Обожение: что такое и что значит в православии, учение, особенности

Обожение

Да будут все едино,
как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе,
так и они да будут в Нас едино…
( Ин.17:21 )

Обо́жение – осуществляемый в лоне Церкви процесс уподобления верующего Богу и единения с Богом.

По учению Отцов Восточной Церкви, обожение (гр. – theosis) есть цель человеческой жизни. Обожение неразрывно связано с человеческим спасением. Само спасение, по слову св. Дионисия Ареопагита, достижимо только через обожение.

Возможность обожения раскрывается Боговоплощением. Об этом единогласно свидетельствуют Отцы. «Сын Божий стал сыном человеческим для того, чтобы человек сделался сыном Божиим», – говорит св. Ириней Лионский. «Он вочеловечился, чтобы мы обожились» (св. Афанасий Великий). «Твердое и верное основание надежды на обожение для естества человеческого есть вочеловечение Бога», – учит св. Максим Исповедник. Согласно общей формуле Отцов, Бог стал человеком, чтобы человек через него стал богом, Боговоплощение Сына Божия Иисуса Христа делает человека богом в такой мере, в какой Сам Бог сделался человеком.

Обожение недостижимо человеческими усилиями. Как совершенный дар, исходящий от Отца светов ( Иак.1:17 ), оно установлено Богом, «желающим спасения и алчущим обожения людей» (св. Максим Исповедник). Дар обожения – дар нетварной божественной благодати. «Не может быть тварным этот дар, – учит св. Марк Эфесский. – Если бы обожение было посевом естественного семени, то нам не нужно было бы ни возрождение (во св. Крещении), ни иных таинств, в которых действует Божественная благодать».

Обожение совершается во Христе благодатью Святого Духа. Вочеловечившийся Господь в благодатных таинствах и дарах соединяется и совоплощается с верными Ему душами, вносит «душу в душу, ипостась в ипостась» (св. Макарий Великий). Через подобное соединение человек сопричащается Нетварной Божественной Жизни Святого Духа, делается «причастником Божественного естества» ( 2Пет.1:4 ). Обоженный человек во всем уподобляется Христу, становится зеркалом Божественного Света. Через причастие божественной благодати он исполняет призыв апостола Павла: «В вас должны быть те же чувствования, что и во Христе Иисусе» ( Флп.2:5 ).

На высших ступенях духовной жизни, непременно связанных со стяжанием высочайшего смирения, обоженный христианин получает особую благодать совершенства, выражающуюся в дарах чудотворений, исцелений, прозорливости. При этом его душа и ум совершенно соединяются с Богом. К такому человеку относятся слова апостола Павла «уже не я живу, но живет во мне Христос» ( Гал.2:20 ). Его духовное возрастание достигает уровня «мужа совершенного», он приходит «в меру полного возраста Христова» ( Еф.4:13 ). Не познавший Бога мир не может судить о таком человеке, но он может судить обо всем, поскольку «имеет ум Христов» ( 1Кор.2:14 ).

«Душа при общении со Духом Святым делается с ним единым духом», – говорит св. Макарий Великий о жизни совершенных христиан. По словам св. Максима Капсокаливи, действие избыточествующей Божественной благодати ведет к прекращению обычной деятельности ума. «Человеческий ум, сам по себе, прежде соединения с Господом, рассуждает сообразно своей силе, – свидетельствует из опыта святой, – когда же соединяется с огнем Божества и Святым Духом, тогда бывает весь обладаем этим Божественным Светом, соделывается весь светом, воспламеняется в пламени Святого Духа, исполняется Божественного разума, и невозможно ему в пламени Божества, иметь собственных помышлений и размышлять о чем-либо по своему произволу». Православный подвижник двадцатого столетия Старец Иосиф Афонский так описывает опыт обожения: «Пламенеет сердце от Божественной Любви и взывает: «Держи Иисусе мой, волны Твоей благодати, ибо я таю как воск». И действительно тает, не вынося. И захватывается ум в созерцании. И происходит срастворение. И пресуществляется человек и делается одно с Богом, так что не знает или не отделяет самого себя, подобно железу в огне, когда накалится и уподобится огню».

Достижение обожения невозможно вне христианского подвига. По слову св. Иустина Поповича, следовавшего мнению св. Макария Великого, путь к обожению лежит через претворение в жизнь евангельской этической триады – веры, надежды и любви. Этой триадой личность формируется по образу Христа, пока не станет «христообразной». Этическая триада евангельских заповедей предвосхищает соединение с Божественной Триадой – Вечным Троическим Божеством. Ниспосылаемые Пресвятой Троицей благодатные переживания ведут подвижника к таинственному переходу из этической триады в Божественную, вводят в обожение, «боготворение» и «отроичение» его личности. Главной христианской добродетелью в этической триаде выступает любовь. По слову св. Григория Богослова, «любовь к Богу есть путь к обожению». «Только любовью венчается путь духовного совершенствования, ведущий к обожению», – учит подвижник нашего времени архимандрит Иоанн (Крестьянкин).

преподобный Иустин Попович:
Ипостасное соединение человеческого естества с Божественным в Образе Иисуса Христа: уверяет в том, что естество человеческое приходит к своей определенной ипостасности только в Богочеловеке, в том, что это – последняя, заключительная стадия человеческой природы. С вознесенным Христом – вознесение человека: вечное присутствие в Святой Троице: единение со Святой Троицей и причащение Ей, и осмысление человеческого: последнее оправдание человека в ипостасном единстве с Богочеловеком. Отсюда вся жизненность наша живет на небесах, где Христос сидит одесную Отца: здесь центр нашей личности, здесь центр познавательный, нравственный и общественный; здесь обоженность человека, его истинное – безгрешное естество; только здесь человек человечен, естественен, ибо здесь он богообразен, христообразен, здесь он – по образу Святой Троицы; только здесь возможна вечная истина – ипостасное единство Бога и человека; истина – Образ Христов, воскресший, вознесенный – всегда, вечно Один и Тот же; всегда вечная истина Божиего и человеческого, единящая Бога с человеком, ибо Бог отрешил грех, соделав человека средоточием и истиной (критерием) всего. Богочеловечность – основание и объем, и рост истинного познания; Образ Богочеловека – неизменная истина: Богу Божие, человеку человеческое. Весь смысл человека: совоплотиться Христу и через Него соединиться со Святой Троицей, стать по Ее образу. Через все сияет и над всем царствует Образ Богочеловека, которому «дадеся всяка власть на небе и на земле» ( Мф.28:18 ; Рим.1:4 ).
(Афины, 1920 г. – Белград, 1935 г.).

В.Н. Лосский:
«С точки зрения нашего падшего состояния цель Божественного домостроительства называется спасением, искуплением. Это негативный аспект конечной цели, рассматриваемой по отношению к нашему греху. С точки же зрения конечного призвания человеков она называется обожением. Это положительное определение той же тайны, которая должна совершаться в каждой человеческой личности в Церкви и полностью раскрыться в будущем веке, когда соединив все во Христе, Бог станет всем во всем».

Обожение в Православном понимании

Начиная доклад, следует сразу отметить, что между Православным и баптистским пониманием терминов: «обожение» и «освящение», – есть существенные отличия. Разберем детально Православное понимание обожения-святости.

Святость, одно из фундаментальных понятий христианского учения. Его основной смысл состоит в причастности человека Богу – его обоженности, в его преображении под действием благодати Божией. В преображенном человеке восстанавливается соединение с Богом как “чада Божиего”.

Обожение, – основная для Православного богословия концепция святости, согласно которой человек может проникаться нетварными Божественными энергиями и соединяться с Богом. Это соединение и составляет существо святости, и вследствие этого между двумя этими понятиями, как обожение и святость в нашем докладе можно поставить знак тождества.

Различия между обожением и святостью, – можно описать так: святость — это полнота обожения, а обожение это путь, указанный Богом – к святости (цели любого христианина).

Вот основные пункты Православного понимания обожения:
1) Обожение – категория онтологическая (учение о сущем) и нравственная, а не только нравственная, оно не сводится только к моральным поступкам человека, а совершенно реальное состояние, которое можно увидеть и ощутить в течении жизни человека.

2) Обожение, включено в процесс спасения, и является его неотъемлемой частью.

3) Обожение это результат синергии – совместных действий Бога и человека, а не только тварных энергий человека. При этом, аскетические методы (такие как пост и молитва и т. д.) помогают человеку сконцентрироваться на достижении обожения иначе он будет растрачивать свои силы впустую, а достижение святости подразумевает – полную отдачу себя на это дело. Иными словами, аскетика (аскео – тренируюсь, греч.). — это та лепта, которую человеку по силам внести в это нелегкое дело спасения.

Далее мы попытаемся раскрыть эти понятия более полнее:

1) Обожение – категория онтологическая и нравственная.

Учение об обожении основано на православном учении о нетварной благодати. Примерами нетварной благодати, можно привести Нетварный Божественный свет на горе Фавор и чудесную силу святых, которой они творили чудеса. В своей потенции она свойственна всем крещеным христианам, – они могут почувствовать ее через таинства. Благодать – есть сила нетварная, так как иначе она не была бы Божественной и стала бы простым явлением природы.

Первым примером, который может помочь понять нам процесс обожения, является пример – Боговоплощения Господа нашего Иисуса Христа. Человечество и Божество соединилось в ипостаси Христа, Сына Божия и вследствие этого освящающая и обожающая благодать реально нисходит на нас в силу «взаимопроникновения свойств», исходя из человечества Христа, «источника обожения», а не только из Его Божества. Одним предложением это можно сказать так: «Бог стал Человеком, чтобы человек стал богом (по благодати, т. е. – обожился)». Боговоплощение, – восприятие Христом человеческой природы, и поскольку во Христе человеческая природа была обожена, это открыло путь к Богу и для всего человечества: христиане, следуя Христу, соучаствуют в его Божестве по благодати и становятся святыми. Но то, что происходит с обычным человеком вовремя обожения, это подобие по сравнению с этой величайшей тайной. Боговоплощение, т.е. нераздельное и неслиянное соединение в одном Лице Божественной и человеческой природ открыло человеку путь к Богу, соединение с Богом: благодаря тому, что Христос сделался Человеком, человек может сделаться Богом по благодати, т.е. сделаться причастником Божества.

Эта причастность осуществляется за счет Божественных энергий. “Божественные энергии нисходят до нас”, тогда как Божественная “сущность остается неприступной”; “Бог, невидимый по природе, делается видимым благодаря энергиям”.
В Библии термин «обожение», отсутствует. Однако в ней присутствуют определенные намеки: «Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы. (Пс.81:6)»; «да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино. (Ин.17:21)». «Обожение» – не статическое понятие, а объективная реальность. Обожение – термин сформировавшийся в Православии, характеризующий конечную цель христианской жизни. Цель, которая открывает возможность пребывания с Богом в вечной жизни. В таинстве крещения благодать получает доступ к человеку… , что мы и видим на примере житиях Святых, тех, которые смогли достичь обожения. Т.е. обожение-святость — это реальное действие и Бога, и человека одновременно, т. к. одному человеку без Бога, такое в принципе невозможно!

Клайв Льюис с позиций близкого к Православию англиканства Высокой церкви в книге «Просто христианство» излагает цель христианской жизни в терминах Обожения: «Заповедь «Будьте совершенны» – это не просто идеалистически высокопарный призыв. Это и не приказ сделать невозможное. Дело в том, что Он собирается преобразовать нас в такие существа, которым по силам этот приказ. Он сказал (в Библии), что мы – «боги», и докажет правоту Своих слов. Если только мы Ему позволим – мы можем помешать Ему, если захотим, — Он превратит самого слабого, самого недостойного из нас в бога или богиню, в ослепительное, светоносное, бессмертное существо, пульсирующее такой энергией, такой радостью, мудростью и любовью, какие мы сейчас не можем вообразить. Он превратит нас в чистое, искрящееся зеркало, способное отразить в совершенном виде (хотя, конечно, в меньшем масштабе) Его безграничную силу, радость и доброту. Это долгий, а то и болезненный процесс. Но именно в том, чтобы пройти его, — наше назначение. Рассчитывать на меньшее нам не приходится. То, что Господь сказал, Он говорил всерьез». Т. е. иными словами, если мы не верим, что Бог может нас обожить, т. е. сделать святыми, то этого и не произойдет с нами, из-за нашего неверия, мы просто помешаем Богу соединить нас с Ним.

Чтобы уточнить понятие о обожении, мы должны кратко проанализировать концепцию всего дела Христа, составляющего средоточие всей человеческой истории. Учение о обожении является прямым следствием исторического дела Христа – вне Его Божественная жизнь остается человеку недоступной. Заставив умереть на кресте ветхого Адама и сообщив свою собственную жизнь человеку в Иисусе, Бог восстанавливает Свою законную власть и уничтожает смертоносную узурпацию власти сатаной – Троица вновь становится доступна человеку прямо и непосредственно.

2) Обожение, включено в процесс спасения, и является его неотъемлемой частью.

Крещение и Евхаристия имеют непосредственную связь с обожением, поскольку именно в них является все домостроительство Божие. Крещение, освобождая от первородного тления, становится «воскресением нашей души» и «сообщает нам силу быть сообразным телу славы Христа» (Фил. 3:21). Крещением мы получаем расположение творить добро и заключаем завет с Богом, но только от нас зависит -придать или нет этой благодати реальное значение. «Если призванный повинуется призыву и принимает крещение, чтобы называться христианином, но не ведет себя достойно этого имени и не выполняет данные при крещении обеты, он зван, но не избран.» В этом случае обеты не только совершенно для него бесполезны, но, напротив, осуждают его. «Обновление и воссоздание отличительных черт души осуществляются благодатью в купели возрождения; они возрастают и достигают совершенства посредством праведных дел, согласно с верой». Крещение восстанавливает «подобие» Божие, утраченное из-за греха. Нельзя связывать обожение с собственными заслугами человека и понимание его как «подвига», справедливым вознаграждением которого оказывается благодать. Напротив, Божественная жизнь становится доступной человеку как незаслуженный дар, общий всем крещеным. Пример из 1 Кор: «Получившие больше — превозносились, а стяжавшие меньше — малодушествовали», ап. Павел приписывал им всем равное достоинство, «показывая, что они все суть одно тело, тело Христово, а порознь – члены (1 Кор. 12:27), потому что прияли одного и того же Духа».

Спасающая, освящающая и обожающая благодать связана с крещением и Евхаристией и во всей своей полноте объективно присутствует в Церкви. Христиане, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3:27) по слову ап. Павла хоть и остаются детьми других людей по природе, более естества происходят от Христа, Который настолько победил природу, что воплотился без семени от Духа Свята и Приснодевы Марии, дал власть быть чадами Божиими (Иоан.1:12). Каждый христианин призван к сознательной близости всего своего существа с Богом, добровольно вышедшим из своей неприступности, чтобы стать «во всем, кроме греха, подобным нам» (Евр.4:15). Т.е. обожение это не нравственно-принудительная категория приближения к Богу, что можно выразить юридическим языком: «Бог не может сделать зла, а человек не должен, следуя нравственному закону», а обожение это свободное действие, освященное благодатью Божией. Тогда, это выражение можно видоизменить в правильном русле и сказать, что: «Бог не может сделать зла, а человек став частью Его не захочет, т. е. не сможет делать зла по любви к Нему».

Говоря о значении Евхаристии в обожении человека, следует сказать о «сотелесности» христиан и Христа. Призывая паству к причащению, Ап. Павел напоминает, что они должны «быть с Христом не только одним Духом, но и одним Телом», что они «плоть от Его плоти и кость от Его кости» и что таково «соединение, даруемое посредством этого Хлеба».

Читайте также:  Мощи княгини Ольги: где находятся и как добраться, история и чудеса

Обожение осуществляется с помощью благодати, которая является сверхъестественным явлением. Относительно термина «благодать» (carij) известно, что в греческом языке он имеет разные значения. Даром данная вещь называется благодатью, а иногда и само действие дарения; следовательно, существует «благодать природы», отличная от «Боготворящей благодати».

Следует отличать – тварную и нетварную благодать. Люди, не сами, а благодатью Божией получили то, что получили, ибо лишь Бог не благодатью обладает этим; термин «благодать» здесь значит, что это было им дано. Не все, что дает нам Бог, одинаково. Пророк Иезекииль говорит: «И дам вам сердце ново и дух нов дам вам, и отъиму сердце каменное от плоти вашей и дам вам сердце плотяное (Иез. 36:26) и: вот, Я введу Дух в вас, и оживете (Иез. 37:5). Здесь видна разница даров. Дух новый и новое сердце — это тварное, то, что Апостол называет также «новой тварью» (2 Кор. 5:17; Гал. 6:15), ибо она была воссоздана и обновлена пришествием во плоти Того, Кто изначально ее создал; что же до Духа Божия, даруемого новому сердцу, то это — Святой Дух.».

3) Обожение это результат синергии – совместных действий Бога и человека, а не только тварных энергий человека.

Для обожения необходима – синергия, т. е. соработничество. На всем протяжении пути, ведущего человека от его падшего состояния к соединению с Богом, благодать Божия помогает ему побеждать тление, затем превзойти самого себя и наконец являет ему Бога. Эта «синергия» благодати и человеческих усилий движет внутренние силы души и тела. Ум должен быть преображен благодатью, но не только он получает благодать, но и весь человек целиком, – все его способности и силы души и тела. В душе человека происходит Божественное состояние, при котором он действительно начинает иметь Бога внутри себя; а истинное Божественное состояние — это любовь к Богу, приходящая через святое делание Божественных заповедей.

Это «Божественное состояние», – есть непрестанное продвижение, так как оно предполагает в веке сем соработание, так как человек не может собственными усилиями достичь полного соответствия «новому человеку», возникшему в нас благодатью крещения. Однако «исполнение заповедей» является не столько условием благодати, сколько необходимой и свободной синергией человека и искупительного действия Бога: однажды полученная благодать крещения, чтобы обрести действенность, должна стать живой реальностью, и только добрая воля человека способна сделать ее такой. Учение о «синергизме», сочетает в себе непременную необходимость благодати с полной ответственностью человека за свое спасение. Крещение — это «залог», который мы получаем, чтобы его умножить. Конечная цель, стоящая перед христианином, есть обожение. Существует теснейшая связь благодати со свободным усилием человека приблизиться к Богу, и это усилие никогда не может быть адекватным общей сумме даров Божиих, открывшихся человеку жизнью во Христе. «То, что человек получает, — есть лишь часть того, что дается: тот, кто принимает Божественную энергию, не может вместить ее всю целиком». Из Первого послания к Коринфянам о дарах Духа следует: «Те, кто пророчествует, те, кто исцеляет, те, кто различает, и те кто вообще принял благодать Божественного Духа, каждый обладает большим или меньшим даром в своей области. Поэтому Павел благодарит Бога за то, что он паче всех языки глаголя (1 Кор. 14:18), но обладающий меньшим также обладает даром Божиим. Ревнуйте же, говорит тот же апостол, дарований болших (1 Кор. 12:31): значит, есть и меньшие. Ведь в самом деле. звезда от звезды разнится в славе (1 Кор. 15:41). но ни одна из них от этого не лишается совсем своего света». Разнообразие благодатных даров не нарушает единство спасения, которое заключается существенным образом в восстановлении общения с живым Богом, целиком и полностью присутствующим в каждом даре благодати. Спасительная благодать неделима, она есть Сам Христос, целиком отдающий Себя людям, в этом заключается Единство Бога.

Человек, получивший в крещении «начатки» Царствия Божия, получает не просто внешнее оправдание, а присоединяется к новой реальности, к Божественной и вечной жизни Христа, в этом и заключается причастие к Нетварному. Реальное общение человека с Богом есть, необходимое условие истинного знания. С момента Искупления человек уже не предстоит Богу в одиночестве: Бог сам снизошел на его уровень, дабы сопровождать человека в его восхождении к Создателю. Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии.(Рим. 8:16). а как вы сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: “Авва, Отче!”(Гал.4:6).

Учение о обожении не отождествляет «богословие» – «видению» и «созерцанию»: Богословие столь же далеко от видения Бога в свете, столь же отлично от телесного общения с Богом, сколь знание разнится от обладания; говорить что-нибудь о Боге не значит Бога встретить. Итак, истинное знание отличается от любого внешнего усвоения истины; некоторое познание Бога можно достичь через Священное Писание, как можно принять вероучительную истину и исповедовать Православие, но это лишь средства для достижения непосредственного знания, близости с Богом, данной нам в крещении. Собственно говоря, это даже не знание, такое соединение, – превыше всякого знания, хотя метафорически его и называют знанием.

Соединение с Богом предполагает отрешение, но это отрешение не есть самоцель. Но это и не бездействие как может показаться на первый взгляд, – соединившись с Богом, человеческая личность восстанавливается во всех своих потенциях, и становится по-настоящему свободна от страстей.

В заключение следует отметить, что спасение христианина по Православному учению, невозможно без обожения. Процесс обожения начинается не после спасения человека, а он приводит к нему, т. е. Бог спасает нас – не без нас (с согласия нашей на то воли). При Крещении сеется семя спасения, а человек должен помогать его взращивать (как например сын помогал своему отцу хлебопашцу ухаживать за посевами). Не каждый человек может удостоится участи благоразумного разбойника (попасть сразу в рай), а лишь единицы людей, поэтому всем остальным “приходится” проходить свой жизненный путь в этом мире и при этом делать дело Божие, не только чтобы не делать зла, но – по любви к Творцу, в благодарность Ему, трудясь во благо и ради умножения числа спасенных.
Обожение – это некий универсальный механизм данный Богом человеку для соединения с Ним – духовно и телесно, приводящий в своем итоге к спасению. Обожение помогает человеку с падшей природой здесь на земле преобразится для новой жизни с Богом в вечности.
Православное понимание обожения – это не Ветхозаветное понимание отделенности праведных от зла и служения их Богу в изоляции от остальных, это намного более высокое предназначение каждого человека – стать поистине чадом и воином Христовым – соединившись со своим Творцом в соработничестве.

Соработничество заключается, не только в совершении внешних добрых дел, но во внутреннем преображении человека за счет нетварной Божественной энергии, которая была явлена Богом на горе Фавор, т. к. не в одном даже самом сильном человеке не хватит сил совершить внутреннее преображение своими силами. Благодать Божия дается человеку по мере того как он может ее воспринять, иначе он может ее “закопать” – как в притче о талантах, или же бросить ее свиньям в грязь, именно поэтому Бог и дает ее постепенно. Постигать и усваивать обожение человек может через Божественную благодать (нетварную энергию), которая преподается человеку в первую очередь через Церковные таинства и молитву.

Библиография:
Электронный ресурс
1) Мейендорф, Иван Феофилович Жизнь и труды Свт. Григория Паламы

Суть обожения

По учению Отцов Восточной Церкви, обожение (гр. – theosis) есть цель человеческой жизни. Обожение неразрывно связано с человеческим спасением. Само спасение, по слову св. Дионисия Ареопагита, достижимо только через обожение.

Обожение недостижимо человеческими усилиями. Как совершенный дар, исходящий от Отца светов (Иаков. 1:17), оно установлено Богом, «желающим спасения и алчущим обожения людей» (св. Максим Исповедник). Дар обожения – дар нетварной божественной благодати. «Не может быть тварным этот дар, – учит св. Марк Эфесский. – Если бы обожение было посевом естественного семени, то нам не нужно было бы ни возрождение (во св. Крещении), ни иных таинств, в которых действует Божественная благодать».

На высших ступенях духовной жизни, непременно связанных со стяжанием высочайшего смирения, обоженный христианин получает особую благодать совершенства, выражающуюся в дарах чудотворений, исцелений, прозорливости. При этом его душа и ум совершенно соединяются с Богом. К такому человеку относятся слова апостола Павла «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). Его духовное возрастание достигает уровня «мужа совершенного», он приходит «в меру полного возраста Христова» (Еф. 4:13). Не познавший Бога мир не может судить о таком человеке, но он может судить обо всем, поскольку «имеет ум Христов» (1 Кор. 2:14).

Достижение обожения невозможно вне христианского подвига. По слову св. Иустина Поповича, следовавшего мнению св. Макария Великого, путь к обожению лежит через претворение в жизнь евангельской этической триады – веры, надежды и любви. Этой триадой личность формируется по образу Христа, пока не станет «христообразной». Этическая триада евангельских заповедей предвосхищает соединение с Божественной Триадой – Вечным Троическим Божеством. Ниспосылаемые Пресвятой Троицей благодатные переживания ведут подвижника к таинственному переходу из этической триады в Божественную, вводят в обожение, «боготворение» и «отроичение» его личности. Главной христианской добродетелью в этической триаде выступает любовь. По слову св. Григория Богослова, «любовь к Богу есть путь к обожению». «Только любовью венчается путь духовного совершенствования, ведущий к обожению», – учит подвижник нашего времени архимандрит Иоанн (Крестьянкин).

Великий богослов нашей Церкви святой Иоанн Дамаскин богословствует, что Воплощением Слова второе единение Бога с человеком вошло в мир. Первое, бывшее в Раю, было потеряно отпадением человека от Бога. Все покрывающая любовь Божия устраивает теперь другое, второе единение между Богом и человеком, единение, которое уже не может быть расторгнуто – поскольку оно осуществилось в Личности Христа.
Богочеловек Иисус Христос, Сын и Слово Бога Отца, имеет две совершенные природы: божественную и человеческую. Обе эти совершенные природы соединены «неслитно, неизменно, нераздельно и неразлучно» в одном Лице Бога-Слова Христа – согласно известному определению Четвёртого (Халкидонского) Вселенского Собора. В этой краткой и точной богодухновенной формулировке Церковь получила богословское оружие против всех христологических ересей на все времена. Итак, мы исповедуем единого Христа в двух природах: божественной и человеческой.
Теперь человеческая природа через ипостасное единение двух естеств во Христе навсегда соединена с божеством, ибо Христос – вечно Богочеловек. Как Богочеловек, Христос вознесся на небеса. Как Богочеловек воссел Он одесную Отца. И как Богочеловек Он придет судить мир во Втором Своём пришествии. Отселе человеческая природа принята в самую жизнь Пресвятой Троицы. Ничто не может отлучить её от Бога. Вот почему теперь, после Воплощения Господня – сколько бы мы ни согрешали как люди, сколько бы мы ни отдалялись от Бога – если мы хотим вернуться к Нему покаянием, это возможно. Мы можем вернуться в единение с Ним, стать богами по Благодати.

По учению Священного Писания и Отцов Православной Церкви Христовой, обожение возможно для человека благодаря тому, что Благодать Божия – нетварна. Бог не есть только сущность, как полагает «церковь» западная, но и энергии. Будь Он сущность только, никакое соединение, никакое общение с Ним не было бы для нас возможно – ведь сущность Божия неприступна и невыносима для человека: «Лица Моего не можно тебе увидеть: потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх. 33:20).

Своими нетварными энергиями Бог сотворил мир и продолжает творить его. Его творческие энергии дают сущность и ипостась этому миру. Сохраняющими энергиями Он всегда присущ всему и промышляет о всей вселенной. Просвещающие энергии Божии научают человека, и освящающие – освящают его. Наконец, Божии обожающие энергии совершают его обожение. Своими нетварными энергиями Святой Бог входит в одушевлённую и неодушевлённую природу, человеческую историю и в жизнь каждого человека.
Энергии Божии божественны. Они суть Сам Бог, хотя и не сущность Его. Они тоже Бог – и только поэтому они могут обожить человека. Если бы эти энергии не были божественны, нетварны, то они не были бы Самим Богом. И они не были бы способны дать нам обожение, соединить с Ним. Между нами и Богом лежала бы непроходимая пропасть. Благодаря божественным несотворённым энергиям, которыми Бог соединяется с нами, мы можем общаться с Ним и соединяться с Его Благодатью – не отождествляясь с Ним, как было бы, если бы нам предлежало входить в общение с Его сущностью.
Поэтому, мы соединяемся с нетварными божественными энергиями Божиими, а не с Сущностью Его. И это Таинство нашей Православной веры и жизни.
Свет Божественной Благодати, Нетварный Свет, Божественный Свет, слава Божия, сияние Божества, Свет Фаворский, свет Христова Воскресения и Пятидесятницы и Облако, осенявшее ветхозаветную Скинию, — все это нетварная божественная энергия.

Душа человека, созданного по образу и подобию Бога, стремится к Нему, тоскует по единению с Ним. И нет ей покоя, пока не найдет человек Бога и не соединится с Ним, сколь бы высока ни была его жизнь и многочисленны добрые дела его – потому что Сам Бог Святой вложил в него эту святую жажду, этот божественный эрос, это священное вожделение обожения, единения с Богом. Внутрь человека насаждена сила вожделения, данная Создателем для того, чтобы любить истинно, сильно, самозабвенно – как Сам Святой Творец, влюблённый в творение, в мир Свой. Человеку дана сила влюбиться в Бога, возжелать Его всей крепостью святого вожделения. Не имей он в себе образа Божия, его поиск Первообраза был бы бесплоден. Каждый из нас облечён образом Божиим, имеет Первообразом Бога. Образ стремится к Первообразу, и только когда находит Его, упокоивается в Нём.

Обожение: что такое и что значит в православии, учение, особенности

Толкуя историю сотворения человека, описанную в книге Бытие, Православная церковь различает образ и подобие. Под образом имеется ввиду нечто уже реализованное, в то время как подобие, по мнению Православной церкви, означает нечто динамическое и еще недостигнутое человеком. Другими словами, образ Божий должен был уподобиться Богу, используя для этого все данные Богом средства. «Достижение богоподобия – цель человеческой жизни» [1] . Грехопадение лишило человека возможности уподобления, и человек оказался в непростом положении.

Боговоплощение становится решением той проблемы, которая предстала перед человечеством вследствие грехопадения. Поэтому неслучайно многие православные богословы представляют доктрину о воплощении Христа одной из ключевых, так как без воплощения Христа обожение не было бы возможным. Сегодня каждый, кто потеряет душу свою ради Христа и Евангелия, тот обретет ее «в Вечной Жизни, в полноте обожения » [2] . Спасение возможно при полном богоуподоблении , и Христос в некотором смысле открыл нам путь к богоуподоблению , обожению . Именно благодаря воплощению Христа в человеке восстанавливается образ Божий и у человека появляется возможность «обрести божественное подобие и участвовать в божественной жизни» [3] . Таким образом, согласно православному богословию, спасение состоит в совершении богоуподобления . Быть спасенным, значит развить богоподобные характеристики и достичь бессмертия и единения с Богом. «Кто достигает бессмертия? Тот, кто богоуподобился . Кто может соединиться в вечности с Богом? Тот, кто богоподобен» [4] . Отсюда можно сделать простой вывод, что целью сегодняшнего человека есть та же цель, что была у Адама с Евой до грехопадения. Безусловно, средства различны, но цель одна и та же. «Цель христианской жизни, которую Серафим определяет как стяжание Святого Духа, равным образом можно определить как обожение » [5] . Превратно истолкованное высказывание Афанасия о том, что Бог стал человеком, чтобы человек стал богом, стало самым популярным и цитируемым высказыванием последнего десятилетия. При буквальном прочтении оно потрясает и пленяет православные умы. Достигнуть обожения , теозиса , стать богом – цель жизни по мнению православного богословия. Обожение – религиозный идеал православия, даже в грехопадении Адам пытался присвоить себе обожение .

Читайте также:  Всенощное бдение: определение и значение в православии, время и пояснения, история возникновения и структура

ХХ век, особенно его вторая половина, стали расцветом интереса к учению о теозисе . Во многом это связано с «белой эмиграцией», благодаря которой православные интеллектуалы вновь открыли для себя важность этого учения, а западный мир смог познакомиться с православием ближе. В последние годы многие православные догматики заявляют о том, что учение об обожении является ключевой доктриной в христианском богословии. Звучат смелые заявления о том, что богословие «закрыто» до тех пор, пока его не удастся «открыть» доктриной обожения , как ключом. Примечательно, что в современной России подобный ажиотаж не наблюдается и тема теозиса популяризируется в первую очередь за ее пределами. Данный факт не отрицает доктрину обожения в современной российской богословской среде, но скорее просто не видит в нем краеугольного камня в построении догматического богословия.

Одним из главных создателей учения о теозисе следует считать средневекового афонского монаха, бывшего архиепископом Фессалоникийским , Григория Паламу (1296-1359). Палама был защитником исихазма, но столкнулся с тем, что у отцов Церкви не было практически ничего, в чем он мог бы найти опору, и ему пришлось самому подбирать терминологию, формулировки, дабы защитить учение об обожении и исихазм как мощнейшее средство его достижения. Для этого ему пришлось развить тему Божиих энергий, что вызвало очень много споров.

Говоря о практике исихазма, в сегодняшнем православии звучат очень радикальные высказывания: «Всякий, кто возражает против чего-либо из названного, находится вне православного предания и может быть на этом основании отсечен от его жизни» [6] . Один из историков делает меткий вывод:

«… исихазм дал новое мировоззрение, в чем-то сходное с Ренессансом на Западе, поскольку он «реабилитировал» человеческое тело и материю вообще, считая, что они могут быть также святы. В этом основа богословского обоснования культа икон и участия материальных предметов и ритуалов в богопочитании …» [7] .

В своем учении об обожении человека Православная церковь вслед за Григорием Паламой исходит из следующих предпосылок: создание человека по образу и подобию Божию; Воплощение Сына Божьего; причастие человека к Богу в Святом Духе [8] .

Выше мы уже описали первую исходную предпосылку и затронули вторую. Рассмотрим ее подробнее. Возрождение во Христе является возрождением не индивидуальных человеческих ипостасей, а испорченной человеческой природы, именно ее воспринял Христос Иисус как Слово Божье. При восприятии человеческой природы Бог дал ей полноту С воей благодати и избавил ее от уз тления и смерти. Обожение человеческой природы стало возможным благодаря ипостасному союзу природ во Христе. Этот союз природ делает возможным и союз воли (божественной и человеческой), «который освобождает человека от уз его воли» [9] . Для человека открывается дорога к личностному и органическому единству с Богом, т.е. к обожению . Нужно напомнить, что это единение с Богом «означает единение с божественными энергиями, отнюдь не божественной сущностью» [10] . Ясно, что подобное усложнение помогает православию не уклониться в пантеизм.

Теперь рассмотрим третью предпосылку о причастности человека к Богу в Святом Духе. «На Востоке в центре учения о благодати находится учение об обожении человека, образа Божьего, отождествляемого с самим человеком, с его природой» [11] . Уверовав в Иисуса Христа, с точки зрения православного богословия, человек восходит от Святого Духа к Отцу. « Домостроительство Отца и домостроительство Святого Духа сходятся к Отцу, Источнику троичного единства и духовной жизни людей» [12] . Природа благодати по своему характеру динамична и имеет своей единственной целью обожение . «Душа, ставшая по благодати духоносной, охристовлена , и это есть мистический мрак и обожевающее усыновление Отцом» [13] . Дух Святой делает верующих причастниками божественных энергий, формируя Христа в человеке Духом Святым. Такое охристовление представляет собой единение Бога и человека и имеет свои аналогии, как мы уже говорили выше. Обожение становится возможным благодаря мистическому одухотворению божественными энергиями. Вообще, тема «энергий» и благодати необыкновенно объемна и хоть сколько-нибудь рассмотреть ее в данной работе не представляется возможным. Скажем лишь, что благодать понимается не как отражение факта получения дара спасения (как это понимает протестантизм), но как Божья энергия, изливаемая на людей для осуществления богоуподобления . Это сила, посредством которой человек преодолевает свою тварную ограниченность и становится участником божественных энергий.

Данная трехчастность действительно пронизывает весь пласт православной догматики, делая доктрину обожения одной из стержневых. Примечательно, что все чаще богословы Востока говорят об « обожении космоса» [14] как эсхатологической надежде тварного мира. «Мир как создание Божьей любви предназначен к обожению » [15] .

На основании всего выше изложенного проведем небольшое сравнение православного богословия с реформатским .

Во-первых, согласно реформатской теологии, понятия «образ» и «подобие» являются синонимами и говорят об одном и том же (Быт. 1:26-27, 5:1, 9:6, 1 Кор. 11:7, Иак . 3:9). Как видим, это разнится с православной антропологией.

Во-вторых, понимание природы сотворения Богом человека дает ответ на вопрос о цели сотворения человека. В реформатском богословии эта цель заключается в прославлении Бога и радости в Нем, о чем ясно учат как Т ри формы единства, так и Вестминстерские стандарты [16] (1 Кор. 10:31, Рим. 11:36, Пс . 72:25-28). Наше понимание телеологии отличается от православного богословия.

В-третьих, по нашему убеждению, православное богословие ложно понимает идею грехопадения [17] (о ней мы уже говорили выше). Грехопадение являлось бунтом и вероломным преступлением против Божьей святости, а не попытка отыскать альтернативный путь к обожению . Наша хамартиология имеет много отличий от православия.

В-четвертых, реформатское богословие, относится к воплощению Иисуса Христа как к особо ценной доктрине. Однако оно никогда не придавало ей того мистического значения, о котором мы говорили выше, излагая православную точку зрения. Воплощение Христа совершается ради «спасения людей С воих от грехов их» (Мф. 1:21), что находит выражение в Его имении Иисус. Воплощение не имеет своей целью обожествление тварности , как этому учит православная церковь. Наша христология в этом вопросе отличается.

В-пятых, наше понимание искупительного труда Иисуса Христа покоится на идее Его крестной смерти как заместительной жертвы умилостивления (Дан. 9:24, 26; Кол. 1:19-20; Еф . 1:11, 14; Иоанн. 17:2; Евр. 9:12, 15). Данное событие происходит «вне нас» и даруется нам по благодати. Таким образом, наша сотериология отличается от православной.

В-шестых, благодатью является свободное действие Божье, которую человек не может заслужить и которая зависит только от воли Божьей. Это незаслуженный дар, который выражается в незаслуженном отношении. Весь оrdo salutis является действием свободной благодати Божьей и служит доказательством неизменного союза верующего со Христом. Благодать лежит за пределами наших сил, что делает ее невозможной для стяжания, о чем учит Православная церковь. Более того, благодать является скорее отношением, чем некой силой, энергией.

Некоторым богословам (особенно в лютеранской среде) нравится ассоциировать обожение с освящением, ища тем самым точки соприкосновения с этой доктриной в западном богословии. Во многом это связано с той популярностью, а скорее новомодностью , которое обрело православие в западном мире. Мы должны сказать твердое «нет» подобным процессам. Поиск диалога, безусловно, должен быть первейшей задачей верующих, однако наше единство покоится на чистой истине, отраженной в Священном Писании. Мы не можем принять никаких человеческих измышлений, сколь бы логичны, поэтичны и заманчивы они не были. «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» Иоанн. 8:32.

[1] Исаия (Белов), Архимандрит; Алипий (Кастальский-Бороздин), Архимандрит, «Догматическое богословие», Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2005, стр. 221.

[2] Исаия (Белов), Архимандрит; Алипий (Кастальский-Бороздин), Архимандрит, «Догматическое богословие», Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2005, стр. 222.

[3] Петренко Виктор, «Богословие икон», СПб: Библия для всех, 2000, стр. 74.

[4] Мельничук Алексей, «Православие» // «Вестник братства», №1, 2001 (22), стр. 23.

[5] Уэр Каллист , Епископ Диоклийский , «Православная церковь», М.: ББИ, 2001, стр. 239.

[6] Митрополит Иерофей Влахос , «Православная психотерапия. Святоотеческий курс врачевания души», Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2004, стр. 339.

[7] Санников С. В., «20 веков христианства. Второе тысячелетие. Учебное пособие по истории христанства : В 2 т.» – Т. 2. – Одесса: Богомыслие , 2001, стр. 141.

[8] Мандзаридис Георгий, « Обожение человека по учению святителя Григория Паламы », Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2003, стр. 7.

[9] Петренко Виктор, «Богословие икон», СПб: Библия для всех, 2000, стр. 74.

[10] Уэр Каллист , Епископ Диоклийский , «Православная церковь», М.: ББИ, 2001, стр. 240.

[11] Шпидлик Фома, «Духовная традиция восточного христианства. Систематическое изложение», М.: Паолине , 2000, стр. 122.

[12] Евдокимов Павел, «Православие», М.: ББИ, 2002, стр. 161.

[13] Евдокимов Павел, «Православие», М.: ББИ, 2002, стр. 161.

[14] Мольтман Юрген, «Наука и мудрость», М.: ББИ, 2005, стр. 81.

[15] D . Staniloae , Orthodoxe Dogmatik , цит. по Мольтман Юрген, «Наука и мудрость», М.: ББИ, 2005, стр. 81.

[16] Гейдельбергский катехизис, В. О. 6 // Гейдельбергский катехизис, COHO , 2004, стр. 8; Вестминстерский краткий катехизис, В. О. 1 // Вестминстерское исповедание веры, Одесса: FPP, 2000, стр. 331.

[17] Мандзаридис Георгий, « Обожение человека по учению святителя Григория Паламы », Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2003, стр. 5.

Значение слова ОБОЖЕНИЕ в Православной энциклопедии Древо

Открытая православная энциклопедия “ДРЕВО”.

Обожение (гр. θέωσις), основная для богословия святости концепция, согласно которой человек может проникаться Божественными энергиями и соединяться с Богом. Это соединение и составляет существо святости.

Учение об обожении в своих начальных формах складывается в византийском богословии уже в период между Первым и Вторым Вселенскими соборами в писаниях св. Афанасия Великого и каппадокийских отцов (св. Василия Великого , св. Григория Богослова и св. Григория Нисского ). В полемике с арианами уясняется смысл Боговоплощения , значение его в спасении человека. Боговоплощение, т.е. нераздельное и неслиянное соединение в одном Лице Божественной и человеческой природ открывает человеку путь к Богу, соединение с Богом: благодаря тому что Христос сделался человеком, человек может сделаться Богом по благодати, т.е. сделаться причастником Божества.

Эта причастность осуществляется за счет Божественных энергий. “Божественные энергии нисходят до нас”, – пишет св. Василий Великий , тогда как Божественная “сущность остается неприступной” (PG, 32, 869АВ). “Бог, невидимый по природе, делается видимым благодаря энергиям”, – учит св. Григорий Нисский (PG, 44, 1269А). Возможность восприятия этих энергий тварным естеством и прежде всего человеческой природой была следующей проблемой, поставленной византийским богословием. Существенное значение для решения этого богословского вопроса имело учение Псевдо-Дионисия Ареопагита о благих волениях Божиих, т.е. о Промысле Божием , предназначившим тварь к преображению, спасению и соединению с Божеством как началом, вложившим в нее благое бытие.

Учение об обожении получило решительное развитие в творениях преп. Максима Исповедника . Преп. Максим пишет об изначальной предназначенности природы человека к обожению. Он говорит: “Сделаемся богами через Господа, потому что именно для этого человек получил существование – Бог и Господин по природе” (PG, 90, 953В). Это предназначение содержится в природном начале человека, в его природном логосе (λόγος της φύσεως), это и есть тот образ и подобие Божие, по которому Бог создает человека. Между тем способ существования человека может входить в противоречие с его природным логосом, первородный грех и был становлением этого противоречия. Это противоречие преодолевается в воплощении Бога Слова благодаря взаимопроникновению (περιχώρησις) Божественной и человеческой природ во Христе. Следуя за Христом и согласуя свою волю с природным логосом, человек становится причастником Божества. Конечным моментом этого движения и является обожение, когда “люди все целиком соучаствуют в Боге всем целиком, чтобы по образу соединения души и тела Бог становился доступным соучастию в Нем души, а через посредство души и тела, дабы душа получила постоянство, а тело – бессмертие и дабы человек весь целиком сделался Богом, обоженный благодатью Бога, сделавшегося человеком, полностью (душею и телом) оставаясь человеком по природе и полностью (душею и телом) становясь Богом по благодати” (PG, 91, 1088С). Эта конечная цель достигается и в исторической жизни церкви – в Евхаристии как предвосхищении грядущего Царства Небесного и в святости .

Это учение об обожении лежит в основе того понимания святости , которое излагает св. Иоанн Дамаскин как в своей полемике с иконоборцами , так и в “ Точном изложении ”. Говоря о необходимости почитания святых, он пишет: “Богами же, и царями, и господами называю их не по природе, но потому, что они царствовали над страстями и преодолели их, и в неизменном виде сохранили Божественный образ и подобие, по которому были созданы. Они соединились с Богом, приняв Его в себя, и сделались по причастию и благодати тем же, что Он является по природе” (Точное изложение, кн. IV гл. 15). Это учение входит в православную традицию и является богословским основанием для почитания святых.

В.М.Живов, Святость. Краткий словарь агиографический терминов – http://www.wco.ru/biblio/books/zhivov1/Main.htm

ДРЕВО – открытая православная энциклопедия: http://drevo.pravbeseda.ru

О проекте | Хронология | Календарь | Клиент

Мейендорф И., прот. Обожение в Восточно-христианской традиции

Разбивка страниц настоящей электронной статьи сделана по: протопресвитер Иоанн Мейендорф, «Пасхальная тайна. Статьи по богословию.», М., 2013.

прот. Мейендорф Иоанн

В ВОСТОЧНО-ХРИСТИАНСКОЙ ТРАДИЦИИ *

Становление современного западного мира тесно связано с христианством, и духовные традиции христианского Запада дар созидания институциональных форм, использования позитивных достижений творческого духа, а также тенденция к проведению границ между рациональным знанием и духовным опытом, между вероучением и мистическим видением весьма часто отождествляются с христианством как таковым. Однако на протяжении первого тысячелетия истории христианства интеллектуальное и духовное лидерство принадлежало христианскому Востоку в частности, Антиохии, где ученики . в первый раз стали называться Христианами (Деян. 11:26), и греко-язычному миру, где проповедовал апостол Павел, тому Востоку, который объединял сирийцев, египтян, евреев и греков, Востоку, для которого, собственно, и были изначально написаны Новозаветные тексты. Здесь бушевали великие догматические споры и созывались соборы. На этих соборах присутствовали и посланники Запада, в основном как наблюдатели, хотя и пользовавшиеся почетом и сами с почтением относившиеся к происходящему. У христианского Востока были свои искушения: греческий интеллектуализм, культурная раздробленность, своекорыстная политика императоров. В дальнейшем восточно-христианский мир неоднократно страдал от вражеских вторжений и различных бедствий, в результате чего он в определенном смысле потерял свою историческую значимость. Тем не менее восточное христианство сумело пронести свой духовный призыв через все испытания, и возможно именно теперь, когда традиционные ценности, сформировавшие Запад, поочередно меняются, этот призыв приобретает новое, неожиданное звучание.

Читайте также:  Беседы с ребенком о Боге: советы священников, главные ошибки родителей, способы заинтересовать детей

«Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом»

Это известное изречение свт. Афанасия Великого, перекликающееся с аналогичным высказыванием свщмч. Иринея Лионского

* Theosis in the Eastern Christian Tradition. Опубл . в : Christian Spirituality: Post-Reformation and Modern, ed. J. Meyendorff, L. Dupré, D. E. Saliers. NY: Crossroad, 1989. P. 470-476. Пер. с англ. монахини Антонии (Колаковой).

(ок. 130-203) 1 , часто приводят в качестве иллюстрации отказа от изначального библейского понимания христианской веры в пользу пантеизма платонического толка. Однако это совсем не так. Конечно же, термин «обожение» ( θέωσις , θεωποίησις ) взят из религиозного лексикона неоплатоников, ставшего общепринятым в христианском богословии и духовной мысли с той поры, как только христианство обратило свою проповедь к эллинистическому миру. Но вот содержание учения об обожении отражает смысл парадоксального утверждения св. апостола Иоанна о том, что Слово было Бог и что Оно стало плотию (Ин. 1:1,14), дабы тварный человек не мог хвалиться в своей плоти пред Богом, но мог быть во Христе Иисусе (1 Кор. 1:29-30), членом Его тела, ожидая эсхатологического исполнения времен, когда Бог будет всё во всём (1 Кор. 15:28).

Таким образом, «обожение», это христоцентрическое и эсхатологическое понятие, выраженное на языке платонизма, но сущностью своей не связанное с какой-либо философской системой. Понятие это отражает переживание божественности Христа, как оно передано в исповедании Петра по Евангелию от Матфея (см.: Мф. 16:16) или, согласно Евангелию от Иоанна, в реакции воинов, которые, придя за Иисусом, пали ниц, когда Он косвенно указал на Свою божественную природу произнесением священного для иудеев имени Бога Яхве, Аз есмь (Ин. 18:5-6).

В восточно-христианской мысли и духовной традиции эта божественность Иисуса составляет сущность сотериологического измерения веры. Спасение — это акт божественной любви, и любовь эта безгранична. Если бы Бог прибег к посреднику для спасения твари, то любовь Его не была бы безграничной. Таким ограниченным в педагогических целях откровением оставался Ветхий Завет, где Бог говорил через пророков или через ангелов. Однако в новом домостроительстве Бог становится полностью доступным (см.: Евр. 1:1-14), и по настоятельному слову свт. Кирилла Александрийского — Сын Божий принимает на себя человеческую смертность и умирает плотью на кресте, дабы воскреснуть в своей человеческой природе и тем самым стать первенцем из мертвых (Кол. 1:18).

Спасение в своей сущности рассматривается как этот переход от смерти к жизни, и только Бог может быть «Вождем спасения» (ср.: Евр. 2:10), ибо Он Единый имеющий бессмертие (1 Тим. 6:16). Бог должен был соделаться в полноте смертным человеком, чтобы проложить этот путь истинно и подлинно так, чтобы он стал поистине нашим.

1 См .: Irenaeus. Adversus haereses, V, pr.

Такое восприятие спасения предполагает определенное понимание того, что есть этот «падший» мир, нуждающийся в спасении, а также видение конечной цели творения.

В восточной святоотеческой традиции — а также, разумеется, в восточно-христианском литургическом и сакраментальном опыте мир вне Христа рассматривается как подпавший под владычество смерти. Такое видение отличается от западного, более законнического поставгустиновского средневекового понятия «первородного греха», в соответствии с которым каждый человек оказывается виновным во грехе, совершенном Адамом в раю. Согласно восточно-христианскому же пониманию преступление запрета Божия Адамом и Евой приводит к захвату божественного творения тем, кого Новый Завет именует князем мира сего [Ин. 12:31; 14:30] и кто есть человекоубийца от начала (Ин. 8:44). Именно он, Сатана, держит людей в повиновении: с одной стороны, навлекая на них смерть, а с другой, толкая их на постоянную борьбу за существование и временное выживание неизбежно за счет своего ближнего. Это борьба за мою собственность, мою безопасность, мои интересы — борьба, которая и составляет саму сущность греха. Поэтому чинопоследование крещения начинается с молитв об изгнании диавола. Однако Сатана, правящий тварным миром с помощью смерти и греха, побеждается Христовым воскресением. В этом надежда, свобода и высшая радость истинной и вечной жизни. Вот почему со времен раннего христианства истинно «благая весть» — это весть о воскресении, возвещенная его непосредственными свидетелями, апостолами — «Христос воскресе!». Этот возглас, это приветствие звучит в самый главный момент литургического года — в пасхальную ночь. Смысл восточно-христианской духовности невозможно по-настоящему постичь, не услышав этот возглас в литургическом собрании.

Но спасение — это не просто освобождение от смерти и греха. Это также восстановление изначального человеческого предназначения — быть «образом Божиим». Полный смысл этого выражения, который мы находим в книге Бытия в описании акта творения, проясняется через божественность Иисуса Христа. Христос, будучи Словом (см.: Ин. 1:1), являет собой живой прообраз, по которому был создан человек. Значит, Он есть совершенный человек, потому что Он также совершенный Бог. В Нем божественное и человеческое — прообраз и образ — соединены в совершенном личностном единстве («ипостасном единстве»), и человек обретает свое высшее предназначение в единении с Богом, т.е. в обожении ( θέωσις ).

И учение св. апостола Павла о соединении всего небесного и земного под главою Христом (Еф. 1:10), и различные формы сакраментального общения со Спасителем, описанные Николаем

Кавасилой (XIV в.) как единая «жизнь во Христе», и свидетельство византийской иконы Иисуса Пантократора (Вседержителя), и опыт монахов, творящих непрестанную Иисусову молитву все это имеет только один смысл, только одну цель обожение.

Раннехристианские споры о божественности Христа ясно показали, что Лицо Христа нельзя полностью определить и понять вне связи с третьим Лицом Троицы Святым Духом, «другим Утешителем», чье таинственное присутствие пронизывает и служение Христа, и жизнь христианской общины. И действительно, ведь Дух Святой не только «осенил» Марию, когда Она зачала Сына (см.: Лк. 1:35), не только сошел на Иисуса, когда Он крестился в Иордане (см.: Мк. 1:10), не только явился в виде огненных языков, почивших на апостолах в Пятидесятницу (см.: Деян. 2:3-4), но и, как поется в стихире службы Пятидесятницы:

Вся подает Дух Святый,

точит пророчествия, священники совершает,

некнижныя мудрости научи,

рыбари богословцы показа,

весь собирает собор церковный.

Единосущне и сопрестольне Отцу и Сыну. 2

Благочестие и духовность, порождаемые действием Святого Духа, зачастую отождествляются исключительно с личными или эмоциональными сторонами христианского опыта. Действительно, такой акцент оправдан в том смысле, что вера во Христа предполагает свободный личностный опыт: где Дух Господень, там свобода (2 Кор. 3:17). Падшее человечество порабощено страхом смерти, борьбой за выживание, зависимостью от телесных нужд (или «страстей»). И лишь Дух Господень дает свободу, восстанавливая человека в его прежнем достоинстве «образа Божия» и делая его способным преодолеть детерминизм «страстей». И все же эта свобода, обретаемая в Духе, не сводится к психологическому, эмоциональному или индивидуальному опыту. Как сказано в вышеприведенной стихире, Святой Дух собирает церковь, устанавливает ее чин и осуществляет сакраментальное присутствие Тела Христова. Он «точит пророчества» и «священники совершает», тем самым создавая и поддерживая внутри церкви необходимое взаимодействие между объективностью таинства и психологическим переживанием, между священническим и пророческим служением.

2 Триодь Цветная. Неделя Пятидесятницы. Великая вечерня. Стихира 3-я на Господи воззвах.

На христианском Востоке всегда ощущалось эта полярность между духовными водителями, опиравшимися на сознание достоверности своего познания Бога и авторитетом духовенства епископов и священников. Весь многообразный монашеский мир (достаточно вспомнить прп. Феодора Студита, прп. Симеона Нового Богослова, исихастов XIV в., а также современные православные монастыри с их высоким нравственным авторитетом) нередко выступал — даже против епископов — защищая то, что в данных обстоятельствах полагалось им как нравственная или вероучительная истина христианства. Однако подобная напряженность в отношениях не считалась нормой: обе стороны призывали одного и того же Святого Духа, и конфликт мог возникнуть, только если та или иная сторона ошибочно принимала дух заблуждения за Дух Истины. Христианская ответственность — следствие свободы всех чад Божиих требовала от всех членов церкви, получивших Святой Дух при крещении, осознанного умения отличать одно от другого: помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас, но самое сие помазание учит вас всему. (1 Ин. 2:27).

Это чувство всеобщей ответственности есть не церковное установление или законническое начало, а действительное духовное измерение. Оно не противоречит иерархической структуре церкви и не отвергает ее, но лишь противополагает ей учение о дарах ( χαρίσματα ) (см.: 1 Кор. 12:4-31), которые, в конечном счете, принадлежат единому телу Церкви, в то время как любой отдельный носитель дара ( χάρισμα ) всегда может оказаться неверным ей. Результатом этого в духовном плане или же в плане церковной жизни стало то, что восточные христиане, весьма почитая наделенных ответственностью носителей истины (епископов, глав поместных церквей, соборы и т.д.), тем не менее никогда не приписывали им роль высшего критерия. В этом качестве выступает лишь Святой Дух, и все носители даров ( χάρισμα ) — это Его орудия и слуги. Каким бы непрактичным ни был описанный экклезиологический принцип с институциональной стороны (западное христианство нередко считает его весьма разрушительным с общецерковной точки зрения, ибо он препятствует изменениям и временами практически сводит на нет руководящую роль иерархии), он остается тем самым принципом, который еще во II столетии сформулировал св. Ириней Лионский: «Ибо где церковь, там и Дух Божий; и где Дух Божий, там Церковь и всякая благодать, а Дух есть истина» 3 .

3 Irenaeus . Ibid ., Ill , 24, 1.

270

Еди́ница и Троица

Мы могли убедиться, что божественность Иисуса и божественное присутствие Святого Духа, хотя и соединенные в едином домостроительстве, икономии ( οἰκονομία ), ради спасения мира и восстановления образа Божия в человеке, выступают тем не менее как отдельные Лица. Так, в Новом Завете, помимо высказываний Иисуса, мы читаем о речениях Святого Духа, обращенных к Филиппу (см.: Деян. 8:29), к Петру (см.: Деян. 10:19, 11:12), к Антиохийской церкви (см.: Деян. 13:2), к Апостольскому собору в Иерусалиме (угодно Святому Духу и нам. Деян. 15:28). Помимо того, что Иисус говорил за Отца, пославшего Его, само центральное действие в христианской общине евхаристическая молитва представляет собой единение «во Христе», совершаемое через призывание Святого Духа в молитве, обращенной к Отцу.

Нередко отмечалось, что на этом изначальном опыте и строились тринитарные определения греческих отцов Церкви IV в., тогда как блж. Августин в своем богословии (и за ним вся западная традиция) исходил из сущностного единства Божества. Это различие между двумя традициями, разумеется, не следует преувеличивать. Ведь созерцать тайну Единицы и Троицы можно с полным основанием как с одной, так и с другой стороны. На Востоке Каппадокийским отцам пришлось защищаться от обвинений в «тритеизме», но разве не очевидно, что дальнейшее развитие теологии и духовности на Западе все же привело, хотя и много позже, к трактованию Троицы как позднейшего измышления?

Видение Бога как Единицы и Троицы есть прежде всего видение живых Лиц, с которыми человек соотносится как личность. Это отличает христианский опыт от неоплатонического общения с Единым, а также от буддистского слияния человеческой личности с безличным божеством. Христианство, разумеется, предполагает монотеизм, но монотеизм этот не абсолютен, ибо Бог раскрывает свою Божественность в отношениях любви. Обожение, или θέωσις , греческих отцов это включение человеческих личностей в божественную жизнь, которая сама уже есть общение любви трех совечных Лиц, готовых принять человека в свое общение. Иисус молился: как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино [Ин. 17:21]. Таким образом, Иоанново определение Бога в узком смысле подразумевает взаимную любовь Божественных Лиц внутри Троицы, а в расширительном смысле любовь, охватывающую все творение.

Конечно же, участие человека в жизни Троицы и в «последний день» ( ἔσχατον ), и уже сейчас через предвосхищение этого в евхаристическом единении не означает пантеизма.

Разрыв между Творцом и тварью остается, и преодолевается он божественной любовью («благодатью», «энергией»), а не человеческим «тварным» усилием или заслугою естества. Это всегда дар, а не соединение сущностей. Интересно отметить, что те же самые греческие отцы церкви, которые столь настойчиво утверждали реальность обожения, учили также и апофатическому (или «отрицательному») богословию. Божественная сущность абсолютно трансцендентна и может быть адекватно выражена лишь через отрицание: человеку доступно знать только, что Бог не есть, но не что Он есть. Кроме того, общение с Богом не умаляет его трансцендентности, но, напротив, предоставляет опыт постижения инаковости Бога: Моисей видел Бога в облаке, и это видение Бога — как мрака образ, столь лелеемый мистиками всех времен, суть «познание через незнание» (по выражению Дионисия Ареопагита).

В восточной традиции потребность одновременно утверждать как трансцендентность Божией сущности, так и реальность приобщения, или обожения твари в тайне божественной Троицы, выразилась не только в персоналистическом тринитаризме, но и в различении сущности Божией и божественных энергий. В самом деле, ведь только Лицо (а в Боге всегда Три Лица) — но никак не безличная сущность способно свободно дарить, а поскольку божественный дар всегда дар совершенной и безграничной любви, то это и есть дар нетварной божественной жизни, дар Самого Бога, сообщающего себя твари и в то же время всегда остающегося тем, что Он единственно есть в своей трансцендентности.

И, наконец, Бог как Троица есть прообраз и основание не только для каждого человека в отдельности, но и для истинного человеческого общества. Обожение делает возможным человеческое разнообразие и плюрализм, что выражается не во взаимоисключении, а во взаимной дополнительности и любви. Все воистину подлинное в этом разнообразии всегда причастно Богу. В Боге человеческая личность, человеческие отношения, человеческие преуспеяния сохраняют свою уникальность и многообразие. Неоплатоническое видение Оригена, согласно которому души обретают свое высшее предназначение, в Боге и существуют в Нем «сферически», оказываясь взаимотождественными и взаимозаменяемыми, было официально отвергнуто. Напротив, преданием, практикой и богословием утверждается личное обращение к святым, вечная непреложность человеческих отношений, установленных на земле (в частности, это относится к браку) и, как следствие, сохранность личности в ее целости. Все это становится возможным потому, что Бог — не безличное трансцендентное Единое, но Отец, Сын и Дух Святой,

нераздельные и неслиянные, являющие творению не какую-то абстрактную любовь, а любовь в ее единственной подлинной реальности. В наше время именно это остается сердцем восточно-христианской духовности.

Ссылка на основную публикацию