Почему православные строят много храмов, а не больниц?

Почему Церковь строит храмы, а не больницы

Недавно на Спасо-Преображенский собор в Твери были установлены купола. Это важная веха не только для православного сообщества столицы Верхневолжья. Собор стал новой визуальной доминантой центра города. Купола видны с обоих берегов Волги. Сейчас уже кажется, что иначе и не могло быть. А ведь поначалу затея со строительством встретила лавину критики. Дескать, неуместно или закроет вид на Императорский дворец, лучше бы построили детский сад и так далее. “МК в Твери” пообщался о расхожих мифах и стереотипах на тему строительства церковных объектов с руководителем Отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ​ Тверской епархии протоиереем Сергием Дмитриевым.

– Отец Сергий, многие думают, что храмы строят на бюджетные средства, то есть за счёт налогоплательщиков. Так ли это?

– В разных странах – по-разному. В некоторых европейских странах есть религиозный налог. То есть, там человек может выбрать, куда пойдут его деньги. Например, определённой конфессии: католикам, православным, протестантам, или же деньги пойдут на какие-то социальные программы. В этом случае можно сказать, что государство даёт деньги на строительство церквей. Также есть страны, в которых Церковь, скажем так, государственная, как, например, в Греции. Там священники получают зарплату. Там тоже выделяются средства на строительство и реставрацию храмов.

У нас в стране немного другая система. Новые церкви и храмы не строят на бюджетные средства. Но в России, к сожалению, немало старых храмов, которые находятся в плохом состоянии, многие из них – памятники архитектуры. Памятники бывают разного уровня: федерального, регионального и местного. Вот на памятники федерального уровня государство выделяет деньги. Средства идут через министерство культуры. Список этих памятников и сметы по ремонту проверяются контрольными структурами. Например, храм Христорождественского монастыря в Твери, являющийся памятником. На его реставрацию, выделялись средства, причем не в полном объеме. Поэтому можно сказать, что в какой-то мере, сам монастырь, как памятник архитектуры, восстанавливают за счёт бюджетных средств. Но эти средства идут не на церковь, а на памятник. Раньше в нём, кстати, был спортивный зал.

Храмы или поликлиника

– А как быть со вновь построенными храмами?

– Что касается вновь построенных храмов, там бюджетных средств нет. Новые церкви строятся на средства общины и за счёт спонсорской помощи. Каждый человек, состоящий в общине, вполне может поинтересоваться, куда идут деньги. Я лично, когда был настоятелем прихода блаженной Ксении Петербургской, организовывал строительство двух храмов – Ксении Петербургской в микрорайоне “Юность” и преподобного Серафима Саровского на Соминке в Твери. У нас тогда не было крупных спонсоров. Все средства собирала община. Люди видели своими глазами, на что идут пожертвования.

– Может всё-таки детский сад или поликлинику лучше построить?

– Хороший вопрос. Главная миссия Церкви – вести людей к Богу, к спасению души. Но также есть и “земная” миссия – это милосердие, помощь людям, забота о слабых, малоимущих, детях. Если есть храм, вокруг которого собралась крепкая многочисленная община, то в конце-концов люди из этой общины построят и детский сад для своих детей. В какой форме будет решение этого вопроса, сказать трудно. Может быть, это будет семейный детский сад дома у кого-то из прихожан, может быть – постройка отдельного здания. Но, чтобы это стало возможным, нужен центр притяжения. Этим центром и является храм. При монастырях, особенно при женских, есть приюты. Например, у нас в Оршином монастыре. Такие социальные структуры: детские сады, школы, приюты, они уже есть. И община может их развивать, особенно, если в эту общину входят крепкие полноценные семьи.

– В провинции полно разрушающихся церквей, зачем ещё и новоделы?

– Дело в том, что многие храмы были построены достаточно давно, ещё когда вокруг этих мест кипела жизнь. Строили их богатые купцы или дворяне, да и Церковь строила. Поэтому, в глубинке сейчас очень много старых, опустевших храмов. Но, повторю, первоочередная миссия Церкви – это спасение человека. Не видно особого смысла вести дорогостоящие работы по восстановлению церквей в брошенном селе, где почти не осталось людей. Хотя бывает, что туда присылают священника, который селится там с семьёй и старается собрать общину. Сейчас более актуален вопрос консервации этих разрушающихся зданий, сохранения их для будущих поколений в надежде, что в эти сёла вновь придут люди, будут там жить, активно работать и возрождать в том числе и духовную жизнь. Поэтому сейчас в Тверской области создан специальный фонд “Возрождение поруганных святынь” для восстановления старых храмов. Что касается новых, то церковь старается расположить их именно там, где они они окажутся востребованы, где проживает много людей. Вот, к примеру, микрорайон “Южный”. По населению – как два Торжка. Конечно, там целесообразно построить храм. Да, бывают и полупустые церкви, было бы глупо отрицать, что везде наполняемость стопроцентная. Но тут, знаете, как в поговорке “Каков поп, таков и приход” – личность священника тоже сильно влияет на ситуацию.

– Тогда надо строить храмы в спальных районах, а не в центре города.

– Что касается храмов, в центре города – это особая тема. Например, храм блг. князя Михаила Тверского на острове Памяти, что рядом с обелиском Победы. Там долго решали, что строить, были разные проекты. Но в итоге решили строить именно храм. Сейчас уже ни у кого нет сомнений, что решение это очень удачное, потому что храм вписался в ландшафт – со всех сторон на него открывается отличный вид. Если в начале у общественности были разногласия, то теперь остров Памяти однозначно ассоциируется с этим зданием. Это касается и Спасо-Преображенского собора, причем это не новострой, а именно восстановление. Можно сказать, восстановление исторической справедливости, ведь собор был взорван в 1935 году. В 1997 году Тверской союз православных мирян вместе с Тверским отделением общества охраны памятников установил два поклонных креста. Один на месте престола Спасо-Преображенского собора, второй – у вокзала, на месте церкви блг. князя Александра Невского – кованый, очень красивый крест. По нашему мнению, строительство храмов в этих исконных местах несёт большую символическую нагрузку. Да и чисто визуально ведь очень красиво получилось. Какой сейчас открывается вид, когда едешь по проспекту Чайковского в сторону вокзала? А когда съезжаешь со старого моста? Это очень сильная доминанта. Соборы весьма удачно вписаны в городскую среду, если речь идёт о визуальной составляющей.

Перспектива проспекта Чайковского теперь венчается храмом блг. князя Александра Невского. Раньше вид открывался на башню железнодорожного вокзала, которую многие сравнивали с мордорской башней из “Властелина колец”.

Лучший судья – это время. Все храмы когда-то были новостроями. Да не только храмы, излюбленный императорский дворец когда-то был новостроем, возведённым в центре древнего тверского кремля.

Это уже реальность, в которой мы уже находимся. Относиться к ней можно по-разному. Можно критиковать или восхищаться, но со временем привыкаешь, и вчерашний ажиотаж сменяется привычным спокойным чувством узнавания своего, родного тверского ландшафта.

«Они плюют на нас каждый день»

Зачем РПЦ строит храмы там, где люди не желают их видеть

В Москве пятый год действует программа «200 храмов», призванная обеспечить всех православных горожан церквями шаговой доступности. За это время было возведено 17 храмов, еще 38 строятся. Для многих из них были выбраны участки в парках, скверах и дворах, что вызвало волну недовольства среди местных жителей. Горожане собирают подписи, обращаются в прокуратуру, устраивают митинги и даже разбивают палаточные лагеря. «Лента.ру» оценила обстановку в самой горячей точке этого противостояния — в парке «Торфянка».

Парк «Торфянка» расположен в Лосиноостровском районе. Два года назад мэр Москвы Сергей Собянин выделил 0,2 гектара территории парка под строительство храма на 300 прихожан. 18 июня 2015 года в «Торфянку» въехала строительная техника, и на пути у экскаваторов и бульдозеров встали местные жители. Они разбили в парке лагерь и вот уже два месяца держат круглосуточную оборону.

Протестующие подчеркивают — они не богоборцы, храмофобы и атеисты. Они просто хотят сохранить рядом с домом зеленую территорию.

«В нашем парке нет ни одного сооружения — ни временного, ни постоянного, это уголок природы», — объясняет активист движения «За Торфянку» Денис Гончаренко.

Материалы по теме

Храмы раздора

Активисты утверждают, что «Торфянка» — единственный в районе парк без аттракционов и других развлечений.

«Рядом, действительно, есть Бабушкинский парк. Но если туда идешь с ребенком, ты оставишь минимум 1,5 тысячи, потому что ребенок хочет покататься, хочет ваты, хочет мороженого. Постоянно запрещать тоже неправильно. А “Торфянка” — природный парк, там ребенок может побегать по траве, покормить уток, посмотреть, как соседи ловят рыбу», — говорит защитница парка Тамара Мальсагова.

Местные жители не устают повторять, что в Северо-Восточном административном округе храмов больше, чем поликлиник, — 63. Еще они говорят, что строительство в парках запрещено. И что они не хотят просыпаться под звон колоколов — ближайший дом расположен менее чем в 100 метрах от предполагаемого места строительства. Они также не желают видеть в парке нищих, цыган и попрошаек, традиционно крутящихся около церквей, зато хотят иметь возможность загорать, не оскорбляя своим видом чувств прихожан.

Вслед за местными жителями в парке обосновались крепкие парни из православного движения «Сорок сороков», которые взялись за лопаты и стали самостоятельно готовить фундамент под храм.

Взаимодействие противоборствующих сторон на ограниченной территории не способствует конструктивному диалогу. Между противниками и сторонниками строительства неоднократно возникали словесные перепалки и мелкие стычки.

В конце июня ситуация в «Торфянке» настолько обострилась, что с обращением к верующим пришлось выступить патриарху Кириллу. Глава Русской православной церкви (РПЦ) посоветовал сторонникам и противникам стройки воздержаться от конфронтации, покинуть предполагаемое место строительства и решать все вопросы в правовом поле.

Однако активисты «Сорока сороков» стройплощадку не покинули. По словам паркозащитников, ведут они себя крайне агрессивно. В результате нападения сотрясение мозга получила защитница парка Мария. В конце июля избили заявителя по иску о незаконном строительстве, а 14 августа —муниципального депутата Бабушкинского района Марину Овчинникову. При этом активисты «Сороков» отвергают все обвинения, говоря о клевете и провокациях.

На подмогу православным активистам время от времени прибывают казаки и байкеры. Перед митингом в защиту парка 9 июля в район нагрянули «Ночные волки» и заперли жильцов в подъездах, чтобы не пустить в парк.

Читайте также:  Церковная реформа Никона: история и дата, суть и причина, положения, противники

Лагерь защитников «Торфянки» несколько раз под разными предлогами пыталась ликвидировать полиция. Стражи порядка демонтировали тенты и забирали вещи протестующих. Последний раз лагерь сносили 18 августа. «Теперь, оказывается, садовые зонты, которые мы открываем на длительное время, нарушают полив земли и освещение травы солнцем. Глубина маразма пока не достигнута», — говорит Мальсагова.

«”Сорок сороков”, которые непонятно кому подчиняются, заявили, что они все равно поставят в парке временный храм, и 19 августа собирают сторонников», — рассказал Гончаренко.

Как сообщается в тематической группе во «ВКонтакте», «Сорок сороков» намерены праздновать в парке Яблочный Спас. Мероприятие на 2-2,5 тысячи человек согласовано с префектурой. Пришедшим обещают «много веселья, игр и смеха» и даже развлекательную программу — выступление группы «Ярилов зной». «От того, сколько православных христиан мы сможем собрать на этот праздник в поддержку храма, будет зависеть судьба строительства новой церкви», — говорится в анонсе мероприятия.

Защитники парка опасаются, что во время народных гуляний будет построен так называемый обыденный храм — небольшой, который собирается за один день, как конструктор. В ночь на 19 августа православные активисты попытались ввезти в парк металлические конструкции, названные ими рекламными инсталляциями. Местные жители выстроились живой цепочкой и не пропускали активистов до приезда полиции.

Материалы по теме

«Блуд, разврат и незнамо что»

Между тем агрессивными православными заинтересовались в Госдуме. Депутат от КПРФ Валерий Рашкин направил запрос в ФСБ с просьбой проверить деятельность движения «Сорок сороков». «По сути сама эта организация является радикальным формированием, занимающимся боевой подготовкой своих членов, многие из которых придерживаются неонацистской идеологии», — говорится в обращении. Рашкин считает, что организация, «являющаяся личной гвардией главы РПЦ», может подпадать под действие ряда статей Уголовного кодекса. Более того, парламентарий уверен, что такие отряды «православных штурмовиков» угрожают конституционному строю и ведут к радикализации общества.

Однако в РПЦ от «Сорока сороков» открестились. «Это движение мирян, которые действуют под свою ответственность, люди выражают свою гражданскую позицию, — объяснил глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин. — Насколько я знаю, делают они это мирным путем, без использования насилия. Разговоры о том, что кто-то кого-то побил, пока не получили документального подтверждения».

Борцы за «Торфянку» не одиноки в своем недовольстве. Против «рейдерского захвата природных территорий общего пользования» на бульваре Белопольского выступают жители района Ясенево. По словам активиста Елены Локтевой, там находится «запечатанный приток Битцы», и в случае строительства «поплывет почва».

Сложная ситуация сохраняется на Ходынке, где ранее активистам удалось добиться уменьшения территории, отдаваемой под застройку. «Туда приезжали префекты, работники управы. Там чуть ли не аллея героев ДНР была высажена. Делается все, что только возможно, чтобы узаконить в глазах общественности захват будущей территории парка», — рассказал координатор движения «За парк» Андрей Быстров.

Материалы по теме

«Я, может, тоже против гомосексуальных браков»

Не нравится местным жителям и временная часовня, выстроенная на бывшей взлетной полосе аэродрома. По словам Быстрова, строение по всем документам проходит как самострой, и Объединение административно-технических инспекций (ОАТИ) неоднократно возбуждало административное производство по этому вопросу.

«Не было ни общественных слушаний, ни обсуждений проекта с гражданами. То есть легальных оснований для строительства капитального сооружения вообще нет, — говорит Быстров. — Там есть участок в 0,5 гектара, выделенный непонятным способом. Но огороженная территория заметно превышает эту площадь. Есть риск, что это будет полноценный храмовый комплекс, возводимый на незаконных основаниях». Он добавил, что с реализацией программы «200 храмов» паркозащитникам бороться гораздо сложней, чем с коммерческой застройкой, потому что проект имеет своих лоббистов на самом высоком уровне.

Миф: вместо больниц в России строят церкви

Время от времени можно видеть заголовки, или инфографику, или демотиваторы, передающие одно и то же послание: «Церкви вместо школ и больниц!» Мол, РПЦ строит по три храма в сутки, а количество больниц и школ в России ежегодно сокращается.

А на самом деле:

На самом деле между строительством церквей и сокращением школ и больниц нет связи. Есть связь обратная: там, где строятся церкви, там развивается и социальное служение. Но рассмотрим все по порядку.

«Церкви вместо больниц» — это пример риторического приема, который намеренно вводит читателя в заблуждение. Оба утверждения, которые он берет, по отдельности истинны: церкви действительно строятся, число школ и больниц действительно сокращается. В чем тут неправда? В предполагаемой связи между двумя этими явлениями, как будто именно строительство церквей — причина того, что у нас меньше больниц.

На самом деле, оптимизация здравоохранения (или образования), в частности укрупнение больниц (или школ) за счет сокращения их числа, — процесс, находящийся совершенно вне компетенции Церкви. Предъявлять Церкви претензии по поводу действий министерств здравоохранения или образования было бы бессмысленно.

Вы не предъявляете претензий таможне, если вас плохо обслужили в супермаркете, и не обращаетесь в общество защитников дикой природы, если у вас появились вопросы к тому, как регулируется уличное движение.

Более того, когда речь идет не о церквях, а о любых других постройках, никому не приходит в голову выдвигать тот же тезис: никто не считает, что больниц стало меньше из-за того, что строится слишком много кинотеатров, или парков, или торговых центров. Пагубное влияние на больницы и школы (а также на зеленые насаждения и другие дорогие нашему сердцу вещи) приписывается почему-то исключительно церквям.

Как будто любые проблемы — как в медицине, так и в других областях общественной жизни — чудесным образом разрешатся, если прекратить строительство церквей.

Есть ли в подобного рода нападках логика? Ее нет и не предполагается. Это просто манипулятивный прием, который устанавливает эмоциональную, а не логическую связь между предметом нападок и чем-то плохим. Его можно использовать против кого угодно.

Церковь кормит голодных, заботится об инвалидах, оказывает помощь женщинам в трудной ситуации, помогает алкоголикам и наркоманам избавиться от их пороков, а освободившимся заключенным — вернуться к нормальной жизни. Некоторое представление об объемах этой работы можно получить, посетив сайт Отдела по благотворительности и социальному служению.

Но может быть, самое важное — это то исцеление душ, которое несет Церковь. Вы вряд ли найдете свидетельства того, как человек оставил преступный мир, или бросил пить, или восстановил семью, обратившись в решительное безбожие. Есть много историй про то, как человек узнал, что так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин 3:16) и это глубоко переменило его жизнь — к лучшему для него и для общества в целом. Но вы едва ли наткнетесь на свидетельство, как человек, запутавшийся в своих глупостях и мелких злодействах, узнал, что «во вселенной нет ни добра, ни зла, ни цели, ни замысла — ничего, кроме слепого и безжалостного безразличия» (Ричард Докинз, “Река, текущая из рая”) — и эта весть спасла и преобразила его жизнь.

И среди тех, кто несет служение учителей и врачей, немало церковных, верующих людей, которые именно в своих отношениях с Богом черпают мотивацию для служения людям.

Кому и зачем нужен этот миф:

Люди имеют разные мировоззрения, в том числе такие, для которых Церковь видится преградой на пути к тому или иному варианту светлого будущего. Кто-то увлечен политикой и считает, что Церковь связана с противной ему стороной. Кому-то причиняет боль сама христианская вера с ее свидетельством «о грехе, о правде и о суде». У людей могут быть разные причины для враждебности к Церкви и желания как-то опорочить ее. И как правило, нападки принимают форму не содержательной критики христианского возвещения или жизни Церкви, а подобного рода манипуляций, рассчитанных на то, что вы проглотите их без лишних вопросов.

Но, как бы вы ни относились к Церкви, лучше все же не давать собой манипулировать.

|Другие публикации из серии “Миф и его разоблачение” с Сергеем Худиевым читайте здесь.

Почему православные люди строят храмы?

Сижу как-то на лавочке, подставляю лицо теплому осеннему солнцу. Подходит интеллигентно одетая старушка.
– Не помешаю?
– Что вы, – говорю, – мне даже будет очень приятно, если вы посидите рядом.

Присела, помолчала. Потом:
– Можно вопрос?
– Пожалуйста.
Робко:
– Вот вы не думали, откуда такая красота? Солнце льет свои лучи, земля их благодарно принимает, поют птицы…
Отвечаю, уже догадываясь, кто моя собеседница:
– Почему же не думал? Думал и считаю, что все это сотворил наш любящий Отец Небесный.

Моя собеседница, уже смелее:
– Вот! Небесный! Как грустно видеть вокруг, что славу Небесного Отца люди унизили. Возвели дома, украсили их золотом, статуями, иконами, зажигают там свечки, машут рукой и думают, что Богу это приятно. А ведь говорит Апостол: «Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду». (Деян. 17, 24-28.)

Говорю:
– Кто бы сомневался, что Бог не в рукотворенных храмах живет. Наши храмы – это не жилища Божии, а место собрания верующих людей. Они так и называются – церкви (а это слово переводится как собрание), соборы (это слово говорит само за себя)…
– Э, вы забыли, – перебивает старушка, – слово храм! Православные называют свои молельные дома ХРАМЫ. Это прямо как у язычников – храмы были понастроены… Так и тут, храмы…
Спрашиваю:
– А вы знаете, что это слово означает?
Моя собеседница задумалась:
– Ну, храм… храм… Нет, я не знаю происхождения этого слова.
– А все, – говорю, – просто. Слово храм – это видоизмененное слово хоромы. Так на Руси называли красивое высокое здание. Вот и все, никакого ужаса.

Старушка была сбита с толку и начала листать Библию. Нашла и зачитала:
– Или, вот это: «Иисус говорит…: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу… Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине». (Ин. 4, 21-24.)
– Ну и что, у православных разве по-другому? Мы тоже поклоняемся Богу где угодно, на любом месте. Мы молимся дома, на работе, в пути… А в тех местах, куда нам удобно собраться на общую молитву, мы строим храмы.
Теперь, что касается того, что мы должны поклоняться Богу духовно и истинно. Мы так Ему и поклоняемся. Молимся душой, а разные молитвенные жесты помогают нам настроиться на молитву, выразить жестами наши чувства, нашу любовь к Богу. Ведь сказано: «Посему прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6, 20). Слышите: и в телах ваших, и в душах ваших!

Читайте также:  Как правильно прикладываться к мощам святых: правила и традиции

К нам подошла еще одна пожилая женщина. Моя собеседница оживилась и стала чуть смелее. У вновь пришедшей в руках тоже была Библия. Как я понял, она проповедовала в стороне, но, видимо, свои дела окончила и решила примкнуть к приятельнице.
– Можно присоединиться к вашему разговору? – тактично спросила она.
Я приветливо пригласил ее присесть:
– Приятно поговорить с умными и верующими дамами и развеять некоторые их стереотипы.

Дамам это не понравилось, и они поежились:
– У нас нет стереотипов…
– Нет? Значит, вы действительно способны изменить свое мнение? Вот скажите, будете вы и других соблазнять словами о том, с чем мы только что разобрались?
Старушки молчали. Я продолжил:
– Не имеет смысла говорить о чем-то, если вы слушаете, видите, что я опроверг ваши слова, но тут же забываете то, что я сказал, и спешите другой аргумент на мне испробовать. Зачем такой разговор? Если вы не готовы ничего менять в своем мировоззрении, если вы закрыты для размышления и только в голове прокручиваете загруженную матрицу, программу, то… нет смысла в нашей беседе. Тогда оставьте меня и идите с Богом.

Новая гостья перевела разговор:
– Да, но и Христос плохо относился к храму…
– Что за чушь, простите? Это вас на ваших собраниях так учат? Христос молился в храме, проповедовал. Видя его осквернение, Спаситель проявил ревность о храме и сказал: «Дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников!» (Мф. 21, 13.) Кстати, Христос считал, что Бог Отец посещает этот храм, обитает в нем.

Женщины вытаращили глаза, это было что-то совсем новенькое.

– [Ну, вот дайте Библию. Открываем Евангелие от Матфея, 23-я глава, 21-й стих: Христос обличает фарисеев, клянущихся храмом и нарушающих клятву. Среди прочего, Он говорит: «Безумные и слепые. клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем».

Они молчали, и мне показалось, что я услышал характерное похрустывание, которое выдает мой старенький компьютер, когда ему ставят сложную задачу.

– Спаситель, – продолжил я, – даже признавал, что от храма можно получить освящение. Вот здесь же, в 19-м стихе. «. что больше, – спрашивал Он, – дар или жертвенник, освящающий дар?» (Мф. 23, 19.)

Наши дамы упорно молчали. И я продолжил:
– Господь предсказал, что все народы, уверовавшие в Него, будут иметь храмы: «дом Мой, – говорил Спаситель, – домом молитвы наречется для всех народов». (Мк. 11, 17.) Пока существовал Иерусалимский храм, Апостолы и первые христиане ходили молиться туда [1].

– Но ведь это только в Ветхом Завете Бог повелел построить храм, про Новый Завет Он такого не говорит… – робко сказала моя первая собеседница.
– Как же? Господь еще в Ветхом Завете предсказал создание обновленного храма – храма новозаветного, и это пророчество напоминает Апостол Иаков: «Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам, и исправлю ее, чтобы взыскали Господа прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие». (Деян. 15, 16-17.)
То есть, Господь обещает восстановить скинию Давидову (при Давиде храм был палаткой – скинией), но исправленную, очищенную. Вот христианские храмы по всей земле, в которых славится Имя Божие и люди питаются Божественной Пищей – причащаются Тела и Крови Христовых, и есть исполнение Божьего предсказания.

– Но храмы появились поздно, после 4-го века. – Это вступила вторая наша совопросница.
– Что вы. Храмы были у христиан в те годы, когда их разрешали строить. Вот смотрите: целый год, читаем об Апостолах, «собирались они в церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами». (Деян 11, 26.) То есть, где-то в Антиохии были церкви, где собирались христиане. А потом, с 60-х годов 1-го века начались гонения. Какие тут храмы. Опять строить храмы начали после прекращения гонений.
Но даже во время гонений были храмы, если их можно было спрятать. Так, сегодня учеными найдены пещерные храмы на Востоке, подземные храмы в Риме – в катакомбах. Специальные помещения украшались христианскими символами, приспосабливались для совершения богослужений.

Первая дама перебила меня:
– Сколько времени будут на земле храмы?
– До Второго Пришествия Господня.

Мои собеседницы опять оказались сбиты с толку:
– Почему вы так думаете.
– Но мы же верим Апостолу Павлу, который сказал, что «в храме Божием сядет он (это Апостол об Антихристе), как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Фесс. 2, 4). И его-то, Антихриста, Господь Иисус Христос «убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фесс. 2, 8).
Значит, до самого Второго Пришествия Господа и будут храмы…

Время поджимало, я извинился и поднялся со скамейки. И, прежде чем уйти, спросил:
– Было всем нам полезно и интересно?
– Да, – как-то вяло ответили они.
– Не хотите мне что-то приятное сделать в знак благодарности?
– Хотим, но что?
– Придите в православный храм, в котором я молюсь и проповедую. Я вам расскажу о храме и о Православии.

Женщины обещали, и мы расстались.

Хороший совет напоследок:
Друзья! Очень часто люди говорят мне, что усомнились в нашей Православной вере, что-то услышав, прочитав, поговорив с кем-то. Я всегда говорю таким людям: «Вы же не обязаны все знать, вы же профессионально этим не занимаетесь. Тогда что ж вы усомнились? Придите и поговорите со священником, поищите ответ в Интернете. Уверяю, на всякий, даже каверзный, вопрос есть свой твердый и верный ответ. Поэтому усомняться от того, что где-то кто-то что-то сказал, – это просто глупость и самомнение.

Кстати говоря, к теме о храмах…
Несколько лет назад молодой американский фотограф Джо Джонсон осуществила интересный проект. Этот проект называется «Mega Churches» – «Мегацеркви».
Джо ездила по Америке и снимала огромные церкви разных протестантских деноминаций. Рассматривая эти фотографии, видишь, что человек, даже позиционирующий себя как не признающего никакой обряд, не может уйти от обряда, от внешнего оформления своей веры. Пусть в этих «храмах» нет икон, свечей и кадил. Но есть дымовые установки, световые спецэффекты, мощные звуковые усилители, которые тоже работают на создание определенной атмосферы на богослужении. Чем стилистика протестантского храма «хай тек» лучше, чем православный храм?

Когда вам скажет протестант: «Что же вы позолотили купола, вместо того чтобы деньги сиротам раздать?», ответьте ему: «Мы позолотили купола, а вы купили дорогую звуковую аппаратуру. Наши купола на сто лет останутся, а аппаратуру все время надо обновлять. По деньгам, если уж их считать, у вас не меньше выходит…»

[1] Апостолы, после Воскресения Господня, пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога (Лк. 24, 53); Апостол Павел приходил в Иерусалим для поклонения (Деян. 24, 11) и молился в храме (Деян 22, 17).

Церкви они строят! Лучше бы больным детям помогли!

Зачем мы вообще что-то строим

Зачем строят и украшают храмы — ведь эти деньги можно было бы потратить на школы! Или больницы! Или пенсионеров! Или больных детей! Что же, это хороший вопрос. Зачем мы вообще что-либо строим? Зачем мы вообще тратим ресурсы?

Зачем бросать в землю зерна, ведь их можно было сразу отдать голодным? Потому что — скажут нам — это необходимое вложение ресурсов. Мы должны думать не только о том, что нам есть прямо сейчас, но и о том, что нам есть через год. Зачем вкладываются огромные деньги в строительство нефтяных вышек? Почему бы просто не раздать эти деньги нуждающимся? Потому что, чтобы восполнять материальные нужды людей, нужна работающая экономика.

А школы — зачем их строить? Как пела известная британская группа в пору моего детства, «эй, учителя, оставьте детей в покое!». В самом деле — дети, от еще маленьких до уже здоровых парней и девушек, должны проводить кучу времени за партами, вместо того чтобы играть или работать, и слушать, как учителя за государственный счет рассказывают им про то, как Афины пошли войной на Спарту. Наверное, нам скажут, что для жизни в обществе необходимо образование, некий уровень знаний, культуры и социальных навыков, который приобретается в школе. В самом деле, образование вещь несъедобная, неосязаемая, учитель и школа не работают с пшеницей, или нефтью, или металлом — они работают с людьми.

И — говоря о школе — мы все соглашаемся, что работа с людьми, которая их как-то меняет, — это тоже очень важная работа. Она определяет, среди каких людей нам жить в ближайшем будущем. Есть экономика, связанная с пшеницей, или нефтью, или сталью — а есть более тонкая, но не менее важная материя — человеческие души. Есть социальная ткань, которую очень важно ткать, чтобы она не расползалась.

В Церкви учатся доверять друг другу

И вот на чисто земном уровне Церковь — это институт, который созидает социальную ткань. Я приведу пример из своего личного опыта. Как-то во дворе моего дома чуть не столкнулись две машины — водители вышли, стали осыпать друг друга оскорблениями, потом сцепились и покатились по земле. К счастью, их разняли, до смертоубийства и тюрьмы дело не дошло. Я видел аналогичное происшествие во дворе церкви, куда я хожу. Водители вышли, приветливо поздоровались, обсудили, как им лучше разъехаться, и разъехались.

Читайте также:  Православие и порча: отношение церкви и мнение священников, ответы на частые и популярные вопросы, молитвы и защита от сглаза

Церковь — это такое пространство, где люди учатся вести себя определенным образом. Более того, это пространство, где они учатся доверять друг другу.

Водители на церковном дворе вели себя дружелюбно и уважительно, потому что чувствовали себя в безопасности — это не то место, где меня хотят обидеть и я должен был бы давать отпор.

Более того, Церковь — это то место, где люди объединяются для служения ближним. Существует много благотворительных церковных проектов — а вот антиклерикалы как-то мало известны своей социальной работой. Не потому, что антиклерикалы непременно жестокосердные люди (они разные люди), а потому, что люди, привыкшие собираться вместе для богослужения, люди, которые друг друга знают и друг другу доверяют, легче объединяются для чего-то еще.

Церковь — это закваска, которая меняет общество.

Вложив средства в строительство храма, вы потом получаете благотворительную и социальную работу, которую совершают его прихожане. Это проверено и это работает — в таких, безусловно, вполне светских государствах, как США и Франция, государство активно сотрудничает с религиозными общинами в деле служения обществу. Например, в США католические госпитали получают государственные деньги — пламенные атеисты требуют лишить их этого, потому что католики отказываются делать аборты, но пока безуспешно. Во Франции католические школы получают поддержку от государства.

Это делается не потому, что власти этих стран глубоко религиозны (это не так), а потому, что они находят деятельность религиозных общин полезной для общества в целом. Конечно, государство (как и у нас) обычно не финансирует храмы прямо — только если они признаны памятниками архитектуры. Но храмы — это часть той социальной, психологической и духовной структуры, которая порождает школы и больницы.

Без Бога это «зачем» проваливается в пустоту

Недавно мне доводилось слышать, что больницы в США столкнулись с проблемой нехватки медсестер — потому что во многом эту работу исполняли монахини, которых стало меньше. Можно верить или не верить в Бога — но у веры есть определенные социальные плоды. С точки зрения интересов общества в целом, возведение церкви никак не является пустой тратой — как и возведение, например, школы.

То, что я сказал до сих пор, будет понятно и неверующему человеку — но, как правило, люди, которые оплачивают возведение храмов, делают это по искреннему религиозному убеждению.

Зачем они поддерживают возведение этих прекрасных зданий? В этом случае вопрос «зачем» задается — и получает ответ — на принципиально другом уровне. Зачем мы делаем то или другое? Каковы вообще наши цели в жизни? Зачем мы тут, на земле?

Без Бога это «зачем» проваливается в пустоту. Да незачем. Слепые природные силы, которые, не желая этого, привели нас в бытие, так же слепо нас и уничтожат. Любые свершения конкретного человека навсегда закончатся со смертью, как неизбежно умрут все, кто его знал и помнил. Ни у человеческой жизни, ни у мира в целом нет продолжения — эта дорога ведет в никуда.

Церковь — это портал в рай

Но если есть Бог, вечное спасение, жизнь будущего века — то наши усилия приносят вечные плоды. Дело не в том, что церковные здания — это надолго. Дело в том, что человеческие души вечны, и вкладываться в них стоит не потому, что это важно для экономики или общего благоустройства, а потому, что человеческие души — это вообще самое важное, что только может быть во вселенной.

Именно людей Бог создал для вечности, именно для спасения людей Бог стал человеком в Иисусе Христе, именно для того, чтобы привести меня и вас к жизни вечной и блаженной, Христос основал Церковь.

Красота — это свидетельство о Боге, и Бог, как говорит Писание, наделяет людей особыми талантами для украшения Его святилища. Как сказано к книге Исход, «Господь назначил Веселеила, сына Урии, сына Ора, из колена Иудина, и исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, составлять искусные ткани, работать из золота, серебра и меди, и резать камни для вставливания, и резать дерево, и делать всякую художественную работу; и способность учить [других] вложил в сердце его, его и Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова; он исполнил сердце их мудростью, чтобы делать всякую работу резчика и искусного ткача, и вышивателя по голубой, пурпуровой, червленой и виссонной ткани, и ткачей, делающих всякую работу и составляющих искусные ткани» (Исх. 35:30-35).

Храм — это форпост неба на земле; он должен быть красивым, чтобы привлекать сердца людей. Главная цель, с которой строятся (и благоукрашаются) храмы — это привести меня и вас в рай.

Школы дают образование — это очень важно. Больницы лечат болезни — и это весьма почтенно. Церковь — это портал в рай, место, где люди встречают Своего Спасителя, где они приобщаются Вечной Жизни.

Возможно, вы в это не верите — но попробуйте задуматься, вдруг это правда? Вдруг вы проходите мимо двери, которая действительно ведет в рай? Впрочем, это, конечно, ваш выбор — строители церквей стараются о том, чтобы он у вас был. Чтобы дверь в новую жизнь была в пределах вашей досягаемости.

РПЦ строит по три храма в сутки. А количество больниц и школ в России ежегодно сокращается

В минувшее воскресенье, 26 мая, патриарх Московский и всея Руси Кирилл сообщил, что Русская православная церковь строит в среднем три храма в сутки. Заявление предстоятеля РПЦ было встречено в соцсетях негативно. Некоторые интернет-пользователи сравнили темпы возведения религиозных объектов со строительством магазинов «Пятерочка» и «Красное и белое». В свете последних событий в Екатеринбурге, где горожане выступили против строительства храма в сквере, и последовавших антиклерикальных выступлений в других городах страны многие с сожалением констатировали, что на фоне роста числа храмов и церквей в России сокращается количество других важных социальных объектов — школ, детских садов и больниц.

«Три храма за 24 часа»

«Мы сегодня строим в среднем три храма в сутки — я не ошибаюсь, за 24 часа, — сказал патриарх Кирилл на освящении храма Всех Святых в Страсбурге. — Это не потому, что у нас очень много денег и мы не знаем, куда их потратить. Наш народ, прошедший через годы атеизма, и умом, и сердцем понял, что без Бога ничего не получается».

По мнению патриарха, «в нашей технологически развитой цивилизации нужны такие места, где человек мог бы почувствовать близость к Богу».

Председатель Синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда в своем телеграм-канале привел официальную статистику по количеству православных храмов, сославшись на данные сайта и одноименного телеграм-канала Prichod.ru.

Шнуров ответил на высказывание патриарха Кирилла про строительство трех храмов в сутки

«В начале 2009 года в Русской православной церкви было 29 263 храма, в которых совершалась литургия. В начале 2019 года действует 38 649 храмов, где регулярно совершается литургия. Рост за 10 лет — 9386, то есть почти три храма в день», — указывают авторы Prichod.ru, который ведут сотрудники информационно-аналитической службы управления делами патриархии.

На территории РФ в 2015 году было 19378 православных храмов, в 2019-м — 21849. В РПЦ подчеркивают, что в некоторых регионах России по-прежнему ощущается их дефицит: «Сегодня больше всего храмов не хватает в Новосибирской епархии (25 тыс. человек на один храм), епархии города Москвы (16,6 тыс. человек на один храм), Хабаровской епархии (15 тыс. человек на один храм), Санкт-Петербургской епархии (14,5 тыс. человек на один храм), Благовещенской епархии (14,3 тыс. человек на один храм)».

Количество больниц — почти на уровне 1913 года

Для сравнения: в 2000–2010 годах количество больниц в России сократилось почти два раза — с 10,7 тыс. до 6,3 тыс. Такие данные приводятся на сайте Росстата. К 2015 году медицинских учреждений данной категории стало еще меньше — 5,4 тысячи, подсчитали эксперты Центра экономических и политических реформ (ЦЭПР). Всему виной — оптимизация здравоохранения. Одновременно за 15 лет сократилось и количество больничных коек — в городах на 27,5%, в сельской местности — почти на 40%.

Как ранее отмечалось в исследовании РБК, если власти продолжат закрывать больницы такими темпами (примерно 353 в год), то к 2021–2022 годам количество медучреждений данного типа в стране достигнет трех тысяч, то есть уровня Российской империи в 1913 году.

По информации экспертов ЦЭПРа, наряду с больницами за последние 15 лет сократилось количество поликлиник. Их число за период 2000–2015 годов снизилось на 12,7%, до 18,6 тыс. учреждений.

В России растет число городов, где протестуют против застройки парков

Согласно статистике, в России становится меньше и образовательных учреждений. Если в 2000 году в стране насчитывалось 68,8 тысячи школ, то в 2017-м — 42,6 тыс. (данные Высшей школы экономики). В 2017-м премьер-министр Дмитрий Медведев заявлял, что в течение года по всей России откроется 170 школ. В 2018 году, по его словам, в стране планировалось окончание строительства 186 школ. То есть в среднем по России за сутки в эти годы возводилось чуть более половины школы. В 2016 году результаты по строительству общеобразовательных учреждений были еще скромнее — тогда открыли 92 новых общеобразовательных учебных заведения.

Прослеживается также тенденция сокращения количества высших учебных заведений. В 2000 году в России действовало 965 вузов, в 2017 году — 818 (данные ВШЭ). В то же время если в 2014 году в России было 41,3 тыс. детсадов, то в 2016-м — 38,3 тыс. (ВШЭ). При этом число воспитанников дошкольных образовательных организаций с начала «нулевых» до 2016 года увеличилось с 4,2 тыс. человек до 7,3 тыс. В Росстате говорят, что к 2018 году ситуация улучшилась — количество детсадов возросло до 40,2 тысячи.

Ссылка на основную публикацию