Можно ли не ходить в храм и к священнику, если есть Бог в душе? Ответы и советы священников

Зачем ходить в храм, если «Бог в сердце»?

В наше время нередко можно услышать фразу: «Зачем ходить в храм? У меня Бог в сердце!» Казалось бы, такому человеку можно только позавидовать. Действительно, если у тебя Бог в сердце, то посещение храма выглядит каким-то излишеством. Но здесь возникает вопрос: насколько обоснована эта уверенность? Может, бог находится у этого человека в какой-нибудь другой части тела, например, в желудке? А может, и сам желудок стал для человека богом, по слову апостола Павла: Их бог — чрево (Флп. 3, 19).

Человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов

Но если человек прав, и его сердце действительно стало обителью бога, то можно ли быть уверенным, что это Бог истинный, а не тот, который силится выставить себя Богом, не являясь таковым? Вот что говорит об этом святитель Феофан Затворник: «Постника и молитвенника издали чуют бесы и бегут от него далеко, чтобы не получить болезненного удара. Можно ли думать, что где нет поста и молитвы, там уже и бес? Можно. Бесы, вселяясь в человека, не всегда обнаруживают свое вселение, а притаиваются, исподтишка научая своего хозяина всякому злу»[1]. Другими словами, человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов.

Кто-то скажет: «Вот, я пощусь и молюсь, только в храм не хожу». На это можно ответить, что молиться и поститься есть дело, конечно, доброе и необходимое, но само по себе недостаточное.

Если христианин, пусть и не оставляя личной молитвы, по своей воле удаляется от храмового богослужения, то, согласно святым отцам Церкви, это является показателем духовного нездоровья. Преподобный Варсонофий Оптинский предлагает на эту тему следующее рассуждение. У одного святого отца спросили: «Есть ли верные признаки, по которым можно узнать, приближается ли душа к Богу или отдаляется от Него? Ведь относительно обыденных предметов есть определенные признаки — хороши они или нет. Когда, например, начинают гнить капуста, мясо, рыба, то легко заметить это, ибо испорченные продукты издают дурной запах, изменяют цвет и вкус, и внешний вид их свидетельствует о порче.

Ну а душа? Ведь она бестелесна и не может издавать дурного запаха или менять свой вид». На этот вопрос святой отец ответил, что верный признак омертвения души есть уклонение от церковных служб. Человек, который охладевает к Богу, прежде всего начинает избегать ходить в церковь. Сначала старается прийти к службе попозже, а затем и вовсе перестает посещать храм Божий[2].

Признак того, что Бог пребывает в сердце – любовь к храмовому богослужению

Таким образом, стремление к церковной службе является для христианина тем духовным камертоном, с которым мы можем всегда сверять состояние своей души. Признаком того, что Бог пребывает в сердце, является любовь к храмовому богослужению.

Это можно уподобить человеческим отношениям. Если мы любим кого-то, то мы стараемся быть рядом с ним. Если мы скажем, к примеру, своему другу: «Ты всегда со мной, ты у меня в сердце, поэтому я не пришел поздравить тебя с днем рождения», — то вряд ли мы услышим в ответ слова одобрения и понимания. Так же и с Богом. Если Бог у нас в сердце, если мы любим Его или хотя бы стремимся к этой любви, то как же мы не почтим День Рождения или Воскресения Христа, Сына Божия, ставшего Сыном Человеческим, перенесшим ради нашего спасения унижения, боль и смерть, как забудем о памятной дате Божией Матери, через Которую мы получили доступ к воплотившемуся Богу, или пренебрежем днями празднования Небесных Сил бесплотных и святых, предстоящих пред престолом Божиим и неустанно молящихся о нас, ленивых, грешных и сильных лишь на слова самооправдания?

Церковь – это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм

В центре храмового богослужения находится величайшее христианское таинство — причастие Тела и Крови Христовых. Все богослужение построено так, чтобы подготовить нас к этому таинству наилучшим образом, и является уже само по себе преддверием и предвкушением нашего вечного пребывания с Богом. В церковной службе видимым образом проявляется учение о Церкви, как о Теле Христовом. Церковь — это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм. Как телу естественно сохранять единство, так и для христианина естественно стремиться к единству с главою Церкви — Христом и со всеми христианами, объединенными во Христе в единое тело. Поэтому участие в богослужении является для христианина не тяжкой повинностью, не суровым наказанием или изощренной пыткой, а неким природным и жизненно необходимым устремлением. Отсутствие такового должно служить нам сигналом того, что мы духовно больны и находимся в серьезной опасности, что наша жизнь требует скорейшего исправления.

Конечно, не всегда нам легко участвовать в общественном богослужении, не всегда хочется. У каждого случаются состояния, когда приходится себя заставлять идти в храм. Но без этого духовная жизнь невозможна.

Откуда в нас эта тяжесть, это нежелание? Все оттуда же — от наших страстей, которые настолько вошли в наши души, что стали для нас как бы второй природой («привычка — вторая натура»), от которой без труда и без болезни не избавишься.

Влияние богослужения на страсти можно сравнить с действием света на обитателей темной пещеры. Животные и насекомые, привыкшие к ночи и мраку, при появлении света приходят в движение и стремятся улететь, убежать, уползти в места привычные, в места темные, «безопасные», удаленные от света.

Так и страсти в нас, пока мы далеки от Церкви, от храма, от богослужения, дремлют в привычном и уютном душевном мраке. Но стоит нам прийти в храм на службу, и словно бы все силы ада восстают в наших телах и душах. Ноги ватные, в голове туман, спина болит… Да и вокруг все возмущает: чтецы читают непонятно, певчие сбиваются и фальшивят, священника или нет, или он куда-то торопится, у дьякона вид вызывающий, в церковной лавке отвечают нелюбезно, все какие-то мрачные, а если шутят и улыбаются, то это тоже раздражает («в святом-то месте!») и т.д. т.п. Ну и, конечно, фоном мысль: «Что я тут делаю?». И если не понимать необходимости храмовой молитвы, то шансов удержаться в храме почти нет. Тем не менее истинного утешения мы нигде, кроме храма, не получим.

Многим знакомо состояние уныния, или, как сейчас принято выражаться, депрессии, когда ничто не радует и все теряет смысл. В храм в этом состоянии также идти не хочется. Но православные люди знают, что если все же заставишь себя и доберешься до храма и богослужения, то все каким-то чудесным образом меняется. Вроде и простоял-то на службе бестолково, молитв почти не слышал, сам не столько молился, сколько пытался справиться с душевной бурей или с роящимися мыслями, а выходишь из храма, и на сердце — мир. Вроде бы внешне ничего не изменилось, обстоятельства все те же, но они уже не кажутся такими непреодолимыми, как раньше.

В храме наша молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой

И это неудивительно. Ведь в храме наша несовершенная молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой, в которой Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8, 26). Поэтому в большинстве случаев даже самая глубокая и сосредоточенная частная молитва не будет для души столь благотворной, как пусть и несовершенная молитва церковная.

Святые отцы часто называют храм «небом на земле». В нем мы соприкасаемся с миром горним, входим, если так можно выразиться, в пространство вечности. Здесь мы получаем усмирение страстей и защиту от насильственного влияния злых духов, делаясь (по крайней мере на время) недоступными для них. Каждый раз, входя в пространство храма, мы совершаем свой личный малый исход из мира, который лежит во зле (1 Ин. 5,19), и избегаем его смертоносного жала.

Действие общественной молитвы есть обратная сторона двоякой заповеди Божией о любви к Богу и к ближнему, поскольку личная молитва каждого христианина, молящегося в храме, усиливается, с одной стороны, молитвами других молящихся, а с другой — энергией Божественной.

Вот что писал об этом наш древнерусский святитель Симон, епископ Владимирский и Суздальский: «Не будь лжив, под предлогом телесной немощи не отлучайся от церковного собрания: как дождь растит семя, так и церковь влечет душу на добрые дела. Все маловажно, что творишь ты в келии: Псалтирь ли читаешь, двенадцать ли псалмов поешь, — все это не сравняется с одним соборным: «Господи, помилуй!» Вот что пойми, брат мой: верховный апостол Петр сам был церковь Бога живого, а когда был схвачен Иродом и посажен в темницу, не молитвами ли Церкви был он избавлен от руки Ирода? И Давид молится, говоря: «Одного прошу я у Господа и того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и рано посещать святой храм его». Сам Господь сказал: «Дом мой домом молитвы наречется». «Где, — говорит он, — двое или трое собраны во имя мое, там Я посреди них». Если же соберется такой собор, в котором будет более ста братии, то как же тебе не верить, что тут Господь Бог наш»[3].

Конечно, порой случаются объективные обстоятельства, действительно препятствующие посещению храма. Но не всё, что кажется нам препятствием, является таковым в очах Божиих. В этом отношении показателен случай, описанный в житии праведной Иулиании Муромской: «Одна же зима была столь студеная, что земля расседалась от мороза. И не ходила она некоторое время в церковь, но молилась Богу дома. И вот однажды пришел поп той церкви рано утром один в церковь, и был глас от иконы Пресвятой Богородицы, глаголющий так: “Иди, скажи милостивой Улиянии: что в церковь не ходит на молитву? Хотя и домашняя молитва ее Богу приятна, но все не так, как церковная»[4].

Для человека, утвердившегося на пути божественном, посещение церковной службы становится потребностью не меньшей, а порой даже большей, чем питание телесное. Особенно остро ощущают эту потребность святые. Так, праведный Иоанн Кронштадтский признавался: «Я угасаю, умираю духовно, когда не служу в храме целую неделю, и возгораюсь, оживаю душою и сердцем, когда служу. »[5].

Впрочем, и сегодня, наверное, в каждом православном храме можно встретить хотя бы одну прихожанку, которая, подобно евангельской Анне пророчице (ср. Лк. 2, 36–37), почти постоянно пребывает в храме. При том, что окружающие этому обыкновенно отнюдь не способствуют. И близкие ее укоряют, и свои, православные, убеждают поумерить пыл, а она, превозмогая годы и болезни, едва ли не ползком, а все стремится на любезную изболевшемуся сердцу «обедню».

В заключение хочется привести удивительный пример непобедимой любви к Божественной службе одной из греческих подвижниц благочестия XX века: «Боголюбивая Кети не хотела пропускать ни одной вечерни и литургии. Она желала ходить на службу каждый день, поэтому искала храмы, где литургия совершалась и в будни. Она жертвовала своим сном, совершала многочасовые пешие переходы, лишь бы не пропустить Божественной литургии

Один раз, когда мост снесло водой, на другой берег ей помог перебраться один старый пастух. Порой ей доводилось проводить в пути много часов. Однажды на Кети напали собаки, в другой раз она встретила медведя, но звери не причинили ей никакого вреда.

Трудно описать все, что случалось с Кети. Телефонов тогда не было. Как-то раз никто из знакомых иереев не предупредил ее о литургии. После работы Кети все же отправилась в путь. Сначала дошла до Филиппиады. Затем побывала в селениях Камби, Пантанасса, Святой Георгий. Но нигде службы не было, а тем временем стемнело. Кети (по-прежнему пешком) отправилась в Керасово, а оттуда в Вулисту, где к ней присоединилась сестра батюшки. По дороге они оступились и упали в яму. Женщины по колено провалились в асбест. Привели себя в порядок и отправились на литургию. Всего за вечер и ночь Кети прошла расстояние 30 километров. И так бывало нередко.

Однажды в храме Кети упала со стула, на который забралась, чтобы зажечь лампадки. У нее случился перелом бедра. Она попала в больницу, где ей был прописан постельный режим. Но как она тогда смогла бы посещать службы? Хромая, она вышла из госпиталя, остановила машину и поехала в храм святого Георгия селения Филиппиада, где служил ее знакомый — отец Василий Залакостас. Там она легла в храмовом притворе. Двадцать дней и ночей она провела в церкви. Ежедневно приезжал священник и совершал Божественную литургию.

Однажды зимой случилось сильное ненастье. Ветер с корнем вырывал деревья. Но и это не стало препятствием для Кети. Ни секунды не сомневаясь, она отправилась на литургию, но обратно долго не возвращалась. Коллеги в волнении ждали Кети. Наконец она показалась. Ее лицо радостно сияло, хотя все ноги (насколько они были видны под ее длинным платьем) были в крови. Она объяснила, что опоздание связано с тем, что ей приходилось перелезать через поваленные деревья, встречавшиеся у нее на пути.

Так что же все-таки чувствовала Кети во время Божественной литургии? Наверное, это было что-то необъяснимое, если она, превозмогая все трудности, делала все возможное и невозможное, чтобы попасть на службу. Она сама пела, одаривала священников, носила с собой тяжелые богослужебные книги.

Иногда она ходила на ночную службу, а утром спешила еще на одну Божественную литургию. А потом, навещая своих знакомых и слыша, как по радио транслируют службу, становилась на молитву в третий раз. Она вставала на колени и творила земные поклоны. Никакой шум не мог ее отвлечь.

Ее любовь к богослужению была такова, что часто, засыпая, она шептала: “Церковь, Церковь. “»[6].

Остается лишь пожелать всем нам стяжать хоть малую толику той любви к церковному богослужению, которая описана в этих строках!

Можно ли верить в Бога, но не ходить в церковь?

Совсем недавно у меня состоялся разговор с одним из моих знакомых. Узнав что я православный христианин, он заметил: «Я в религию не верю, я в Бога верю в душе. Мне посредники между мной и Богом не нужны». Мы расстались, каждый спешил по своим делам, но его фраза не выходила у меня из головы. Почему произошло так, что люди перестали отожествлять Бога с Церковью, и ставят между ними знак противоположности? Потом узнал что его мнение не единичное. Так думают, и исповедуют очень многие из людей, поэтому с Божьей помощью попробуем разобраться.

Понятие о религии

Для начала выясним, что же кроется за понятием веры и религии. Религия в переводе с латинского означает связывать, или соединять. Она призвана соединять человека с Божеством. И средством связи служит обращение к Божеству, иными словами — молитва. Без молитвы это уже не будет религия, а очередная философская система с безликим «Абсолютом», «Космосом» «Всемирным разумом» и т. д. Применительно к христианству отметим, что Христос и приходил в мир, чтобы восстановить связь, или союз Бога и человека. И что характерно, Он не оставлял после себя никакого письменного учения. Задача Христа на земле была не очередное учение, а основание. Своей Церкви. Евангелие было написано учениками Христа спустя десятилетия после Его смерти. А апостол Павел вообще никогда не ходил с Ним вместе по земле. Люди заявляющие, что верят в душе, а религию и церковь не признают, немного лукавят. Что они подразумевают под верой и религией? Под верой понимают признание факта что «Что-то есть», а иногда и личностного Бога, а под религией нашу православную церковь.

Читайте также:  Православие и эволюция: отношение церкви и мнение священников, ответы на частые и популярные вопросы

Роль обрядов в церковной жизни

«Зачем все эти обряды, свечки, поклоны, это все лишнее. Богу все это не нужно» — говорят они. Здесь можно согласиться. Действительно Богу свечки не нужны. Ему вообще ничего не нужно. Он ВСЕСОВЕРШЕНЫЙ ДУХ. И ни в чем не нуждается. Правильно, не поклоны, свечки, составляют суть религии. Это только обряд, оболочка. Но заметим, что не бывает содержания без формы. Внешние упражнение в посте, бдении, поклонах в христианстве носит название аскетики что в переводе означает тренируюсь. Мы, грешные люди, состоим не только из духа, но и плоти. И эта плоть всегда старается руководить всем нашим существом, в том числе и духом. Вот чтобы этого не произошло, мы держим тело в узде. Христос не основал новую религию. Он основал Церковь. Почему же люди не хотят верить в церковь, а верят в душе. Ответ прост. Корень всему эгоизм и греховное себялюбие. Очень удобно верить в «БЕЗЛИКОЕ НЕЧТО», которое где-то там живет и ко мне на земле не имеет почти никакого отношения. Оно там, а мы здесь.

Церковь богочеловеческий организм с Христом во главе

Иное дело верить в церковь. Которой Глава Христос, и где Бог это Личность наделенная разумом, где Он Творец и Правитель всего. И Бог требует от меня исполнения определенных нравственных законов. Но и это не главное в христианстве. Чтобы жить с Богом мне необходимо с Ним соединиться, в таинстве Евхаристии, и постоянно пребывать в его Церкви. Без церкви и Евхаристии спасение невозможно. Потому что Церковь это не Патриарх, не священник, не ворчливые старухи. Церковь, по меткому выражению Хомякова — «дух Божий живущих в разумных творениях». Поэтому в Символе Веры и говориться о вере в «единую, святую соборную, и апостольскую церковь».

Себялюбие — корень всех страстей

Конечно, верить в церковь подразумевает исполнение всех правил, постов, канонов, которые оставили нам святые, прошедшие тернистым путем на небо. Все это требует ущемление своего «Я». Своего себялюбия. В этом кроется вся причина неверия в церковь. В этом весь корень. А все остальное наносное и надуманное. От человека не хотящего идти в храм вы можете услышать море оправданий — и «деньги гребут лопатой», и «непонятный язык богослужений», и «службы длинные и постов много» и т. д. И все чаще звучат призывы (в том числе от духовенства) упростить, перевести, сократить. Все для комфорта прихожан. Но в том и ценность идеала церкви, что к нему стремятся, а не опускают и приспосабливают его под себя. В наше время, те, кто прочитали слова Христа о фарисеях, страшно боятся ими стать. И теперь их молитва звучит примерно так: «Благодарю тебя Господи, что я не фарисей. Я НЕ молюсь, НЕ пощусь, милостыню НЕ даю» и.т.д. Поэтому верующего «в душе» смело можно назвать или атеистом, или язычником, которому Бог необходим в экстренных случаях. Без Церкви, без Причащения, человек не сможет победить в себе грех, не сможет исцелить душу. Он не изменится, и останется таким же, как и был пленником лукавого и в таком виде предстанет перед Христом. Что он Ему ответит?

В заключение вышесказанного можно привести меткие слова святителя Киприана Карфагенского: «Кому Церковь не мать, тому Бог не отец».

ЗАЧЕМ ХОДИТЬ В ХРАМ, ЕСЛИ БОГ У МЕНЯ В ДУШЕ?

У каждого из нас есть знакомые и даже родные люди, которые с недоумением смотрят на наши сборы в храм. На их лицах написано глубокое непонимание, а порой и возмущение. Иногда оно изливается в слова: “Ну ладно, ударился ты в веру, пусть уж. Но зачем же в храм-то ходить, столько времени и сил на это тратить?! Вот я, к примеру, тоже верующая. Но я верю в душе. Бог у меня в душе, и мне не нужны никакие внешние ритуалы. Да вспомни, как недавно сатирик Михаил Задорнов сказал: “Для общения с Богом мне не нужны никакие посредники!”.

Как пояснить таким людям наше поведение?

Те, кто говорит, что им храмы и посредники не нужны, вряд ли считают авторитетным для себя слово Евангелия. Но, может быть, они почувствуют человеческую достоверность в словах всеми любимого Винни-Пуха. Однажды, в ответ на предложение Пятачка сочинить песенку, Винни-Пух сказал: “но это не так просто. Ведь поэзия – это не такая вещь, которую вы находите, это вещь, которая находит вас. И все, что вы можете сделать, это пойти туда, где вас могут найти”.

Храм и есть то место, где человека находит Бог. Зачем? Действительно, зачем мы ходим в храм? Послушать проповедь? Для этого сегодня можно включить радиоприемник. Помолиться? Молиться можно везде и во всякий час. Более того, таков именно совет апостола: “Непрестанно молитесь”. Принести пожертвование? Сегодня сборщиков много и на улицах. Подать поминальную записку? Ее можно передать со знакомыми. Поставить свечку? Так ее можно поставить и перед домашним образом. Так зачем же мы ходим в храм?

Более того, некоторые люди говорят, что если они хотят помолиться, то они уходят в лес, к речке или к морю, и там, в Богозданном Храме, им легче ощутить величие Творца и восславить Его. Зачем же, говорят они, нам из бескрайнего Храма заходить под тесные своды храма рукотворного?

Чтобы понять это, давайте на минуту выйдем за пределы христианского храма. И ВСПОМНИМ, что важнейшая проблема языческих религий – это вопрос о том, какие жертвы люди должны приносить богам. Когда надо приносить жертву. Кто должен их приносить. В чем должна состоять эта жертва. По какому ритуалу она должна быть принесена.

Какому из многочисленных богов… Об этом говорят книги, изъясняющие языческие церемонии.

Но в Евангелии мы видим нечто противоположное. Если язычники говорят о том, какую жертву люди должны принести богу, то Евангелие говорит о том, какую жертву Бог принес людям: “Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих” (Мф. 20,28); “Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную” (Ин. 3,16).

Понимаете, Бог Библии настолько превышает всю вселенную, что не может быть и речи о том, что Он слабеет при творении мира. Да, Бог Своей силой, Своей энергией поддерживает существование космоса. Но Его бесконечная мощь от этого нисколько не убывает. А потому и не нуждается в восполнении со стороны людей.

Поэтому библейские жертвоприношения нужны не Богу, а людям. Люди просто должны научиться быть благодарными. Люди должны научиться хотя бы часть своей жизни, своего имущества и своего времени (вспомните заповедь о субботе) уметь отставлять от себя и предлагать пред лице Господне. Не потому, что Богу нужна эта уделенная Ему часть. А потому, что люди тем самым учатся жертвенной любви.

Лишь на десятую или сотую часть религия состоит из того, что в нее вносят люди. Главное в религии то, что привносит в нее Бог. Главное не то, что люди делают ради Бога, но то, что Бог делает ради людей. Главное в религии не то, что люди приносят в храм, а то, что они износят из храма.

То, что мы можем принести Богу, мы можем принести Ему в любом месте. Все, что есть в мире, и так принадлежит Ему. Но есть такая частичка бытия, в которой Бог позволил царствовать не Себе, а другому. Это моя душа. Эта та комнатка в бесконечном здании Вселенной, куда Зиждитель не входит без спроса. И от нас зависит, на службу чему мы поставим свою свободу, дарованную нам Богом.

Будем ли мы служить Богу, или себе самим и своим прихотям и похотям. Единственное, чем мы можем обогатить беспредельную власть Господа -это если мы и свою свободную волю предадим Ему. Поэтому – “жертва Богу дух сокрушен” (Пс. 50,19). И эту жертву может принести любой их нас И в этом смысле любой из нас – священник. В этом смысле надлежит понимать слова ап. Петра о том, что христиане – это народ, стоящий из священников (1 Петр. 2,9).

Никто не сможет вместо меня принести Богу в жертву мою волю. Только я сам владею ей и я сам могу принести ее ко престолу Божию. Принести же присягу на верность и сказать: “Господи, воля Твоя, а не моя да будет! Благодарю Тебя за все, что Ты пожелаешь привнести в мою жизнь! Дай мне возможность послужить Тебе каждым моим дыханием!” – можно в любом месте.

Итак, то, что мы можем принести в жертву Богу, всегда с нами. И потому всегда мы можем сказать своему “Я” те слова, которыми философ Диоген некогда ответствовал на предложение властелина мира Александра Македонского исполнить любую просьбу мудреца: “Отойди, и не заслоняй мне солнце!”.

Для того, чтобы христианин мог принести жертву Богу, он не нуждается в храме. Но в религии есть не только то, что мы даем. Важнее то, что мы получаем. Важно не то, зачем мы ищем Бога. Важнее то, зачем Он ищет нас.

Зачем мы чаще всего приходим в храм и обращаемся с мольбой к Богу – хорошо известно. Мы склонны в Боге видеть этакий генератор гуманитарной помощи: “Дай, Господи, нам побольше здоровья, побольше успеха и прибавки к зарплате!…”. Слишком часто мы ищем Господа, по присловью святителя Димитрия Ростовского, “не ради Иисуса, а ради хлеба куса”.* А вот зачем Бог ищет нас? Он хочет у нас что-то забрать? Или дать?

Зачем призывает Его Слово: “Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии” (Мф. 11,28). Нет у этого призыва продолжения в таком роде: “И вы отдадите Мне то-то…”. Иным предвестием кончается это приглашение; оно говорит о том, что Бог сделает ради отозвавшихся: “И Я успокою вас… найдете покой душам вашим”.

Итак, Бог зовет нас к Себе, чтобы что-то вручить нам. Что же? Знание – “Научитесь от Мене”… Дух – “Примите от духа Моего”… Любовь, мир и радость – “Пребудьте в любви Моей… Мир Мой даю вам… Радость Моя в вас да будет…”. Но Христос дает нам и еще нечто немыслимое… “Пребудьте во мне, и Я в вас… Приимите, сие есть кровь Моя за вас изливаемая…”. Всего Себя Христос вверяет людям. И Свою божественность, и Свою человечность.

В современной медицине есть такая процедура: человеку делается переливание его же собственной крови. Из его тела выводится его кровь, она очищается от каких-то вредных примесей или, напротив, обогащается теми компонентами, которые организм больного уже не может сам вырабатывать в необходимом количестве. И такая, обеззараженная и обогащенная, кровь тут же вливается обратно в тело человека.

Нечто подобное происходит и в наших отношениях со Христом. Бог становится человеком. Он берет в Себя наше естество, впавшее в состояние тления, в Себе его исцеляет, насыщает Божественностью, Вечностью, Бессмертием, и Свое человеческое Тело, уже прошедшее через смерть и воскресшее, возвращает нам. Свою человеческую кровь, насыщенную Божественными токами, Он вливает в нас, чтобы мы в себе носили зачаток Воскресения и были причастниками Вечности.

Итак, в храм мы приходим для того, чтобы нечто в нем получить. Храм – это стены, выстроенные вокруг Таинства Причастия. Таинство же состоит в том, что к людям протянута рука с Дарами. Поэтому посещение храма – не тяжкая повинность, а дивная привилегия. Нам дано право стать соучастниками Тайной Вечери. Нам дана возможность стать “причастниками Божеского естества”. Нам дана возможность прикоснуться к той Энергии, которую не в силах выработать ни одна электростанция в мире.

Христос сказал, где он нас ждет и что желает нам дать. Он, Вечный, желает с нами встретиться и соединиться в этой жизни – для того, чтобы в будущей, вечной нашей жизни мы не стали непоправимо одиноки.

Так вежливо ли, получив уведомление о том, что кто-то нас ждет на встречу на площади Пушкина, в назначенное время отправляться на прогулку по улице Льва Толстого? Если встреча не состоялась – кто в таком случае будет виноват. Знамо дело – “Пушкин”!

Бог искал нас. И нашел. Нам же просто надо пойти и встать в такое место, где Бог ближе всего подходит к людям, в такое место, где Он самые небывалые Дары раздает людям. Если Чашу с причастием Христос подает нам через Царские врата храма, стоит ли нам отворачивать нос и твердить “Бог у меня и так в душе”?

Вера – это действие. Это стремление к тому, что уже предчувствуется, но еще не стало очевидностью. Стремление к тому, что уже прикоснулось к нашей жизни, бросило в нее свой отблеск, но еще не вошло в нее всецело… Вера – это желание нового опыта. Но те, кто говорят: “у меня моя вера, и она в душе” часто говорят это с такими тусклыми глазами, что бывает трудно поверить, будто они хотя бы когда-то испытывали стремление к Богу.

Нельзя любить, не проявляя своей любви, не делая хоть каких-то движений к любимому человеку. Так же нельзя верить, никак не проявляя своей веры во внешних действиях. Роза, которую дарят любимой, сама по себе ей не нужна. Этот цветок ей дорог не своей собственной красотой, а тем отблеском, который положила на него любовь подарившего. Цветы купленные и цветы подаренные совсем по-разному оживляют комнату.

Если человек утверждает, что он любит кого-то, но он ничего не делает во имя своей любви: не ищет встреч, ничего не дарит, не уделяет времени для общения, ничем не жертвует – значит, он просто хвастается перед своими уже влюбленными друзьями: “мол, и я ничем не хуже, и у меня уже есть возлюбленная!”.

Поэтому человеку, утверждающему, что Бог у него в душе, стоит спросить себя, что он сделал для того, чтобы очистить свою душу для столь дивного Посещения? Как и каким именем он позвал Его? Как он хранит Его в себе? Что изменилось в нем от этой Встречи? Полюбил ли он Того, Кого встретил? И что он делает ради этой любви?

Если эти вопросы повергают вас в недоуменное молчание – так хотя бы не считайте себя превзошедшими тех, кто хоть что-то делает для того, чтобы пребывать с Богом! Не презирайте идущих, даже если те спотыкаются!

Те, кто говорят, что им не нужны посредники к их отношениях с Богом, не понимают, что в храме их ждет тот Посредник, который вместо них как раз и принес жертву и освободил людей от необходимости что-то разрушать в мире и плодами разрушений подкармливать божков. Неужели же так невыносимо трудно раскрыть свои руки для того, чтобы в них можно было вложить Дары?

* цит. по: Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей: В 7 вып. Спб., 1874. Отд. 2. Вып. 5. С. 527.

«Хочу, чтобы у меня был духовный отец»

Как можно выбрать себе духовного отца?

Уважаемая Надежда! Попробуйте, определив для себя конкретный срок, походить по разным московским храмам, помолиться там на богослужениях, послушать проповеди священников, исповедоваться, — и оставайтесь там, где почувствуете себя дома, где менее всего внешнее будет Вас отвлекать и Вам препятствовать в достижении главной цели нашей земной церковной жизни — обретению пути к жизни во Христе. Впрочем, еще раз вспомню слова прп. Иоанна Лествичника: «не ищи ласкателя в духовнике», то есть того, кто будет говорить тебе по-человечески утешительное и приятное. Ищи того, кто, пусть и не без строгости, будет помогать тебе возрастать духовно.

Читайте также:  Иерусалимская свеча: значение, как правильно использовать, как зажигать и что делать с ними дома

Я хочу, чтобы у меня был духовный отец. Как мне нужно действовать? Я могу подойти на исповеди к батюшке и попросить быть моим духовным отцом? Или так нельзя? То есть, обязательно ли, чтобы батюшка знал меня, говорил со мной раньше? Я думаю, что это очень серьезно для батюшки, ведь это ответственность за своих духовных детей.

Но с другой стороны, сам батюшка же не может мне предложить стать его духовной дочерью, я сама должна об этом просить.

Уважаемая Светлана, все начинается, как правило, с того, что ты понимаешь: тебе легко ходить в этот храм, к этому священнику, с которым не возникает никаких препятствий ни при исповедании собственных грехов, ни при личном общении, и в каких-то особых ситуациях душа и сердце ему открываются. И, соответственно, может быть, — даже еще и не отдавая себе какого-то рационального отчета в этом, — ты начинаешь ходить в определенный приход и искать исповеди у определенного священника. В свою очередь, он тоже узнает о тебе все больше и больше и с какого-то момента, уже имея представление о твоем духовном мире, по мере того, как ты желаешь его советов и наставлений, может лучше подсказать, как тебе поступать в тех или иных жизненных ситуациях. Со временем человек приобретает навык и естественное стремление, по крайней мере, в тех случаях, когда не знает, как быть, подойдя к какому-то ответственному жизненному порогу, прежде всего, учитывать мнение своего исповедника, к кому с регулярностью ходит на исповедь. Ну а параллельно с этим начинает приходить осознание того, что готов часть своей воли, своей свободы, своего самостояния вручить в руки того священника, духовному опыту которого доверяешь. И тогда, когда в первый раз отказываешься от чего-то, что хотелось бы сделать иначе, но делаешь так, как сказал духовник, хотя его совет не совпал с собственным стремлением, именно в этот момент первого самостеснения ради послушания духовному отцу и начинается духовное становление. Ведь и в семье отношения строятся на любви и послушании детей родителям. Если то же самое начинает возникать между священником и христианином, это уже и есть зачаток духовной семьи.

Как правильно мне попросить стать моим духовным отцом священника, к которому я чаще всего хожу на исповедь? Что делать если он мне откажет?

Уважаемая Вера, наверное, проще всего подойти к тому священнику, к которому Вы ходите на исповедь, и сказать о Вашем намерении регулярно у него духовно окормляться, и выслушать то, что он Вам скажет. Разные батюшки по-разному относятся к тому, что называется духовничеством. Как правило, опытный священник со стажем служения не будет спешить объявлять себя духовным отцом, посоветует продолжать ходить к нему, по возможности, с регулярностью на исповеди или в духовной беседе обсуждать вопросы, связанные со становлением внутреннего мира человека. Дальше эти отношения сами по себе, а не формальным красивым актом — встать на колени, получить благословение, — могут перерасти в то, что можно будет назвать духовной семьей: отношения духовника и его духовного чада.

Очень хотелось бы найти духовника, но там где я живу нет храма, священники часто меняются, приезжают раз в месяц, иногда и раз в 2-3 месяца, возможно ли найти духовника через интернет, если это, возможно, то по каким адресам?

Уважаемая Ирина, конечно же, советы, которые может дать Вам священник через интернет, не могут заменить исповеди в собственном смысле слова. Исповедь как Таинство совершается только в храме Божием. Другое дело, что исторический опыт Церкви знает многочисленные примеры духовного руководства, осуществлявшегося преимущественно через переписку, в особенности в XIX столетии – вспомним хотя бы святителя Феофана Затворника, Оптинских старцев, отчасти отца Иоанна Кронштадтского. Поэтому само по себе стремление при отсутствии иных возможностей спрашивать регулярно советы у того или иного священника через интернет мне видится вполне приемлемым. Адреса же Вам следует поискать именно на тех сайтах, где священники регулярно дают ответы на вопросы обращающихся к ним людей.

Протоиерей Максим Козлов

Оставить отзыв Читать отзывы

Предыдущий материал

Следующий материал

Следующий материал

Зачем Церковь, если Бог в душе?

Не раз приходилось слышать, в том числе и от дорогих моему сердцу людей, высказывание: «Вера в Бога — это одно, а Церковь — это другое». Как это понять? Марина

Отвечает священник Сергий КРУГЛОВ , клирик Спасского собора города Минусинска Красноярского края:

— Если рассматривать словарное значение этих выражений, то, действительно, «вера в Бога» — это одно, а «Церковь» — это другое. Наверное, каждый человек хотя бы раз в жизни задумался о Боге в том или ином контексте. Даже атеисты к Богу неравнодушны — вспоминаются слова одного верующего человека, обращенные к атеистам: «Если Бога нет, что же вы с Ним боретесь?»

И опыт наблюдения за людьми, как принадлежащими к Церкви, так и «гуляющими сами по себе», показывает: есть люди, верящие в Бога, но не желающие принадлежать к Его Церкви, а есть те, кто крещены и считают себя членами, так скажем, церковной организации, но из их жизни никак не явствует, что Бог для них важен. Конечно, всякое внешнее наблюдение за людьми чревато опасностью осудить их, навесить на них ярлыки, вынести им некий окончательный приговор. Осуждать нельзя, но рассуждать, предварительно помолившись Богу, о даровании нам вразумления, мы все-таки должны.

Люди, которые говорят: «Я верю в Бога, но Церковь мне не нужна», нередко встречаются и мне. И я поделюсь своими скромными наблюдениями. Условно можно выделить три категории таких людей. Просто обыватели, которые иногда, за чашкой чая или кружкой пива в теплой компании, не прочь порассуждать на темы религии, но палец о палец не ударят, чтобы как-то изменить свою жизнь в этом направлении, напрячь мысль или сердце в поисках Бога. О том, что вера — это и конкретные дела, делаемые не из выгоды или потому, что «так принято», а по заповеди Божией, что вера — это доверие Богу и Его заповедям и верность Ему в нелегких житейских испытаниях, им неведомо, и ведать про это они не желают. На то их право, их свобода, и о них мы говорить не будем.

Вторая категория — люди, неравнодушные к Богу, в сердце, уме, жизни которых Бог реально занимает некое значимое место, но которые не вполне понимают, чего Бог от человека хочет и что такое Церковь, в чем ее смысл. Они говорят: «Главное — быть порядочным человеком и хорошо себя вести. А молиться Богу можно в любом месте, Он всегда близок к человеку, и всякие обряды и ритуалы для этого мне не нужны!» В их словах есть правда: Бог может быть с человеком всюду: дома, на работе, в чистом поле. Разве Ему нужны от нас, например, свечи, которые ставятся перед иконами? Нет, у него есть солнце и звезды. Нужны ли Ему молитвенные правила? Мол, у Меня бессонница — почитай-ка, человече, Мне псалтырь на ночь? Или Он не умеет читать в нашем сердце и мыслях, и надо обязательно высказывать Ему наши прошения вслух и в строго определенной форме, иначе наши молитвы «не дойдут»? Тоже нет. Надо ли Богу, чтоб мы постились, не ели того и этого? Нет, наоборот, именно Он и дает нам пищу. Хочет ли Он от нас какого-то дара или жертвы? А что мы можем Богу дать такого, чего бы у Бога не было? Мы родились на свет голыми, и все, чем пользуемся, именно от Бога нам и дано. Так чего же Бог от нас хочет? Хочет — нас самих. Бог — Отец, а мы — Его дети. «Сыне, даждь Ми твое сердце…»

Чего хочет мама от детей? Пятерок из школы, помытой за собой чашки? Это все неплохо, но для мамы — не главное. Мама любит своих детей. За что? Да ни за что. Потому что — любовь. И только ответной любви ждет от ребенка. А все остальное — частности, сводимые к этому главному, к главной заповеди: любить Бога. И любить ближних как самого себя. Ведь ближние — это другие дети, родные братья и сестры, и мама хочет, чтобы и они между собой жили в мире, согласии, взаимопомощи и любви. Словом, чтоб была семья.

И вот когда мы говорим «семья», в вопросе о смысле Церкви многое становится на свои места. Да, люди нецерковные, некрещеные, гуляющие сами по себе, могут быть во много раз лучше, чище, праведнее, талантливее, чем мы, члены Церкви (по крайней мере, на внешний человеческий взгляд — как на это смотрит Бог, вопрос особый). Но мы — дома. А они — пока еще сироты, живущие в приютах, скитающиеся по перепутьям мира.

Почему же именно к Церкви приложимы родственные, семейные, кровные даже, я бы сказал, понятия? Что есть в Церкви такого, чего на перепутьях мира, в отдельно взятых бытованиях человека нет? Что есть у человека воцерковленного, чего нет у самого лучшего человека, но живущего по принципу «Бог в чистом поле» (или нелепее — «Бог у меня в душе»)? В Церкви человек имеет возможность стать к Богу ближе, стать с Ним единым (не теряя при этом своей личности), и именно не в мыслях или мечтах, как чаще всего бывает у вышеописанных нецерковных людей, а вполне реально, во всей конкретике своего состава, и духовного, и телесного. Ближе — не только своим сердцем и умом, чувствами и мыслями, но и руками, и ногами, и желудком, и печенью — всем.

Примитивные образы? Может быть. Но именно о Церкви как о Теле Христа говорит, например, в своих посланиях апостол Павел, и о том, что мы все — члены этого реального, живого Тела. А что есть общего у разных членов тела, что поддерживает в них жизнь? Общее кровоснабжение. Член тела, например палец, куда не поступает кровь, вполне может поразить гангрена, он может умереть. Кровь Христова — то общее, что есть в членах Церкви. Именно за этим — чтоб стать максимально близкими ко Христу, приняв в себя Его реальные Тело и Кровь, по Его же настоятельной заповеди — христиане собираются на Евхаристию. Ради нее, подготовки к ней построены храмы, отработаны обряды, написаны иконы, клубится ладан, поются молитвословия и создано все, что в Церкви есть. Молиться, читать Библию и хорошо себя вести можно и в своем отдельно взятом углу (про исповедь и говорить не буду — есть такие христианские деноминации, которые вообще отрицают необходимость исповеди. Ну, это их дело, вольному воля. Может быть, можно оставаться чистым, никогда не моясь, но у меня не получалось…). Но для самого главного — причастия Тела и Крови Христа — надо идти в храм на Литургию, и это не людьми придумано, это зов Самого Христа — перечитаем хотя бы Евангелие от Иоанна.

Да, Христос — зовет, ищет нас. И вот тут время сказать о третьей (повторяю, это только я так для себя определил) категории нецерковных людей: тех, кто этот зов все-таки слышит. Кто не замкнулся окончательно в своей самодовольной нецерковной вере, кто ищет не самооправдания, а истины и сам не имеет покоя в поиске Бога. И они обязательно поймут, что Церковь — не общественная организация, а родной дом, им даст об этом знать горький сиротский плач, звучащий в их сердце. И они-то — может быть, лучшие из всех. По крайней мере, я, грешник, готов перед такими поклониться в землю.

Можно ли не ходить в храм и к священнику, если есть Бог в душе? Ответы и советы священников

Азы православия

Мастерская

О духовнике

Чем старец отличается от духовника, духовного отца, просто священника?

В первую очередь, харизмой – особым благодатным дарованием, когда старцем руководит Сам Дух Святый. Старец может не иметь сана, но руководить душой человека, вести его ко спасению; он полностью отвечает за душу своего ученика-послушника. Не только старцы, но и старицы имели послушниц. Послушницы исповедовали свои помыслы, открывали тайны сердца и находились под полным руководством стариц. Взаимоотношения “старец – ученик” в наше время не сохранились. Есть отношения “духовный отец — чадо”, когда по договоренности послушник или мирянин вручает себя духовному руководству священника и старается выполнять его советы. В основе этих отношений лежат рекомендация, совет, а не обязанность. В отношениях простого священника и паствы тоже лежит духовный совет, духовные рекомендации, как спасаться. Чаще всего они адресованы всей пастве, а не отдельным прихожанам.

Из святоотеческой литературы мы знаем, что без духовного руководства старца, духовника невозможно спастись монашествующим. Распространяется ли это условие на мирян? Обязательно ли мирянину иметь духовного наставника или достаточно просто ходить в церковь, участвовать в ее таинствах?

Каждому мирянину надо иметь духовника, которому можно было бы открыть свою жизнь. Так было у нас в России всегда: для души – священник, для тела – врач и учитель. У каждой семьи должен быть духовник, чтобы все могли решать с ним жизненные вопросы, особенно вопросы спасения своей души. Бывает, что у одного священника исповедуются все, кто живет в этой местности и посещает этот храм. Кто-то захотел жениться, обращается к священнику. Он говорит: “А девушка есть?” – “Есть”. – ” А кто эта девушка?” Если девушка и юноша постоянно ходят к нему на исповедь, священник знает того и другого, он может сказать, стоит им соединять жизни или кет.

Какими качествами должен обладать духовник?

Чтобы быть духовником, совершать таинство исповеди, священник должен иметь на это архиерейское благословение. Он должен быть смиренным, вести нравственную жизнь, уметь зажечь душу другого человека верой, ревностью по Богу.

Важно, чтобы духовный отец не только жалел и хвалил нас, но и наставлял, отсекал все ненужное, гордое, тщеславное. Тогда человек достигнет духовной чистоты: перестанет реагировать, кто там что сказал, как посмотрел.

Каждый ли священник может быть духовным руководителем?

Господь каждому дает Свои дары: одному дар слова, другому дар молитвы. Самое тяжелое послушание – это исповедь, не все могут помогать людям: кропотливо заниматься с каждым человеком, помочь раскрыть душу, дать наставление, руководить его жизнью. Иные, бывает, просто выслушают человека, который кается в грехах, ни о чем не спросят, порой даже наставление не дадут, просто “прощаю, разрешаю”, и человек уходит неудовлетворенный. Какой был, таким и остается.

В какой мере послушание применимо к отношениям духовника и прихожанина? Во всем ли мирянину надо слушаться духовника?

Когда священник говорит, сообразуясь со Священным Писанием, его надо слушаться, а если он выходит за рамки Священного Писания, святых отцов, противоречит духу Церкви, духу спасения, слушать его опасно,

Как соотносятся свобода и послушание? Не лишается ли человек свободы, слушаясь своего духовного отца?

Священное Писание говорит: вся свобода в духе, “Где Дух Господень, там свобода” (2 Кор.3,17). Когда духовник руководствуется Священным Писанием, Духом Божиим, он не может ограничить свободу своего чада. Кроме того, каждый человек может выбрать, поступать как ему советует духовник, или по-своему. Духовник должен знать духовные силы своего чада: сможет ли он вместить сказанное, есть ли у него призвание, например, на монашество? Нельзя совершать насилие над личностью: человек желает вступить в брак, а его склоняют к монашеству. Нужно все согласовывать с духовным устроением чада, его состоянием.

Как духовники руководят своими чадами? Откуда они берут знания? Есть ли отличие духовной мудрости от мирской?

Мудрость должна быть и духовная, и мирская, а особенно дарованная свыше. Чтобы получить эту мудрость, каждый священник должен молить Господа. Например, если надо сказать проповедь, он должен попросить: “Господи, я не знаю, что мне говорить, Сам во мне действуй, дай мне премудрость”. Ведь Господь Сам сказал: “Просите и дастся вам” (Лк.11,9).

Когда чадо задает вопрос (а чадо – тот, кого священник обратил к Богу, кому дает наставление, окормляет, помогает духовно расти), священник помолившись должен решать вопрос через молитву, через Господа, призывая свой духовный опыт, житейский опыт, зная устроение души этого человека. Но и чадо, прежде чем идти к духовнику, должно помолиться, чтобы Господь через священника открыл Божию волю.

Всегда ли исполняется то, на что благословил духовник?

Не всегда. Священник может не знать волю Божию, например, благословить поступать в институт, а Господь видит, что человеку это не полезно. Там он от Бога отойдет, потеряет веру. Тогда благословение не исполняется. Повторяем: важно самому просящему усердно помолиться, прежде чем брать благословение, чтобы Господь через священника открыл Свою волю.

Есть ли для прихожан какие-то правила общения с духовником?

Самое главное – стараться сохранять ровные отношения с духовником, не бросаться в крайности: не ставить

духовника на место Бога, не требовать от него невозможного. Духовник – тоже человек; он, как и все, может иметь слабости, какие-то несовершенства, их надо стараться покрывать любовью.

Всем следует помнить, что цель диавола – разлучить духовника со своей паствой, настроить чадо против духовника. Диавол внушает мысли, что священник нехорош, он все не так делает. Человек слушает диавола, теряет веру в духовника, отпадает от него, от Бога, от Церкви – становится атеистом. Но он не остается один, сразу вокруг себя начинает создавать группу единомышленников-атеистов. Что на Небе диавол совершил, то же он творит и на земле: ведет с Богом борьбу через людей. Давно замечено: если мы какого-то священника считаем святым, стоит кому-нибудь про него дурное сказать, как мы сразу эту ложь принимаем, сразу меняем свое мнение о нем. Но апостол Навел сказал: “Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях” (1 Тим.5,19). Настоящие христиане должны быть рассудительными и понимать, что без кормчего им не спастись в житейском море. Просите у Господа духовника, пастыря доброго, который мог бы вас провести по жизни к тихой гавани, Царству Небесному, и, явившись туда, сказать Господу: “Се аз и чада, яже ми еси дал”.

Как правильно выбрать духовника?

Обычно люди обращаются к священнику, когда впервые приходят на исповедь. Реже, когда дома случается торжество (свадьба, крестины) или горе (кто-то заболеет, умрет).

Многие, кто желают спасения, ездят по монастырям, ходят в храмы. Иные из них подходят к священнику и говорят: “Батюшка, будь моим духовным отцом!” Надо ли просить об этом? Допустим, есть у нас с вами родной отец. Мы же никогда не обращаемся к нему: “Будь моим отцом!” Такое никому в голову не придет. Он же наш родитель. Точно так же и здесь: если какой-то священник помог человеку, обратил его к вере, начал его наставлять в духовных и земных вопросах, вести его ко спасению, то он нас воскресил из мертвых, духовно родил для будущего века. Если человек постоянно будет к нему ходить, то их отношения становятся отношениями духовного отца и его чада. И не надо спрашивать: “Батюшка, будешь моим духовным отцом?” Сам Господь это управляет, благословляет.

Когда я жил в Троице-Сергиевой Лавре, то поначалу из духовников не знал никого. Когда приходил на исповедь, подходил к тому, кого видел. Поисповедуюсь, причащусь, пойду.

А потом настало время, когда я захотел иметь духовного отца, и только одного. Исповедались мы под Успенским собором. Помолился я в Троицком соборе, попросил Господа, Матерь Божию, преподобного Сергия: “Господи, сейчас я пойду туда, где исповедают, и кого увижу первого, вышедшего на исповедь, пусть станет моим духовным отцом”. Пошел на место исповеди. Встал. Никого из священников нет. Вижу: на исповедь идет архимандрит в мантии с Евангелием и с Крестом, и в голове ясная мысль: “Вот твой духовный отец”.

Многие искушают Господа, когда хвалятся и тщеславятся своими духовниками. Говорят: “В Почаевской Лавре у меня духовник отец такой-то, в Пскове о. Иоанн Крестьянкин, на острове Залит о. Николай, а в Сергиевой Лавре о. Наум”. Это говорит один и тот же человек. То есть у него по всем монастырям “духовные отцы”! Но так не бывает: по случаю можно исповедаться у них, попросить молитв, но духовный отец должен быть один.

Иные по-другому искушают Господа. Спрашивают:

– Как ты, батюшка, мне благословишь: я хочу квартиру поменять?

Священник, подумав, говорит:

– Ну, что ж, поменяй, но так, чтобы церковь была рядом. Если тебя все устраивает и у тебя есть силы, пожалуйста, меняй. Бог благословит тебя.

Думаете, она на этом успокаивается? Ничего подобного! Едет на остров к о. Николаю:

– Батюшка, я думаю квартиру поменять. Как ты мне благословишь?

Он может сказать: “Я не благословляю”. Тогда она поедет к о. Кириллу, к о. Науму, еще к какому-нибудь священнику и все с тем же вопросом. Начинает высчитывать, сколько священников ей благословили менять квартиру, а сколько нет. И, конечно, здесь никакого благословения Божия нет. Если ты благословение берешь, то помни: тебе Господь уже первым духовником благословил. Прекрати поиски, и кощунствовать над благословением не надо! Не надо искать других священников, других благословений и искушать Бога.

И так почти в каждом деле. Пусть даже не по нашему нутру батюшка благословил, но за смирение Господь исполняет это благословение для пользы человека.

С принятием монашества человек оставляет свою свободную волю. По чьей же воле он начинает жить – по воле духовника?

Воля духовника – это воля Божия. Это мы видим на примере Таинства Исповеди. Как нам узнать – простил Господь наши грехи или нет? Мы подходим к духовнику, каемся в грехах, и Господь видимым образом через духовника прощает нам грехи. Так воля Божия свершается через духовников. В Ветхом Завете Господь для спасения народа посылал пророков. Ныне Он ставит епископов, священников, и через них спасает Свой народ.

Как найти духовного отца? Каковы должны быть взаимоотношения духовного отца с чадами?

Главное, чтобы духовный отец указывал путь в Царство Небесное, чтобы он как следует ругал нас. Знаете, садовник, если он мастер своего дела, старается у дерева все лишние сухие сучья обрубить. Все, что плода не приносит, отсекает. Так и духовник должен быть такой, чтобы не только гладил по голове и утешал, но и помогал от страстей избавляться, отсекать их. Скажу из своего опыта: если о каком-то подвижнике скажешь, что он молитвенник сильный, смиренный, хороший, смотришь – он в уныние впадает, больной лежит. Ни молитвы не стало, ни покоя в душе. А когда человека ругаешь, тогда к нему бесы не приступают.

Расскажите о духовной связи духовного отца с чадами.

Обязанность духовника – подать руку помощи человеку, утопающему в житейском море, указать правильный путь в Царствие Небесное.

Садовник, выращивая фруктовое дерево, заботится о нем: берет ножницы и негодные ветки, не приносящие плода, отсекает. Он очищает дерево, удобряет его, чтобы оно росло правильно и лучше развивалось. Когда надо, делает прививки. Точно также духовный отец, если видит в чаде что-то мешающее его духовному росту, помогает избавиться от пороков и страстей, стать духовно здоровыми. И когда человек достигает духовной чистоты, он перестает реагировать, кто там ему что сказал, как посмотрел. Люди добрые, стремящиеся исправиться, платят деньги за то, чтобы окружающие их ругали. Так они воспитывают себя, привыкают к невзгодам и неприятностям. Один человек работал на руднике и платил товарищам за то, чтобы они его ругали, оскорбляли. Однажды он пошел в город. На дороге увидел сидящего “мудреца”; тот начал ругать, оскорблять его. Этот человек подошел поближе, встал около него и стал улыбаться. Тот удивился и спросил: “Чему ты радуешься? Ведь я ругаю тебя! – “Милый человек, как же мне не радоваться? За то, чтобы меня ругали, я деньги плачу, а ты меня бесплатно ругаешь”.

Смотрите, сколько людей нас бесплатно ругают, чистят! Человеку со стороны порой виднее наши пороки, страсти. Виднее они и духовнику. Потому хорошо, когда духовник нас не хвалит, а ругает.

Как духовник молится за своих чад? Может ли духовный отец вымолить погибшее дитя?

Человеку невозможно – Богу все возможно. Если духовник будет просить – вымолит, потому что во время совершения Божественной литургии идет самая сильная молитва за людей, и приносится Жертва Богу за них. Представьте себе – человек дома один молится, а в храмах молящихся людей десятки тысяч. Все вместе молятся; здесь же и Матерь Божия, и все святые, и Херувимы, и Серафимы, и Престолы, и Господства, и Силы, и Власти, и Начала, и Архангелы, и Ангелы вся Небесная Церковь! И эту общую молитву Матерь Божия приносит к Престолу Сына Своего – потому что все ектений и все стихиры заканчиваются обращением к Матери Божией. Она наша Ходатаица пред Сыном, наша Молитвенница. Представляете, какую силу имеет молитва Церкви? А во главе Церкви стоит священнослужитель. Он частицы вынимает, в Чашу их опускает, молясь об усопших и о здравствующих; он читает особые молитвы, в которых просит Господа помянуть всех стоящих в храме, всех, кто перешел в тот мир. А если человек не ходит в церковь, значит его в Церкви и нет. Он во тьме, во власти диавола, а считает себя верующим, говорит: “Я дома молюсь”. Да молитва церковная не может сравниться ни с какой другой, это Вселенская молитва. Сколько миллиардов людей перешло в тот мир, и сколько людей сейчас молятся в церквях! И все эти молитвы соединяются в одну. И Богу служба идет круглосуточно. В одном храме заканчивается, в другом начинается. Потопу в церковь надо ходить постоянно. Кому Церковь – не Мать, тому Господь – не Отец.

Как быть, если потерял веру в духовного отца?

Человек веру в духовного отца не может потерять – он сам в себя перестает верить. Значит, он не по тому пути пошел – живет по своей воле, по своим страстям. Когда сатана был еще Сатаниилом – самым близким Богу, он возгордился, захотел быть равным Богу, и отпал от Него, увлек за собой третью часть Ангелов. Ангелы были добрые, но он сумел их так обмануть, так все извратить, что они поверили, что Бог несправедлив, все делает не так, как надо. И Ангелы добрые ( слышите – добрые !), те, что служили Богу, послушали клеветника – диавола. Ангелы приняли его лживые мысли, клевету и восстали против Бога. Третья часть ангелов была свергнута с неба, и стали они злыми духами – бесами. И повели борьбу с Самим Богом. Каким путем? Видят они: человек ходит в церковь, молится, и вдруг оступился, начал отпадать от Бога. Для того, чтобы вернуться к Богу, ему нужно подойти к духовнику – покаяться. А ему стыдно через духовника Богу каяться – он отпадает и от духовника. И диавол внушает ему мысли, что духовник нехорош, он все не так делает. Человек теряет веру в духовника, отпадает от него, от Бога, от Церкви – становится атеистом. Но он не остается один, сразу вокруг себя начинает создавать группу единомышленников – атеистов. Что на Небе диавол совершил, то же он творит и на земле: ведет с Богом борьбу через людей. Давно замечено: если мы какого-то священника считаем святым, стоит кому-нибудь про него дурное сказать, как мы сразу эту ложь принимаем (мы так легко принимаем любую ложь!), сразу меняем свое мнение о нем. Но апостол Павел сказал: “Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях” (1 Тим.5,19). Настоящие христиане должны быть рассудительными. Диавол может подослать человека, который наговорит вам про священника такого!

Я знаю женщину, она в Преображенский собор была специально поставлена властями. Знала много молитв, Священное Писание, знала в церкви каждого, подходила к молодым людям; которые только-только начали приходить к Богу, говорила: “Здравствуй, дорогая! Ой, как хорошо, что ты пришла в церковь – Господь любит молодых!” И начинает рассказывать что-нибудь духовное. Человек видит, что женщина все хорошо знает, к доверяет ей. А она вдруг и говорит: “Вот, тот священник, который служит, пьяница. Он в Бога не верит. А вон тот – вообще никуда не годный. ” И сумеет о каждом такое порассказать, что человек теряет начаток веры. Как-то я ее уловил “на месте преступление”. Она стала проситься ко мне в духовные чада, прямо с первого дня. Отшлифовала свою речь, четко так все объяснила, вижу – здесь нечисто. Я ей говорю: “Хорошо. Напиши заявление, что ты хочешь быть моим чадом”. Она написала. Спрашиваю ее:

– Хочешь, значит, быть чадом?

– Хочу, батюшка, хочу! – с жаром отвечает.

– А слушаться будешь?

– Тогда стой в конце храма у креста, с места не сходи, ни с кем не разговаривай два года.

– Хорошо, буду стоять.

Я в алтаре, а за ней изредка наблюдаю. Смотрю уже с кем-то базарит. Выхожу, спрашиваю:

– Почему ты сегодня с одной женщиной разговаривала?

– С сумкой в руках, около тебя стояла.

– А Вы откуда знаете?

– Ну, если я тебя поставил, значит, я тебя и контролирую. Какое же ты чадо, если у тебя послушания нет? Ты себя считаешь православной, настоящей христианкой. А вот сейчас Великий пост идет, а ты молоко и колбасу ешь.

– А откуда Вы, батюшка, знаете?

– Да я много о тебе и другого знаю. Знаю, что дома у тебя и иконы нет, только на окне в уголке маленькая иконочка. Кайся перед Богом: сколько тебе платят?

– 150 рублей, батюшка.

– За эти 150 рублей ты душу продала?

– Я старалась особо никого не предавать.

Она, действительно, не столько предавала, сколько разлагала людей, работала на атеистов.

Когда открывали Введенский храм, народу множество собралось, около тысячи человек. Все обсуждают вопрос передачи храма верующим. Я вечером вышел, слышу она говорит: “А зачем нам нужен этот храм? У нас и в Преображенский храм некому ходить, не надо открывать этот. ” Продолжает свою “работу” – настраивает людей. Она и сейчас в церковь ходит.

Читайте также:  Православие и кремация: отношение церкви и мнение священников, тонкости и нюансы, ответы на частые вопросы
Ссылка на основную публикацию