Можно ли выпившим идти в церковь: можно ли в храм в нетрезвом виде, ответы священника

Может ли отношение к пьянству быть снисходительным?

Ответы пастырей

11 сентября, в день праздника Усекновения главы святого Пророка Иоанна Предтечи, в России отмечается День трезвости. Мы решили спросить, можно ли считать пьянство смертным грехом? Ведь апостол Павел сказал: Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют (1 Кор. 6, 9). Почему же тогда у нас так часто в России, причем даже среди верующих людей, в церковной среде, встречается снисходительное отношение к пьянству?

Подлинное приобщение Божию Царству
начинается именно с трезвости

Алкогольное опьянение – в каком-то смысле наглядный образ греховности человечества

Пьянство – грех смертный, и я бы даже сказал, грех смертельный, смертоносный, убийственный. Вспомним сказание о подвижнике, которого долгое время искушал бес, а потом предложил: «Я от тебя отстану, только сделай хотя бы один из трех грехов: убийство, блуд или пьянство». Подвижник подумал: «Убить человека – страшно, ибо это великое зло, совершить блуд – стыдно, ибо так я потеряю целомудрие, напиться же, кажется, небольшой грех, ибо человек скоро протрезвляется сном. Пойду напьюсь, чтобы бес больше не искушал меня». Как только он пришел в город и напился, он тут же спутался с бесстыдной женщиной и впал с ней в грех. А после этого пришел муж этой женщины, и соблудивший убил его. Так пьянство ввергает во все остальные грехи.

Люди привыкли наблюдать вокруг себя пьяных людей, их асоциальный образ жизни. Люди знают, что алкоголь вызывает сильнейшую зависимость, что это приводит к потере здоровья, утрате работы, разрушению семьи. Но люди привыкли к пьянству, как к чему-то естественному для нашего мира. Как и к неубранным улицам, к ДТП на дорогах, к бытовым скандалам и склокам. Пьянство стало восприниматься как грех заурядный, обыденный.

Пьянство – это лишение себя жизни, как телесной временной, так и вечной небесной

Но если бы мы каждый день видели, как кто-то вешается или вскрывает себе вены, разве мы не ужаснулись бы этому, разве не вызвало бы у нас глубокое внутреннее возмущение то, как люди сами губят себя? Пьянство – это медленное самоубийство, это лишение себя жизни, причем жизни как телесной временной, так и вечной небесной. И только сердце матери болит безмерной болью о пьющем сыне, только жена не найдет себе места от пристрастия мужа к вину, только дети скорбят и переживают, когда видят пьющих родителей.

Снисходительное отношение к пьянству началось с того, что мы перестали воспринимать праздники без алкоголя. Без вина уже радость не радость, и встреча друга не воспринимается как торжество, если друзья вместе не выпьют. Алкоголь дает иллюзию радости и, как кажется, снимает стресс, помогает расслабиться. Если бы мы проявили хоть чуточку научной любознательности, то увидели бы, что опьянение – результат отравления организма этиловым спиртом. Алкоголь убивает мозг, но нам, к сожалению, важнее, что он дает ощущение блаженства.

Сложившиеся традиции трудно менять. Бороться с принятыми в народе обычаями практически невозможно. Но каждый христианин может по крайней мере самому себе задать вопрос: а надо ли это лично мне? Зачем мне травить себя, губить свое здоровье, лишать душу чистоты и трезвости? И если, по словам апостола Павла, пьяницы не наследуют Царства Божия, то подлинный путь к Богу, подлинное приобщение Божию Царству начинается именно с трезвости.

Пьянство лишает человека самого главного –
образа Божия

Пьянство – это бич нашего времени, одна из самых мощных приманок сил зла, которая улавливает души людей. Оно имеет самые тяжелые последствия, потому что лишает человека самого главного – образа Божия. Он становится буквально безобразным, безобразным, и не только в смысле внешнем, хотя мы видим, до какой степени могут опуститься люди, уловленные этой страстью. Но самое главное, что он теряет один из самых главных Божиих даров – рассудок, умение рассуждать. Ум помрачается, человек попадает под власть демонических сил. Очень часто, придя в себя после алкоголического опьянения или отравления, люди в ужасе недоумевают: как я мог это сделать?! Я знаю многие семьи, которые несут тяжелейшие кресты из-за пьянства близких. Страдают дети, родители, страдают и те, кто уловлен этой бесовской приманкой – алкоголизмом. Так что, да: пьянство является смертным грехом, относится к смертному греху чревоугодия. Организму необходима пища, но мы знаем и то, что стремление к насыщению может довести до смертного греха, когда смыслом жизни становится чрево, его насыщение. Люди живут, чтобы есть, переедают, не соблюдают посты.

Однако с другой стороны, мы знаем, что «вино веселит сердце человека» (Пс. 103:15). Вино – тот целебный сок виноградной лозы, которая потом претворяется в Плоть Христову. И тот же апостол Павел, который сказал, что пьяницы не наследуют Царства Божия, призывал Тимофея пить не только воду, но и немного вина для укрепления здоровья и от немощей: Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов (1 Тим. 5, 23). А на горе Афон освящают даже узо – крепкую анисовую настойку. Поэтому надо подчеркнуть, что само по себе вино не является злом. Поэтому мы не против вина, мы боимся пристрастия, страсти к вину. Если человек переходит некую грань, то он попадает в демонический мир, бесы овладевают им. Таким людям должна помочь Церковь, молитва и церковное покаяние, вместе с медициной и близкими.

Почему тогда у нас такое снисхождение к пьянству, спрашиваете вы. Во многом потому, я думаю, что инвалид не может осуждать инвалида. Пьянство, как, ни странно, это все же не самый страшный грех. Я думаю, что быть гордым – гораздо страшнее. Внешне гордый человек выглядит, может быть, привлекательнее, хорошо, но душа его находится в большей погибели, чем душа кающегося алкоголика.

Поэтому надо уметь помогать таким людям. Очень много так называемых бытовых алкоголиков, которые привыкли, скажем, пить раз в неделю, но это затягивает, и, к сожалению, есть много замечательных, талантливых людей, которые превращаются в уже полностью зависимых от этого зелья, и они просто погибают – духовно и физически. Поэтому надо употреблять все силы – церковные, семейные, общественные, чтобы не проходить мимо этих людей, не считать их изгоями. Надо понимать, что эти люди в беде, и уметь им помогать. Здесь очень нужны, просто необходимы молитва, покаяние, любовь и терпение близких.

А людям, которые уловлены в эту страсть, нужно просто отказываться от зелья, как диабетики отказываются от сахара, или иные больные тоже отказываются от того, что причиняет им страшный вред. Так и в данном случае нужно сознательно отказаться от этого яда и осознанно включиться в борьбу за свою бессмертную душу.

Мы должны преодолевать не по-доброму терпимое отношение
к неумеренному винопитию

По преподобному Иоанну Лествичнику, есть один грех ко смерти: это если кто согрешает и в нераскаянии пребывает. При этом раскаяние должно пониматься не в смысле словесного признания своих грехов на исповеди, а в смысле своего внутреннего изменения в отношении греховной страсти. Теоретически осознавать себя нехорошим человеком – еще не значит раскаяться в своем грехе. Покаяние – это когда смотришь на свой грех с ненавистью и отторжением. Тем не менее по вышеуказанной причине, когда мы говорим о смертных грехах по отношению к названиям тех или иных грехов, мы говорим об этом, конечно, в условном смысле. Потому что нет греха, от которого человек не мог бы покаяться и восстать.

Однако нельзя не отметить, что к разным пагубным страстям отношение у разных христианских народов сформировалось разное. Скажем, в Греции пьяный священник – абсолютный нонсенс. И если, скажем, там батюшку увидят пьяным, он попадет под запрет или лишится сана. При этом курящий священник в Греции – явление довольно обычное, не страшное. А у нас наоборот: народ возмутится, если батюшку увидят с сигаретой или даже трубкой. Но если батюшка у нас немного выпьет, то к нему отнесутся с пониманием.

Можно по-разному рассуждать и выдвигать разные причины того, почему так получилось. Тем не менее преодолевать не по-доброму терпимое отношение к неумеренному винопитию мы должны, потому что очевидно, что эта страсть мучит огромное количество наших соотечественников, включая даже церковных людей. И попустительское к ней отношение, как и ко всякой страсти, мешает ее искоренению. Внутреннее согласие с тем, что это вещь, конечно, нехорошая, но по большому счету терпимая, ведет к укоренению того же самого пьянства, увы, среди многих из нас.

Похмелье в Храме

Сегодня в Праздник “на Казанскую” мне очередной раз вспомнилась история, которая приключилась со мной в те времена, когда я вел жизнь, мягко говоря, неправедную, хоть и был уже верующим человеком. Впрочем, до праведности мне и сейчас – не то, что – далеко, а – бесконечно далеко. Но тогда, ко всему прочему, я регулярно впадал в грех, от которого с божьей помощью избавился лет 15 назад, а, именно – грех пьянства.
В Православии, строго говоря, нет запрета на употребления алкогольных напитков, осуждается именно неумеренное употребление, пьянство.
И вот еще такой момент. Люди неверующие часто говорят: “Как в наше время можно верить каким-то “поповским сказкам”? Друзья мои, конечно, многое из того, в чем состоит Православная Вера – не может быть сейчас объяснено или как-то подтверждено какими-то научными методами и экспериментами. В то же время, верующий человек, в своем личном опыте проходит зачастую через такие события, которые с точки зрения науки – объяснить просто невозможно.
Например, я помню, как мы ехали в Оптину Пустынь и не успевали на молебен преподобному Амвросию, а следующий надо было ждать довольно долго. Что ж, смирились мы тогда, значит – подождем. А когда доехали – вдруг оказалось, что мы не только не опоздали на молебен, а даже приехали заранее, минут за тридцать. И не потому, что служба началась с таким большим опозданием, нет, в Оптиной все идет четко по часам.
Совершенно непонятным образом произошел какой-то “скачок” во времени. Фактически, получалось, что вместо обычных полутора часов мы ехали минут 20. И при этом не было такого, чтобы время шло вспять или как-то замедлялось – нет, и я даже не могу объяснить этого ощущения. Просто мы приехали на молебен во-время, даже – заблаговременно, хотя по всем подсчетам должны были опоздать на него минимум на пол-часа. Так вот нам тогда помог батюшка Амвросий.
А ощущения после Таинства Исповеди? Особенно, когда ты долго не исповедовался и накопил весомый груз грехов. Вдруг оказывается, что этот груз – вполне физический и ты испытываешь это ощущение после того, как священник прочитывает над тобой разрешительную молитву. Камень с души – это не метафора. Ты вдруг понимаешь, что до исповеди носил какой-то реальный груз, который давил на тебя и ты вдруг от него избавился.
Ну а случай, про который я хочу отдельно рассказать – он, конечно, не характеризует меня как “правильного” христианина, но очень наглядно показывает, сколь велика Милость Божья, которая дается всем людям и даже совершенно не заслуженно.
Итак, однажды я собирался ехать утром на Литургию в Храм Преображения Господня, где я уже окормлялся к тому времени. Храм находится в селе Спас-Загорье, недалеко от Обнинска, всех желающих туда возит приходской автобус, кто-то добирается своим ходом или на ином общественном транспорте. Я ездил на своей машине. Накануне я договорился с двумя девушками с прихода, что заеду за ними утром, когда поеду на богослужение.
А вечером ко мне домой завалилась без предупреждения развеселая компания. Искушения – это то, с чем постоянно сталкивается человек, когда приходит к Богу, и по мере усиления его стремления к духовной чистоте – они лишь усиливаются. Я не смог отказать друзьям и не принять их. Но сказал, что пить с ними не буду. Ага. Зарекалась ворона дерьмо не клевать. В итоге гости ушли от меня уже в пятом часу утра, я прилег на пару часов поспать и еле отскреб себя с постели по звонку будильника. Естественно – совершено в разобранном состоянии.
Выпито было не мало и я понимал, что меня ждет суровое похмелье, которое, если я продержусь, отпустит на следующий день, после нормального сна, а если я не выдержу и начну похмеляться – грозит перейти в 3х-4хдневный запой с последующим выходом из него уже с помощью всяческих лечебных средств.
Я не мог подвести моих знакомых, которые рассчитывали на меня, тем более, что на храмовый автобус они бы уже не успели. Кое-как собравшись, я поехал. Хотя, безусловно, ездить в таком состоянии – далеко не лучшая идея. Выручал лишь относительно большой опыт вождения и – дружные старания наших ангелов-хранителей.
Когда мы добрались до Спас-Загорья, я остановился на небольшой парковке около Храма и сказал девчонкам: “Вы идите, а я вас подожду в машине, покемарю”. Одна из них – Таня (в храме она пела на клиросе, мы с ней, кстати, познакомились, когда оба играли в народном театре; впрочем, оба потом синхронно и ушли оттуда, осознав, что все это не особо как полезно нам в духовном плане) – она чуть ли не силой тащила меня в Храм, отметая все мои возражения на тему: ну, куда мне такому идти? И стыдно было своего помятого вида, да и стоять там, дышать перегаром. “Подумаешь – перегар, – сказала Танюшка, – батюшка кадилом махнет пару раз – никто твой перегар не учует!” Да и просто не было сил стоять на службе. Но Господь дал мне эти силы, скажу, забегая вперед. Не сразу, впрочем. Таньке надоело меня уговаривать и девушки пошли на службу, а я было прикорнул в машине. Заснуть не получалось, начинался похмельный “колбас”.
Еще раз повторюсь – при моем тогдашнем алкогольном опыте, после такой пьянки похмелье не проходило само собой, даже если удавалось поспать более-менее приличное количество часов. При том “стаже” – уже не проходило, не получалось, как раньше, в начале своей “алкогольной карьеры” просто отлежаться. Как правило, просыпался от ощущения похмелья и – либо мужественно переносил его – либо “лечился”, что почти неминуемо приводило к запою.
В общем, я помаялся немного, потом выполз из машины и побрел в Храм.
И еще небольшое пояснение. Литургия – основная церковная служба – состоит их трех частей: Проскомидии, Литургии оглашенных и Литургии верных. На первых двух я сам не знаю, как выстоял. Мало того, что было просто физически плохо, еще ужасно хотелось спать, я засыпал стоя, несколько раз чуть не упал из-за этого. В общем, думаю, я представлял собой весьма неприглядное зрелище и, конечно, находиться в таком состоянии на “малой Пасхе” – так еще называют Литургию – было просто недостойно для верующего человека.
Но Милость Господа огромна и неведома, не предсказуема. Он сжалился надо мной, горемычным. Примерно в начале Литургии верных (прошло около двух часов с начала богослужения) я вдруг почувствовал, что меня “отпускает”. Вначале я не поверил своим ощущениям, такого не могло быть в принципе, меня ждало долгое и мучительное похмелье. Но понемногу перестало клонить в сон, стала проходить общая дурнота и вот уже я чувствую себя совершенно бодрым! Это было Чудо, явленное Господом, конечно же не за какие-то мои заслуги – их просто не было, а – по Его Милости, ну или чтобы я своим таким видом не оскорблял Великое Таинство Причащения. Сам-то я, конечно, не причащался в этот раз, но даже присутствовать на Святом Причастии – честь для православного человека. К сожалению, очень часто, находясь в Храме, мы забываем об этом и ведем себя недостойно это Чести.
После окончания службы я был настолько бодр, что мы поехали еще в Пафнутьево-Боровский монастырь, к знакомому иеромонаху, пообщались с ним, побыли в монастыре. И потом весь день, вернувшись домой, я ждал – вдруг оно вернется, это самое похмелье, тем более, что ко всему прочему я еще был и совершенно не выспавшимся. Но нет, я продолжал себя чувствовать себя также замечательно и находился в отличном, приподнятом настроении.
По итогам этого случая я отнюдь не даю рекомендаций с похмелья ехать в Храм и стоять там, в надежде что попустит. На самом деле – не стоит в непотребном виде посещать Дом Господа. Я просто хотел сказать, что Бог может дать нам благо просто так, независимо от наших заслуг, тем более, что любые заслуги в сравнению с Ним – ничтожны; как говорил один персонаж: “Смердят мои добродетели”. И то, что Бог осуществляет – зачастую не поддается никакому научному объяснению, являясь “просто” чудом.

Можно ли принимать исповедь у человека, находящегося в некоторой степени алкогольного опьянения?

Вопрос поступил в июне 2017 года, но вновь поднят наверх после получения очередного экспертного мнения

Читайте также:  Рецепты кухни Рождественский пост: постные блюда и меню на каждый день

Пьяному море по колено. Бывают люди, которых в храм не затянешь, а как он выпьет, его самого так и тянет в храм. Что у трезвого на уме — у пьяного на языке. Может быть, он думал-думал, хотел [на исповедь] идти, но не решался, а тут выпил и решился таки. Конечно, такого человека нельзя оскорбить или выгнать, но на место его поставить нужно.

Как-то раз пришёл ко мне молодой человек, а от него разит вином. Я ему говорю: «Я всегда готов с тобой поговорить, но сейчас тебе даже в храм нельзя заходить. Найди какое-то другое время».

Надо различать два состояния: человек находится в опьянении или просто выпил. Если просто выпил — нужно разобраться, вдруг, например, случилась какая-то трагедия, кто-то умер. Тогда священник может принять исповедь. А когда приходят не под действием горя, а под действием опьянения, — попросить прийти в другое время, объяснить, что в храм всё-таки в таком состоянии не ходят.

Смотря о какой степени опьянения идёт речь. Бывают люди, которые почти никогда « не просыхают», при этом руководят заводами, а некоторые, к сожалению, даже государством руководили. И так получается, что алкоголь им не мешает или мешает лишь условно. Поэтому, я думаю, что в отдельных случаях такое возможно, но нужно подходить к этому аккуратно.

Бывают случаи, когда человек, который пришёл не совсем трезвым, трезвел после исповеди. Таинство всё равно совершается.

Но, конечно, когда человек глубоко и тяжко пьян, принимать у него исповедь не следует. Но если он, например, при смерти? Ехал человек в машине выпивши и разбился. У него предсмертная исповедь, а он пьян. И что делать? Конечно, исповедовать.

Бывает, человек находится в горе. Ему надо просто выговориться и выговориться перед Богом. Это надо почувствовать. А вдруг он сейчас пойдёт и совершит самоубийство? Я думаю, что принять исповедь у этого человека — гораздо меньший грех, чем оставить его в отчаянии. Даже если он и не вполне всё осознаёт, надо его понять, почувствовать. Здесь нет общего правила.

Есть вещи, которые общему правилу лучше не подчинять. Надо жить сердцем. Помолиться Богу: «Господи, принимать этого человека на исповедь или что с ним делать?».

У всех бывает по-разному. Нельзя сказать, что человек, который немножко выпил, совершенно невменяем — это не так. А раз он вменяем, то он вполне может в каком-то смысле и каяться. Хотя понятно, что это не в церковной традиции, но и в традиции могут быть отдельные исключения.

Смотря в какой степени.

Если священник не может различит, тогда не надо. Лучше сказать: «Дружок, приходи завтра „натрезво“, и я с тобой с удовольствием поговорю».

Но бывают, конечно и разные уникальные случаи. Один мой знакомый священник, который старше меня на 15 лет, спросил меня однажды — стал бы я крестить подвыпившего человека? Я ответил, что не стал бы. А он говорит: «А вот я вчера покрестил, а сегодня он умер». Видимо Богу было угодно, чтобы этот человек пошёл именно к тому священнику, а не ко мне.

Один иеромонах мне рассказывал, как к нему пришли два друга, один был выпивши и говорит: «Батюшка, крести меня, я не крещёный». Он его крестил. А через два дня к нему пришли и говорят: «Батюшка, такой-то приходил?» — «Приходил» — «Он вчера умер».

А некоторые выпивают перед исповедью для храбрости, иначе они не могут решиться.

Праведный отец Алексей Мечёв говорил: «Нужно приходить к Богу из любого состояния».

С пьяным человеком лучше попробовать договориться, чтобы тот пришел, когда протрезвеет.

Если человек более-менее адекватный, то можно его выслушать, но читать разрешительную молитву я бы не стал — не стоит человека в нетрезвом состоянии допускать до участия в Церковном Таинстве, если только нет угрозы для его жизни. Нужно ему объяснить, что отпустить грехи сейчас не получится, поскольку исповедь — это Таинство, через которое человек соединяется с Богом, и к этому Таинству необходимо относиться благоговейно.

Если же степень опьянения достаточно тяжелая, то во избежание конфликта, нужно его успокоить, и аккуратно, потихонечку вывести из храма. Поговорить с ним всё равно вряд ли удастся, а выслушивать пьяный бред смысла нет.

В обоих случаях, говорить с нетрезвым человеком нужно спокойно, по-доброму, ни в коем случае не агрессивно, иначе может быть взрыв эмоций, который способен спровоцировать конфликтную ситуацию.

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите или зарегистрируйтесь

Поговорить нужно, если человек в состоянии отчаяния или даже на грани самоубийства. Приходилось так и делать, даже читал над ними молитву за болящих. Исповедь не имеет просто смысла.

Однажды пришлось принимать исповедь у выпившего человека. Он говорил, что не может войти в храм трезвым — не хватает смелости. Исповедь получилась немного странноватая. А в скорости он умер. И та исповедь оказалась для него последней, а может даже первой и последней.

Да, разговор это одно, а Исповедь в полном смысле — другое. Говорить, конечно, надо в большинстве случаев, призывать прийти уже на саму Исповедь трезвым. К сожалению, не припомню в своей практике случаев, чтобы попытки исповеди заметно пьяного человека в дальнейшем приводили к благим результатам — чаще всего, они выглядят экзальтированно, а то и провокационно. Один священник когда-то заметил, что трезвым такой человек до Покаяния дойти не может, а пьяным его бес словно толкает в храм. Увы, но часто с нетрезвыми людьми в храме это именно так и выглядит.

Надо понимать, что если нетрезвый человек употребляет слово исповедь, это вовсе не означает то, что мы понимаем под этим словом. Большинству из них хочется излить то, что на душе, вот и все. И чтобы был кто-то, кто его будет слушать. Что у тезвого на уме, то у пьяного на языке. Опыт показывает, что когда выпивший человек много говорит, плачет, и все одно и то же как заведённая пластинка, давит на жалость, — это либо обыкновенная истерика (т.е.нужны зрители), и ничего религиозного тут нет, хотя слов про Бога тьма, либо попытка влезть в сердце священнику — это прямо в нем бес затягивает тебя в общение. В этом случае лучше прекратить эти сопли, извините меня. И другие есть выпившие: они одно слово с трудом скажут, потому что храм на него сейчас падёт такого скверного. Такого двумя словами надо поддержать: старайся жить по-человечески, и иди домой к семье. И все, и никаких исповедей по-моему тут не нужно. Какие тут разрешительные молитвы. Его Господь спасает, а не священник, который должен ободрить где необходимо, но со строгостью.

В житии праведного Алексия (Мечова) описан, помнится, случай, как он принял исповедь у пьяного, и тот потом бросил пить и стал на духовный путь. Вот и уважаемые отцы и владыки приводят подобные случаи. Очевидно, нужно к каждому человеку относиться с любовью и поступать, как Бог на душу положит (в прямом смысле). Но всё же не следует делать совершение Таинства Исповеди над пьяными нормой церковной жизни.
И вообще, мне кажется в церковном сообществе относятся к пьянству излишне легко. Приведу ниже отрывок из книги «Заметки о пастырском служении», которая, надеюсь, должна вскоре быть напечататна. Там, правда, говорится не об исповеди пьяных, а вообще о духовном смысле пьянства, но мне представляется это важным.
ОБ ИСТИННОМ И ЛОЖНОМ БЛАЖЕНСТВЕ
Пьянство — это не только форма чревоугодия, как думают многие, а, осоз-нанная или неосознанная, духовная практика (псевдомо¬литва), в ходе которой адепт этой практики вводит себя в некое духовное состояние и обретает некую меру бла¬женства.
Стремление к блаженству присуще всем нам. У каж¬дого человека в глубине души сохраняется, часто неосоз¬нанная и тусклая, память о том, как хорошо было Адаму в раю. Не было забот, не было душевной тяжести, не было мук совести, тоски, скуки, одиночества. От всего этого и от многого другого нам хочется избавиться хотя бы на время. Всякому человеку свойственно стре¬миться к блаженству, которое прп. Варсонофий Оптинский назвал целью христианской жизни.
Но истинный путь, ведущий к вечному блаженству в Боге, — обычно долгий и трудный — состоит в испол¬нении заповедей Божиих и молитвенном подвиге. А есть путь ложный, зато лёгкий, короткий и приносящий вре¬менное греховное удовольствие, — употребление алко¬голя.
Конечно, сердечный мир и радость в Духе Святом на этом пути не обретаются, но вино веселит сердце чело¬века, как сказано в псалме (Пс. 103, 15). Истинно (от Духа Святого) или ложно (от спиртного), а веселится именно сердце. Принял человек «пару рюмок» — и вро¬де бы вырвался из круга повседневных забот, ощутил ра¬дость и довольство, почувствовал прилив сил, раскрепо¬стился. На самом деле он на короткое время впал в состояние, от которого предостерегает апостол Павел: Не упивайтесь вином, от которого бывает распут¬ство; но исполняйтесь Духом (Еф. 5, 18).
Происходит нечто подобное фольклорной ситуации, когда супруг уехал в командировку, а жена скучает без мужской ласки. Она может или потерпеть и дождаться мужа, сохраняя ему верность, а может заглянуть к соседу, чтобы тот её приласкал. Всем понятно, что это прелюбо¬деяние, но так же поступает человек, поднимая настроение «рюмочкой водки». Не случайно одним словом «spiritus» называются и спирт, и дух. Алкогольное опьянение — это подмена упоения Святым Духом и, по существу, есть измена Богу.

ПЬЯНСТВО И ПАСТЫРСТВО НЕСОВМЕСТИМЫ
Все сказанное о пьянстве относится, конечно, ко всем христианам, но сугубо — к священнослужителям. И то, что пьянством согрешают слишком многие из нас, никого из нас не оправдывает и не должно успокаивать, «потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф. 7, 13).
Еще хуже, чем даже само пьянство, его почти всеоб¬щее лукавое оправдание. Никто, конечно, ни с амвона, ни с преподавательской кафедры не скажет, что, мол, вы¬пить — это замечательно, лишь бы начальство не заме¬тило и прихожане не возмутились. А в душе многие имен¬но так и считают. Наказанием за это лицемерие нередко оказываются разбитые семьи самих священников, запре¬щение в служении, иногда лишение сана.
Но дело не во временных наказаниях, а в нашей веч¬ной участи. Всякий христианин, тем более священно¬служитель, должен стремиться к духовному трезвению, к памяти о Боге, к непрестанной молитве. В Евангелии мы читаем: «Бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение пету¬хов, или поутру; чтобы, придя внезапно, не нашел вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте» (Мк. 13, 33—37). Речь идёт не о телесных состояниях, а о духовных. У нас плохо получается духовно бодрство¬вать и трезвиться, но нужно каяться, бороться с сердеч¬ной спячкой, а пьянство совершенно противоположно духовному трезвению, его можно в этом отношении срав¬нить с добровольной сдачей в плен во время войны.
В книге «Левит» сразу после печальной истории ги¬бели священников Надава и Авиуда читаем: «И сказал Господь Аарону, говоря: вина и крепких напитков не пей ты и сыны твои с тобою, когда входите в скинию собрания, чтобы не умереть. [Это] вечное постановление в роды ваши, чтобы вы могли отличать священное от несвящен¬ного и нечистое от чистого, и научать сынов Израилевых всем уставам, которые изрек им Господь чрез Моисея» (Лев. 10, 8−11).
Как это было в ветхозаветные времена, так, по сути, осталось и сейчас: нетрезвый телесно человек не способен ни к духовному трезвению, ни к истинному рассуждению, не способен он и научать сынов Церкви (Нового Израи-ля) идти духовным путем.
Церковь не запрещает употребление спиртных на¬питков, мы и служим на вине, и благословляем вино для трапезы. Но за трапезой вино должно быть символом духовной радости, а не ее подменой, не веществом для возбуждения наркотического веселья. Как же определить меру употребления вина за трапезой? Очень просто: пить столько, чтобы ничего не чувствовать. А если почувство¬вал «лёгкое опьянение» — это как «сосед пообнимал».
ОПЬЯНЕНИЕ ВСЕГДА ПРОИЗВОЛЬНО
Как ни странным может показаться, но человек не мо¬жет опьянеть невольно. Невольно можно отравиться алкоголем, а не опьянеть. Признаки отравления алко¬голем известны: сонливость, нарушение координации движений, нарушение речи; при более тяжёлой форме отравления возможно помрачение или даже потеря сознания, галлюцинации, рвота. Если человек нечаянно отравился алкоголем, то он, если сознание не совсем на¬рушено, постарается скорее лечь спать или, если нужно, обратится к людям за помощью.
В подобных ситуациях иногда оказываются священ¬нослужители, которым приходится потреблять большое количество Святых Тайн. Дело в том, что вещество ви¬на в потире, даже когда оно стало Кровью Христовой, сохраняет свои физические и химические свойства. По¬этому священник может почувствовать сонливость или некоторые нарушения мышечной деятельности. В этом нет греха, хотя и нужно стараться избегать таких отрав¬лений: искать помощников в потреблении Святых Тайн или готовить их на проскомидии в небольшом количе-стве — это вопросы чисто практические и везде каким-то образом решаемые; проблема не острее, чем у священ¬ников, больных диабетом. Однако, если священнику описанные симптомы отравления нравятся, то это уже называется «лёгкий кайф» и заслуживает глубокого по¬каяния.
Невольно отравившегося человека несправедливо на¬зывать пьяным. Пьяным следует называть того, кто опи¬санные симптомы принимает с удовольствием, или, тем более, нарочно старается их в себе возбудить. Аналогич-но, если благочестивую женщину в автобусе кто-то не¬пристойно обхватил без всякого с её стороны повода и она этому приставанию противится, — то женщина не вино¬вата. Но, если она получает от этого удовольствие или даже сама лезет в толчею в надежде на нечистые объя¬тия, — то согрешает блудом. Пьянство и есть духовный блуд.

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите или зарегистрируйтесь

Священник цинично шутит, заболел или выпивает. Что это с ним?

«Эмоциональное выгорание у священника? Да по определению это невозможно. Человек же стоит у Престола Божия, а значит, имеет ресурс, который “простым смертным” не снился». Так считают одни. Другие уверены: нельзя устать молиться. Что в первом, что во втором случае выходит, что священник вооружен секретным средством, помогающим отгородиться от усталости, негатива, излишней эмоциональности. Так бывает или нет выгорание у священников? Если бывает, то почему? И чем оно опасно для священника и его паствы? Об этом говорим с психологом, ректором Института христианской психологии протоиереем Андреем Лоргусом.

Выгорают через полтора года

– Выгорание у священников – это надуманная проблема или реальная?

– Это реальная проблема. Выгорания священников в прошлом, о котором сейчас часто любят рассуждать, приводя примеры из жизни дореволюционной России, быть не могло по многим причинам. В основном священник тогда жил принципиально иначе. Сегодня священник, что городской, что сельский, живет такой жизнью, при которой выгорание происходит часто.

С чем это связано? Прежде всего, серьезно изменился образ жизни: бытовой, семейной, социальной, да и церковной. Он стал слишком объемным, чрезвычайно насыщенным. Современный священник должен заниматься всем. Служением, хозяйством, управлением приходом. Недавно на «Правмире» наткнулся на очень хорошее интервью протоиерея Федора Бородина, настоятеля московского храма. В этой беседе он описывает примерное положение современного священника, который оказывается ответственен за десятки разных дел. И это реальная проблема. Вот здесь и происходит выгорание.

– На каком году служения может возникнуть выгорание?

– Выгорание не начинается сразу. Оно имеет накопительный эффект. На каком именно году – сказать трудно. Как правило, первый год может быть и насыщенный, и даже болезненный, но он однозначно проходит на подъеме. В редких случаях сразу же вызывает какие-то тяжелые симптомы, и, скорее всего, это не выгорание, а признак других проблем, среди которых не исключены и патологические состояния. Причем это касается не только священников, но и дьяконов. Я здесь имею в виду здоровье священников, причем как физическое, так и психическое. Если у дьякона, у священника здоровье не стопроцентное, то трудности могут начаться сразу же. В норме признаки выгорания проявляются через полтора-три года, у тех, кто покрепче и поэнергичнее, позже.

Священник Андрей Лоргус. Фото: radiologos.ru

Устал? Да кому сейчас легко?

– А как священники описывают это состояние? Как они узнают, что выгорают?

– Многие священники это вообще никак не описывают. Вы же понимаете, что в нашем социуме есть серьезнейшая установка на труд, вплоть до каторжного. Она так широко и крепко укоренена в народном сознании, что жаловаться на трудности, на изможденность, на усталость, на апатию у нас не принято. Это касается труда и мужчин, и женщин, но у мужчин риск выгорания выше, особенно в тех сферах деятельности, где работа происходит с человеком напрямую.

Обычно первым и главным признаком выгорания является усталость. Священники так и говорят: «Я устал. Я должен отдохнуть, мне нужно расслабиться».

Вторая ступень – это консолидация симптомов в синдром выгорания. Она наступает, когда священник начинает говорить о том, что болен. Болезнь становится алиби, то есть тем, что все принимают: принимает народ, принимает священноначалие. Раз батюшка болен, значит, это объективно. К тому же существуют хронические заболевания, свойственные священнической профессии. Они связаны со статикой ног, с сердцем и сосудами. А то, что батюшка, например, устал – это не объективно, это субъективно. Мало ли что, устал он. Кому сейчас легко?

Читайте также:  Святые покровители: как узнать своего небесного покровителя

Батюшки действительно прячут усталость. Потому что где тогда Божественная благодать, «немощь врачующая»? (слова молитвы епископа при рукоположении священника. – Ред.)

Нет, не может батюшка уставать. Он же «питается» благодатью. Понимаете, к чему я клоню? В нашем представлении усталости быть у священника никак не может.

Кстати, это мнение очень часто эксплуатируется в церковной среде, и эксплуатируется деструктивно.

Но когда возникает болезнь, когда человек объективно заболевает, это уже серьезная причина в глазах других, это уже неоспоримое алиби и повод оставить священника в покое.

Важно понимать, что под болезнью священники «скрывают» как хронические заболевания, так и выгорание, а еще депрессию и многое, многое другое.

– А есть ли еще какие-то маркеры выгорания?

– Например, одним из способов преодоления выгорания является алкоголизм. Он может быть как скрытым, так и открытым. Открытый – это когда в приходе все знают, что батюшка пьяница, и даже священноначалие знает, что священник страдает пьянством. Но, поскольку в нашей русской сегодняшней среде пьянство и алкоголизм является лояльным бедствием, то его никто не порицает. Его скорее оправдывают, мол, да кто у нас не пьет? К пьянству в России особое отношение, поэтому алкоголизм священника почти не является пороком. Пороком является разнузданное поведение пьяницы. Но если человек пьет, службу несет, никого алкоголизмом своим не донимает, то к нему отношение вполне уважительное. Его алкоголизм не унижает человеческое достоинство. Отсюда – пассивное поощрение алкоголизма.

Увы, очень многие священники выгорание сами пассивно прячут за алкоголизмом. Это факт. При этом одни уверены, что таким образом можно вылечить свое напряжение. Другие думают, что им просто деваться некуда от усталости, а по-иному у них не получается. А третьи убеждены: ну я же пьяница, что с меня возьмешь? И тогда получается, что алкоголизм, как и болезнь, тоже становится алиби.

Спасся, уйдя за штат

– Выходит, выгорание чаще проявляется либо в алкоголизме, либо в болезни?

– Порой оно достигает предельной точки. Человек уже не может ни жить, ни есть, ни спать, и тогда он, как это называется на языке психологии, разрывает социальные связи. Он может порвать со службой, с приходом, со священноначалием, с семьей, с друзьями, с врачами в том числе. Обычно происходящее мы называем срывом. Хотя на самом деле срывов перед этим бывает несколько. И происходящее вовсе не срыв, а уже настоящий разрыв. Сам человек говорит: «Больше не могу, не хочу, не пытайтесь меня уговорить».

Хорошо, если такому священнику удается уйти «за штат», зажить другой жизнью. Я знаю немало таких примеров, причем удачных. Но когда священнику не удается уйти за штат добром, а от него по-прежнему требуют выполнения служебных обязанностей, тогда наступает либо болезнь, либо алкоголизм, либо разрыв социальных связей.

В последнем случае священник совершает «церковно-общественное самоубийство». То есть он складывает с себя свои церковные полномочия и уходит в никуда.

Это огромная трагедия для Церкви, для людей, для самого человека в первую очередь. Такие примеры есть. Их мало. Гораздо больше примеров, когда священники все-таки за штат уходят по болезни. И продолжают активно трудиться, работать, писать, развиваться, и в общем себя тем самым спасают. Но складывающееся таким образом положение вещей, когда человек вынужден отказаться от дела, которому мечтал посвятить свою жизнь, все-таки часто результат именно выгорания.

– И все-таки не до конца понятно, при каких условиях церковное служение может быть не по силам?

– Если бы было только одно священническое служение, не было бы никакого выгорания. Проблема в том, что современный священник погружен во множественные социальные и хозяйственные связи. Он должен, если он настоятель, решить массу хозяйственно-административных вопросов, финансовых, да и канонических проблем. Даже рядовой священник призван участвовать в каких-то социальных делах: писать отчеты, ходить на собрания и конференции, делать то, что прикажут…

Мало того, что он погружен в социальную жизнь, административно-хозяйственную, он должен еще каким-то образом зарабатывать на семью, следить за тем, что в ней происходит, детей, наконец, воспитывать. А священнику иногда бывает негде жить, приходится ездить издалека в свой приход. А иногда их бывает несколько. Мы все знаем, как выматывает транспорт, пробки. Кроме того, пресловутая проблема восстановления прихода, церковное строительство. Не удивительно, что это изматывает.

Фото: Vk/Симбирская митрополия

Отношения как причина выгорания

– Правильно я понимаю, что мотивацию к пастырскому служению священник теряет, когда вынужден решать сразу много разных проблем?

– Не только. Есть еще одна важная особенность – совесть. Совесть священника, которая приходит в конфликт сама с собой в результате столкновения с административными, нравственными и финансовыми проблемами. Наконец, с проблемами отношений. Это очень важная часть жизни священника: отношения с самим собой, с другими священниками, со священноначалием, с начальством прихода.

Часто в конфликт со священником вступают настоятель, староста, казначей. Во всяком случае, так было до недавнего времени. Сейчас по большей части настоятели – сами командиры приходов. Тем не менее, и этот нюанс имеет место быть. Отношения – это очень важный аспект в вопросе выгорания. Не складывающиеся отношения, непонимание может быть тем, что усугубляет состояние человека, а иногда становится причиной выгорания.

– Да, но существует расхожее мнение, что у священника выгорания не может быть по определению. Служение Богу не может утомить и обесточить человека. Служение – это то, что держит тебя на плаву. А если вдруг выгорание появилось, то достаточно усилить молитву и все вернется в норму.

– Помимо служения у священника масса других не богослужебных обязанностей, которые он должен исполнять. Там-то и происходят главные затраты ресурсов, а не в церковной службе. Служба как раз милое дело. Ах, если бы священник только служил! Так это была бы красота!

В том и дело, что служить не дают дела: надо ехать куда-то, делать что-то, а там краска, а там жесть, а там две уборщицы поругались между собой, там хор говорит, что «все, больше петь не будем, уезжаем», а там на службу никто не пришел и кадило разжечь некому. Да мало ли какие еще проблемы, но вы же понимаете, что это к богослужению не относится.

– Согласна. Но мы же профессию священника не воспринимаем как профессию, мы ее читаем как судьбу, как призвание, как миссию.

– И вот обывателю кажется, что все эти приземленные (светские) проблемы, о которых вы говорите: начальник злой и давит, а я не умею отпускать и расслабляться, а там нагрузка большая, а я не умею перераспределять обязанности, а там проблема в кадрах, – это все пусть и касается священника, но у него ресурс, которого нет у других. Он может прийти, отслужить литургию, и это его окрылит, все невзгоды и печали снимет как рукой.

– Да, литургия – окрыляет. Да, дает ресурс, дает отдохновение, дает радость. Но помимо этого на священнике лежит колоссальная нагрузка, она никуда не девается, проблемы сами не решаются. Работать надо. Понимаете, если бы у священника было лишь служение литургии, про выгорание, как это было до революции, можно было бы и не говорить. Случаи выгорания в дореволюционной России были, но крайне редко.

Сегодня проблема вовсе не в богослужении, она лежит в плоскости отношений со священноначалием, приходом, она часто в безденежье. Вот где проблема. Мы читаем интервью священников, да того же протоиерея Федора Бородина. Сколько там горечи, в которой слышится упрек прихожанам. И это справедливый упрек: как служить и радоваться – так вместе, а как решать проблемы – я один, или почти один. Почему?

И разве выгорание происходит потому, что батюшка литургию не служит? Да служит, и много. Выгорают не в этом, выгорают в том, что помимо, в том, о чем я говорю – это не традиционная загрузка священника. Не должен священник заниматься всем этим один.

Если говорить начистоту, то раз уж общественное сознание рассматривает деятельность священника как миссию и как служение, тогда, ребята, освободите его от административно-хозяйственных забот. Раз у него миссия, так пусть будет миссия.

Раз он «не от мира сего», так пусть будет не от мира сего. И все.

Возьмите все на себя и не заставляйте одного священника решать по триста пятьдесят дел в день, отвечать на сотни звонков, организовывать десятки встреч и подписывать миллион бумаг и договоров. Ведь от этого народ церковный теряет, потому что священник перестает молиться о том, о чем должен. А молится, чтобы Господь послал ему деньги на зарплату клира, на коммунальные расходы и крышу, которая течет.

Те, кто говорит, что у священников есть ресурс и нужно просто больше молиться, тогда не будет выгорания – глубоко не правы. Сегодня священник оказался и швец, и жнец, и на дуде игрец, а не только молитвенник. Немудрено тут выгореть. Согласитесь, что все это не имеет никакого отношения ни к молитве, ни к богослужению.

Фото: Vk/Симбирская митрополия

Должен вести за собой, а лежит пластом

– Выгорание – довольно страшный термин. Представляется нечто выжженное, быть может, сохранившее оболочку. Выгоревший священник – каков он? Как его все-таки узнать?

– К сожалению, выглядит он очень и очень страшно для меня, и как для священника, и как для христианина. Во-первых, выгоревший человек – это портрет хронической усталости. Во-вторых, портрет физически больного человека. Мы о нем можем сказать, что он астеник, истерик, это уже признаки психического нездоровья. В-третьих, это человек в унынии. У него есть признаки цинизма, есть рассеянность, тоска во взоре, потому что он только и думает о том, как бы дожить до отпуска, до выходного дня. Словом, портрет страшный с точки зрения того высокого служения, к которому он призван. Понимаете, когда обычный человек наделен такими печальными качествами – это одна беда. Но когда священник – это сразу десять бед.

– Что вы имеете в виду, почему?

– Да потому, что священник – это духовный лидер. Он должен людей вести за собою. А куда он может их вести, если сам не идет, а лежит пластом?

– Как это на прихожанах отзывается?

– Люди в разочаровании. Кто-то, конечно, сострадает, а кто-то берет и уходит. Такой священник многим просто не интересен. Его спрашивают о чем-то серьезном, а он отшучивается, например. Причем бывает, что это шутки на грани. Понимаете, есть вещи, над которыми нельзя шутить. Например, приходит прихожанка и задает глубокие вопросы, аскетические. Священнику надо бы терпение и внимание, чтобы объяснить ей, что и как, наивность, может быть, ее или неинформированность. А у батюшки на это нет сил, потому что не может он в тысячный раз про умную молитву говорить, и вместо того чтобы направлять, он начинает над такой прихожанкой шутить, смеяться, а порой и издеваться. И люди уходят, потому что не получают ответа искреннего, теплого, человеческого.

Если вы слышите, что священник слишком грубо выражается или его шутки становятся циничными, знайте, это выгорание.

У нас в Москве есть несколько известных священников-проповедников, которые в проповедях, в беседах допускают грубости, сарказм, цинизм, даже хамство. И это лицо выгорания, а не характер священника.

Не путайте выгорание с кризисом веры

– Не путают ли некоторые выгорание, если признаются в нем, конечно, с утратой веры, с обнаружением отсутствия ее в себе?

– Кто-то путает, а кто-то знает, что это другое. Кризис веры имеет совсем другую динамику. Это тоже событие очень важное в жизни христианина и в жизни священника. Да, приходит кризис веры, наступает и кризис призвания, но все это нормативные кризисы, которые должны произойти. Безусловно, часто они связаны с выгоранием. Но вернее будет сказать, что выгорание усугубляет, утяжеляет не только кризис, но и его динамику. И все-таки это другое.

– То есть речь не идет о том, что человек перетрудился в молитве? В ней нельзя перетрудиться?

– Можно и очень даже легко. Как известно, заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет. Многие «подвижники» умной молитвы, которые не знали, как ее творить, попали в психбольницу. Я слишком прямо выражаюсь, но это факт, увы. Со священниками это крайне редко бывает. Однако это факт: можно перетрудиться, особенно если усердная молитва происходит без опытного руководства, без опытной подсказки. На скорой увезут. Но это не про выгорание.

– Куда деваться священнику, который переживает выгорание? Куда на деле он может обратиться за помощью? Вы, как психолог-практик, какое здесь видите решение и перспективу, как возможно поддерживать священников?

– Мне приходится этим заниматься, но священники не только ко мне обращаются, у меня и моих коллег уже накопился достаточный опыт. Здесь мы наблюдаем некоторый прогресс: священники теперь обращаются не только к психологам в сане, но и к обычным психологам. Поэтому очевидно, что выход есть. Обращение к психологу я считаю вполне адекватным решением. Единственное, оговорюсь, что, конечно, психолога надо выбрать. Это должен быть человек одного с ним духа, который понимает, что происходит и с кем он имеет дело. Но главное – это должен быть профессиональный психотерапевт, который знает, что такое выгорание и как с этим работать.

Вторым аспектом в решении проблемы я считаю семью. Очень важно, чтобы у священника была поддержка в семье. Вы даже не представляете, насколько это важно. Если такой поддержки нет, это серьезный фактор риска усугубления проблемы.

Третьим аспектом является поддержка собратьев-священников. К сожалению, ее очень трудно найти, потому что большинство священников прячут свои проблемы от собратьев. Дело в том, что прошедшие через проблему люди могут серьезным образом поддержать тех, кто в проблеме только оказался, могут подсказать какие-то простые и полезные вещи.

Конечно же, идеально, чтобы были реабилитационные центры, например, на основе монастырей или малолюдных приходов, куда священник мог бы приехать на месяц и послужить, потихонечку с помощью специалистов выходить из состояния выгорания. Надеюсь, что в будущем так и будет. Пока люди это практикуют в частном порядке: если отпустят с прихода, то отдохнут, если нет, то сами понимаете.

Вернуться к активной жизни выгоревшему священнику вполне реально. Только надо иметь в виду – есть вещи необратимые. Если священник дошел до тяжелой стадии выгорания, то он никогда не вернется к прежней сверхактивной жизни. Он может вернуться к служению, в семью, да даже и счастлив будет, но лишь в меру своего нового состояния.

Что можно и что нельзя в Церкви?

Правила поведения в Церкви

протоиерей Алексей Митюшин

Зачастую у людей, впервые входящих в храм и интересующихся христианской традицией, возникают схожие вопросы о том, как вести себя в церкви. Мы выбрали наиболее распространенные вопросы и задали их протоиерею Алексию Митюшину, настоятелю храма Живоначальной Троицы в Кожухово.

Можно ли в церкви фотографировать?

Действительно, такой вопрос все время возникает. C одной стороны, конечно, можно. С другой стороны, лучше спросить разрешение у дежурного по храму. В основном не разрешается фотографировать там, где вспышка может ухудшить изображение иконы или фрески. По той же причине нельзя фотографировать в музеях. Вспышка разрушает изображения.

Если мы приходим в храм, то должны соблюдать правила приличия и воспитанности. Храм больше и выше, чем музей. Это место молитвы и повышенного благоговения, а фотографирование несет светский характер, который может человека ввести в смущение или возмущение.

Фото Владмира Ештокина

Разрешена ли фото- и видеосъемка во время исполнения таинств?

Во всех храмах к этому относятся по-разному. Это такой момент, который входит в нашу жизнь, как в наше богослужение вошло электричество, электрическое паникадило, микрофоны. В любом случае – все должно совершаться с благоговением. Фотосъемка не должна мешать, быть навязчивой.

С одной стороны, это может быть не очень приятно. Но с другой – не стоит забывать, что есть тысячи людей, которые сидят дома и по разным причинам не могут выйти из квартиры, а им очень важно увидеть то, что происходило на богослужении, потому что для них это большое утешение и большая радость. Через подобные видеозаписи они чувствуют свою сопричастность Церкви. Тогда видеосъемка того же богослужения или проповеди приносит большую пользу.

Могут ли животные находиться в храме?

По церковной практике не дозволено пускать в храм собаку. Это животное считается не совсем чистым. Потому в церковной традиции есть чин освещения храма, если в него забегает собака. Однако стоит помнить, что собака – отличный сторож, и сегодня без нее не обходится ни один храм.

А вот кошки у нас в храмах присутствуют. Это не запрещается.

В Греции, например, в один из праздников в храм заползают даже змеи.

Можно ли некрещенным посещать церковь?

Конечно, можно. Нет никакого запрета. Если говорить по канонам, то некрещенным людям нельзя присутствовать на евхаристическом каноне, проще говоря, на литургии верных. Это период после чтения Евангелие до конца литургии, включая причастие Христовых Тайн.

Читайте также:  Благословение от Бога в православии: что это такое, зачем нужно его просить у Бога и его значение

Может ли некрещенный человек прикасаться к святыням?

Некрещенный может целовать иконы, святые мощи, живоносный крест. Но участвовать в таинствах, где преподаются Святые Тайны, вкушать святую воду или освященные просфоры, выходить к миропомазанию нельзя. Для участия в таинствах нужно быть полным членом церкви, нужно чувствовать свою ответственность перед Богом.

Некрещенному человеку следует понимать и принимать подобные запреты с благоговением. Чтобы не вышло как в одном патерике, где иудей притворился крещенным, чтобы причаститься Христовых Тайн. Когда он получил в руки частицу тела Христова, то увидел, что она превратиласьв кусочек мяса с кровью. Таким образом Господь вразумил его святотатство и неумеренное любопытство.

Можно ли мусульманам и людям других конфессий посещать храм?

Конечно, можно. Опять-таки нет никакого запрета. Надо помнить, что каждая душа и вправду – по рождению христианка. А потому – каждому человеку вне зависимости от его вероисповедания можно находиться в церкви.

Можно ли кушать перед посещением храма?

Нельзя кушать перед причастием Христовых Тайн. Перед причастием нужно соблюдать пост, который начинается с полуночи. С этого времени и до момента причащения мы не едим и даже не пьем воду.

В монастырском уставе положено, даже если ты не причащаешься, идти на литургию натощак. И поскольку мы, миряне, стараемся подражать монахам в их подвигах, то большинство православных христиан идут на литургию натощак.

Исключения составляют люди с тяжелыми заболеваниями. Например, людям с сахарным диабетом категорически запрещено идти в храм натощак.

Кому нельзя венчаться?

Венчаться нельзя тому, кто не расписан в ЗАГСе. Нельзя венчаться тем людям, у которых есть какие-то канонические препятствия к этому, например, запрещено венчание с кровным родственником. Нельзя венчаться, если один из супругов скрывает свою психическую болезнь. Если один из супругов изменяет своему избраннику.

Сложнейшие вопросы решаются благословением архиерея. Бывают такие случаи, которые приходской священник не может и даже не в праве решить самостоятельно.

В какое время нельзя венчаться?

Нельзя венчаться в посты: Великий, Рожественский, Петровский и Успенский. Нельзя венчаться на святках (в период от Рождества до Крещения). Не венчают на светлой седмице до антипасхи. Не венчают под среду, под пятницу, под воскресенье. Не венчают в праздник усекновения головы Иоанна Предтечи. Также не венчают под приходские престольные праздники.

Можно ли развенчаться в церкви?

В православной церкви нет чина развенчания. Если люди по своим великим прегрешениям не сумели сохранить любовь, если разрушили брак, то берется благословение на вступление во второй брак у епархиального архиерея.

Подобная ситуация – из ряда вон выходящая, сугубо греховная, для нее нет определенной схемы. Если человек оказался в таком несчастье, то процесс вступления во второй брак должен начаться с исповеди своему приходскому священнику. Желательно покаяться перед тем священником, который венчал вас. Если это невозможно, следует исповедоваться своему духовнику и посоветоваться с ним.

Как следует выглядеть женщине в церкви?

Женщине следует выглядеть скромно и в то же время красиво. В храм нужно одеваться хорошо, празднично, но так, чтобы мужчина, приходящий в церковь, думал о Боге, а не о женской красоте.

Может ли женщина ходить в храм в брюках?

Как было сказано в фильме «17 мгновений весны»: «Трудно пастору идти против паствы». Потому, сколько бы мы ни призывали людей к богообразному бытию, прихожане имеют свой характер и своевольничают. Если священнослужители будут выгонять из храма всех женщин в брюках, то почти никого не останется. Следует помнить, что и брюки бывают разными: бывают скромные, а бывают не скромные.

Если женщина идет в храм причащаться, ей следует надеть юбку и платок. Женщин в брюках и без платков, конечно, никто выгонять не станет. Но платок в православных русских храмах – это обязательно. На участие в таинстве следует выглядеть соответственно.

Можно ли приходить в храм накрашенной?

Дьявол всячески пытается отвлекать нас от молитвы. Если посреди храма будет стоять «яркая» женщина, которая изобилует косметикой, она будет совершать двойной грех – не соответствовать церковному уставу и отвлекать других. Все должно быть в меру.

Когда можно исповедоваться в церкви?

Время исповеди указывается на дверях храма, на доске объявлений церкви.

Если человеку нужно исповедоваться вне этого расписания, то можно подойти к дежурному священнику в храме или позвонить ему с просьбой исповедовать в особое время. Подобная исповедь может совершаться в любое время дня и ночи.

Однако нужно отличать исповедь от беседы. Исповедь – это конкретное осознанное раскаяние в грехах. А духовная беседа – время, когда священник может не спеша поговорить с человеком.

Когда можно причаститься в церкви?

В основном литургия совершается ежедневно. В какое время – можно узнать у дежурного в храме, по телефону, в расписании или на сайте храма.

Время причастия зависит от храма, в каждом – свое начало богослужения, а значит, и свое время причастия.

Когда можно заходить в церковь?

В храм можно заходить в любое время. С 1990х годов стало разрешено держать храм открытым целый день, а не только на время литургии. В центре Москвы некоторые храмы открыты до 23 часов. Если бы была возможность, я думаю, храмы были бы открыты и ночью.

Что категорически запрещено делать в храме? Можно ли в храме плакать?

Запрещено громко разговаривать, беседовать на отвлеченные темы.

Плакать можно только таким образом, чтобы это не мешало другим, не превращалось в театральное представление.

Что можно заказать и купить в церкви?

В церкви ничего не покупается и не заказывается. Покупается в церковной лавке на территории храма. Можно купить иконы, киот, церковную утварь.

Заказать сорокоуст, различные молитвы и требы.

В какой церкви можно покреститься?

Можно покреститься в любом приходском храме, кроме монастырского. В большинстве монастырей крещение не совершается.

Также советую принимать крещение в том храме, где есть баптистерий – купель для полного погружения.

Можно ли чем-то заразиться в церкви?

Если речь идет о таинстве Евхаристии – нет, заразиться во время таинства причащения нельзя. Это доказывает тысячелетняя практика христианской традиции. Таинство причастия – величайшее из таинств Христовой Церкви.

Действительно ли беременным нельзя ходить в церковь?

Беременным не только нужно ходить в храм, но и необходимо каждую неделю причащаться Христовых Тайн.

Правда ли, что женщинам нельзя посещать церковь во время критических дней?

Есть церковная традиция, когда женщины в свои «женские праздники», как называл их Нифонт, митрополит Волынский и Луцкий, не ходят в храм.

Но ведь женщина даже в эти «праздничные дни» остается человеком и не становится существом второго сорта, которому нельзя входить в храм.

Церковь Христова – пристанище для людей немощных и скорбящих. А во время своих месячных немощей женщина зачастую терпит скорби не только физические, но и моральные.

В такие дни женщины не приступают к таинству причащения и, по традиции, не целуют иконы.

Вопрос священнику

Также для удобства предлагаем воспользоваться возможностью выбора интересующего Вас подраздела (при публикации вопроса в графе “Категория” необходимо выбрать интересующий Вас подраздел).

1. Неправильно рассуждаете. Надо думать не так, зачем каяться, если я все равно не исправлюсь, а нужно каяться и пытаться исправиться, после падения сразу вставать и стараться больше не грешить. Какие еще “личные причины”? Нет таких причин, по которым нам нужно идти в ад. Это лукавство. Нужно решительно оставить грех, в чем Бог всегда поможет. Таков путь христианина. И в чем застанет смерть, в таком состоянии и пойдет человек на суд.

2. Сорокоуст – это поминание человека на 40 литургиях с выниманием частицы о нем. Псалтырь – это чтение псалмов с возношением молитвы о человеке после каждой кафизмы.

3. На этот вопрос отвечу коротко: не смущайте никого и если выставят их храма, обижайтесь только на себя.

1. Разница есть. Во втором случае нет участия вашего сердца в молитве.

2. Полунощница – это богослужение суточного круга. Вседневная полунощница состоит из 17 кафизмы, Символа веры , песни «Се Жених грядет в полунощи» с другими тропарями, молитвы часов «Иже на всякое время» , Молитвы Ефрема Сирина , псалмов 120-го и 133-го , ” Трисвятого” по ” Отче наш” , заупокойных тропарей с молитвой, отпустом и заключительной ектениёй . Субботняя полунощница имеет то же последование, только вместо 17 кафизмы читается 9 и добавляется еще одна молитва. Есть еще воскресная и пасхальная полунощница. Пасхальная полунощница читается во всех православных храмах пасхальной ночью перед крестным ходом (после нее плащаница из храма заносится в алтарь), а все остальные ее виды сейчас читаются в основном в монастырях.

3. Молиться не бесполезно. В этом в том числе выражается желание человека измениться, исправиться.

4. Если нераскаянный грешник имеет искреннее желание помочь человеку своей молитвой, то хуже тому не будет.

В том-то и дело, что изображения Бога Отца есть. Другое дело, что возможность Его изображения исторически была спорной. В древности, например, Иоанн Дамаскин и Феодор Студит высказывались против возможности изображения Бога Отца, так как такое представление может зародить в человеческом сознании мысль о предвечном человекоподобном бытии Бога Отца. На Стоглавом Соборе (1551г.) также рассматривался этот вопрос. Но предложение дьяка Висковатого о запрете и изъятии икон с изображением Бога Отца отцами собора было отклонено. Между этими иконами, была, кстати, и икона Андрея Рублева “Троица”. Может быть в этом был промысел, чтобы эта икона не оказалась под запретом. Но на Великом Московском Соборе (1655г.) было совершенно запрещено изображать Бога Отца. Исключением являлись изображения Апокалипсиса, где Бог Отец был изображаем в виде Ветхого днями, как об этом говорится в некоторых пророческих книгах. То есть Писание изображает Бога в виде старца: “Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему” (Дан.7:13); “Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая волна; престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь” (Дан.7:9); “Я видел, как этот рог вел брань со святыми и превозмогал их, доколе не пришел Ветхий днями” (Дан.7:21). Однако, мы часто можем видеть изображение Бога Отца. Некоторые полагают, что запрет на эти изображения носит не безусловный, но относительный характер, чем-то напоминающий пост, когда пища запрещена не абсолютно, но на время с определенной целью.

А что касается Авраама, то ему действительно явился Бог (Логос, Слово, Сын Божий) с двумя Ангелами. Исторически именно этот момент и запечатлен на Троице Рублева – три путника сидят в тени мамврийского дуба. Потом Господь остался и беседовал с Авраамом, а два Ангела отправились в Содом к Лоту с последующей целью уничтожения блудодействовавших городов.

“Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться (Иак.5:16).

“Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды (1Ин.1:9).

Свт. Филарет Московский дает классическое определение Таинству Покаяния: «покаяние есть таинство, в котором исповедающий грехи свои, при видимом изъявлении прощения от пастыря Церкви, невидимо разрешается от грехов Самим Иисусом Христом».

Св. Киприан Карфагенский пишет: «Умоляю вас возлюбленные братия! Пусть каждый исповедует свой грех, пока согрешивший находится еще в этом мире, пока исповедь его может быть еще принята, пока удовлетворение и разрешение при посредстве священников, угодно Господу». Св. Киприан Карфагенский говорит, что покаяние состоит из трех этапов:

1) публичной исповеди (confessio, exomologesis)

2) удовлетворения (satisfactio) соответствующего тяжести греха

3) отпущения грехов (remissio) и приимрения с Церковью.

Св. Киприан Карфагенский пишет: «Насколько выше по вере те, которые не сделали преступления ни через жертвоприношение идолам, ни через записи, однако по одному тому, что думали об этом, с болезнью и искренностью исповедуют это перед священниками Божиими, очищают совесть признанием и ищут спасительного врачевания для своих малых и легких ран». Он также пишет: «не приносящих покаяния и не свидетельствующих сокрушения о грехах своих всем сердцем и явным исповеданием, должно удалять от общения».

Свт. Афанасий Александрийский свидетельствует так: «Как человек, крещаемый от человека священника, просвещается благодатью Св. Духа, так и исповедающий в покаянии свои грехи, приемлет оставление их через священника благодатью Иисуса Христа».

По словам свт. Иоанна Златоуста «Таинство покаяния состоит из осознания своих грехов и исповедания их».

Прп. Иустин Попович: Для того чтобы действительно получить прощение грехов в этом святом Таинстве, христианин должен искренно и сокрушенно покаяться в своих грехах, смиренно исповедать их священнику, иметь твердое намерение исправиться и быть уверенным в безмерном милосердии Спасителя.

По словам свт. Кирилла Александрийского: «Люди облеченные Духом отпускают или удерживают грехи двумя способами: во-первых, когда одних допускают ко Крещению, тех, кто оказались достойными того по образу жизни и по испытании в вере, а некоторых, еще не соделавшихся достойными того, не допускают и не приобщают Божественной благодати; во-вторых, когда другой раз разрешают или не разрешают грехи, подвергая запрещениям согрешающих чад Церкви и прощая кающихся». Возникает вопрос: как священник может не разрешить человека (по слову Спасителя), если не услышит греха? И очевидно, что под таким запрещением имеется в виду недопущение к таинству покаяния по причине нежелания грешника свидетельствовать истинное раскаяние, а также недопущение ко Св. Причащению пока не будет достигнута необходимая мера покаяния и исправления.

Блж. Августин, свидетельствуя о необходимости исповеди совершаемой перед священником, пишет: «Есть люди, которые считают достаточным для своего спасения исповедовать грехи свои одному только Богу, но ты позови священника и исповедуй ему всё твоё сокровенное…иначе как исполнится повеление Божие, данное и под законом и под благодатью: «пойдите покажитесь священникам» (Лк. 17, 14; Лев. 14, 2)? Как исполнится: «признавайтесь друг перед другом в проступках» (Иак. 5, 16)? Итак, в посредники своих язв вместо Бога употреби пресвитера и открой ему пути свои и он даст тебе залог примирения» (Aug. De visitatione infirmorum. II, 4 // PL. 40. Col. 1154 – 1155).

Свт. Григорий Нисский говорит: «Поведай священнику безбоязненно все сокровенные тайны своей души, обнаружь перед ним, как перед врачём все внутренние ее недуги».

Блж. Иероним, по словам русского дореволюционного ученого Алмазова, положительно признавая возможность не только тайной, но и публичной исповеди, различает сущность и той и другой и пишет, что публично исповедывать должно только те грехи, которые относятся к общественным правилам и подают собой пагубный пример для других, тайные же грехи должно исповедывать только перед одним священником.

Тертуллиан: «Акт покаяния есть такой, в котором мы исповедуем свой грех Господу, не потому, чтобы Он не знал, но потому, что через исповедь рождается покаяние, покаянием же умилостивляется Бог».

Прп. Исаак Сирин, «душа, знающая, что она обязана исповедовать свои грехи, самой этой мыслью, как бы уздой, удерживается от повторения прежних прегрешений, напротив того, неисповеданные грехи, как бы совершённые во мраке, удобно повторяются».

А вот слова Феофана Затворника: “Да не смущают же тебя находящие стыд и страх — они твоего ради блага сопряжены с этим таинством. Перегоревши в них, больше окрепнешь нравственно. Горел уже ты не раз в огне раскаяния — погори и еще. Тогда один горел ты пред Богом и совестию, а теперь погори при свидетеле, от Бога поставленном, во свидетельство искренности того уединенного горения, а может быть, в восполнение неполноты его. Будет суд и на нем стыд и страх отчаянные. Стыд и страх на исповеди искупают стыд и страх тогдашние. Не хочешь тех, перейди эти. Притом всегда так бывает, что по мере тревоги, какую проходит исповедающийся, избыточествуют в нем и утешения по исповеди. Вот где Спаситель воистину являет Себя Успокоителем труждающихся и обремененных! Искренно покаявшийся и исповедавшийся опытно сердцем ведает сию истину, а не верою одною приемлет. В повести о блаженной Феодоре, проходившей мытарства, говорится, что злые обвинители ее не находили в хартиях своих записанными те грехи, в которых она исповедовалась. Ангелы потом объяснили ей, что исповедь изглаждает грех из всех мест, где он обозначается. Ни в книге совестной, ни в книге животной, ни у этих злых губителей не числится уже он за тем человеком — исповедь изгладила эти записи. Извергни же без утайки все, тяготящее тебя. Предел, до которого надо довести открывание своих грехов, тот, чтобы духовный отец возымел о тебе точное понятие, чтобы он представлял тебя таким, каков ты есть, и, разрешая, разрешал именно тебя, а не другого, чтобы, когда скажет он: «Прости и разреши кающегося, о нихже содела согрешениях», — в тебе не оставалось ничего, что не подходило бы под эти слова“.

Все это было сказано о необходимости открывать свои грехи без утайки, но совершится ли таинство при сознательном утаении греха, я сказать не могу.

Ссылка на основную публикацию