа Евгений IV, который также был весьма заинтересован в объединении христианства, поставил условием помощи всей католической Европы заключение унии между восточной и западной церквами. С этой целью предполагалось созвать специальный Собор, на котором лучшие умы христианства смогли бы уладить противоречия между вероучениями Константинополя и Рима.

Перед собравшимися стояла ясная и четкая, на первый взгляд, цель: согласование догматических нюансов между православными и католиками. Преодоление противоречий в Символе Веры было залогом заключения союза — унии, с помощью которой Папа, с одной стороны, мог претендовать на абсолютное лидерство в христианских странах, а император «Второго Рима» Иоанн VIII из рода Палеологов, с другой, надеялся сохранить последние провинции своего когда-то великого государства от османского завоевания. В результате по соглашению сторон Собор был признан Вселенским.

Участники Собора

На Собор не явились многие клирики, участвовавшие в предшествовавшем ему Базельском, что послужило причиной их осуждения. Папа, руководивший Собором, и византийский император, его утвердивший, являлись его вдохновителями.

От православной церкви прибыли более семисот человек, среди них:

  • Патриарх Иосиф II;
  • легаты всех православных патриархов;
  • двое митрополитов — Киевский и всея Руси Исидор, специально для этого события возведенный в архиереи;
  • митрополит Молдовлахии, государства, занимавшего в то время Молдавию, часть Украины и Румынии;
  • епископ и представитель царского дома Грузии.

Митрополит Исидор, тогда носивший титул Киевского, приехал в сопровождении суздальского епископа Авраамия и множества русских священников.

Представители болгарской и сербской православных церквей на Собор не прибыли. Также не участвовали в нем и монархи Запада, которых так дожидались представители Византии.

В отличие от католиков, в огромной православной делегации было очень мало образованных богословов. Среди них можно назвать легата Иерусалимского патриарха Марка Эфесского и представителя Александрийского престола Виссариона Никейского, а также нескольких ученых, не носивших священный сан.

Это были философы-миряне:

  • Георгий Схоларий;
  • Георгий Амирутц;
  • Георгий Требизондский;
  • престарелый Георгий Гемист Плифон.

В делегации же Рима, возглавляемой кардиналом Чезарини, все члены были в той или иной степени богословски образованы.

Лучшими ее умами считались ученые, принадлежавшие к ордену св. Доминика:

  • архиепископ Родосский, грек по рождению, Андрей Хрисоберг;
  • архиепископ Ломбардский Иоанн Черногорский;
  • испанский епископ Иоанн де Торквемада.

Не уступал им в знании церковной догматики и сам Папа Евгений IV.

Проведение собора

Проведение Ферраро-Флорентийского собора официально началось в Ферраре 1 апреля 1438 года торжественным заседанием под руководством Папы, хотя рабочие встречи шли уже более двух месяцев.

Много вопросов вызвали требования протокола, которые православные выполнять отказались. К примеру, они не стали целовать папскую туфлю, как делали все в католической Европе. Патриарх в качестве приветствия просто поцеловал Папу в щеку.

Рассадить участников Собора тоже удалось не сразу. Дело в том, что католики считают стороны храма от алтаря, а православные — от входа. Поэтому престолы Папы и императора Священной Римской империи поставили справа в соответствии с обычаем западных христиан, а императора Византии и Патриарха — справа по обычаю восточных.

Еще весной, сразу после открытия, Собор прервал работу по просьбе императора Византии, желавшего дождаться приезда европейских монархов, и его заседания продолжились только в октябре. Обсуждали канонические расхождения в вероисповеданиях.

Зимой 1439 года собор переместился во Флоренцию. Официально было объявлено, что переезд связан с тем, что Италия охвачена эпидемией чумы. Но, согласно исследованиям древних и современных историков, эта причина не соответствует истине: эпидемия ко времени переезда уже закончилась. Просто у Папы истощились средства на содержание Собора, и он мог пополнить свою казну только в верной ему Флоренции.

В столице Тосканы стороны продолжили дискуссии об исхождении Святого Духа, и 4 июня была подписана компромиссная формулировка на основе добавления в Символ Веры «filioque», а после смерти Константинопольского патриарха 10 июня были быстро согласованы и остальные центральные вопросы — о приоритете папской власти, существовании чистилища и др.

Наконец, 5 июля иерархи Восточной церкви, в том числе Исидор и Авраамий из России, подписали документ о признании унии. Одобрила его и Молдавская церковь. Только Марк Эфесский официально отказался подписать документ ввиду несогласия с его доктриной, а представители Грузинской, Абхазской и других поместных церквей, тоже ничего не подписавшие, просто покинули Собор без всяких заявлений.

В августе из Флоренции уехали и византийские делегаты.

Какие вопросы решались

Поскольку одновременно проходили два Собора, сперва участники Ферраро-Флорентийского собора приняли декреталии о его каноничности и осудили оставшихся в Базеле и даже избравших антипапу кардиналов и иных священников. Догматические споры начались летом 1438 года дискуссией о исхождении Святого Духа, то есть о правомерности добавления слова «filioque» к принятому на Никео-Константинопольском соборе христианскому Символу Веры. В результате добавление Западной церковью этого слова было одобрено и утверждено исхождение Святого Духа и от Отца, и от Сына.

Вслед за этим основным решением Собор одобрил положения о праве Папы Римского быть верховным понтификом всех христиан, а также о Евхаристии и чистилище. В итоге Папа Евгений IV опубликовал буллу «Laetantur caeli», утверждавшую объединение христиан Восточной и Западной церквей. Под текстом решения стояли подписи императора Византии Иоанна VIII, 116 католических и 32 православных делегатов.

В документе констатировалось, что догматические противоречия между течениями христианства преодолены, понятия исхождения Святого Духа «от Отца и Сына» и «от Отца через Сына» не противоречат друг другу. Римский епископ, то есть Папа, является преемником святого Петра, и, следовательно, облечен высшей властью в любой христианской церкви. Подчеркивалось существование чистилища, а также признавалась равнозначность евхаристического применения квасного хлеба и опресноков. До сих пор для католиков эта булла имеет статус непогрешимого канона.

Продолжив работу после отъезда греческой делегации, Собор:

  1. Отменил решение Констанцского собора о подчиненности Папы Вселенским соборам.
  2. Были заключены союзы с Армянской и Коптской церквями, а уже в Риме — и с Маронитской церковью.
  3. Были затронуты проблемы возможности заключения священниками брака, а также приемлемости развода, но их решили перенести на более позднее время.

Последние заседания Собора прошли в Риме в конце лета 1445 года.

Итоги и последствия

История показала, что Собором не достигнуто тех целей, которые ставили перед ним участники.

Отношение европейских государств

Католики Западной Европы восприняли известие о заключении унии довольно равнодушно. Во всяком случае, исторические источники не свидетельствуют о каких-то особенных торжествах, состоявшихся в честь, казалось бы, столь важного события, как объединение христиан всего мира.

Православные Европы, за исключением Московской Руси, отнеслись к этому событию более тепло. Митрополит Исидор, пользуясь высоким духовным званием в Православной церкви и тем, что его наделили кардинальским саном, возвращаясь с Собора через земли Речи Посполитой в 1440—1441 годах, предпринял ряд действий, чтобы ввести унию в Польше и Великом Княжестве Литовском. Здесь, на западных рубежах Руси, часть христиан, в том числе и знать, до сих пор исповедала православие и доброжелательно отнеслась к воззваниям Исидора. Но правители Польши и ВКЛ оказывать государственную поддержку унии не спешили.

Причинами такого равнодушия, если не вражды, послужило, в первую очередь, противостояние двух пап: Евгения IV, по инициативе которого было подписано соглашение, и Феликса V, избранного Базельским собором и поддержанного Польшей.

Так что внутренних проблем хватало у самой Католической церкви, и принимать на себя проблемы восточных христиан не желал никто — ни иерархи, ни светская власть. Кроме того, значительную роль в задержке признания унии сыграла позиция князя Юрия Лугвеновича, который, добившись в 1440 году на небольшой срок независимости от ВКЛ Смоленского княжества, в расчете на поддержку Рима ввел ее на своих землях. Поэтому отношение к этому союзу и решениям Собора вообще было неоднозначным.

Отношение России

Заключение Флорентийской унии на Руси было воспринято враждебно. Митрополит Исидор, стремясь доказать, что не зря был одним из корифеев Ферраро-Флорентийского собора, принялся насаждать его решения такими темпами и с таким размахом, что изумил даже всего повидавших князя Василия и его бояр.

Если учесть, что епископа Иону Рязанского митрополит посадил в темницу, чтобы заставить того подписать униатские акты, а простой русский монах, бывший в свите митрополита, в своем отчете католиков зовет «еретиками», а не «братьями во Христе», при этом объявляя византийских иерархов отступниками и взяточниками, легко представить себе общественное мнение православной Руси.

По возвращении с Собора, Исидор принялся «ломать» православные обычаи.

  • привычный восточным христианам восьмиконечный крест был заменен на четырехконечный;
  • Папу в молитвах указано было поминать перед Патриархом.

Великий князь Василий II Темный и его окружение уже через неделю приняли решение прекратить такое поругание православия, отстранили митрополита Исидора от должности и отправили его в Чудов монастырь.

Бежав из узилища, после многочисленных приключений, присущих, скорее, странствующему рыцарю, а не христианскому архиерарху, Исидор постепенно достиг высших постов в обеих церквях, но Москва его владычество уже не признавала.

В конце 1448 года Собор духовенства России помимо воли Константинополя избрал духовным владыкой всея Руси епископа Иону. Это был первый предстоятель, избранный из числа русского, а не греческого клира, и можно было ожидать соответствующей реакции, даже анафемы, но Константинополь, руки которого были связаны, предпочел промолчать. Таким образом, Московская церковь обрела автокефалию, и, хотя отношение к унии в Константинополе часто менялось, это уже ни на что не влияло. С уничтожением Византийской империи, «колыбели православия», Москва фактически приобрела статус «Третьего Рима», со временем глава русской церкви стал называться Патриархом, а московские князья — царями.

Отказ от унии

Почти все византийские епископы, вернувшиеся домой, также дезавуировали свои подписи под документами Собора на том основании, что их заставили сделать это под принуждением. Мощнейший удар по унии нанесла позиция очень влиятельного священника Марка Эфесского — единственного, во весь голос выступившего против нее на Соборе. Он и объединил вокруг себя православных.

В 1443 году в Иерусалиме, а в 1450 году в Константинополе состоялись соборы с участием восточных патриархов, на которых униаты были отлучены от церкви. На Константинопольском соборе патриарх Григорий Мамма, сторонник унии, вынужден был уступить место ортодоксальному православному Афанасию.

Тем не менее, официальная церковь вкупе с императором Византии в 1452 году вновь подтвердила свою приверженность Флорентийским соглашениям, а 2 декабря этого же года в соборе Святой Софии было проведено первое богослужение по их канонам. До падения Константинополя оставалось всего несколько месяцев.

Стоит заметить, что Папа Евгений IV не нарушил своих клятв и послал армию крестоносцев против турок. Правда, в 1448 году в битве под Никеей христиане были разбиты, а через 5 лет турки взяли столицу Византии.

Значение решений собора в истории

Уния между католической и православной церквами 1439 года как попытка объединения христианских церквей Востока и Запада потерпела полную неудачу, еще более глубоко разделив христиан на православных и католиков. Тем не менее, в одной локальной области — на территории Украины и Белоруссии, тогда принадлежащих Великому Княжеству Литовскому, — это соглашение на много лет определило развитие христианской церкви.

Читайте также:  Рецепты постных оладьев: традиционные и проверенные рецепты, советы и пошаговые инструкции

Для России главное последствие унии — обретение автокефалии. Руководствуясь тем, что «Царьград», то есть Константинополь, пошел на поводу у «латинян», «схизматиков», «еретиков», Москва решила отринуть духовное окормление Византии, тем более, что это государство вскоре прекратило свое существование, а престол ее Патриарха утратил влияние. В результате московский митрополит был поставлен без благословения Константинополя, а православная церковь Руси разделилась на две митрополии с центрами в Москве и Киеве.

Если Киев остался верен «колыбели православия», хоть и пребывающей под пятой турок, то Москва принялась из года в год публиковать произведения своих богословов, бичуя «греческих перебежчиков» и прославляя стойкость и непреклонность в вере московских князей.

В случае с Киевской митрополией все было сложнее. Вплоть до начала XVI века римские понтифики принимали прямое участие в ее делах, назначая в соответствии с Флорентийскими соглашениями митрополитов. В условиях, когда и Константинопольский униатский патриарх жил в Риме, статус Киевской епархии пребывал в подвешенном состоянии.

Митрополиты несколько десятилетий не признавали обстоятельства, что документы, на основании которых достигнуто примирение церквей, уже не действуют ни в глазах Рима, ни в глазах Константинополя, ставшего Стамбулом. И лишь более чем через полвека после Собора, ставшего началом унии, они убедились, что высшие католические иерархи Польши и Великого Княжества Литовского считают ее утратившей всякое значение.

Только через полтора столетия Брестская уния 1596 года возродила дух и принципы своей предшественницы, но уже на локальном, а не общецерковном уровне.

Видео

Так выглядит Кафедральный собор Санта Мария дель Фьоре, в котором была подписана уния, в наши дни.

Флорентийская уния

Причины подписания унии

Флорентийская уния была принята в 1439 на соборе в Базеле и Флоренции в трудных обстоятельствах для Византийской империи. В 1430 году турки захватили Фессалонику, и государство практически утратило территории, от него сохранилась лишь столица, которая была окружена владениями турок. Такая сложная ситуация привела к тому, что император Иоанн VIII Палеолог вынужден был обратиться с просьбой о содействии к Евгению IV, папе Римскому, надеясь на организацию крестового похода против османских завоевателей. Он сделал предложение начать переговоры о том, чтобы объединить Западную католическую и Восточную православную церковь. Папа охотно согласился на это предложение. Это объясняется возможностью осуществить многовековое желание подчинить восточную церковь, византийский император получил возможность шанс победить в противостоянии с участниками соборного движения.

Соглашение

В 1431 году в городе Базель созван вселенский собор, вскоре папа решил его распустить, но продолжить заседания. Евгений IV использовал свое предложение для того чтобы расколоть ряды оппонентов. Он призывает собравшихся представителей церкви поменять место проведения, большая часть собора собралась в Ферраре, позже – во Флоренции.

Заседания Флорентийского собора проходили в присутствии 700 членов византийской делегации во главе с императором и константинопольским монархом, также присутствовал митрополит Киевский. Здесь проходили долгие богословские диспуты, в результате которых 6 июня 1439 года была подписана уния, объединившая католическую и православную церковь.

Заключая соглашение, восточная церковь вынуждена пойти на серьезные уступки: было признано верховенство римского папы, приняты некоторые католические догмы, при этом сохранялись православные обряды.

На протяжении последующих 6 лет собор во Флоренции принял соглашения о слиянии с прочими христианскими течениями. Флорентийская уния подняла авторитет папы в западноевропейских странах, но выявилась ее нежизнеспособность. Католическая церковь изображала это соглашение как важнейший акт, объединяющий христиан и спасающий Византию от турецких завоевателей. На самом деле уния предназначена была стать послушным орудием политики папы, которая была направлена на подчинение католической церкви ослабленной Византии и русского государства. Население Византийской империи и Руси пришло в раздражение от унии, большинство православного духовенства не признало документ.

Как была воспринята уния на Руси

После возвращения с собора митрополита Исидора, по русским землям рассылались послания о Флорентийском соборе, началось приобщение верующих к католическим храмам. В Москве его ждало множество верующих, местом встречи патриарха стал Успенский собор. Перед Исидором несли католический крест. Во время богослужения в молитве поминался папа. После службы торжественно прочитали грамоту о Флорентийской унии.

Митрополит Исидор, подписавший соглашение, был подвергнут заключению. Это было сделано по приказу Великого Московского князя, Василия ІІ Темного. Исидор – последний патриарх, грек по происхождению. Впоследствии возглавляли церковь только русские, Московский патриархат стал самостоятельным.

Отказ от унии

Большинство православных епископов, вернувшись в Константинополь, отказалось от унии, они утверждали, что их заставили пойти на соглашение с католиками. Униаты признаны еретиками.

Марк Эфесский – единственный епископ, отказавшийся на соборе 1439 подписать унию, православные священники объединились вокруг него. Патриархами Александрии, Антиохи и Иерусалима в 1443 году был созван собор в Иерусалиме, на нем произошло отлучение сторонников соглашения.

Повторное осуждение восточными патриархами Флорентийской унии осуществилось в 1450 году на Константинопольском соборе. На нем же был низложен униат, Константинопольский патриарх Григорий Мамм. Новым главой церкви избран Афанасий, сторонник православной веры.

В 1453 году произошел захват Константинополя войском османской империи, о Флорентийской унии окончательно забыли.

5 июля 1439 года была подписана Флорентийская уния. и падение Константинополя в 1453 году.

Подписали унию все греческие епископы присутствовавшие на соборе, кроме Марка Эфесского и патриарха константинопольского Иосифа, который к тому времени умер.

Это очень важно нам всем помнить, что не обязательно большинство на стороне Истины – чаще бывает наоборот.


(святитель Марк Евгеник (Эфесский), архиепископ, память 19 января (01 февраля))

Подписал унию и русский митрополит грек Исидор (давно уже согласившийся на нее), за что был низложен Великим князем Московским Василием II Темным (уния так и не вошла в силу ни в Византии, ни в Русском государстве).


(Великий князь Василий Васильевич II (Темный) отвергает соединение с Католической церковью, принятое митрополитом Исидором на Флорентийском соборе. 1440 г. Гравюра Б. А. Чорикова)

По возвращении в Константинополь многие греческие епископы которые согласились на унию во Флоренции, отказались от нее, заявив, что их насильно принудили к соглашению с латинянами. Греческое духовенство и народ, узнав об унии пришли в раздражение; униатов считали за еретиков. Вокруг Марка Эфесского сгруппировались все защитники православия. Патриархи Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский составили 1443 г. в Иерусалиме собор на котором произнесли отлучение на всех приверженцев унии. Повторное осуждение восточными патриархами Флорентийской унии произошло в 1450 г. на соборе в Константинополе, на этом же соборе был низложен униат патриарх Константинопольский Григорий Мамма и возведен на патриарший престол православный Афанасий.

Когда в 1453 г. Константинополь был взят турками о Флорентийской унии перестали вспоминать.

Однако до того произошло одно интересное событие – это был день 28 мая 1453 года – последний день перед падением великого города Константинополя и последний день Византийской Империи. Событие в своем роде уникальное.

Вот как события того дня описывает историк Стивен Рансимен (Падение Константинополя в 1453 году. Глава 9. Последние дни Визáнтия, М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2008; почитать эту книгу я настоятельно рекомендую всем)


(Падение Константинополя в 1943 году)

В понедельник, когда стало известно, что роковой час приближается, и солдаты, и горожане забыли свои распри. В то время как на стенах шла работа по заделке повреждений, по городу двинулась огромная процессия. В противоположность тишине турецкого лагеря, в Константинополе звонили колокола церквей, звучали деревянные била, из храмов забирали иконы и священные реликвии и торжественно носили их по улицам и вдоль стен, останавливаясь перед наиболее разрушенными и уязвимыми местами, чтобы освятить их. Участники процессии, сопровождавшей святыни, в которой объединились греки и итальянцы, православные и католики, пели гимны и повторяли хором « Кирие элейсон ».

Сам император вышел из дворца, чтобы присоединиться к шествию, а когда оно окончилось, пригласил к себе знатных людей и военачальников — греков и итальянцев. Его речь перед ними дошла до нас в записи двух присутствовавших — секретаря императора Франдзиса и архиепископа Митиленского. Каждый из них записал выступление по-своему, придав ему риторическую форму, которой оно, по всей вероятности, не обладало. Однако обе записи достаточно совпадают, чтобы донести до нас основную суть этой речи. Константин сказал собравшимся, что решающий штурм должен начаться в самое ближайшее время. Своим подданным он напомнил, что каждый должен быть готов умереть за свою веру, родину, семью и государя; ныне же его народ должен приготовиться к смерти за все это, вместе взятое. Он говорил о славном прошлом и благородных традициях великого города, о вероломстве султана нечестивцев, который спровоцировал эту войну, чтобы уничтожить истинную веру и поставить на место Христа своего лжепророка. Он просил их не забывать, что они потомки героев Древней Греции и Рима и должны быть достойными своих предков. Сам он, добавил император, готов умереть за свою веру, свой город и свой народ. Затем он обратился к итальянцам, поблагодарив их за те большие услуги, которые они оказали городу, и выразив уверенность, что они не подведут в грядущей битве. Он просил всех — и греков, и итальянцев — не страшиться многочисленности врага и его варварских ухищрений, призванных с помощью шума и огня вызвать панику среди осажденных. Да будет высоким дух их, да будут они храбрыми и стойкими в бою. С Божией помощью они победят.

Все присутствовавшие поднялись со своих мест и заверили императора, что готовы ради него пожертвовать жизнью и домом. Император медленно обошел весь зал, прося каждого простить его, если когда-либо он причинил ему обиду. Все последовали его примеру, обнимая друг друга, как делают те, кто готовится к смерти.

День клонился к закату. Толпы людей стекались к собору Св. Софии. За последние пять месяцев ни один строгий ревнитель Православия не переступил ее порога, не желая слушать святую литургию, оскверненную латинянами и отступниками. Однако в этот вечер все прежние обиды исчезли. Почти все, кто был в городе, за исключением солдат, оставшихся на стенах, собрались на это богослужение — моление о заступничестве. Священники, считавшие смертельным грехом унию с Римом, возносили у алтаря молитвы вместе со своими собратьями — унионистами. Кардинал стоял рядом с епископами, никогда ранее его не признававшими; весь народ пришел сюда для исповеди и святого причастия, не разбирая, кто служит — православный или католический священник. Вместе с греками здесь были итальянцы и каталонцы. Мозаики с их позолотой, изображавшие Христа и святых, византийских императоров и императриц, мерцали при свете тысячи лампад и свечей; под ними в последний раз торжественно двигались под величественные аккорды литургии фигуры священников в праздничных одеяниях. Это был момент, когда в Константинополе произошло действительно объединение Восточной и Западной христианских Церквей.

Министры и военачальники, после того как закончилось совещание у императора, проехали через весь город, чтобы присоединиться к молящимся в соборе. После исповеди и причащения каждый вернулся на свой пост, исполненный решимости победить или умереть. Когда Джустиниани и его греческие и итальянские соратники, пройдя через внутреннюю стену, заняли свои места на внешней стене и у заграждений, был отдан приказ закрыть за ними ворота внутренней стены, отрезав таким образом все пути к отступлению.

Поздно вечером император на своем арабском скакуне тоже прибыл в великий храм, чтобы исповедаться перед Богом. Затем он вернулся по темным улицам в свой дворец во Влахернах, созвал домочадцев и, так же как перед тем у министров, попросил у всех прощения за огорчения, которые когда-либо причинил, и попрощался с ними. Была почти полночь, когда он снова вскочил на коня и проехал в сопровождении верного Франдзиса вдоль всех сухопутных стен, чтобы убедиться, что всё в порядке и все ворота внутренней стены на запоре. На обратном пути во Влахерны император спешился у Калигарийских ворот и поднялся вместе с Франдзисом на башню, находившуюся на наиболее выступающей части влахернской стены; с нее они могли всматриваться в темноту в обоих направлениях: налево — в сторону Месотихиона и направо — вниз, к Золотому Рогу. Снизу до них доносился шум в стане врага, перетаскивавшего свои орудия через засыпанный ров; по словам часового, турки приступили к этому сразу после захода солнца. В отдалении им были видны мерцающие огни турецких кораблей, двигавшихся через Золотой Рог по направлению к городу. Франдзис оставался там со своим господином около часа. Затем Константин отпустил его, и они больше никогда не встречались. Час сражения приближался.

Утверждение на Тя надеющихся, утверди, Господи, церковь, юже стяжал еси честною Твоею кровию.

Предыстория Флорентийской унии. История подготовки и заключения Флорентийской унии. Борьба святого Марка Ефесского. Последствия Флорентийской унии

Страницы работы

Содержание работы

1. Предыстория Флорентийской унии:

* притязания пап на примат еще до отпадения Рима;

Читайте также:  Православное милосердие: что такое и что значит, темы и примеры, проблемы

* отпадение и сопутствовавшие этому события;

* попытки унии, в частности, Лионская уния;

* попытки политически подчинить себе отдельные народы (на примере России);

* попытки завоеваний (на примере России);

2. История подготовки и заключения Флорентийской унии. Борьба святого Марка Ефесского:

* начало переговоров императора Иоанна о помощи против турок, обращение к Базельскому Собору и к папе Евгению;

* начало работы собора в Ферраре;

* перенесение собора во Флоренцию и изменение соотношения сил;

* интриги, роль митрополита Исидора в подготовке унии;

* борьба святого Марка Ефесского;

* подписание унии; ее оценка.

3. Последствия Флорентийской унии:

* реакция народа церковного на унию в Византии и в России;

* завоевание Византии турками;

* уния – инструмент окатоличивания русских земель;

* униаты на Украине;

* современное положение дел;

4. Общий вывод. Уния как проявление апостасии.

Унию с латинянами административно подписала вся Православная Церковь в лице Императора, представителей патриархов, митрополитов и других высоких представителей Церкви.

Уже в 1450г. на Соборе в Константинополе при последнем византийском императоре Константине IX в присутствии трех восточных патриархов были низложены униатские иерархи, а сам Флорентийский Собор был предан анафеме. За три года до своего падения Византийская империя отвергла постыдную унию, сохранила верность Православию и почтила память исповедника и борца за православную веру – святого Марка Ефесского.

К 15 веку – времени Флорентийской унии – закоснение запада в ереси стало необратимым. Греция же, центр и оплот православного мира, подверглась тяжкому испытанию. В это время Византия достигла высочайшего уровня как духовной, так и культурной жизни, ереси и расколы не беспокоили Церковь, великая христианская Империя сияла внутренним единством. Испытание, посланное Греции, было подобно бедствию, постигшему Русь за 300 лет до этого. На нее двинулись орды турок-завоевателей. В 1430г. пала Солунь – второй, после Константинополя, центр Византии. От мощной империи осталась одна столица с узкой полоской прилегающих земель, несколько островов и клочок суши на юге. Император был подданным султана.

Запад обладал силой, способной противостоять туркам, но он уже отступил от истины. Перед правителями Византии стоял вопрос: предаться воле Божией, воспринять нашествие иноплеменных как наказание за грехи, смириться под крепкую руку Божию (1Петр.5:6) – или искать спасение у тех, кто отступил от правого исповедания веры.

Несмотря на предсмертное предупреждение своего отца, императора Мануила II о том, что всякая попытка унии с латинянами лишь ухудшит положение, его сын Иоанн Палеолог обратился к западу. В то время римская церковь пребывала в расколе: в Риме находился папа Евгений IV, а в Базеле – Собор епископов, не желавших ему подчиниться.

Когда император склонил Церковь к поиску унии, с помощью которой надеялся получить военную помощь, то вначале греки обратились к Базельскому Собору. Ответ базельских “отцов” грекам должен был остановить эти поиски: латиняне согласились рассматривать вопрос о соединении с Православной Церковью, точно так же, как вопрос о принятии еретиков-гуситов.

Это крайнее унижение заставило греков обратиться к папе, который был достаточно умен, чтобы благосклонно принять греческих представителей. Он надеялся заключением унии укрепить и собственное положение, и осуществить давнишнюю мечту Рима о подчинении ему восточной Православной Церкви.

24 ноября греки числом 600 человек, с Патриархом и Императором, отплыли в Италию. Последним предупреждением Божиим о безумии этого шага были слова султана Мурада II, который, как в свое время Каиафа (Ин.11:49-52), засвидетельствовал правду: не у запада, а у него, султана, следует искать Императору помощи, от латинян же держаться подальше.

С XIV века начался религиозный, нравственный и политический упадок папства. В 1300г. Бонифатий VIII явился на торжества в императорском одеянии, перед ним несли два меча, и он провозгласил: “Я сам император”. Однако он был захвачен в плен (в котором и умер, от бессильного гнева) французским королем Филиппом IV, а при третьем после Бонифатия Клименте V, папский двор переселяется из Рима в Авиньон, и с 1305г. начинается 70-летний период “авиньонского плена”, после которого, папский престол, правда, возвращается в Рим, но зато кардиналы-французы, не признав законным избрание УрбанаVI, избирают в Авиньоне нового папу – Климента VII. Возникает “двоевластие”, продолжавшееся 4 десятилетия. На западе назрела пора церковных реформ, которые, при содействии светских властителей, должны были провести Соборы – Пизанский, Констанский и Базельский. Однако, не в последнюю очередь из-за интриг и противодействия пап, Соборы не дали ожидаемых результатов. Латинство стояло на пороге Реформации.

Глава XI ПОСЛЕДСТВИЯ ФЛОРЕНТИЙСКОГО СОБОРА И ПРИНЯ­ТОЙ НА НЕМ УНИИ

ПОСЛЕДСТВИЯ ФЛОРЕНТИЙСКОГО СОБОРА И ПРИНЯ­ТОЙ НА НЕМ УНИИ

Уже до отъезда императора и греческих епис­копов из Флоренции явно обнаружилось, что зак­люченная между Восточными Церквами и Римом уния имела только формальный, чисто бумажный характер и не заключала в себе задатков единения духовного. Папа Евгений высказал пожелание, чтобы православные епископы приобщились за совершаемой им литургией, назначенной на день 6 июля, который должен был стать юбилейным днем унии, но православные на это не согласились. Торжество ограничилось прочтением в церкви акта соединения на греческом и латинском язы­ках и взаимным целованием митрополита Никейского и кардинала Иоанна, провозглашавших этот акт. На предварительный вопрос после прочтения «Угодно ли сие соединение?» римляне отвечали «Угодно!», а большинство греков промолчало. Все общение состояло только в том, что восточные епископы пребывали в храме во время соверше­ния в нем литургии в облачениях вместе с импе­ратором, но отдельно от латинян, и при чтении Символа Веры целовались, но опять-таки между собой. Епископ же Анхиальский, дабы не участво­вать и в этом малом торжестве, не хотел даже сто­ять со своими.

Через несколько дней после сего император предложил также и папе присутствовать на торжественно совершаемой литургии православными епископами, дабы тот мог убедиться в великоле­пии восточного чина, но папа на это не согласил­ся, а предложил отслужить литургию тайно, яко­бы с тем чтобы удостовериться, благолепен ли ее чин и возможно ли будет дозволить совершить ее открыто. Возмущенный такими словами импера­тор воскликнул: «Мы надеялись исправить мно­жество погрешностей латинских, ныне же, на­против, латины, непрестанно нововводящие и погрешающие, хотят исправить нас, никогда не от­ступавших от канонов!» И больше не напоминал о литургии.

Вслед за тем папа предложил православным 10 вопросов, главным образом касающихся чина ли­тургии, на которые ему ответил Митиленский епископ, и настоятельно потребовал от императо­ра осуждения Марка Ефесского за его сопротивле­ние унии, а также избрания и хиротонии во Фло­ренции Патриарха Цареградского, угрожая в случае сопротивления поступить по собственному усмот­рению. Император, невзирая на угрозы, отверг тре­бование папы, Марку же Ефесскому повелел лич­но явиться к папе, что тот и исполнил к вящему позору последнего. Так, когда Марк вошел в зал, где восседал папа, окруженный кардиналами, то, по­чтительно поклонившись лежащему в зале на аналое Евангелию, сел впереди кардиналов, со­славшись на подагрическую болезнь от трудов со­борных, а услышав угрозы папы, мужественно от­ветил ему: «Соборы всегда осуждали возмутителей, которые, отклоняясь от догматов церковных, проповедовали другим свои заблуждения, и посему правильно назывались еретиками и извергались вместе со своей ересью; я же не преподавал никог­да какого-либо частного моего мнения и не вводил ничего нового в Церковь или защищал какой-либо незаконный догмат, но держался твердо того уче­ния, какое Церковь вначале прияла непосредствен­но от Самого Христа Спасителя и какое содержала Святая Римская Церковь до ее отделения едино­мышленно с нашей Восточной; учение это как и прежде все восхваляли как православное, так и на нынешнем Соборе воздавали ему должную похва­лу, и никто не сможет осудить его или изменить.

Если же я твердо защищаю такое учение и ни­как не хочу от него отступиться, то почему Собор намеревается осудить меня как еретика? Есть ли тут какое благочестие и справедливость? Должно прежде осудить самое учение, мною проповедуе­мое, а если оно признается правильным и благо­честивым, какого суда еще могу страшиться?» (Скиропул. Кн. X, гл. 9—15). Папа не посмел после этого подвергать Марка суду.

Чтобы избежать постоянных требований папы об избрании при его участии Константинопольского Патриарха на место умершего Иосифа, император отпустил в Венецию старших митрополитов и от­говаривался невозможностью выполнить без них столь важное дело, сам же между тем начал требо­вать от папы условленных денег на свое содержа­ние и прибывших с ним епископов. С великим тру­дом он добился уплаты следуемого грекам за пять месяцев содержания и то только к концу отъезда, что свидетельствует, какими нечестными путями домогался папа принудить греков к подписи акта.

Отослав в Венецию остальных епископов, импе­ратор удержал при себе епископа Марка, дабы огра­дить его от злобы латинской. Когда же он прибыл в Венецию и повелел митрополиту Ираклийскому совершить в соборе литургию в присутствии дожа Венеции, митрополит сначала отказался и только тогда дал согласие, когда ему разрешено было упот­ребить для богослужения свои сосуды, совершать богослужение без участия латинского духовенства и не поминать имени папского.

Когда же, еще до прибытия в Венецию импера­тора, митрополит Кизичский отважился совер­шить в одном из венецианских монастырей литур­гию и помянуть имя папы, то был осужден за это восточными епископами. Так, уже с начала при­знания унии стало обнаруживаться отрицательное отношение к ней даже епископов, подписавших акт соединения. Сразу стало очевидным, что соеди­нение это не носило характера непринужденнос­ти и братолюбия, ибо и сами участники соедине­ния, освободившись от посторонних давлений, тотчас же выказали к нему недружелюбие.

Только через полтора года, после тяжелых ис­пытаний, возвратился император Палеолог со сво­ими епископами в Константинополь, не получив в борьбе с турками ни от папы, ни от западных го­сударей никакой помощи, на которую он сильно надеялся, заключая Флорентийский союз.

Как же отнеслись к унийному акту в Константино­поле? Духовенство и народ не только встретили его с негодованием, но и с решительным протестом. Сто­лица наполнилась внутренним смятением, и в церк­вах не только не поминалось имя папское, но иногда, в виде протеста, и царское. Против навязанной унии даже открыто восстали братья императора.

Через три месяца после прибытия в Константи­нополь император стал помышлять об избрании Патриарха и предлагал кафедру Марку Ефесскому, но тот решительно отказался. Примеру его после­довали митрополит Ираклийский и Трапезундский. Первый с горечью обличал самого себя перед епископами в малодушии, говоря, что следовало бы отсечь ему ту руку, которой он подписал унию, и что сердце его облегчилось только с той минуты, когда он мог отвергнуть это беззаконное соедине­ние, и теперь готов понести церковное наказание за свое малодушие. Тогда по поручению императо­ра обратились к митрополиту Кизичскому Митрофану, утверждавшему, что раз уния принята, ее следует держаться, и он был избран в Патриархи. Митрополиты Ираклийский и Трапезундский от­казались участвовать в его интронизации, но легат папский не отходил от нового Патриарха во время его торжественного шествия в царские палаты пос­ле поставления и тем возбудил народное негодова­ние. Никто из епископов не соглашался служить с ним литургию, и когда император хотел принудить к тому митрополитов Ефесского и Ираклийского, они удалились из столицы. Даже многие духовные сановники, несмотря на увещания императора, от­казались от своих должностей, так как не хотели признать поминовения папского. Новый Патриарх, покинутый духовенством, хотя и имел поддержку в императоре и угрожал покинуть престол свой, не добился никакого порядка в церковном управлении и через три года скончался, ничего не сделав для укрепления унии. Среди таких шатаний папа для поддержания унии прислал в Константинополь с флотом своего племянника, но это только ожесто­чило народ и вызвало еще большую ненависть к унии (Скиропул. Кн. XII, гл. 3—12).

Как же отнесся к Флорентийскому Собору и его главному вдохновителю, папе Евгению, Запад?

Базельский Собор еще продолжался, т.к. от него откололись для составления Флорентийского Со­бора только италийские епископы. Неповинове­ние папы этому Собору и внесенный в Западную Церковь раскол открытием Собора в Ферраре по­нудили базельских отцов низложить его, что и было сделано следующим определением: «Гос­подь услышал стенания своей Церкви о бесчис­ленных бедах, какие ей угрожают, и благоволил совершить суд над единым человеком, с которым пришел соблазн и который навлекает гнев небес на весь народ, — это папа Евгений IV. Предвидя затруднения, которые он будет противопоставлять преобразованию Церкви, Господь внушил Собору Базельскому объявить как истину веры Кафоли­ческой, что Вселенский Собор имеет власть свою непосредственно от Иисуса Христа и что всякий христианин обязан ему повиноваться во всем, что касается веры и преобразования Церкви. По этому объявлению Собор Вселенский Базельский впра­ве судить Евгения, преступления которого столь явны, т.к. он упорно отказывается повиноваться Церкви, употребляя ей во зло долготерпение и пре­небрегая снисходительными увещаниями. Итак, настоящий Собор этим решительным определени­ем изрекает и объявляет, что Гавриил, прежде на­зываемый папой Евгением IV, явно виновен и есть открытый ослушник Церкви, и, следовательно, раскольник, еретик и расточитель всяких прав и благ церковных, и недостойный всякой почести и достоинства. Собор объявляет его лишенным первосвятительства Римского, низлагает его и запре­щает ему впредь именоваться папой и всем вер­ным признавать его таковым или повиноваться ему в чем бы то ни было под страхом наказания, присуждаемого раскольникам и еретикам, и ли­шения всех почестей» (Флери. Кн. СIII, гл. 1—2).

Читайте также:  Православие и заговоры: отношение церкви и мнение священников, отличие от молитв

Но привести в исполнение это определение Базельский Собор не был в силах, т.к. Евгений опирался на поддержку короля Франции Карла VII и императора Альберта П. Напрасно Альберт старался примирить папу с Собором — непримиримые враги угрожали друг другу проклятиями. Наконец отцы базельские избрали и посвятили на место Евгения папу Фелик­са V, который носил папский титул около десяти лет, хотя власть его признавали немногие, большинство же императорских князей оставалось к обоим папам нейтральным. Опять зарождался раскол в Римской Церкви, ввиду чего Карл VII французский, указывая Евгению на слова Спасителя, требовавшего от Своих учеников смирения: «Князья языков господствуют над ними, вы же не так, но первый из вас да будет всем слуга», увещевал его созвать новый Вселенский Со бор, более удовлетворительный, нежели Базельский и Флорентийский. Евгений наконец, поддерживае­мый римским императором Фридрихом, примирил­ся с имперскими князьями, приняв поставленные ими условия: созвать новый Собор и сохранить каса­тельно папской власти постановления Базельского. Выполнить это условие ему не пришлось, ибо он вско­ре скончался. На папский престол вступил Нико­лай V, который восторжествовал над соперником сво­им Феликсом, заставив его отказаться от папского престола, а также и над Собором Базельским, кото­рый, перейдя в Лозанну и постепенно угасая, признал Николая V, избрав его снова, как бы от себя. Так кон­чился опять зарождавшийся раскол в Римской Церк­ви, но не кончились ее внутренние беспорядки, ре­зультатом которых было появление Гуса, Лютера, Цвингли и Кальвина.

Нелишне отметить, что злосчастная Флорентийс­кая уния коснулась своим черным крылом не всех православных стран. Король сербский не посылал сво­их послов на Флорентийский Собор, не принял и его определений; так же поступил и воевода молдавлахийский по возвращении своих послов из Флоренции. То же сделали властитель трапезундский и царь гру­зинский со всеми подвластными им христианами. Энергично восстали против навязанной унии и епис­копы Константинопольской патриархии. Собравшись в Софийском храме, они не только отвергли унию, но и предали анафеме Флорентийский Собор. За ними последовали восточные Патриархи: Александрийс­кий, Антиохийский и Иерусалимский. Собравшись в 1443 г., т.е. через четыре года после объявления унии, в Иерусалим, они не только отвергли флорентийское соглашение, но и отлучили от Церкви Патриарха Кон­стантинопольского Митрофана, ревностного защит­ника унии. Явившись затем через некоторое время в Константинополь, они, соединившись с епископами Константинопольской патриархии, составили Собор, на котором отрешили от престола и преемника Мит­рофанова Григория Мамму, латинствующего участ­ника Флорентийского Собора, и на место его возвели православного Афанасия. После же падения Констан­тинополя патриарший престол унаследовал с име­нем Геннадия знаменитый своей ученостью и твер­достью в православии, друг и последователь Марка Ефесского, Григорий Схоларий, и с тех пор Констан­тинопольская Церковь пребыла непоколебимой в пра­вославии, несмотря на турецкое иго и другие пора­жавшие ее бедствия.

Не посчастливилось унии и в России. Митро­полит Исидор, удостоенный папой звания карди­нала за измену православию, после возвращения в Москву при первом же богослужении стал по­минать вместо Константинопольского Патриарха папу. Великий князь Василий Васильевич, возму­щенный этим, всенародно назвал его «латинским прелестником и еретиком» и велел посадить под стражу впредь до соборного решения. Составил­ся в Москве Собор, который и осудил Исидора за измену, но ему удалось бежать в Рим вместе со своим учеником Григорием, где он и оставался до самой своей смерти. На место Исидора митро­политом был избран Иона. Исидор, однако, не ос­тавил притязаний на Русскую Церковь, но, не имея возможности возвращения в Москву, хотел, по крайней мере, отнять у Ионы юго-западные епар­хии: Черниговскую, Смоленскую, Перемышльскую, Туровскую, Луцкую, Владимирскую на Волыни, По­лоцкую, Холмскую и Галицкую, которые находи­лись во владениях польских королей. Он как бы добровольно уступил их Григорию, разделивше­му с ним позорное бегство из Москвы, и Григо­рий был посвящен в Риме в сан митрополита Киевского, пребывающим там бывшим Констан­тинопольским Патриархом Григорием Маммой, лишенным кафедры за приверженность к унии. Снабженный грамотами Исидора, низверженного Патриарха Григория и папы Пия II, митропо­лит Григорий отправился к своей пастве и посе­лился в Киеве. Заметив, однако, что православие непоколебимо держится в его пастве и что ему нечего помышлять о введении унии в своей мит­рополии, Григорий, хотя и достиг своего сана бла­годаря Риму, прервал с ним всякую связь и обра­тился за благословением к Константинопольскому Патриарху. Ближайшие его преемники также не искали связей с Римом, а искали себе опоры у Константинопольского Патриарха и дорожили со­юзом с ним.

Таковыми оказались плоды Флорентийской унии. Она не только не объединила Восточные Церкви с Римом, но, напротив, внесла разделение в среду епископов православного Востока и православного народа. Не достиг своей цели и император Иоанн Палеолог, предполагавший насильственным соеди­нением Восточной Церкви с Римом получить от папы и западных государей помощь в борьбе с турками. Константинополь пал в 1453 г., не дождавшись ни от папы, ни от европейских властителей никакой поддержки. Гордое папство, добивавшееся сыновне­го подчинения себе православного Востока, равно­душно отнеслось к падению Константинополя, это­го древнего оплота христианства, чем и показало, насколько дорог был ему этот православный Восток.

Православная Жизнь

Исследовал вопрос протоиерей Андрей Ухтомский.

6 июля 1439 г., ровно 578 лет назад, состоялся Ферраро-Флорентийский Cобор: крупнейший Cобор Католической и Православной Церкви (были попытки назвать его Вселенским), результатом которого было создание Грекокатолической Церкви, унии. Собор проходил в северо-итальянском городе Ферраре, а с началом чумы в 1439 г. был перенесен во Флоренцию. Собор представлял собой частные и коллективные встречи участников с Папой Римский Евгением IV. Дух и события Собора можно резюмировать свидетельством очевидца со стороны Православной Церкви, впоследствии Патриарха Константинопольского (1463–1464 гг.) – Сильвестра Сиропула, который пишет в своих воспоминаниях так:

«…Послы… поняли из услышанного, что совершившееся объединение не есть подлинное единство. Но если бы они в точности узнали, как и кем это было сделано, то они бы не только не признали его за подлинное объединение, но и вовсе осудили бы совершивших это. И не только они, но все латиняне и греки, в особенности обладающие рассуждением и разумом, не считали произошедшее постановлением Вселенского Собора и не порицали тех, кто не принял такое постановление… Данный же Собор… вовсе не вынес никакого решения, и не спрашивали у его участников, кто какое имеет мнение о том, что обсуждается на собеседованиях… То, что Собор вынес какое-либо решение, не скажет никто из на нем присутствовавших, разве что (скажут, что), он просто имел какую-то видимость законности… Когда же собеседования закончились, Собор более не сделал ничего, но все происходило отдельно, скрытно и прикровенно. Ведь встречи императора и десятка архиереев проходили у папы в частном порядке и закрыто, и ни остальные наши архиереи, ни латинские епископы, не знали, что там говорили… Греки знали, что орос подписан императором, подписали и они. Знали и латиняне, что он подписан греками и папой, подписали и они. При этом большинство не знало, что в нем написано»(1). Это более чем краткое свидетельство о Соборе.

О чем говорит это свидетельство? О том, что Ферраро-Флорентийский Собор, созванный для решения богословских разногласий между Католической и Православной Церковью, преследовал иные цели, нежели богословские, если очевидец указывает на то, что о принятых на нем решениях, в сущности, толком никто ничего не знал и, очевидно, эта позиция устраивала присутствовавших? Какие же были цели Собора?
На то время политическому единству недоставало богословского – для достижения целей. Этот Собор должен был послужить замыкающим звеном в цепочке получения Византийским императором Иоанном VIII Палеологом военной помощи латинян против турок. Византия обладала лишь Константинополем с пригородами, малыми областями на юге Греции и несколькими островами. Вся огромная территория, некогда входившая в Византийскую империю, находилась в руках турецкого султана, вассалом которого был сам Константинопольский Патриарх. Остатки великой империи мог вскоре поглотить султан. Во избежание утраты того малого, что имела Византия, требовалась военная помощь – ее можно было получить при условии богословского единства.

На собор в Феррару вместе с Патриархом отбыло 600 человек, в числе которых престарелый Патриарх Иосиф, 22 епископа, многочисленные клирики и миряне. В составе делегации были также представители Александрийского, Антиохийского, Иерусалимского Патриархатов, Киевский Митрополит Исидор.

Католики, видя скорейшее желание византийцев получить помощь, стремились в богословских прениях о католических догматах склонить православных на свою сторону, прибегая к различным уловкам. Уния была выгодна и Католической Церкви, которая рассматривала этот Собор как покаянный, как возвращение восточной христианской Православной Церкви к истинному пути. Когда Ефесский Митрополит Марк не подписал решение о католическом понимании Троицы, Папа Римский Евгений воскликнул: «Мы ничего не достигли».

Ферраро-Флорентийский Собор на Православном Востоке был отвергнут на том основании, что от православных требовали отказа от своей многовековой богословской традиции. Сами отношения обеих сторон заходили в тупик. Вот как их передает историк Георгий Острогорский: «Всякий раз переговоры Византии с Римом двигались по кругу, участники обманывали друг друга и сами себя: византийское правительство ожидало от Рима спасения от турецкой опасности и за это обещало церковную унию, которой оно не могло осуществить ввиду настроений византийского населения; Рим в качестве предварительного условия требовал признания папской супрематии (признания первенства Папы Римского. – Прим. автора) и за это обещал помощь против турок, которую он даже католическим державам на Востоке мог предоставить лишь в ограниченном объеме»(2).

Киевский Митрополит Исидор, принявший унию, с позором был изгнан из Москвы и нашел убежище в Риме, где его сделали кардиналом за приверженность унии. Когда Митрополит зачитал за богослужением в Успенском соборе Московского Кремля акт о воссоединении с Римом, то «умолчаша и бояре и инии мнози, еще же паче и епископы русскиа вси умолчаша и воздремаша и уснуша… вси епискупы рустии возбудишася; князе и бояре и вельможи и множество христиан тогда воспомянуша и разумеша законы греческия прежния и начаша глаголати святыми писании и звати Иисдора еретиком»(3). «Вместо того, чтобы предоставить помощь против внешнего врага, уния ввергла Византию во внутреннюю борьбу, посеяла вражду и рознь как среди византийского населения, так и за пределами Византии в славянском мире, которые лишили империю остатков ее авторитета. Далекая от византийских бедствий Москва, которую византийцы сами воспитали в ненависти к Риму, усмотрела в перемене веры императором и патриархом Константинопольским непостижимое предательство. Поставленный митрополитом Руси грек Исидор, выдающийся представитель партии унии, после своего возвращения из Флоренции был низложен великим князем Василием II и брошен в тюрьму. Впредь Россия стала сама избирать своего митрополита. Она отвернулась от отступнической Византии, которая, предав правую веру, утратила право главенства в православном мире. Так Россия была потеряна, в самой Византии разгорелась ожесточенная распря, а Рим практически ничего не приобрел»(4).

Через три года после Ферраро-Флорентийского Собора в Иерусалиме Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский Патриархи отказались от унии, назвав ее решения грязными, тираническими и антиканоническими.

Однако на бумаге уния была подписана – и Папа сохранил обещание помочь Византии в борьбе с турками. Он направил всего… три генуэзских галеры с несколькими сотнями добровольцев. Возможно, Папа прислал бы большую помощь, если бы и сам видел, что уния состоялась не только на бумаге. Такой военной помощи было мало. Византийцы стали метаться, завидев превосходящие их силы противника. Греческий историк Дука в «Византийской истории» передает слова главнокомандующего византийским флотом Луки Нотараса, которые свидетельствуют о нестойкости самих византийцев: «Когда ромеи увидели бесчисленное турецкое войско, осмелился сказать против латинян, а скорее – против города: ‟лучше видеть царствующей среди города турецкую чалму, чем латинскую тиаруˮ, – ибо жители города, отчаявшись, говорили: ‟О, если бы отдан был город в руки латинян, именующих Христа и Богородицу, и если бы не были мы ввергнуты в лапы нечестивых!ˮ Тогда и он произнес это»(5). Непримиримость латинского духовенства разрушила все надежды на установление мира между Церквями. Лука Нотарас посчитал, что лучше быть завоеванными турками, чем вероломными латинянами.

В последнюю ночь, 30 мая 1453 г., перед завоеванием Константинополя единства духовенство и паства все же достигли, независимо от их взглядов на унию. К этому моменту стало ясно, что уния не спасла и не спасет Византию. Нравилось это византийцам или нет, они должны были увидеть у себя турецкий тюрбан(6).
Уния вскрыла непостоянство и корыстолюбие византийцев и латинян – одни из немногих пороков, которые не позволили с достоинством отразить нападения турок.

Протоиерей Андрей Ухтомский,
кандидат богословия,
преподаватель КДА

Ссылка на основную публикацию