Православие и эвтаназия: отношение церкви и мнение священников, тонкости и нюансы

Православие и эвтаназия: отношение церкви и мнение священников, тонкости и нюансы

Эвтаназия – милосердие к больному или убийство? Тема легализации эвтаназии в мире становится все более актуальной. Епископ Орской и Гайский Ириней поясняет, почему Церковь её осуждает.


Тема легализации эвтаназии становится все более актуальной. Среди государств, в которых уже узаконена эвтаназия,- Голландия, Дания, Швеция, Бельгия, Австралия, Япония, Германия, Китай и некоторые штаты США. В наше время предпринимаются значительные усилия, чтобы легализовать эту меру и там, где она до сих пор запрещена.
Каково отношение Церкви к этой проблеме? В чем состоит аргументация резко отрицательного отношения представителей духовенства и мирян к эвтаназии в принципе? Возможно ли понять боль другого человека, будучи самим благополучными? Эти и многие подобные вопросы возникают достаточно часто.
Что такое эвтаназия? Это греческое слово, которое стало международным термином, является составным. Оно состоит из прилагательного «благо» или эпического «ev», что значит «добрый, красивый, доблестный, благородный» и слова «танатос», что значит «смерть». Что значит: «помощь в смерти».
Современное кощунственное искажение первоначального смысла этого понятия определило резко отрицательное отношение Церкви и категорическое неприятие с ее стороны подобных «мер облегчения страданий». Причина такого искажения – в потере и подмене первоначального смысла.
В медицине наметилась тенденция отхода от христианских ценностей. Сначала врачи посчитали допустимым искусственное прерывание беременности, чем были грубо попраны основы медицинской этики, теперь после решения проблемы «лишних детей», на очереди проблема «лишних стариков» и «лишних людей».

Для Православной Церкви эвтаназия – не что иное, как узаконенное убийство или самоубийство. Это смертный грех. Об этом явно свидетельствуют иерархи Православной Церкви. «Мы должны со всей твердостью заявить: эвтаназия – это один из видов сознательного самоубийства. В религиозном отношении – это крайняя степень отпадения от Бога… Православная Церковь не может квалифицировать пропаганду эвтаназии и самоубийства иначе как скрытый или явный сатанизм», – считал Святейший Патриарх Алексий II.
Столь же категорично мнение и патриарха Кирилла, утверждающего, что «относительно больных людей ни в коей мере нельзя применять смерть, как средство решения проблем».
Мы, христиане, не можем согласиться с прямым или косвенным прерыванием жизни, так как мы считаем, что не имеем на это права. Жизнь не является чем-то, что принадлежит нам. Ее человеку при рождении дает Бог. Он может и забрать ее. Только Он является Владыкой жизни и смерти. «Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит» (1 Цар. 2, 6).
Мы знаем, что испытания, которые встречает человек на жизненном пути, никогда не будут выше возможной для него меры. Мы верим, что Бог невыносимого креста не даст. Поэтому ничто не может быть оправданием для преждевременного ухода из жизни, самовольного или «вынужденного».

Митрополит Волоколамский Иларион так говорит об этом: «Для нас это очень серьезная нравственная проблема, которая касается вопроса о том, кто является хозяином человеческой жизни. Мы, религиозные люди, убеждены, что как мы не являемся хозяевами нашего рождения, так мы не является хозяевами нашей собственной смерти… И этот священный дар жизни должен сберегаться от зачатия вплоть до последнего вздоха человека».
Позиция Церкви остается неизменной: человеческая жизнь достойна защиты и сохранения от зачатия до естественной смерти. Самоубийство, склонение к самоубийству и тем более принуждение к самоубийству — тяжкий грех».
В соответствии с позицией иерархов Церкви и мнением большинства авторитетных представителей российской медицинской общественности святая задача врача – смягчать страдания, спасать жизнь, продлевать ее, а не становиться палачами. И очевидно, что медики выступают против инициативы легализации эвтаназии – по сути, убийства, которое предполагается совершать руками самих же врачей.
Так, Директор НИИ онкологии им. П. А. Герцена (Москва), академик РАМН В.И. Чиссов заявляет: «Как врач считаю, что мой профессиональный долг — лечить больного, а не убивать его. Есть безнадежные больные, жизнь которых — сплошное страдание. И я могу быть абсолютно уверен в том, что вылечить их невозможно. Но ведь существует еще и симптоматическое лечение, когда врачи борются не с самой болезнью, а с ее симптомами. И если страдание является симптомом неизлечимой болезни, я буду стараться облегчить это страдание, стараться сделать так, чтобы умирающий человек хотя бы не мучился, не чувствовал боли. Есть ведь специальные обезболивающие препараты. Да, врач не может победить неизлечимую болезнь, но он может поддержать обреченного человека, помочь ему прожить последний отрезок его жизни. Сознательно отнимать жизнь у больного он не имеет права. Иначе — это уже не врач».

Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни.
«Право на смерть» легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых недостает денежных средств. Таким образом, эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент» – говорится в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви».
Многие врачи по всему миру разделяют мнение о том, что принятие закона об эвтаназии означает для них позор. С медицинской точки зрения, болезнь, ведущая к смерти, не является непобедимой, поскольку человек может увидеть некий смысл и в этом событии.
Исследования Университета Campus Biomedical показывают, что никто из тех, кто просит об эвтаназии, не делает этого только из желания умереть. Существуют три причины, которые вместе с тем косвенно характеризуют современное общество: физическая боль, отчаяние, происходящее от исчерпания всех физических сил, и страх стать тяжким бременем для своих близких. Если бы больной был уверен, что хотя бы одна из этих причин, или даже все три, встречают любовь и участие со стороны медперсонала, родственников и друзей, он не был бы вынужден просить об эвтаназии. Таким образом, очевидно, что основанием для оправдания легализации эвтаназии, какими бы высокопарными аргументами это ни прикрывалось, является бессердечное отношение к больному человеку.

Сторонники подобных мер, порой даже того не осознавая, своей поддержкой эвтаназии свидетельствуют о собственном убеждении, что существование человека должно оцениваться на основании силы и его способности к деятельности.
Возникает опасность формирования некоего общества, в котором будут иметь место только здоровые, состоятельные и успешные люди. Такая позиция приводит их к логическому заключению, что достойным человеком является только сильный и здоровый и что общество должно состоять только из таких «достойных людей». Все это совпадает с восприятием человека как совокупности клеток, гармонично связанных между собой подобно некоему совершенному механизму, который в случае поломки ремонтируется и, по завершении цикла работ, выбрасывается. Несомненно, что подобное восприятие человека неприемлемо для Церкви, почитающей его венцом творения Божия.
С благоговением относясь к человеческой жизни, Церковь утверждает, что все, встречающееся на жизненном пути так или иначе призвано вести человека ко спасению. Нередко тяжелая болезнь отрезвляет, казалось бы, совершенно потерянного для общества и Церкви человека, заставляет его задуматься о ценности жизни, о Боге, о спасении, о вечности.
Верующие люди в большинстве своем переносят болезнь с терпением. Религиозный опыт помогает им относиться к возникшим обстоятельствам и к лечащему их врачу с доверием. Слово Божие внушает нам: «Почитай врача честью по надобности в нем; ибо Господь создал его, и от Вышнего врачевание» (Сир 38, 1).
Мы знаем, что Бог посылает человеку болезнь, чтобы исцелить его душу, чтобы человек смог подготовить себя к будущей жизни, к встрече с Творцом. Болезнь в данном случае является лекарством для души от скверны греха. В случае неизлечимой болезни, время, оставшееся человеку для жизни земной может стать самым осмысленным и содержательным, временем покаяния и примирения с Богом и с ближними.
Но как быть, если человек еще не обрел веры? Приводит ли болезнь к вере? Однозначного ответа на этот вопрос, наверное, не существует. Одних — приводит, а других — отталкивает и утверждает в мысли, что, если бы Бог был, Он никогда не допустил бы страданий. Так происходит потому, что перед лицом смерти у человека всегда остается свобода выбора: быть с Богом или быть без Него. Болезнь ставит нас перед фактом — жизнь человека хрупка, а смерть — неизбежна.
Итак, смерть – это факт, а не право, как утверждают сторонники эвтаназии. Единственное право, которое имеет человек – защищать и делать все возможное, чтобы сохранить жизнь, которая ему дана Богом. Семена высшего долга, который мы имеем относительно жизни как дара Божьего, дает нам Гиппократ, который категорически отвергает эвтаназию и даже требует от врачей, чтобы они поклялись в том, что «не дадут никогда никому просимого у них смертельного средства и не покажут пути для подобного замысла».

О том же говорится и в клятве Российского врача, которую согласно законодательству (ст. 71 ФЗ № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011.) приносят все выпускники медицинских ВУЗов: «Получая высокое звание врача и приступая к профессиональной деятельности, я торжественно клянусь . проявлять высочайшее уважение к жизни человека, никогда не прибегать к осуществлению эвтаназии».
В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» есть указание на то, что «предсмертные физические страдания не всегда эффективно устраняются применением обезболивающих средств. », но здесь же отмечается и то, что «зная это, Церковь в таких случаях обращает к Богу молитву: «Разреши раба Твоего нестерпимыя сея болезни и содержащия его горькия немощи и упокой его, идеже праведных дуси» (Требник. Молитва о долгостраждущем).
Таким образом, у верующего человека есть право на отказ от усилий по продлению своей жизни, но нет права на усилие, ведущее к прекращению жизни. Один из подобных примеров приводит диакон Андрей Кураев: «Представьте, что человек, который знает, что он не может жить без аппарата искусственной почки, узнает, что в больницу поступил ребенок с ожогами и его жизнь зависит от наличия этой самой «искусственной почки». А она одна на весь город… И тогда он просит: «Отключите этот аппарат от меня. Отдайте ребенку». В этом случае это будет не самоубийство, а самопожертвование, то есть — подвиг… Дело не в поступке, а в мотивации».
Еще одним важным аргументом против эвтаназии является то, что сегодня медицинская наука постоянно совершенствует возможности борьбы с болью. Необходимо приветствовать начинания, предпринимаемые теми врачами, которые посредством применяемых ими лечебных методов, облегчают страдания больных до самого конца их жизни. Таким образом, они дают как научный, так и человеческий ответ тем, кто поддерживает эвтаназию, всегда помня, что любовь и моральная поддержка медперсонала, родственников и близких являются незаменимыми средствами для борьбы больных со своими страданиями.
Кроме того, легализация эвтаназии будет способствовать серьезному разгулу беззаконий в этой области. Достаточно представить, какие возможности откроются для криминального раздела собственности, для всевозможных фальсификаций диагноза, степени тяжести состояния больного.
В большинстве случаев разговор об эвтаназии заводят не сами больные, а их родственники. И если эвтаназия будет разрешена, к сожалению, скорее всего, больные и престарелые люди будут подвергаться очень жесткому прессингу со стороны собственных наследников. Ведь уже сейчас нередко приходится слышать страшные заявления в адрес лиц преклонного возраста, в якобы «шуточной форме»: «не долго ли вы живете на этой земле?», «не пора ли вам перейти в иной мир?», «тесно из-за вас, не отнимайте нашего жизненного пространства!».

В случае легализации эвтаназии у наследника будет реальная возможность шуточками, намеками, аргументами и жалобами подталкивать престарелого человека к уходу из этой жизни.
Наша Церковь выступает против этого закона, чтобы сохранить жизнь людям преклонного возраста, которые в течение всей своей жизни сделали многое для того, чтобы современная молодежь вообще имела возможность благополучной жизни. Ведь наши старики нам особо дороги. Более, чем кто либо, это молитвенники за себя и за ближних. Это люди, которые готовятся предстать перед Богом. А главное в любом деле – не начало, а завершение, не старт, а финиш. Сам Господь свидетельствует: «В чем застану, в том и сужу».
Итак, самыми очевидными последствиями легализации эвтаназии могут быть:
– криминализация медицины и потеря социального доверия к институту здравоохранения;
– поругание бесценного дара человеческой жизни;
– умаление достоинства врача и извращение смысла его профессионального долга;
– снижение темпов развития медицинского знания, в частности, разработок методов реанимации, обезболивающих препаратов, средств для лечения неизлечимых заболеваний и т.п.;
– распространение в обществе принципов цинизма, нигилизма и нравственной деградации в целом, что неизбежно при отказе от соблюдения заповеди «не убий».
Именно в виду данных последствий Церковь всегда выступает категорически против всяких попыток так или иначе способствовать применению эвтаназии, особенно на государственном уровне.

Эвтаназия: Избавление от страданий или дорога в ад?

Фото: www.globallookpress.com

Известный голландский футболист Фернандо Риксен, одно время игравший в России, страдающий боковым (латеральным) амиотрофическим склерозом и уже полностью парализованный, 28 июня провёл прощальный вечер с фанатами. Многие СМИ восприняли это как решение футболиста об эвтаназии, вновь подняв эту тему, причём зачастую в оправдательном контексте. По сути, популяризируя эту форму самоубийства. Однако накануне появилось сообщение с опровержением от жены футболиста Вероники:

Фернандо не собирается прибегать к эвтаназии, напишите это большими жирными буквами. Я сразу сказала мужу как ответственная за его жизнь, как жена и опекун: “На это я не подпишусь, как бы ты меня ни просил”. Человек появится перед публикой в последний раз, потому что ему действительно тяжело находиться пять-семь часов в окружении людей, которые пытаются его обнять, сфотографировать или потрогать.

Фернандо Риксен. Фото: www.globallookpress.com

Тем не менее «окно Овертона» по этой теме расширяется всё больше, и если вчера она категорически не принималась абсолютным большинством людей, в том числе медицинскими работниками, то сегодня сторонников этой формы самоубийства (а со стороны врачей — убийства) становится всё больше. О позиции Церкви по этому важнейшему социальному и этическому вопросу Царьграду рассказал секретарь кафедры богословия Московской духовной академии, иеромонах Дамиан (Воронов), автор научной работы по этой теме.

Отец Дамиан, ситуация с болезнью и прощанием футболиста Фернандо Риксена вновь подняла тему эвтаназии. В чём причина того, что сегодня эта тема из разряда табуированных даже в нашей стране переходит в формат обсуждаемых, а нередко и оправдываемых?

Очевидно, для любого нормального человека стремление к прекращению как своей, так и чужой жизни — противоестественно. Для человека же верующего, причём не только православного, но и для представителй большинства традиционных религий, жизнь — это священный дар, являющийся непререкаемой и высшей ценностью. Однако общественные движения за «умирание с достоинством» в современном мире становятся всё более популярными.

Конечно, идея «добровольного ухода» из жизни возникла не вчера и не является эпохальным открытием XXI века, но именно сегодняшняя тотальная технологизация породила новые вопросы о праве человека свободно распоряжаться не только своей жизнью, но и смертью.

Иеромонах Дамиан (Воронов). Фото из личного архива иеромонаха Дамиана

В ряде стран появилась чёткая тенденция легализации или оправдания легализации «убийства из сострадания», о котором ещё в начале прошлого века свои опасения очень точно высказывал Гилберт Честертон:

Кое-кто выступает в поддержку так называемой эвтаназии; в настоящее время предлагают убивать только тех, кто самому себе в тягость, но скоро так же станут поступать и с теми, кто в тягость другим.

Пресловутое «убийство из милосердия» с целью прекратить страдания неизлечимых больных, остановить жизнь «неполноценных» детей или психически больных людей на самом деле отнюдь не милосердно. Оно преследует вполне утилитарную цель: избавление от этого бремени, от «человеческого балласта», извлекая из этого очевидную выгоду для современного общества, лишённого традиционных ценностей, в том числе — подлинного сострадания друг к другу.

Гилберт Честертон (слева), Джордж Уильям Рассел и Уильям Лайон Фелпс, 1931 год. Фото: www.globallookpress.com

Вообще, с точки зрения Церкви любая эвтаназия — это однозначное убийство или самоубийство? И как вообще эвтаназия согласуется со знаменитой «клятвой Гиппократа»?

Здесь стоит привести одну пространную цитату из Основ социальной концепции Русской Православной Церкви. Этот документ, соборно принятый в 2000 году, разъяснил многие спорные этические вопросы, в том числе — так называемого «контроля над рождаемостью», и проблемы биомедицинской этики, в частности той же эвтаназии. Итак, цитирую:

Эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент. В последнем случае к эвтаназии применимы соответствующие канонические правила, согласно которым намеренное самоубийство, как и оказание помощи в его совершении, расцениваются как тяжкий грех. Умышленный самоубийца, который “соделал сие от обиды человеческой или по иному какому случаю от малодушия”, не удостаивается христианского погребения и литургического поминовения. Если самоубийца бессознательно лишил себя жизни “вне ума”, то есть в припадке душевной болезни, церковная молитва о нём дозволяется по исследовании дела правящим архиереем. Вместе с тем необходимо помнить, что вину самоубийцы нередко разделяют окружающие его люди, оказавшиеся неспособными к действенному состраданию и проявлению милосердия. Вместе с апостолом Павлом Церковь призывает: “Носите бремена друг друга и таким образом исполните закон Христов” (Гал. 6. 2).

Что же касается не церковного, а традиционного светского подхода к эвтаназии, то он выражен в постановлении Всемирной Медицинской Ассоциации в 1981 году, гласящем, что «медицинская практика не подразумевает функций палача», об этом же писал и упомянутый вами Гиппократ: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла».

Так что тут всё предельно очевидно и однозначно: любая эвтаназия — это самоубийство для сознательно принявшего это решение больного, и убийство для осуществившего её врача или кого бы то ни было (нередко смертельную «кнопку» нажимают родственники больного).

Читайте также:  Лампада: определение и значение, виды, как сделать и как зажечь

Но как быть умирающему человеку, испытывающему страшные мучения и порой впадающему в отчаяние, порой проклиная всё и вся, близких ему людей и даже Бога?

Именно от отношения человека к своей смерти зависит, попадёт он в состояние отчаяния или, напротив, внутренней свободы. У человека есть выбор: стать жертвой или найти смысл в том, что происходит, чему-то научиться. Принимая вызов страдания, человек, по свидетельству митрополита Антония Сурожского, «несомненно вырастает в совершенно новое измерение, совершенно новое величие, когда он способен встретиться лицом к лицу со страданием, с ненавистью, с горем и остаться до конца человечным и ещё вырасти в большую меру сострадания, понимания, мужества».

«Бог не есть Бог мёртвых, но живых, ибо у Него все живы», — говорит нам Спаситель. Парадокс православного отношения к смерти в том, что человек смертен, однако не умирает, если он живёт для Умершего за него и Воскресшего, и только через участие в смерти Христа возможно спасение, и важнее этого ничего нет в Православной Церкви. Удивительные слова мы находим у святителя Иоанна Златоуста:

Смерть — вещь безразличная, не смерть — зло, но зло — после смерти мучиться. Равно смерть и не добро, но добро — по смерти быть со Христом.

И всё-таки даже глубоко верующий человек порой не может справиться со страшными физическими мучениями. Как Церковь относится к применению наркотических средств ради облегчения боли? Не являются ли они своего рода «пассивной эвтаназией»?

Применение наркотических средств для облегчения боли вполне оправдано и даже необходимо при оказании паллиативной помощи страдающим пациентам. И, конечно, оно не может быть расценено как эвтаназия. Но вы правы, существует так называемая «Доктрина двойного эффекта», когда действия врача могут иметь неоднозначные последствия. Например, в результате применения морфина может быть не только облегчение боли, но и ускорение смерти пациента.

Митрополит Антоний Сурожский. Фото: www.globallookpress.com

Согласно этой «Доктрине», если намеренный результат инъекции заключается в облегчении болевых ощущений, то применение морфина нравственно обосновано и допустимо, даже в том случае, если это действие приведёт к летальному исходу. Таким образом, при оценке действий врача учитываются как намерение, так и последствия.

Уже упомянутый митрополит Антоний Сурожский, который, уже будучи монахом, являлся практикующим врачом (в том числе армейским хирургом в начале Второй мировой войны — прим. Царьграда), описывает подобный случай. Одному умирающему, кричащему от невыносимых мук несколько суток, были прописаны подкожные инъекции морфина, которые не приносили заметного облегчения. Владыка знал, что больной умрёт через несколько часов и сделал внутривенную инъекцию морфина, сократив тем самым часы его жизни, но дав ему возможность в полном спокойствии провести оставшееся время с женой и дочерью.

Разумеется, такое ускорение уже очевидно неизбежной кончины при помощи наркотических средств не является эвтаназией, а соответственно, не может считаться убийством и самоубийством.

И в заключение хотелось бы уточнить, какова вообще ситуация в мире с эвтаназией? Насколько стремительно она расширяется? Что делает Церковь, чтобы противодействовать её расширению?

На данном этапе пассивная эвтаназия (намеренное прекращение поддерживающей терапии — прим. Царьграда) уже официально разрешена в 40 странах мира, а в Нидерландах, Бельгии, Люксембурге, Эстонии и Швейцарии совершенно открыто совершаются как добровольная активная эвтаназия, так и ассистируемое самоубийство. В Германии, Албании, Колумбии, Японии, Канаде и ряде штатов США также легализовано ассистируемое самоубийство. Так называемый «суицидальный туризм» в Швейцарии уже вычеркнул из жизни при помощи врачей более тысячи человек.

Надо понимать, что процесс старения и физического умирания — естественный, а потому тема смерти актуальна во все времена. В том числе и сегодня, несмотря на тенденцию её вытеснения из коллективного сознания и забвение многих этических норм. Именно поэтому нам очень важно осмыслить проблему эвтаназии с христианской точки зрения и донести эту позицию для каждого человека.

В случаях, когда активная терапевтическая помощь оказывается несостоятельной, её должна сменить помощь паллиативная. Фото: www.globallookpress.com

Церковь призывает каждого человека нести любовь и заботу, оказывая тем самым помощь и поддержку больному человеку, способствуя его примирению с Богом и ближними в нашем непростом мире, где жизнь как в теории, так и на практике, увы, воспринимается всё чаще как предмет, который можно по собственному желанию создать и уничтожить, исходя из принципа целесообразности и экономической выгоды. Очевидно, что «поддерживаемое самоубийство», лицемерно именуемое «помощью в умирании», в корне подрывает ценностные основы нашего общества.

Конечно, в случаях, когда активная терапевтическая помощь оказывается несостоятельной, её должна сменить помощь паллиативная, включающая обезболивание, уход, социальную и психологическую поддержку, а также пастырское окормление, имеющее целью создать истинно мирное человеческое завершение жизни, наполненное любовью и милосердием. Уход за терминальными больными относится к области духовных задач, а посвятившие себя этому благородному служению (в церковной практике именуемой «диаконией») восполняют лакуны там, где медицинский персонал со своими средствами бессилен и является позитивным и реальным альтернативным способом ухода за умирающими.

Через проповедь Церковь способна донести своё незыблемое убеждение в том, что существуют ценности, стоящие на порядок выше биологического существования. Оказывая пастырскую и иную поддержку, подготавливающую больного к Вечности и личной встрече со Всемилостивым Богом в Царстве Небесном, Церковь призывает избирать жизнь, несмотря на трагический соблазн «поддерживаемого самоубийства», победоносно несёт Пасхальный свет и свидетельствует о том, что Бог желает принять Своё создание в места вечной и неизреченной радости, «идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная».

Иеромонах Дамиан (Воронов)
Беседовал Михаил Тюренков

Позиция Русской Православной Церкви об эвтаназии Текст научной статьи по специальности « Философия, этика, религиоведение»

Аннотация научной статьи по философии, этике, религиоведению, автор научной работы — Андрей Андрианов

В статье предлагается официальная позиция Русской Православной Церкви по актуальной проблеме биоэтики – эвтаназии. Данная позиция излагается в официальном документе «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» и передается православными богословами как не подлежащее изменению ввиду того, что легализация эвтаназии является отходом от Божественных установлений: «не убий» (Исх. 20, 13) и «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 39), – или их искаженного понимания.

Похожие темы научных работ по философии, этике, религиоведению , автор научной работы — Андрей Андрианов

POSITION OF THE RUSSIAN ORTHODOX CHURCH TO EVTANASIA

The article offers the official position of the Russian Orthodox Church on the topical issue of bioethics – euthanasia. The given position is set forth in the official document «Foundations of the Social Concept of the Russian Orthodox Church ». Orthodox theologians declare, that it is not a subject to change from the point of view of the fact that the legalization of euthanasia is a departure from the divine institutions – «do not kill» (Ex 20, 13) and «love your neighbor as yourself «(Matthew 22, 39) – or their misrepresented understanding.

Текст научной работы на тему «Позиция Русской Православной Церкви об эвтаназии»

Священник Андрей Андрианов,

кандидат богословия, проректор по учебной работе КоДС E-mail: prorector44@mail.ru

ПОЗИЦИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ОБ ЭВТАНАЗИИ

В статье предлагается официальная позиция Русской Православной Церкви по актуальной проблеме биоэтики – эвтаназии. Данная позиция излагается в официальном документе «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» и передается православными богословами как не подлежащее изменению ввиду того, что легализация эвтаназии является отходом от Божественных установлений: «не убий» (Исх. 20, 13) и «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 39), – или их искаженного понимания.

Ключевые слова: Русская Православная Церковь, легализация эвтаназии, страдания, Церковно-общественный Совет по биомедицинской этике, «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», предсмертные мучения.

Позиция Русской Православной Церкви по вопросу эвтаназии изложена в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви». В разделе XII. §7 данного документа говорится, что Церковь пребывая верной соблюдению заповеди «не убивай» (Исх. 20, 13), не признает попытки легализации эвтаназии («намеренного умерщвления безнадежно больных»). Священное Писание указывает на Бога, как единственного владыку жизни и смерти (1 Цар. 2, 6). «В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти» (Иов 12, 10).

«. Эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент. В последнем случае к эвтаназии применимы соответствующие канонические правила, согласно которым намеренное самоубийство, как и оказание помощи в его совершении, расцениваются как тяжкий грех. Умышленный самоубийца, который «соде-лал сие от обиды человеческой или по иному какому случаю от малодушия», не удостаивается христианского погребения и литургического поминовения (правило 14 Тимофея Александрийского). Если самоубийца бессознательно лишил себя жизни «вне ума», то есть в припадке душевной болезни, церковная молитва о нем дозволяется по исследовании дела правящим архиереем. Вместе с тем, необходимо помнить, что вину самоубийцы нередко разделяют окружающие его люди, оказавшиеся неспособными к действенному состраданию и проявлению милосердия»1.

1 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. – М.: Издательство Московской Патриархии, 2001. – С. 100-101 (XII, 8).

Как отмечает председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению РПЦ, глава Общества православных врачей России, епископ Орехово-Зуевский, викарий Московской епархии Пантелеимон (Шатов), время перед смертью – «это возможность и врачам, и священникам, и родственникам больного проявить особую любовь и заботу о страдающем человеке, помочь ему достойно перейти в вечность -в этом и будет проявляться наше подлинное милосердие по отношению к умирающему»1. Он подчеркивает, что «смерть человека в понимании Церкви является духовной вершиной его жизни, рождением в вечность», и она призывает христианина «смиренно принять испытание смертью»2.

Причина же, по которой легализация эвтаназии находит сторонников в России, кроется в отсутствии желания следовать христианскому призыву: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6, 2). Хотя открытое отрицание этого принципа не наблюдается у активных сторонников эвтаназии, следует учесть, что осуществить данную заповедь нереально без религиозной морали. «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5). Поэтому неверующим необходимо найти «доброе» оправдание для умерщвления людей из жалости к ним.

Глава Синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин говорит: «Человек с незамутнённым рассудком и с чистым сердцем понимает, что его ближний ценен не потому, что он здоров и обладает так называемым «качеством жизни», а потому что прекрасен как совершенное Божье творение, даже если он стар или родился с ограничениями здоровья»3.

Просьбы тяжело больного, имеющего безнадежный прогноз, умертвить его, чтобы прекратились боли, не совместимы с православной этикой и не принимаются как основание для проведения эвтаназии верующим врачом. Желание умертвить себя у пациента большей частью возникают из-за депрессий. «Всякая депрессия, — как отмечает доктор медицинских наук Ф.В. Кондратьев, — выражается в субъективно нигилистическом прогнозе, в неверии в благоприятный исход и уже, по своей сути, может инициировать просьбы больного о его скорейшем избавлении от страданий путём умерщвления»4.

«Православная Церковь никогда не закрывала глаза на проблему предсмертных мучений человека, — говорит доктор медицинских наук, профессор иеромонах Анатолий (Берестов), — и существует даже специальный канон «внегда человек долго страждет», в котором Господа просят

1 Пантелеимон (Шатов), епископ. Испытание смертью нужно принимать со смирением // Официальный сайт Московского Патриархата. [Электронный ресурс]. – URL: http://www. patriarchia.ru/db/text/2133021.html. (дата обращения: 2012-04-02).

2 Липич О., Самсонова О., Хруль В. Религиозные деятели в «юбилей» эвтаназии рассказали, чем она опасна // Сайт РИА Новости. [Электронный ресурс]. – URL: http://ria.ru/ society/20120330/610116370.html (дата обновления: 2012-03-30).

4 Кондратьев Ф. В. Православно-этические аспекты эвтаназии // Православие и проблемы биоэтики. Вып. 1. (1998-1999). – М.: Православный медико-просветительский центр «ЖИЗНЬ», 2001. – С. 28.

Костромская духовная семинария

Ипатьевский вестник. № 1-2 (7-8), 2019

уже не об исцелении болящего, а о том, чтобы Он упокоил его с миром»1.

Однако, по мнению сторонников легализации эвтаназии, это «право» должно быть защищено законом и включать соответствующее организационное обеспечение, используя возможности современной фармакологии и социального института здравоохранения. Церковно-общественный Совет по биомедицинской этике Московского Патриархата считает необходимым в связи с этим заявить о том, что данная процедура кроет в себе значительный ресурс злоупотреблений и пренебрежение прогрессом в области медицины. «Совет выступает против эвтаназии в любой форме, поскольку её применение неизбежно приведет:

а) к криминализации медицины и к потере доверия общества к институтам здравоохранения;

б) к поруганию бесценного дара человеческой жизни;

в) к умалению достоинства врача и извращению смысла его профессионального долга;

г) к снижению темпов развития медицинского знания, в частности, разработок методов реанимации, обезболивающих препаратов, средств для лечения неизлечимых заболеваний и т. п.;

д) к распространению в обществе цинизма, нигилизма и нравственной деградации в целом, что неизбежно при отказе от соблюдения заповеди «не убий»2.

«В свете этих факторов Совет считает эвтаназию неприемлемой в нравственном отношении и категорически возражает против рассмотрения законодательных проектов, пытающихся юридически оформить возможность ее применения и тем самым внедрить в общественное сознание допустимость убийства или самоубийства с помощью медицины»3.

Таким образом, Русская Православная Церковь отрицательно относится к попыткам легализации эвтаназии ввиду того, что это является отходом от Божественных установлений: «не убий» (Исх. 20, 13) и «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 39) , – или их искаженного понимания.

Пример святых (праведного Иова, апостола Павла) свидетельствует о возможности перенесения любых сложностей для истинно верующего в Бога человека.

Нежелание понять природу страданий и стремление к гедонизму повышает вероятность привести нерелигиозного человека к мысли о необходимости предотвращения трудных жизненных ситуаций путем добровольного

1 Анатолий (Берестов), иером. Проблемы эвтаназии в контексте пастырского и врачебного опыта. Православно-этические аспекты эвтаназии / Православие и проблемы биоэтики Вып. 1. (1998-1999). – М., 2001. – С. 24.

2 Церковно-общественный Совет по биомедицинской этике. Заявление «О современных тенденциях легализации эвтаназии в России» / Православие и проблемы биоэтики. Вып. 1 (19981999). – М., 2001. – С. 33. См. Также: Климент (Вечеря), архим. Жизнь как магистральная категория в биоэтике. Сб. материалов XIII конференции «Наука. Философия. Религия»: Человек перед лицом новейших биомедицинских технологий (г. Дубна 20-21 октября 2010г.) – М.: Фонд Андрея Первозванного, 2011. – С. 146.

ухода из жизни. В данных обстоятельствах забывается то, что Бог является Творцом человека, поэтому только в Его власти находится жизнь человека. Одной из важных причин легализации эвтаназии является оскудение сострадания в удаляющем себя от Бога обществе или искаженное его понимание.

1. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. – М.: Издательство Московской Патриархии, 2001.

2. Анатолий (Берестов), иером. Проблемы эвтаназии в контексте пастырского и врачебного опыта. Православно-этические аспекты эвтаназии / Православие и проблемы биоэтики Вып. 1. (1998-1999). – М., 2001.

3. Кондратьев Ф. В. Православно-этические аспекты эвтаназии // Православие и проблемы биоэтики. Вып. 1. (1998-1999). – М.: Православный медико-просветительский центр «ЖИЗНЬ», 2001.

4. Климент (Вечеря), архим. Жизнь как магистральная категория в биоэтике. Сб. материалов XIII конференции «Наука. Философия. Религия»: Человек перед лицом новейших биомедицинских технологий (г. Дубна 20-21 октября 2010г.) – М.: Фонд Андрея Первозванного, 2011. – С. 146.

5. Церковно-общественный Совет по биомедицинской этике. Заявление «О современных тенденциях легализации эвтаназии в России» / Православие и проблемы биоэтики. Вып. 1 (1998-1999). – М., 2001.

6. Липич О., Самсонова О., Хруль В. Религиозные деятели в «юбилей» эвтаназии рассказали, чем она опасна // Сайт РИА Новости. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://ria.ru/society/20120330/610116370.html (дата обновления: 2012-03-30).

7. Пантелеимон (Шатов), епископ. Испытание смертью нужно принимать со смирением // Официальный сайт Московского Патриархата. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.patriarchia.ru/db/text /2133021.html. (дата обращения: 2012-04-02).

Priest Andrey Andrianov, candidate of theology, vice-rectorfor academic affairs E-mail: prorector44@mail.ru

POSITION OF THE RUSSIAN ORTHODOX CHURCH TO EVTANASIA

The article offers the official position of the Russian Orthodox Church on the topical issue of bioethics – euthanasia. The given position is set forth in the official document «Foundations of the Social Concept of the Russian Orthodox Church». Orthodox theologians declare, that it is not a subject to change from the point of view of the fact that the legalization of euthanasia is a departure from the divine institutions – «do not kill» (Ex 20, 13) and «love your neighbor as yourself «(Matthew 22, 39) – or their misrepresented understanding.

Key words: Russian Orthodox Church, legalization of euthanasia, suffering, Church-Public Council for Biomedical Ethics, «Fundamentals of the Social Concept of the Russian Orthodox Church», death agony.

Почему Церковь против эвтаназии

Смотрите очередной прямой эфир на странице «Фомы» в Facebook по вторникам в 20.00, во время которого вы сможете задать свои вопросы.

Эвтаназия — это намеренное лишение человека жизни с его согласия. Почему Церковь категорически против? Как Церковь относится к практике эвтаназии?

Эвтаназия — это намеренное лишение человека жизни с его согласия. Первоначально предполагалось, что это делается в ситуации близкой неизбежной смерти и невыносимых страданий, однако в наше время это уже давно не так, и в ряде стран эвтаназия совершается по отношению даже к физически здоровым людям, просто пришедшим в сильное уныние.

Эвтаназию следует отличать от прекращения медицинских мероприятий, направленных на продление жизни, когда смерть наступает от естественных причин. Такое прекращение Церковь считает, в принципе, допустимым. Как сказано в «Основах Социальной Концепции»,

«Продление жизни искусственными средствами, при котором фактически действуют лишь отдельные органы, не может рассматриваться как обязательная и во всех случаях желательная задача медицины. Оттягивание смертного часа порой только продлевает мучения больного, лишая человека права на достойную, «непостыдную и мирную» кончину, которую православные христиане испрашивают у Господа за богослужением. Когда активная терапия становится невозможной, ее место должна занять паллиативная помощь (обезболивание, уход, социальная и психологическая поддержка), а также пастырское попечение. Все это имеет целью обеспечить подлинно человеческое завершение жизни, согретое милосердием и любовью».

Читайте также:  Православные и церкви других религий: можно ли заходить или нет, особенности и правила поведения

В то же время «Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией «не убивай» (Исх 20. 13), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию)».

Обозначив таким образом церковную позицию, рассмотрим некоторые возражения против нее.

Правда ли, что Церковь выступает против эвтаназии, потому что считает страдания душеполезными? Но если человек вообще неверующий, зачем он должен мучиться?

Нет, Церковь выступает против эвтаназии не поэтому. Страдания не всегда полезны для спасения души — это зависит от реакции человека, который может проявить терпение, смирение и надежду, а может, наоборот, озлобиться. И что в любом случае не душеполезно — это обрекать ближнего на страдания. Таким образом, все доступные меры к облегчению страданий человека должны быть приняты.

Но умертвить — не значит облегчить страдания. Это значит умертвить.

Более того, существует ряд доводов против эвтаназии, которые вообще носят вполне светский характер.

Это важно отметить — потому что наши оппоненты в таких случаях, как правило, формулируют противостояние как «здравый смысл и интересы живых людей против бессмысленных религиозных запретов». В реальности именно Церковь выступает на стороне живых людей и здравого смысла и противостоит она определенной идеологии, к которой относится уже сложившийся термин «культура смерти».

Почему человек не может сам принимать решение, когда ему умереть?

С чисто светской точки зрения – потому что грань между «решением, которое человек сам принял» и «решением, до которого его довели» является крайне нечеткой. Было несколько известных случаев самоубийств раковых больных, которые по разным причинам не могли получить обезболивание. Было ли их решение вполне добровольным? Если бы им предложили законно умертвить их — они, видимо, подписали бы все требуемые бумаги, но было бы их согласие вполне добровольным?

Более того, не только чисто физическое, но и психологическое давление может сильно влиять на решение человека — и когда он находится полностью во власти других, им нетрудно убедить его выразить согласие на эвтаназию.

«Право на смерть» естественно переходит в «обязанность умереть». Как говорит, например, британский философ баронесса Уорнок, люди, страдающие деменцией, «обязаны умереть», потому что «впустую истощают ресурсы своих семей и системы здравоохранения». При этом речь идет о деменции — то есть заболевании, которое мучительными болями не сопровождается. Человек «должен умереть» не потому, что он сам страдает, а потому что он отягощает других.

Эвтаназия, поэтому, неизбежно создает определенное психологическое давление, которое подталкивает человека воспользоваться предлагаемым ему выходом, а апелляция к личной автономии — человек, мол, сам свободен решать — легко превращается в издевательство. Он решает в условиях, когда государство — и, возможно, близкие — заинтересованы в его скорейшей смерти.

Почему вы считаете, что эвтаназия непременно приведет к злоупотреблениям?

И уже приводит. По ряду причин, из которых некоторые сразу бросаются в глаза:

  • Заинтересованность государства (и, возможно, родственников) в избавлении от тягот и расходов, связанных с продолжением жизни больного, см. уже процитированную баронессу Уорнок.
  • Склонность любой системы — в том числе, системы здравоохранения — избирать наименее расходные с точки зрения труда, финансов и других ресурсов варианты действий. Например, все проблемы с обезболиванием в нашей стране немедленно кончатся с введением эвтаназии — ведь тому, кто невыносимо страдает, достаточно будет выписать одно направление на последнюю процедуру. При всем этом несравненно дешевле эвтаназировать людей, чем искать способы лечения или облегчения страданий.
  • Общее разрушение представления о том, что человеческая жизнь стоит того, чтобы быть прожитой, и люди обязаны поддерживать в друг друге желание жить. Это приводит, например, к отказу спасать самоубийц, чему уже есть примеры, и общему снижению заинтересованности общества в своих наиболее уязвимых членах.
  • Быстрое размывание границ допустимого. Первоначально, эвтаназия вводилась как исключительная мера для умирающих, выздоровление которых невозможно и которые испытывают невыносимые страдания. В наше время эвтаназия практикуется уже и по отношению к людям, пришедшим в сильное уныние и нуждающимся в компетентной психиатрической, психологической и духовной помощи — а не в смерти.
  • Невозможность провести четкую грань между предоставлением возможности/предложением/побуждением/принуждением к эвтаназии, особенно учитывая, что тяжело больные люди крайне уязвимы, а эвтаназированные — мертвы и не могут предъявить каких-либо претензий.

Но что если тяжело больные люди действительно являются тяжким бременем для близких и общества в целом?

Напротив, возможность послужить людям, которые нуждаются в нашей помощи, является благословением — все, что мы делаем для них, мы делаем для самого Господа (Мф 25:40). Их пребывание среди нас побуждает отказаться от ложной системы ценностей и убеждений, основанной на стремлении к комфорту любой ценой — и принять другую, основанную на взаимной любви и заботе. Научиться ценить людей, а не вещи или удовольствия — значит открыться навстречу гораздо более достойной и счастливой жизни, и что еще более важно — вечному спасению.

Грех Курения. Что происходит с душой во время курения?

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † — https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 58 000 подписчиков.

Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывание святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях… Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † — https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 60 000 подписчиков.
Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывания святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях… Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

Каждый знает, что это — пагубная привычка, которая негативно влияет на здоровье и жизнь. Но этот известный и доказанный факт является лишь своеобразной «теорией» тела человека, а вот его влияние на духовный мир — это скорее вопрос веры и праведности. Итак, является ли курение грехом в православии, расскажет данная статья.

Священники о курении

Священнослужители всегда выступают против курения и говорят о нём следующее:

  • любая пагубная страсть является результатом соединения человеческой греховной воли и бесовских сил, участие которых в падении людей доказать очень сложно, так как их влияние невидимо;
  • данная привычка делает людей рабами в большинстве случаев до самой смерти, которая может быть достаточно скорой в виду плохого состояния здоровья;
  • грех курения можно победить, если воля человека и сила Господа сольются воедино;
  • человек будет выше данной страсти лишь тогда, когда твёрдо осознает, какой вред несёт такая привычка. Ведь, как известно, табак расслабляет душу, усиливает страсти, омрачает разум и разрушает здоровье;
  • следствия болезненности состояния души от влияния курения — раздражительность и тоска;
  • перед тем, как избавиться от греха табакокурения, нужно исповедаться, пройти обряд причастия Святых Таин и каждый день стоя читать Евангелие и молитву помогающую бросить курить.

Лучшая статья для Вас, переходите: Кто такой епископ в православной церкви

Информационный сайт про иконы, молитвы, православные традиции.

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † — https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 30 000 подписчиков.

Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывание святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях. Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

Каждый знает, что это — пагубная привычка, которая негативно влияет на здоровье и жизнь. Но этот известный и доказанный факт является лишь своеобразной «теорией» тела человека, а вот его влияние на духовный мир — это скорее вопрос веры и праведности. Итак, является ли курение грехом в православии, расскажет данная статья.

Почему в современном мире многие курят?

Курение прочно вошло в повседневную жизнь человека. Происходит подмена понятий, зависимость от сигарет табачные компании пытаются представить, как модное и безвредное занятие. В СМИ постоянно культивируется тема курения, что особенно пагубно сказывается на неокрепшем сознании молодежи.

Табакокурение являет слабость человеческой души, которой легко пользуются дьявольские силы. В современном мире сложно перечислить все многообразие соблазнов, сбивающих человека с истинного пути.

Важно понимать, что православие по своей сути и в официальных заявлениях ни в каком виде не принимает порок курения, поэтому курение является грехом, от которого нужно немедленно избавляться, в эту же секунду.

Является ли курение грехом? Православный христианин не задается таким вопросом. Рассуждая о вреде табака, человек должен понимать, что вред физический не сравним с тяжестью греха духовного.

Ни одна пагубная страсть не приходит в одиночку, а всегда порождает новые. Чем дольше курильщик продолжает сохранять и оправдывать в себе грех, тем сильнее он стирает свой образ перед Господом.

Грех ли курить на самом деле православному человеку?

Русская православная церковь дает четкое определение курению, как тяжкому греху и препятствию в достижении спасения души человека. Искажая духовную природу, грех курения изменяет первозданный образ, созданный Богом.

Тяга к курению рождает в человеке идолопоклонство перед своими страстями. Притупляется воля и сознание человека, он становится заложником привычек.

Совет. Сходите на исповедь в церковь!

Развивая вредными привычками эгоизм, человек ставит себя выше других, считает вправе подавать гиблый пример, оказывать пагубное влияние на неокрепшее сознание детей, которые во всем подражают взрослым.

Являясь раной на душе, курение вслед за собой порождает целую круг проблем, окутывающий человека. Разрушается здоровье, дарованное Господом, сокращается жизнь. Никто не в праве вмешиваться в Божий промысел.

Отдаление от Бога

По мнению служителей, курение – страшный грех, который отделяет человека от Бога. По церковным канонам каждый верующий должен принимать участие в таинствах. Это исповедование и причастие. Последнее действие совершается только натощак. Прихожанин должен отстоять всю службу и только потом принимает «вечерю», так называется церковное вино, символизирующее кровь Христа и пресный хлеб, олицетворяющий тело Мессии.

Понятно, что курить перед причастием нельзя. Но для курильщика, привыкшего начинать день с сигареты, это невозможно сделать. Человек намеренно отказывается от таинства в пользу курения.

Церковь наложила запрет на табак еще потому, что Бог повелел человеку хранить святость, чистоту души, совести и тела. Сигарета не позволяет соблюдать это предписание. На физическом уровне папироса загрязняет легкие, печень, желудок. Токсичные смолы оседают на стенках сосудов. На энергетическом уровне курение разрушает душу и порождает кучу духовных заболеваний.

Мусульманство

Множество религий существует и каждая из них имеет свои особенности. Однако в части курения ислам и христианство схожи. О сигаретах нет упоминания и в Коране, однако непрямые указания на запрет можно найти.

В этой же части можно рассмотреть призыв о не нанесении убытка. Еще одна цитата из Корана гласит: «Не убивайте себя, не очерняйте нутро запретным». Поэтому закурить в пост запрещается строжайше.

Известна особая любовь мусульман к кальяну. Мнения о его использовании в пост разнятся: часть представителей сообщества считает его небольшим грехом, однако большинство склоняется к мнению, что это серьезный грех.

Независимо от православия или ислама, уверенно можно сказать, можно ли курить кальян в пост. Кальянный и сигаретный дым наносят вред, поэтому привычки должны быть под запретом независимо от того, пост или нет.

Пост у мусульман протекает строже. В дневное время запрет накладывается на пищу, воду, половую близость, любые развлечения, спиртное. Разумеется, и курить в пост нельзя. Главным месяцем поста является Рамазан, хотя и в любой другой курение не допускается, ведь тело является собственностью Аллаха и осквернять его нельзя. Как и Великий пост у православных, Рамадан у мусульман – лучшее время, чтобы бросить курить.

Курение марихуаны, травы дает опьяняющий эффект, поэтому это харам (тяжелый грех) не только в пост. Аналогично запрещено оно в православной культуре.

Как видно, в любой религии пост – время воздержания и жесткого контроля над своими желаниями. Однако не следует относиться к нему как к пытке. Это возможность преодолеть себя, ощутить свою силу, преобладание духовного над физическим.

Подарок диавола

Именно так называют курение в православии. Расстаться с ним очень сложно, но тот, кто сумел это сделать, имеет внутреннюю решимость, а это значит, его духовный путь к Богу откроет главное — вечную благодать.

Мало знает, как церковь относится к курению, нужно принять эти знания и постараться искоренить грех, ибо он не приведёт к хорошему, а только усугубит все сложности жизни. Воля человека — сильна и непоколебима, если она правдива и направлена на исцеление тела и души, дабы получить уникальную возможность — приблизиться к Богу, внять его силу и обратить её в вечную веру.

Господь всегда с Вами!

На АЗС видел, как священник покупал сигареты. Разве священники курят?

Есть много причин почему священник мог приобрести сигареты. Во-первых, на все Воля Божья, это стоит помнить. Очень много приходится времени проводить на службе, объяснять многим глупым прихожанам как себя вести в храме, ка петь, как стоять, много нужно читать молитв, знать их, соблюдать режим каждодневно, заниматься воздержанием, соблюдать длительно посты, крестить, исповедовать, выполнять всякую волю старшего батюшки, отпевать и жить на территории храма, совершая постоянные аскезы. Возможно он взял пачку сигарет, чтобы помолиться, чтобы кто-то бросил курить, а тот человек которому нужно помочь и курит именно ту самую марку. А может быть, на какой-то священной лекции показать всем прихожанам, что есть зло и показать их из своих рук, кто не видел еще и не догадывается о существовании такого яда. Вероятно так же, что в гости могла проникнуть всякая нечесть, которая закралась в его шкафу и обычным ладаном ее оттуда не выманишь, а может быть, он решил закурить вместо женщин и водки, прочитав в интернете комменты-советы, о том, что помогает избавиться от стресса, тем более Бог простит и на все его воля. История умалчивает, вы в следующий раз не стесняйтесь ему и батюшке этого храма задавать волнующие вопросы, ведь можно так и заповедь нарушить «не суди и…», на что вам, пожалуй будет ответ более логичный, исходя из этой истории. Я желаю всем здорового образа жизни, независимо оттого, какой пример нам подают «достойные».

Валерий Коновалов, Михаил Устюгов

Как себя вести прихожанину и священнику

Архиепископ Егорьевский Марк (Головков) – о церковном этикете и неписаных правилах для священства

Источник: Газета «Крестовский мост»

– Некоторые люди боятся заходить в храм, потому что не знают, как себя вести: боятся, что будут не вовремя кланяться, креститься, что не так обратятся к священнику… Эти опасения оправданны?

Архиепископ Егорьевский МАРК (ГОЛОВКОВ): Самое главное – человек должен понимать, что такое храм, зачем он туда приходит, осознавать свое место во взаимоотношениях с Богом. Сердце должно быть устремлено к Богу. Важно, чтобы посещение храма не ограничивалось только тем, что человек пришел, поставил свечки у иконы, перекрестился и ушел. Нельзя воспринимать только внешнюю сторону религии. Молиться надо искренне. Если будет такое представление, то остальные нюансы либо простительны, либо могут быть легко освоены.

– Но незнание каких-то правил может помешать и самому человеку, и окружающим. Как этого избежать?

– Прежде всего нужно вести себя скромно, спокойно, никому не мешать. Если вы оказались на богослужении и чего-то не знаете, старайтесь делать так же, как другие. К священнику можно обратиться: «Благословите», но если это непривычно, то обращайтесь иначе, только уважительно.

ГОЛ ЗАБИТЬ МОЖНО, «РАСПИСАТЬ ПУЛЮ» – НЕТ

– Надо ли нам всем знать о том, что позволительно священнику, а что – нет, чтобы не попасть впросак, приглашая батюшку, например, на концерт, на рыбалку, охоту или на футбол – поболеть за любимую команду?

– Священник всегда, в любой ситуации, и в семье, и в дружеской компании, и на летнем отдыхе, когда на нем нет облачения, остается священником и не должен нарушать некоторые нормы. Что это значит? Сходить в театр на какое-то пристойное зрелище ему можно, но только не в дни строгого поста. Раньше, в царской России во время Великого поста даже театры закрывались: не полагалось веселиться. Вряд ли нужно приглашать батюшку на стадион: многие болельщики, фанаты ведут себя так, что священник среди них будет выглядеть странно. Это касается и рок-концертов, дискотек. Священник может прийти на рок-фестиваль как миссионер, обратиться к слушателям, но не для того, чтобы «расслабиться», танцевать. На рыбалку его позвать можно, а на охоту лучше не приглашать: священник не может проливать кровь – ни человека, ни животного.

– Существует ли специальный регламент для священства: что можно, чего нельзя?

– Все регламентировать невозможно. К тому же жизнь меняется: было время, когда считалось неприличным для священника сходить в театр, а сегодня к этому иное отношение. Раньше не было дискотек, компьютерных игр и прочего. Сегодня все это есть и человек, как правило, сам может определить, что допустимо для священника, а что является грехом и может ввести в соблазн окружающих.

– Вопрос об играх – компьютерных, спортивных, домино, в казино: что позволительно для батюшки?

– В принципе то же, что и для верующих мирян. Поиграть с прихожанами в футбол, волейбол – пожалуйста. А домино, карты и вообще любые азартные игры надо исключить: грех. Тем более в казино. Даже участие в качестве статиста при игре в казино способно вызвать соблазн у паствы, а потому делать этого не нужно.

Читайте также:  Воскрешение Иисуса Христа: история, факты и суть, свидетельства и объяснения, день и год

НЕ ВЕЗДЕ НАДО ЖДАТЬ КРЕСТ ДЛЯ ЦЕЛОВАНИЯ

– Может ли священник курить, употреблять алкоголь?

– Церковь не призывает всех быть абсолютными трезвенниками, как это предписывается в исламе. Священник может выпить немного вина. Но любой перебор, разумеется, недопустим. О табаке разговор особый. В XIX веке курение в России не считалось предосудительным. Это было чем-то вроде светской забавы, и некоторые люди даже духовного звания курили или нюхали табак. Позже, когда выяснилось, что это вредно, приводит к тяжелым болезням и по сути своей является формой самоубийства, отношение изменилось. У нас бывали случаи, когда исключали из духовной семинарии студентов, если узнавали, что они курят. В России курение сегодня несовместимо с духовным саном. А вот в Греции, в некоторых странах Ближнего Востока иначе. Я видел православных иереев, которые выходили подымить за территорию храма, у них это терпимо.

– Получается, что некоторые нормы поведения в разных православных церквях отличаются друг от друга. Российские паломники чаще всего ездят за рубеж в Грецию и Иерусалим. Что их там может удивить, к чему надо быть готовым?

– Проблема обычно возникает, когда наш паломник хочет причаститься и думает, что его пригласят на исповедь. И тут выясняется: в Греции нет традиции исповеди перед каждым причастием, то же самое в Иерусалиме. Об этом надо помнить. И еще особенность: после литургии в греческих храмах не выносят прихожанам крест для целования. А приезжие из России иногда этого ждут и уходят в некотором недоумении.

– Если наш паломник видит, что местные прихожане стали подходить к чаше без исповеди, может ли он к ним присоединиться?

– Лучше позаботиться заранее: найти батюшку, которому накануне можно исповедаться. Но если не нашли, то возможен другой вариант: исповедаться перед поездкой у себя на приходе, а потом уже смотреть по своему духовному состоянию. Или руководствоваться советом своего духовника.

Отношение церкви

Православная Церковь негативно относится к традиции курения, потому что табак вызывает зависимость, загрязняет смолами органы, разрушает нервную систему. Сигарета противоречит христианским обрядам, которые призывают верующих поддерживать чистоту оболочки и равновесие ума.

Курение — бессмысленное занятие, от которого совершенно никакого толку для людей и их окружения. Человек от этой пагубы не получает ничего доброго. Поэтому православные верующие должны сторониться этой пагубы, не несущей никакой пользы для становления личности.

Верующий обязан стремиться к вещам обстоятельным и полезным, потому что Господь, создавая мир, сотворил его правильным и рациональным. Отсюда получается, что курильщики, затягивая ежедневно в легкие ядовитый дым, разрушают тела, дарованные им Всевышним Творцом, и бессовестно противоречат изначальному замыслу Бога.

Этико-правовые проблемы эвтаназии: православный взгляд

Доклад иеромонаха Даниила (Чадаева) «Этико-правовые проблемы эвтаназии: православный взгляд».

Термин эвтаназия происходит от греч. — хорошо и — смерть и означает сознательное действие, приводящее к смерти безнадежно больного человека относительно быстрым и безболезненным путем с целью прекращения страданий. Эвтаназия как новый способ медицинского решения проблемы смерти (прекращения жизни) входит в практику современного здравоохранения под влиянием двух основных факторов. Во-первых, прогресса медицины, — прогресса, который включает в себя развитие реаниматологии, позволяющей предотвратить смерть больного, т.е. работающей в режиме управления умиранием. Во-вторых, смены ценностей и моральных приоритетов в современной цивилизации с ее идеей “прав человека” в центре внимания. Неудивительно, что 51,5% и 44,8% российских врачей в возрасте (соответственно) 41-50 и 51-65 лет на вопрос социологического опроса (1991-1992): “Считаете ли Вы допустимой эвтаназию?” — ответили: “Никогда об этом не думал(а)” наряду с вариантами ответов: “Да” и “Нет”. Положительный ответ был дан 49% врачей в возрасте 21-30 лет. Авторы исследования приходят к справедливому выводу о смене ценностных установок профессионального сознания медиков, которые, с одной стороны, сталкиваются с тупиковыми ситуациями на границе между жизнью и смертью, а с другой — являются участниками общих социальных процессов. Различают несколько видов эвтаназии, и прежде всего — активную и пассивную. Активная эвтаназия — это введение врачом летальной дозы препарата. При пассивной эвтаназии прекращается оказание медицинской помощи с целью ускорения наступления естественной смерти. Некоторые объединения западных специалистов, например Совет по этике и судебным делам Американской медицинской ассоциации, вводят понятие поддерживаемое самоубийство. От активной эвтаназии оно отличается формой участия врача. Поддерживаемое самоубийство — это содействие врача наступлению смерти пациента с помощью обеспечения необходимыми для этого средствами или информацией (например, о летальной дозе снотворного). Кроме того, вводится градация “добровольной”, “недобровольной” и “непреднамеренной (невольной)” эвтаназии. В первом случае эвтаназия осуществляется по просьбе компетентного пациента. Недобровольная эвтаназия проводится с некомпетентным пациентом на основании решения родственников, опекунов и т.п. Непреднамеренная эвтаназия совершается без согласования с компетентным лицом. При этом под компетентностью понимается способность пациента принимать решение. Совет по этике и судебным делам АМА допускает при этом, что эти решения могут быть необоснованными. “Люди имеют право принимать решения, которые другие считают неразумными, поскольку их выбор проходит через компетентное обоснование и совместим с личными ценностями”.

Либеральная позиция. Рекомендации и разработки Совета по этике и судебным делам АМА можно рассматривать как пример либеральной позиции по проблеме эвтаназии. Принцип автономии больного (и обязательство врача уважать выбор пациента) безусловно является одним из определяющих пределы этического действия врача. “Мы демонстрируем уважение к человеческому достоинству, когда признаем свободу личности делать выбор в соответствии с ее собственными ценностями”. Эвтаназия становится практическим принципом, если нравственные ценности личности совпадают с выношенным современной цивилизацией правом на предельную самодетерминацию личности. С либеральных позиций эвтаназия основана на фундаментальном человеческом праве — праве умереть, если смерть — единственное избавление от страданий. Основными аргументами в пользу признания добровольной эвтаназии становятся — сострадание к другим и признание права человека самому определять время собственной смерти. Позиция, допускающая эвтаназию, по крайней мере, на уровне отмены поддерживающего жизнь лечения или отказа от него, имеет в своем арсенале еще ряд аргументов. Любой метод, приводящий к смерти, традиционно оценивается как вредный и, следовательно, недопустимый. Но сторонники эвтаназии полагают, что она является “правильным лечением”, направленным на устранение непереносимых болей. Если боль неустранима, то помощь больному, просящему легкой смерти, может рассматриваться как гуманная и милосердная. Предложение смерти как “лечения” боли — один из аргументов медицинского уровня. Следующий аргумент может быть назван “альтруистическим”. Он — в желании тяжело больного человека не обременять собою близких ему людей. Но, как правило, это желание определяется не столько тем, что человек сам действительно хочет уйти из жизни, сколько тем, что он должен так сделать, ибо забота о близких поглощает его индивидуальную волю к жизни. Этот аргумент тесно связан с принципом права на достойную смерть. Нельзя при этом не отметить, что сам принцип достойной смерти формируется с позиций достаточно высокого качества жизни, включающего комфорт, определенную благоустроенность, выбор средств “достойной смерти” и т.п., и основывается при этом на явной доминанте эгоистических мотивов. В современной литературе можно встретить и демографический аргумент. Приемлемость эвтаназии связывается с “существенным постарением населения”, с ростом числа инвалидов преклонного возраста, содержание и лечение которых влечет за собою ряд экономических и социальных проблем. Логическим завершением признания социальной приемлемости эвтаназии является эвтаназия неполноценных. Особенно остро эта проблема встает относительно новорожденных. К экономическим и социальным основаниям принудительной эвтаназии добавляется и генетический фактор: угроза “биологического вырождения”. В отличие от всех перечисленных форм и видов эвтаназии, возможность применения которых все еще далека от социального признания, принудительная эвтаназия уже выходила на уровень практики. Всем известен опыт фашистской Германии, в которой была разработана и осуществлялась “Программа эвтаназии” по отношению к “жизненнонеполноценным” лицам (1938-1939). В 30-е гг. в США существовало общество “Эвтаназия”, которое ставило своей целью изменить законы и легализовать умерщвление “дефективных”. И если в кон. перв. пол. XX в. эти идеи были осуждены мировым сообществом, то в кон. вт. пол. XX в. они вновь набирают силу. При этом, правда, меняется идеология принудительной эвтаназии: на помощь призываются следующие понятия — милосердие но отношению к “бесперспективным” пациентам и справедливость по отношению к их родным или даже обществу в целом, включая страховые компании и государственные учреждения (ибо они финансируют медицинское обслуживание смертельно больных, что вынуждает их сокращать средства на оказание медицинской помощи категориям “перспективных” пациентов).

Консервативная позиция. Использование понятий милосердие и справедливость для оправдания принудительной эвтаназии — это путь к возможному социальному “беспределу”. Более того, использование этих понятий для оправдания эвтаназии — один из признаков подлинного антихристианства. Действительно, что может быть изощреннее понятия “убийство из милосердия”, особенно в случае тяжелой неизлечимой болезни?! Или: может ли не прельстить оправдание эвтаназии как нежелания быть в тягость близким, как формы заботы и даже подлинной любви к ближним? Но подлинная “любовь к ближнему” состоит в том, что возможность в связи с болезнью близкого человека проявить долготерпеливую заботу о нем — это есть то, чем реально и непосредственно можно послужить Богу. Консервативная позиция по проблеме эвтаназии проста и однозначна. “Этика православного христианства отвергает возможность намеренного прерывания жизни умирающего пациента, рассматривая это действие как особый случай убийства, если оно было предпринято без ведома и согласия пациента, или самоубийства, если оно санкционировано самим пациентом”. Подобная оценка эвтаназии отражает не только позицию православного христианства, но и любую консервативную позицию (включая мнение специалистов, — мнение, которое еще 20 лет назад было господствующим в обществе). Основанием для подобной оценки было не только христианское понимание человека, но и влияние врачебной этики Гиппократа, которая однозначно отрицает использование опыта и знаний врача для того, чтобы вызывать “легкую” смерть больного, который просит о такой услуге. Примечательно при этом, что Гиппократ формулирует этот принцип врачебной этики в условиях абсолютной социальной приемлемости самоубийства в культуре Древней Греции и Древнего Рима. Принятие смерти как “вида” медицинского лечения (лечения боли, страдания) может оказаться мощным препятствием на пути развития самого медицинского знания, которое постоянно стимулируется “борьбой со смертью”. Социальное предназначение медицины всегда заключалось в борьбе за действительную человеческую жизнь. В борьбе со смертью по сути дела заключается нравственная сверхзадача медицинской науки и врачевания. Постоянное стремление решить эту сверхзадачу, несмотря на ее неразрешимость, и последовательное сопротивление неизбежности смерти всегда вызывало в обществе уважение и доверие к врачу. Сохранит ли медицина свои социальные позиции, когда система здравоохранения “породит” систему смертеобеспечения? Не чреват ли отказ от последовательного исполнения принципа сохранения и поддержания жизни изменением моральных основ врачевания, от которых в немалой степени зависит результативность врачебной деятельности? Не обречены ли врачи, обеспечивая “достойную смерть” пациенту, на резкое умаление своего собственного достоинства, на участие в сознательном убийстве пациента? Либеральные идеологи пытаются уйти от использования слова убийство. Они даже утверждают, что действие, приводящее к смерти пациента по его просьбе и с его согласия, не может быть названо убийством. Но как оно может быть названо? Симптоматично, что в языке, по крайней мере, в русском, нет слова, обозначающего такое действие. Убийство остается убийством, сохраняя всю тяжесть преступления заповеди не убий ( Исх.20,13 ). А эвтаназия, какие бы благовидные маски она ни принимала, была и остается превращенной формой убийства и самоубийства одновременно. Социальное и юридическое признание эвтаназии не сможет освободить человечество от болезней и страданий. Но стать мощной и самостоятельной причиной роста самоубийств, и не только по мотиву физических страданий, может. Библейское не убий ( Исх.20,13 ) неразрывно связано с отрицательным отношением христианства к самоубийству. Даже такой противник христианства, как Ф. Ницше, признавал, что одна из причин социального признания христианства коренилась именно в его бескомпромиссной борьбе с “неуемной жаждой самоубийства, ставшей столь распространенной ко времени его (христианства) возникновения”.

Атеизм — это мировоззренческая система, в рамках которой невозможно не признать правомерность самоубийства, если уж строго следовать ее исходным принципам и нормам. Среди них: человек создан для счастья, исполнения желаний, наслаждений и т.п., поэтому человек не должен страдать. В условиях невозможности реализации “права на удовольствие” трудно отказать человеку в “праве на самоубийство”. Тем более что человек — самодержавный властелин собственного тела. А его право на предельную самодетерминацию — высшая ценность атеистического мировоззрения. Принцип прав человека не содержит никаких препятствий, которые сдерживали бы людей от самоубийства. Современное атеистическое мировоззрение определяет себя как прогрессивное. Но в случае с “правом на достойную смерть” это прогрессивное “движение вперед” явно меняет свое направление, возвращаясь “назад” — к языческим принципам достоинства. Выход самоубийства с уровня более или менее часто повторяющихся индивидуальных случаев на уровень морально допустимой социальной практики может принять эпидемические параметры, особенно если принять во внимание известную всем культурам “заразительность” идеи самоубийства. При этом нельзя не учитывать ту динамику, с которой возрастает число самоубийств в современном “прогрессивном” обществе.

Еще в 1925г. А. Горский и Н. Сетницкий в работе “Смертобожество” пришли к выводу, что “вообще же в вопросе о жизни и смерти возможно или совместное с жизнью наступление на смерть, или индифферентное отступление от жизни”. Степень и мера отступления — различны в разные времена и в разных странах. Постепенный отказ от общего дела человечества, -дела борьбы со слепыми силами распада приводит к “окончательной стадии отступления”, коей является “принципиально провозглашаемое индивидуальное или коллективное самоубийство как отказ от жизни”. Знаменательно, что ведущей причиной смертности населения России к 90-м гг. XX в. становится смерть по причине самоубийства. Именно эта причина в общей структуре причин смертности выделяется значительным отрывом от смерти людей по причинам болезней разного рода. Согласно статистическим данным, потери от самоубийств выше, чем от болезней органов дыхания, чем от ишемической болезни сердца, и превосходят суммарные потери от инфекционных болезней, болезней нервной системы, болезней органов пищеварения и т.п. Среди групп причин преждевременной смерти смерть по причине самоубийства является наиболее значительным источником потерь населения России.

Не является ли современная либеральная борьба за социальное и юридическое признание эвтаназии если не формой “коллективного самоубийства”, то по крайней мере формой влияния на человеческую волю, — формой, внушающей человеку, что жить надо как можно меньше? Не призвано ли возрождение Православия в России если не остановить, то хотя бы сдержать натиск надвигающейся “духовной” эпидемии “рацио-гуманно-милосердных” форм (приемов) оправдания “права на достойную смерть”, и не просто сдержать этот натиск, но и спасти своих чад? Впрочем, именно история помогает нам понять, что эта дистанция свидетельствует о происходящей в современной культуре подмене образа “мирной и непостыдной смерти” пустым “правом на достойную смерть”. Но как же отличить подлинное милосердие от либерального суррогата?

Церковно-общественный совет по биомедицинской этике принял в 1999г. Заявление “О современных тенденциях легализации эвтаназии в России”: “Возникновение проблемы эвтаназии в нашем обществе непосредственно связано с “мировоззренческим плюрализмом”, признающим существование различных типов ценностных ориентации, включая позицию, допускающую убийство и “право человека на смерть”. По мнению сторонников легализации эвтаназии, это “право” должно быть защищено законом и должно иметь соответствующее организационное обеспечение, используя возможности современной фармакологии и социального института здравоохранения. Церковно-общественный совет по биомедицинской этике считает необходимым в связи с этим заявить следующее: признавая ценность жизни каждого человека, его свободу и достоинство как уникальные свойства личности, созданной по образу и подобию Божию, православные священнослужители, ученые, врачи считают недопустимым реализацию любых попыток легализации эвтаназии как действия по намеренному умерщвлению безнадежно больных людей, рассматривая эвтаназию как особую форму убийства (по решению врачей, или по согласию родственников), либо как самоубийство (по просьбе пациента), либо как сочетание того и другого. Совет выступает против эвтаназии в любой форме, поскольку ее применение неизбежно приведет: 1) к криминализации медицины и к потере социального доверия к институту здравоохранения; 2) к поруганию бесценного дара человеческой жизни; 3) к умалению достоинства врача и извращению смысла его профессионального долга; 4) к снижению темпов развития медицинского знания, в частности, темпов разработок методов реанимации, обезболивающих препаратов, средств для лечения неизлечимых заболеваний и т.п.; 5) к распространению в обществе цинизма, нигилизма и нравственной деградации в целом, что неизбежно при отказе от соблюдения заповеди не убий ( Исх.20,13 ). Квалифицированный врач должен учитывать, что просьба больного об ускорении его смерти может быть обусловлена состоянием депрессия, лишающим больного возможности правильно оценивать свое положение. Нельзя забывать и об особенностях человеческой личности, до последней минуты жизни обладающей свободой выбора и правом на изменение решения. В свете этих факторов Совет считает эвтаназию неприемлемой в нравственном отношении и категорически возражает против рассмотрения законодательных проектов, пытающихся юридически оформить возможность ее применения и тем самым внедрить в общественное сознание допустимость убийства или самоубийства с помощью медицины”.

В социальной концепции Русской Православной Церкви говорится: «Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией “не убивай” ( Исх. 20. 13 ), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию). Просьба больного об ускорении смерти подчас обусловлена состоянием депрессии, лишающим его возможности правильно оценивать свое положение. Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни. “Право на смерть” легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых недостает денежных средств.

Таким образом, эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент».

Ссылка на основную публикацию