Православие и феминизм: взгляд церкви и отношение священников, социальные опасности

Социальные опасности однодетности и феминизма

Доклад заведующего кафедрой социологии семьи социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова доктора философских наук профессора Анатолия Антонова на круглом столе «Социальные нормы и перспективы развития общества», состоявшемся 17 июня 2008 года

В докладе профессора Камерона приведены очень интересные данные по социальной патологии, по последствиям практики гомосексуализма, и этим данным стоит верить. Имеется много публикаций в Соединенных Штатах, которые показывают, что, действительно, по очень многим показателям гомосексуалисты в худшую сторону отличаются от гетеросексуалов. Несколько лет назад мы проводили исследование в женских тюрьмах в России и столкнулись с лесбиянством, о котором знают все тюремные работники. Та же самая картина наблюдается и в мужских тюрьмах. В нашей стране именно тюрьма всегда была источником гомосексуализма. Социокультурного гомосексуализма, потому что генетический гомосексуализм, трудно найти точные цифры, составляет меньше процента населения. Так что, в основном, этот феномен – социокультурный.

Мы, социологи-«семейники», проводим такого рода исследования, и обращаем внимание на то, что в современном мире сейчас невероятно широко распространилось родственное гомосексуализму по своим пагубным последствиям явление, которое во всех цивилизованных странах ни у кого не вызывает ни ужаса, ни страха, ни возмущения. Я имею в виду массовую, повальную, сплошную однодетность в Европе, в Северной Америке, в нашей горячо любимой России. Именно однодетность является социально-психологическим источником социализации детей в гомосексуальном отношении.

В прошлом году я опубликовал книгу, посвященную анализу семейного образа жизни в сельской России. Мы опросили тысячу семей: тысячу отцов, тысячу матерей и тысячу подростков, детей. И вот в этом исследовании удалось выявить то, что однодетность является весьма негативным фактором. Во всех этих семьях доминирует, как правило, женщина. А в тех семьях, где единственный ребенок – сын, образовывается союз, коалиция, как говорят психологи, между матерью и сыном. Нормальная коалиция, которая наблюдается в семьях с несколькими детьми – отец-мать, муж-жена и контакты между собой братьев и сестер. Это нарушаются в однодетной семье, где идет борьба за ребенка между отцом и матерью, но побеждает чаще всего мать.

Есть основания считать, что влияние, доминирование матери над сыном создает ситуацию, когда мать перекрывает образ матери, символ матери, фигура доминирующей матери перекрывают единственному сыну все контакты с другими женщинами. И общаясь с другими женщинами, он все время видит перед собою мать. Слава Богу, в нашей культуре инцест с матерью табуирован. И поэтому в социокультурном плане у многих таких сыновей возникает табу не только на сексуальные контакты с матерью, но и вообще с женщинами. Именно этот социокультурный социально-психологический механизм при однодетности способствует развитию гомосексуализма.

Очень часто возникает вопрос: откуда берутся гомосексуалисты? Они берутся из нашей собственной жизни, из нашей неправильной жизни. Когда мы говорим о том, что весь мир переживает сейчас кризис семьи, что происходит деградация семьи, то часто забываем о том, что один из главных феноменов этого – эта там самая однодетность, которая в течение 25 лет сокращает численность страны в два раза. И в этом смысле как бы мы негативно не относились к гомосексуалистам, приходится признать, что с точки зрения демографии, однодетные родители очень близки к ним, вообще не имеющим детей. Просто тотальный гомосексуализм – это как бы мгновенное вымирание, на протяжении 50-70 лет. А однодетность создает иллюзию того, что все благополучно, что у нас есть семья. Но это вымирание нации и страны в чуть большие сроки. Тем не менее, это вымирание, а потому однодетные семьи – это патология.

В заключение я приведу две цифры. В 2000 году мы проводили всероссийское исследование, да и сейчас во многих своих опросах включаем в анкеты следующие вопросы: как вы относитесь к проституции, как вы относитесь к разного рода патологическим явлениям, в том числе к гомосексуализму. В 2000 году были опрошены 1500 российских женщин из 20 регионов России (это репрезентативное исследование по отношению ко всем российским женщинам). По результатам исследования считают допустимыми сексуальные отношения с лицом того же самого пола в любом случае 3,7 процента выборки, а считают допустимыми, но с оговорками 6,6 процента опрошенных. Значит, в целом можно признать: 10,3 процента респондентов-женщин в принципе одобряют гомосексуальные связи. При этом 21 процент ушли от ответа и только приблизительно 68 процентов высказались категорически против. Это удручающий результат.

Сейчас мы проводим подобные опросы не только среди женщин, но и среди мужчин, среди старшеклассников. Три года назад мы провели исследование в самом богатом районе России – в Ямало-Ненецком округе, опрашивали 1700 старшеклассников, задавали такие же вопросы, и процент одобрения гомосексуальных связей оказался еще выше. Не намного, на полтора – два процента, однако тенденция к распространению той системы ценностей, которая оправдывает подобного рода феномены, уже наблюдается у нас в стране. И это, безусловно, очень печальная вещь.

Завершая свой доклад, хочу остановиться еще на одном аспекте. В прошлом году мы с коллегами были в Вене на конференции, посвященной проблемам сексуальных перверсий. На этой конференции обсуждался вопрос, разрешать или не разрешать гомосексуалистам усыновлять и удочерять детей. И когда нам пришлось вступить в полемику по данному вопросу, мы столкнулись с глухой стеной непонимания. Да, мы – не демократы, мы – ретрограды, консерваторы, мы никак своим скудным умом не можем понять, что необходимо разрешить гомосексуалистам брать детей для сообразного воспитания, а, возможно, и для сексуального насилия.

Вот в такой системе ценностей, в таком развороте ценностных ориентиров в современном мире нам приходится сейчас жить. И от этого просто так отмахиваться нельзя. Если и есть какое-то социальное движение, которое направлено явно против семьи и против рождаемости, то это, безусловно, практика гомосексуализма, а также теоретическое обоснование гомосексуализма в современном феминизме. При этом стоит учитывать, что современный феминизм – это не только движение женщин, но это и мужчины-феминисты. И я рад, что несколько лет назад именно на нашей кафедре защитил диссертацию по критике феминизма нынешний профессор Бриджпортского университета (США) Томас Филлипс (по политическим причинам в Америке он не смог защитить эту диссертацию). В его книге, которую мы недавно перевели на русский язык, обоснованно доказывается, что феминизм – это теоретическое обоснование лесбиянства.

Православный взгляд на феминизм

Мы спросили известных священнослужителей и экспертов о том, как относиться к идеологии феминизма.

Феминизм (от лат. femina, «женщина») — общественно-политическое движение, целью которого является предоставление всем женщинам, дискриминируемым по признаку пола, расы, ориентации, возраста, этнической принадлежности, социального статуса, всей полноты социальных прав. Возникло э то движение в XVIII веке; особенно активизировалось с конца 1960-х годов. Появление феминизма как теории подготовлено следующими интеллектуальными течениями Запада: либеральная философия и теория прав человека (Локк, Руссо, Милль и другие); социалистическая теория, рассмотрение сексуальности и сексуального поведения человека в социальном и политическом контексте (Зигмунд Фрейд, Вильгельм Райх, Маргарет Мид, философы Франкфуртской школы: Герберт Маркузе и Теодор Адорно). Кроме того, на феминистскую мысль большое влияние оказали идеологии молодёжного протеста новых левых, борьбы чернокожих за гражданские права, утопии контркультуры, идеи сексуальной революции. Абсолютное большинство феминисток придерживаются идеи равноправия полов. Тем не менее, иногда в рамках феминизма возникают идеи откровенно экстремистской направленности, как например печально известные своим кощунством группы «Pussy Riot» и «Femen».

ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСИЙ ШЛЯПИН,

настоятель церкви вмч. Димитрия Солунского,

д. Ивакино Можайского р-на Московской области

Если оценивать феминизм как явление, то это подмена христианства, потому что феминизм многое заимствовал у христианства, но при этом исказил саму суть. Если идет речь о борьбе за конкретные права угнетаемой женщины, то это положительный момент, но в целом эта идеология очень глупая, потому что природу все равно не изменишь, и сколько бы женщины ни занимались отстаиванием своих прав в социуме, все равно главным полем взаимоотношений между мужчиной и женщиной является семья.

Во-вторых, феминизм — бессмысленное явление, потому что все социальные права женщины в рамках европейской цивилизации уже достигнуты, и что женщине еще можно желать?

И в-третьих, это явление носит богопротивный характер, потому что любая идеология, отличная от христианства, становится идолом, подменой христианства, потому что все, что нужно для жизни, уже есть в христианстве. А феминизм, наоборот, говорит о том, что не нужно, и пытается изменить, сломать роли, установленные Богом.

В Священном Писании сказано о разграничении роли мужчины и женщины, но многие не согласны с этим, и это тоже является одним из мотивов возникновения феминизма —нежелание женщины принять подчиненную роль, которая предусмотрена для нее на земле Богом, и попытка сломать эти роли является богоборчеством.

Равенство между мужчиной и женщиной возможно, но не во всех аспектах, а только в аспекте спасения, в отношении к Богу и вечности, а если говорить о земной жизни, то здесь нет никакого равенства.

Возможно, одним из мотивов возникновения феминизма было желание защитить женщин от угнетения и сексуального рабства, но на практике нам достаточно руководствоваться просто христианством, а не привлекать дополнительную идеологию, например такую, как феминизм.

Я не изучал разновидности феминизма, но вообще все это топтание на одном и том же грехе идолослужения.

ИЕРОМОНАХ МАКАРИЙ (МАРКИШ)

клирик Иваново-Вознесенской епархии,церковный публицист и миссионер

Это очень интересный и очень непростой вопрос. К сожалению, ему не уделяется достаточного внимания ни в православной, ни в более широкой среде. Желательно было бы, например, в рамках ежегодных Рождественских чтений организовать секцию по феминизму. Феминизм можно уподобить болезненному симптому в человеческом организме, например, мигрени: одно и то же явление вызывается совершенно различными причинами: от малозначительных (ушиб) до опаснейших (опухоль мозга).

Нет нужды останавливаться на криминальных течениях, на финансируемых из-за рубежа политических группах, на сексуальном разврате — всё это лежит на поверхности, но не представляет интереса ни для кого, кроме правоохранительных органов. А между тем за феминизмом видны причины совершенно иного уровня, а именно: деградация мужчин, кризис семьи, ошибки проповеди и образования.

Говорить об их важности не приходится. Каждая из них в отдельности требует серьезного, трезвого взгляда и немедленных действий со стороны Церкви, общества и государства. Например, открыто противореча «Основам социальной концепции РПЦ» (раздел Х.5), с амвона, в книгах и брошюрах, в материалах для воскресных школ до сих пор широко пропагандируется в качестве «православного» образ и облик женщины, основанный на социально-исторических реалиях XVI века. Результат? Выйдя из подросткового возраста, девушка обнаруживает, что священники, родители и педагоги год за годом дурачили её — и обращается к феминизму в качестве альтернативы.

Едва ли не более страшен другой обман: Церковь, школа, общество в согласии друг с другом открывают перед молодежью перспективу счастливого, полноценного брака. Как прекрасно! Но сколько сегодняшних старшеклассниц и студенток останутся без семьи, а из тех, кто вступит в брак, — попадут в адскую мясорубку развода? Мы об этом скромно молчим, а феминизм трубит в победные трубы, должны ли мы отдавать ему победу?

ИЕРЕЙ ДИМИТРИЙ НЕНАРОКОВ

Во-первых, феминизм — это следствие научно-технического прогресса, потому что мужчины перестали носить оружие и драться за свою честь, честь милой дамы, за семью и т.д. Как только мужчина перестает носить оружие, он становится немного похожим на женщину, потому что мужчину отличает именно наличие оружия. Во-вторых, в связи с научно-техническим прогрессом женщины стали занимать те же должности, что и мужчины, и это потихонечку стирает грань между полами. Мужчины стали женоподобными, и поэтому женщины вынуждены брать на себя мужские функции. А что такое женоподобие мужчин? Это отсутствие ответственности. Потому что, кроме оружия, мужчину отличает еще и ответственность. Ответственность за свое слово, за свой выбор, за свою семью, за своих детей, за Родину — за все! Отличительная черта современного мужчины, мальчика, юноши — это безответственность.

Вследствие этой безответственности распадаются семьи, а ведь женщине надо кормить детей, давать им образование, поэтому она идет на тяжелые работы, взваливает на себя мужскую ответственность. Вот отсюда и феминизм. Человечество погружается в научно-технический прогресс и, соответственно, в феминизм

кандидат исторических наук,

старший научный сотрудник Российского института стратегических исследований (РИСИ)

К движению за равноправие женщин в метафизическом смысле этого слова можно относиться только положительно, потому что если говорить о равенстве мужчины и женщины перед Богом, то оно, несомненно, существует. Ибо, как писал апостол Павел, «все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:27-28).
Но, к сожалению, современный феминизм ставит во главу угла равенство в равном «праве» на исполнение гендерно-социальных ролей. Здесь примитивно понимаемое равноправие невозможно, потому что мужчины и женщины разные.

У мужчины никогда не будет «права» рожать и вскармливать грудью детей. У женщины в православии нет «права» рукополагаться во священники (да и желания в обязательном порядке служить в армии я у современных феминисток как-то не замечал). Здесь можно привести еще много примеров. Наверное, если бы Творец хотел вульгарно понимаемого физиологического равноправия, он не создал бы мужчину и женщину разными. Поэтому женщина не может быть одновременно православной и феминисткой в современном западном понимании. Попросту возникнет масса противоречий. Что, конечно, не мешает православной женщине иметь те же базовые гражданские права, что и мужчина (и на что и был направлен изначальный феминизм XIX — начала XX веков): это гарантировано светскими властями в Конституции РФ и не оспаривается Церковью.

ИЕРЕЙ СЕРГИЙ БАРЫШЕВ

настоятель Спасо-Преображенского храма, с. Орлино

Я к этому отношусь очень положительно и считаю Елену Мизулину святой, это мое субъективное мнение. То что она делает, делает Милонов, это Господь их поставил для того,чтобы отстаивать то,что мы не можем. Мы можем молиться, горы передвигать, но видите ли в чем дело, когда брат тонет, я могу стоять и молиться, но могу и палку протянуть, помочь, молитва должна быть деятельной, а не так,что я молюсь и меня никто не интересует. Эта инициатива должна быть давно принята. Люди,которые совершили это имеют право на покаяние, если они его принесут, то отказа в крещении ребенка быть не должно. Запретить суррогатное материнства было бы очень хорошо, в нашей стране много пороков и много чего нужно запрещать».

Часто женщины бывают умнее мужчин: образованнее, воспитаннее, деликатнее, а мужчины часто ленивы и агрессивны. Но мужчина должен оставаться мужчиной. В доме он глава семьи и несет основную ответственность за все происходящее с его семьей. И поэтому, какая бы умная, воспитанная и образованная жена ни была, она должна знать свое место, даже если мужчина стал выпивать и не пытается ничего достигнуть в жизни. Женщина в такой ситуации должна проявить мудрость, оставаясь в тени, и показывать только свое лицо, а ее лицо — это муж.
Феминизм наподобие Pussy Riot — это мерзость и бесовщина, о которой вообще не стоит говорить! Это взбесившиеся неумные дамы! Запад сгнил, он испортился, там легализуют однополые браки, извращения, педофилию, которую пытаются навязать и нам.

Я уважаю мусульман, и рад, что в нашем государстве есть мусульмане, потому что они никогда не сядут за стол с такими людьми и не будут их уважать. Если мы, православные, не опомнимся, не сохраним свою историю и культуру, к нам на смену придут мусульмане, которые установят свои законы: оденут женщин так, как считают нужным, поставят их в угол — и не станет никакого феминизма, женщина будет заниматься детьми и семьей.

Я не знаю такого понятия как «исламский феминизм», но знаю, что в мусульманстве все жестче и правильнее во многом. Конечно, есть там и определенные перегибы, но наши женщины действительно должны знать свое место: заниматься детьми, семьей. Если женщине хочется заниматься карьерой, пусть занимается, но про дом она не может забывать и должна выполнять свои обязанности.

Читайте также:  О Божией Матери: кто такая, значение в православии, история и родители Богоматери, святые отцы о Богородице

От феминизма одни проблемы: много хороших парней и девушек не могут устроить личную жизнь и ищут на Западе или на Чукотке мужей и жен.

ПРОТОИЕРЕЙ ГЕОРГИЙ КРЫЛОВ

настоятель храма Новомучеников и исповедников Российских в Строгино

Христиане — странники и пришельцы на земле и не стремятся к тому типу земного устроения, которое сейчас принято называть «справедливым». Христиане стремятся ко спасению души, к высшей справедливости. И эта высшая справедливость полярна тому, что сейчас называют «правами человека», да и вообще всей гуманистической культуре. И в «гендерной» сфере существуют определенные церковные традиции, которые спасительны как для мужчины, так и для женщины. Жизнь в браке — в православном понимании — способ спасения души; и эти традиции являют собой «механику», если так можно выразиться, этого спасения. Я не уверен, что новое мироустройство, так называемое «семейное равноправие», которое сейчас утвердилось, ведет к спасению мужчин и женщин.

Поэтому христианские, священнические семьи консервативны и стремятся возродить иерархическое семейное устроение, которое было в Средневековье. Такое устроение не обижало и не унижало женщину, оно просто по-другому расставляло бытовые акценты.

Если говорить о какой-то внутренней иерархии, то жена спасается через послушание мужу, она относится к этому послушанию примерно как послушник в монастыре (если утрировать). Супруг находится в послушании Богу, несет всю полноту ответственности за семью, детей и жену. Это традиционное консервативное устроение. Порядок микросоциума копировал порядок мегасоциума (государства, к примеру), и оба, в конечном счете, являли собой образ небесного устроения. В нашем понимании, подобный порядок органичен и изначален (как один из принципов Творения) для общества в целом и человеческой личности в частности.

Я понимаю, что сейчас светское общество основано на совсем иных принципах, и поэтому рождает людей, неспособных к семейной жизни. Светская семья — нестойкий компонент (сейчас распадается 80% заключенных браков). Задача Церкви — хранить традиционное устроение в микросоциумах, вопреки веянию современности. В отдельно взятой своей семье по взаимному согласию возможно и нужно это делать. Если женщина стремится ко спасению, она неизбежно придет к этому порядку, который изначально был установлен для ее спасения.

Христианские структуры стойки к факторам внешнего воздействия только потому, что в них тщательно сохраняются древние принципы послушания ради Бога, в отличие от светских структур, в которых эти принципы не сохранились.

Многие говорят о монархии, о возрождении изначального божественного устроения общества, но возрождение возможно только в том случае, если человек возродится внутри себя, и только тогда он сможет жить в подобном обществе. Эти навыки нужно вырабатывать, потому что без этого человек не спасется, поэтому я против феминизма. Я думаю, что женщина, свободная в феминистическом обществе, счастливой никогда не будет. У женщины иное функциональное назначение, чем у мужчины. Она, будучи уравненной в правах с мужчиной и поставленная на место мужчины – счастья не найдет, потому что её счастье совсем в ином. Оно определяется богоустановленным местом в микросоциуме и в обществе в целом. С этого места её выгоняют. Или она сама себя выгоняет. Это один из критериев апостасии – отхода от Бога, от божественного состояния. Это – плод работы Князя Тьмы.

Если говорить о равноправии, то его нет, так как мужчины не могут рожать, а женщины не могут заниматься защитой Отечества. Но некоторые православные выдают за идеал православной женщины забитую женщину, которая во всем согласна с мужем. Но с этим невозможно согласиться, зная примеры Жен Мироносиц, многих святых женщин, которые были совсем не забитыми личностями и могли отстаивать нравственность, чистоту, семейный очаг и Отечество. Все это придумали ненавистники женщин.

Что касается разных направлений феминизма, то причины их понятны. Женщины чувствуют себя несчастными в силу разных причин: либо с ней рядом не было нормального любящего мужчины, либо у нее высокий уровень притязаний и другое. Счастья приходит тогда, когда человек работает над собой. Это ложь, что женщина несчастна от того, что у нее нет равных прав с мужчиной, а вот когда у нее будут равные права, то она станет счастливой. Наоборот, когда женщины приобретают равные права, они становятся несчастными.

Все эти феминистские организации берут начало в западной цивилизации, которая, уничтожая традиционные роли в семье, решает задачу по разрушению семьи.

Водители должны водить, артисты играть, пилоты летать, а давайте мы это все смешаем и скажем, что все должны быть одинаковы и у нас тут же не станет ни водителей, ни пилотов, ни артистов. Поэтому, когда нет мужских и женских обязанностей, а есть один сплошной унисекс, не может быть никакой ответственности, а если нет ответственности, то все идет к разрушению. Это выгодно западным организациям, которые преследуют цель разрушения традиционных семейных ценностей.

От феминизма идет гендерное равноправие, когда всевозможные извращения ставятся в один ряд и когда ребенок может считать себя мужчиной, женщиной, трансгендером и так далее, всевозможных полов уже более десяти. Потом еще и педофилов начнут уравнивать в правах, это приведет к окончательному разрушению семьи и общества.

И сейчас происходит разложение семьи. Продукт, который разлагается, выделяет определенное количество тепла, и от этого тепла цивилизация греется, но это уже остатки. Когда полностью распадется традиционная семья и традиционные отношения между людьми, то все окунется в такой мрак, что Средневековье покажется раем.

По поводу различных направлений феминизма могу сказать одно — обсуждать различные виды шизофрении неразумно. Феминизм — это глубокая нравственная и психическая патология. Если бы люди больше боролись за свои души, то меньше бы занимались всякой ерундой. Но им кажется, что они делают что-то стоящее. Я стараюсь не обсуждать сумасшедших, особенно нюансы их патологических состояний.

Елена Юрефьева — «Православный Взгляд»

Православие о феминизме. Наталия Радько

Одно время я сильно увлекалась феминизмом. Однако в православии нашла альтернативу протестам, выраженным в желании бегать в непристойном виде. Нет-нет, я вовсе не осуждаю несчастных, измотанных женщин. Более того, если кто-то из феминисток прочтет этот текст случайным образом – возможно, и не изменит своих способов борьбы, но хотя бы увидит еще один. Как женщина, озабоченная проблемами мамы, подруг, учениц и пациенток, я обратилась к православным святым женщинам. И что же я обнаружила? Оказалось, не нужно с пеной на губах и транспарантами в руках устраивать митинги. Расскажу об этом на примере четырех православных женщин.

Первый пункт требований феминизма – доступное медицинское обслуживание.

Святая великомученица Анастасия Фармаколитрия, IV век. Фармаколитрия в переводе с греческого – «исцелительница болезней». Желая помогать гонимым и больным христианам в тюрьмах Рима, она выучилась врачебному искусству. Во-первых, она тратила все свои деньги на одежду, пищу и лекарства для больных, а во-вторых, подкупала сторожей, проникала в казематы и собственноручно лечила всех нуждающихся. Даже ее иконографический символ — склянка с лечебным маслом.

Преподобномученица великая княгиня Елисавета, ХХ век. Родная сестра императрицы, жены Николая II, после убийства мужа купила усадьбу и основала знаменитую Марфо-Мариинскую обитель в Москве. В ней были: бесплатная больница на 22 кровати, операционная, убежище для чахоточных, столовая для бедных и многодетных, центр обучения для девочек-сирот, амбулатория, аптека, где лекарства выдавались бесплатно, учебный центр, чтобы все сестры обучались медицине.

По примеру Марфы в обители бесплатно ухаживали за ранеными, безнадежно больными, сиротами, никому не нужными стариками и бездомными. Про Елисавету говорили, что в руках у нее – целительная сила, она могла просиживать ночи с уже обреченными пациентами, и наутро им приходило облегчение.

Во время Первой мировой Елисавета основала Всероссийский штаб милосердия, открыла двухмесячные курсы подготовки сестёр милосердия, разместила дополнительный госпиталь на 50 мест. Позже организовала мастерскую по сборке протезов из Петербургского завода военно-врачебных изготовлений, где имелся особый протезный цех. А в 1916 году начала проектирование и строительство уже в Москве первого протезного завода, который существует до сих пор.

Второй тезис феминизма – право участвовать в развитии и судьбе своей страны, свободных выборах и образовании.

Святая равноапостольная великая княгиня Ольга, Х век. Император Константин называл ее архонтиссой (правительницей) Руси. Она стала первой христианкой на Руси; начала строить каменные дома; наладила связь и торговлю с Византией; продемонстрировала мощь Руси древлянам; воспитала чудесного сына, будущего правителя Руси.

Великая княгиня Московская Елена Глинская, XIV век. Мать Ивана Грозного в течение 5 лет была правительницей Великого княжества Московского – второй женщиной после княгини Ольги, возглавившей русское государство. За эти 5 лет она провела денежную реформу (т.к. в разных монетных дворах чеканились монеты разным достоинством, что вносило хаос), введя в оборот копейку для упорядочения монетного обращения в России; уничтожила фальшивомонетчиков; заключила с Польшей договор о мире, а с Швецией – договор о торговле; присоединила Стародубские и Черниговские земли; построила укрепления Китай-города и раку для мощей митрополита Алексия; основала Церковь Живоначальной Троицы. О ней писали как о «благоверной и христолюбивой княгине Елене». С самого начала правления Шуйские добавляли в ее еду ртуть, но даже в этом состоянии она жила для своей страны и до смерти посещала богомолья в монастырях.

И снова преподобномученица великая княгиня Елисавета. Хотя она и занималась по большей части делами религиозными и медицинскими, все же видела опасность, угрожающую России в виде красного террора. Поэтому в декабре 1916 года, после многочисленных писем Николаю II, Елисавета лично отправилась в Петербург. Будь ее совет принят, гибнущую монархию можно было бы спасти. Великая княгиня стояла за полное единство между императором и Думой, за строгое соблюдение конституционного закона, принятого в октябре 1905 года, за ответственный кабинет министров, за отсылку Распутина. Я читала ее мемуары – это была женщина с совершенно готовыми политическими проектами и трезвым рассудком.

Третий постулат феминизма – возможность одеваться сообразно своему желанию.

Будучи с детства человеком, искусственным образом настроенным против православия, я опешила, когда стала разглядывать иконы святых женщин.

Анастасия на иконах изображена в ярких пурпурных и бирюзовых одеждах. Архонтесса Ольга – всегда в алом, соболях и роскошно расшитых платьях. Княгиня Елисавета – даже в монашестве специально шила для себя и сестер белое одеяние, а не черное. И на иконах она изображена с жемчугами.

В храм принято надевать самое лучшее, качественное и достойное, выражая тем уважение к Богу и прихожанам. Никто не отменяет красоту и изящество шляпок, кружевных платков, длинных струящихся тканей или плотных бархатных – вариантов множество. Красивые образа в виде украшений, инкрустированные кресты и ослепительные иконы – разве это не привлекательно?

И вот еще за что борется феминизм – право голоса во враждебной среде.

Вообще-то в христианстве так было с самого зарождения. В Римской Иудее женщины шли против язычества и до смерти говорили о своей вере. Ольга стала первой женщиной у власти, открыто принявшей христианство – хоть Русь не сразу последовала за ней, свой выбор она сделала. Глинская шла наперекор боярской думе – и выиграла блага для своей страны. Елисавета пыталась открыть глаза Николаю II – хотя он не выслушал и погиб, но ее письма и умнейшие мысли сохранились.

«Православные женщины имели политическую хватку и образованность, потрясающую красоту и элегантность, работающие бизнес-идеи и смелость озвучивать свое мнение, и при всем этом смирение помогать людям любого статуса»

Что же мы видим? Православные женщины имели политическую хватку и образованность, потрясающую красоту и элегантность, работающие бизнес-идеи и смелость озвучивать свое мнение, и при всем этом смирение помогать людям любого статуса. А феминизм, увы, строится на потугах заставить других удовлетворить потребности женщин. Мне же нравится уравновешенность, когда каждая женщина в первую очередь спрашивает себя: а что я могу сделать, помимо громких слов? Может быть, стать самоотверженным врачом и спасать жизни? А может быть, выучиться на юриста и оказывать помощь малоимущим? Или открыть свое дело и шить как красивое, так и скромное?

Станьте спокойными, станьте свободными, станьте счастливыми.

Церковь Англии приняла теологию феминизма

Женщины-епископы отдалят англиканство от православия, но сблизят с протестантизмом

Об авторе: Артемий Евгеньевич Сафьян – историк, религиовед.

Большинством голосов Генеральный Синод принял историческое решение. Фото Reuters

Генеральный Синод Англиканской Церкви 14 июля с.г. поставил точку в многолетней дискуссии, ответив утвердительно на вопрос о возможности женского епископата. Это событие ни для кого не стало неожиданностью, ведь тенденция в пользу такого решения наметилась в Церкви Англии уже давно. Надо отметить, что проблема женского епископата вторична по отношению к вопросу о женском священстве. Споры о последнем длились начиная с 60-х годов XX века и не утихают до сих пор. С 1977 года начались рукоположения женщин в сан диакона, с 1990-го – в сан пресвитера (в Епископальной Церкви США хиротония женщин существует еще с 1971 года). Сама Церковь Англии долгое время воздерживалась от подобных решительных шагов. В 1992 году ее Синод разрешил женские рукоположения, но это решение было скорее вынужденным, так как большая часть церквей Англиканского Содружества уже использовала подобную практику, и вопрос состоял в том, в каком каноническом отношении должны стоять клирики и миряне к женщинам-священникам, возведенным в сан за пределами юрисдикции Английской Церкви. Однако преобладание консервативных настроений в Церкви Англии долгое время не позволяло воплотить это решение Синода в жизнь. Первое посвящение женщины в священный сан состоялось лишь в 1994 году (в Бристольском соборе была рукоположена Роуз Хадсон Уилкен).

Но этот факт вызвал серьезный резонанс как в Церкви Англии, так и Англиканском Содружестве в целом. Он был обусловлен двумя причинами. Во-первых, консервативным настроением большинства священников и мирян, которые встретили это первое рукоположение женщины бурными протестами. Немалое количество верующих перешло в католичество или православие. Во-вторых, неприятием идеи женского священства и епископата Православной и Католической Церквами, с которыми англикане находились в тесных экуменических контактах. Еще в 1978 году в Афинах на заседании межцерковной богословской комиссии православная сторона заметила, что в случае признания англиканами возможности женского священства серьезный диалог по содействию христианскому единству станет невозможным.

Не последнюю роль в этой ситуации сыграл Ватикан. Надо отметить, что начало широкого обсуждения проблем женского епископата и священства в англиканском сообществе, приходящееся на 1960-е годы (которые стали поворотным этапом в истории западноевропейской цивилизации), совпало со Вторым Ватиканским Собором (1962–1965 годы), который не только в значительной степени изменил облик Римско-Католической Церкви, но и породил идеологический и духовный раскол между его сторонниками и противниками, продолжающийся и сегодня. Объявленный этим Собором курс на внутреннее обновление затронул весь христианский мир. Англиканская Церковь, имеющая давние духовные связи с католичеством, ощутила дух перемен раньше и полнее остальных. Это заметно и в вопросах женского священства и епископата. Для Церкви Англии характерны острые дискуссии между либералами и консерваторами, присущие современному католицизму.

Помимо политических причин необходимо выделить собственно богословские мотивы принятия решения в пользу женского священства и епископата. В 70-е годы в католичестве получило распространение направление так называемой теологии освобождения (по одноименной книге Густаво Гутьерреса), родившееся в Латинской Америке. Сторонники этого направления поставили перед собой цель создать синтез марксизма и католической догматики. Исходя из идеи классовой борьбы, они утверждали, что Церковь должна стать на сторону угнетаемых и поддержать левые революционные движения. Это направление повлияло на целый ряд новых интеллектуальных течений в протестантизме и англиканстве. Одним из них является «богословие феминизма». Его цель состоит, по выражению одной из представительниц данного направления Памелы Дики Янг, в «формулировке христианского вероучения с точки зрения женщин как угнетаемой социальной группы». Такая постановка вопроса натолкнула многих теологов на вывод, согласно которому отсутствие в христианской Церкви женского священства связано с патриархальными пережитками поздней Античности, Средневековья и Нового времени, когда у женщин не было широкого спектра политических и социальных прав. Церковь, утверждают сторонники «богословия феминизма», должна откинуть историческую шелуху и стать на путь полного обновления, отвечающего духу современности.

Читайте также:  Отчитка отца Германа: отзывы, как попасть и приехать, от чего помогает

Противники подобного рода модернизма утверждают, что отсутствие за женщиной права быть священником не является дискриминационным. А связано с тем, что пресвитер в евхаристическом действе является образом Христа в том виде, в котором Он жил и проповедовал на Земле.

Так или иначе, Англиканское Содружество шло к принятию положительного решения о женском священстве и епископате долгое время. В шести его провинциях женщин рукополагают в епископский сан еще с 80-х годов. Что, кстати, поставило в очень неудобное положение Церковь Англии на Ламбетской конференции 1988 года, когда было принято промежуточное решение о том, что и противники, и сторонники такого епископата являются полноправными членами англиканского сообщества. В 2001 году в Епископальной Церкви США была рукоположена в сан епископа Кэтрин Шори.

Таким образом, 14 июля с.г. в дискуссиях, проходивших в Церкви Англии, поставлена жирная точка. Либеральная часть епископов, священников и мирян Английской Церкви, по-видимому, может праздновать победу. Премьер-министр Дэвид Кэмерон (кстати, лидер Консервативной партии) назвал этот день «великим для Церкви и для всеобщего равенства».

Однако зададим вопрос: каковы последствия этого «великого дня» для отношений между различными христианскими Церквами и деноминациями? Очевидно, что с серьезным диалогом Церкви Англии с православием и католичеством покончено. Это не значит, что будут прерваны всякие отношения, но на достижении теоретического церковного единства с англиканами, по всей видимости, поставлен крест. Диалог будет сводиться к чисто академическим дискуссиям.

А вот в отношениях англикан с различными протестантскими сообществами намечен серьезный прогресс. Ведь женский епископат уже довольно долгое время существует в лютеранских, кальвинистских, методистских и многих других Церквах Европы, США и Канады. Мы можем заключить, что Церковь Англии на заседании Генерального Синода 14 июля сделала окончательный выбор в пользу большей интеграции именно с протестантскими сообществами, а не с православием или католичеством, в пользу единства с которыми работали многие поколения англиканских иерархов и богословов начиная с XIX века.

Хороший вопросС Богом и богиней: Можно ли быть православной феминисткой

Девушки об отношении к церкви и дискриминации

Существует распространённое мнение, что религия несовместима с прогрессивными идеями: времена, когда она помогала развиваться науке, давно прошли и даже отдельные современные инициативы не могут исправить положение дел. Особенно много говорят о месте и роли женщины в древних религиях вроде христианства и ислама — и о том, что в патриархальной религиозной системе женщине никогда не будет комфортно.

Но всё не так однозначно. В шестидесятые годы прошлого века появилась феминистская теология — направление в богословии, затрагивающее несколько религий, которое переосмысляет догматы церкви с позиций женщины. Многие считают, что религиозные феминистки нужны миру, чтобы справиться с вековым неравенством в церкви и построить новую религиозную систему, в которой будет комфортно любому человеку, вне зависимости от пола, гендерной идентичности и сексуальной ориентации. Мы поговорили с пятью женщинами, которые исповедуют христианство, о том, легко ли им сочетать религиозные и феминистские убеждения, о роли женщины в церкви и о том, сталкивались ли они с дискриминацией.

В Бога я верила всегда. Мне просто очевидно, что мир в целом разумен, что в том, как всё устроено, есть определённая логика, нарратив. Но я довольно долго была яростным антиклерикалом. Во время одного депрессивного эпизода мой верующий друг посоветовал мне «молиться и поститься». Я посмеялась, но поскольку он был единственным, кто меня тогда поддержал, и других идей не было, я начала почитывать православные сетевые издания. И поняла, что вообще неправильно представляла себе православие и церковную жизнь. Половина, если не больше, религиозных формул и догм на самом деле метафоры или кальки. Пока ты воспринимаешь их буквально, тебе кажется, что это какой-то мрак. Когда ты получаешь в руки хороший перевод с комментариями, ты понимаешь, что это поэзия, очень красивая, тонкая и умная. Или, например, оказалось, что православие не верит в силу обрядов — всё это по большей части просто способ символически выразить то, во что веришь «внутри», а не попытки выторговать у Бога какие-то поблажки за свечку.

Нельзя сказать, что я сразу бросилась в религию: всё было очень рассудочно и длилось года два. Забавно, что по времени моё «обращение» совпало с делом Pussy Riot. Я с ходу оказалась меж двух огней: на православных форумах я непрерывно выступала в защиту Pussy Riot, в атеистических пабликах развеивала мифы о Церкви. Пинали меня и там, и там.

Постепенно погружаясь в православие, я поняла несколько важных вещей. Во-первых, я должна соглашаться с Церковью в принципиальных богословских вопросах; если я не согласна с базовыми принципами — значит, ошиблась религией. Но в вопросах частных и злободневных имею право на собственное мнение: единственный критерий — моя совесть. Во-вторых, христианство основано на свободе воли. Если бы это было не так, мы бы до сих пор жили в Раю, потому что Адам и Ева просто не смогли бы совершить то, за что их оттуда выперли.

В-третьих, можно осуждать какие-то поступки, но нельзя осуждать людей, которые их совершают. То есть можно сказать: «Это неприемлемо для меня как христианина», — но помнить, что мы никогда не знаем, что именно привело человека в ту или иную ситуацию. В-четвёртых, ветхозаветные тексты нельзя воспринимать буквально. В-пятых, святые тоже ошибались. Церковь очень неоднородна. Несмотря на общую консервативность, здесь есть место либеральным взглядам (а если вы судите о консервативности по Всеволоду Чаплину и патриарху, то вы ещё не видели настоящих консерваторов!). Церковь как институт не равнозначна вере. Церковь называют «телом Христовым» — но всякое тело болеет.

Всё это позволяет мне сочетать религиозность с феминистскими взглядами. Религия накладывает на меня ограничения, но я свободна в том, чтобы принимать их. Я не требую того же от других. Иногда религия требует от меня того, против чего выступает моя совесть, — в этих ситуациях я «решаю» вопрос «на двоих» с Богом. То есть поступаю так, как считаю нужным, и готовлюсь к выступлению на Страшном Суде (предполагается, что суд будет в высшей степени справедливым и моя позиция будет услышана).

Когда заходит речь о религии и феминизме, всех сразу интересует, что там с реальным положением женщины. Всё плохо. Но причина даже не столько в религии, сколько в обществе: оно само по себе консервативно. Религией просто удобно оправдывать всё, что угодно, надёргав разрозненных цитат из Писания. Это возможно потому, что само Евангелие очень противоречиво. У Андрея Кураева я вычитала мысль, что если религия предлагает готовый ответ на любой вопрос — нужно бежать прочь. Противоречивость христианства может поначалу оттолкнуть, но зато не даёт закоснеть. Мои феминистские взгляды взвинчивают эту противоречивость до небес, зато я всегда сомневаюсь. Это душевно тяжело, но моя совесть никогда не спит.

Я никогда не испытывала дискриминацию в Церкви, потому что не веду активную общинную жизнь. Наоборот: большинство моих друзей — атеисты, и как раз от них мне периодически достаётся. Бывает очень обидно. Кстати, то возмущение, которое испытывают феминистки при встрече с незамутнённым сексизмом, очень похоже на то, что периодически чувствуют православные, когда атеисты начинают рассуждать о религии. Ощущения абсолютно одинаковые — я знаю, потому что постоянно испытываю и то, и другое.

Дарья Татаркова

Меня крестили в младенчестве — говорят, я орала так, что батюшка довольно заметил, что бесы из меня лезут; мне же кажется, всё дело было в незнакомой обстановке, новых запахах и холодной воде, ну да ладно. Религиозное воспитание с тех пор было спорадическим: вот нас заставляют учить «Отче наш» (церковнославянская версия) в светском детском саду, вот мне покупают мой алюминиевый крестик, на котором со временем все детали смазываются до неузнаваемости, вот мне дарят большую пастельную «Мою первую Библию». Вопреки советской пропаганде в моей семье сохранился пиетет к христианству, правда, священные тексты толком никто не читал и Бога все искали на ощупь, попутно совершая очень нехристианские вещи, вроде скандалов на пустом месте и манипуляций друг другом.

Понятное дело, что с годами меня это только отвратило от формальной религии. Как и любой нормальный подросток, я ставила её под вопрос: мне было непонятно, почему любящий Бог будет допускать войны и порицать женщину, если она пришла в церковь без платка или, о ужас, во время месячных. Без открытого и осмысленного диалога ритуальность долгое время казалось мне глупой обязаловкой, которая никоим образом не отражает мои внутренние, сугубо личные переживания, а организованная религия — данью стадному чувству и манифестацией экзистенциального ужаса.

На деле, как и с любой системой верований и взглядов, всё упирается в отсутствие образованности. Феминисток любят представлять мужененавистницами с огнём в глазах, православных — воинствующими противниками абортов, выступающих за телесные наказания. Как это обычно бывает со стереотипами, у них мало общего с реальностью. В основе феминизма лежат представления о равноправии и взаимном уважении, в основе христианства — любовь к ближнему, в чём же тут противоречие? К сожалению, особенно в России, грань между церковью как институтом и религией как верой особенно размыта, но не стоит забывать, что мнение и поведение отдельных священнослужителей совершенно не обязано отражать моё. Они такие же люди, как и все, и точно так же, как и все, могут ошибаться, и ни один из них не может умалить мою личную веру.

Дальше же необходим долгий и уважительный разговор. В своё время христианство подарило миру новую мораль, которая научила не убивать за убийство, скажем, и в XXI веке эта мораль может быть такой же прогрессивной, какой она однажды была. Я стою на прочойс-позиции, ратую за легализацию однополых браков и не считаю, что жена должна беспрекословно слушаться мужа. Но при этом я идентифицирую себя как православную — и тому множество причин как ситуационных (так случилось, что я выросла в христианстве), так и нет.

И тем, кто идентифицирует себя как христиан, и тем, кто христианство презирает, нужно в первую очередь подтянуть матчасть: большинство современных сенсаций случается из-за незнания предмета. При этом важно не забывать, что многие вещи, ставшие аксиомами в быту, это либо полуязыческие суеверия, либо трактовки — а уж какой трактовке верить, это личное дело каждого. Шипящие по углам церкви бабушки меня больше не волнуют: если я приду на службу, то я делаю это для себя, а не для них. Вера — это сложный эволюционирующий процесс, путь, у которого нет конца. Для меня уже прогресс — говорить о ней открыто. В современном мире эрудированность и продвинутость принято сопровождать воинствующим атеизмом — и от этого мне куда сложнее разобраться в себе, чем от необходимости надеть платок. В конце концов я верю, что Бог всех любит, а уж с тем, кто кого берёт замуж, мы тут сами разберёмся.

Светлана Толстова

Я пришла к вере в двадцать лет (сейчас мне тридцать пять). Это было сознательное решение, которое оказалось очень болезненным; в тот момент мне было важно кардинально перестроить свою жизнь. Это не было затыканием экзистенциальной дыры, как довольно часто бывает в таких случаях. Я испытала истинное покаяние, радость от богообщения, прощения грехов и очищения души. Я полюбила Иисуса и постаралась встать на путь спасения, как его понимают христиане. Я долго разделяла веру в Бога и веру в церковь, как будто бы это разные вещи. В моей жизни были разные периоды, когда я отдалялась от церкви, даже пыталась искать истину в других верах, например в иудаизме, но сейчас я стараюсь примириться с церковью и посещать её, участвовать в её таинствах, молиться.

Да, я сталкивалась с дискриминацией женщины в церкви, и это стало для меня большим соблазном и разочарованием. Мне встречались мужчины, которые говорили, что женщину нужно и можно бить, чтобы она была послушна; мужчины, которые негодовали от одной мысли, что женщина обладает теми же правами, что и они; мужчины и женщины, которые унижали женщин; проповедники, которые учили, что женщина не должна делиться своими душевными и духовными переживаниями в церкви. Всё это, к сожалению, отталкивает людей от церкви, поэтому необходимо уделять этому внимание.

Учение церкви — это обширное предание, в котором зачастую можно найти разные ответы на одни и те же вопросы. Отношение к женщине в христианстве можно назвать скорее амбивалентным. Мне кажется ошибкой, во-первых, опираться на идеи, актуальные в Средневековье, потому что важнее развивать процессы, которые сейчас протекают в церкви и в окружающей нас действительности. Во-вторых, я полагаю, что в учении Иисуса есть место для каждого человека, независимо от пола. Разумеется, велик соблазн считать Иисуса феминистом, но мы можем лишь утверждать, что его отношение к женщине отличается от принятого в его среде в то время.

Я посвятила книгу «Женщина и церковь. Постановка проблемы» исследованию гендерной проблематики в христианстве и женскому вопросу в церкви. Думаю, что роль женщины в христианстве до сих пор недооценена. И хотя сейчас в протестантских деноминациях есть священницы и проповедницы, зачастую предрассудки мешают женщине реализовать духовный потенциал в церкви.

Елена

Меня крестили в детстве, и вера постепенно прорастала во мне сама. В моей семье не было принято ходить в храм, и никакой особой христианской мудрости я из неё не вынесла. Зато вынесла кучу всякого про девочку, которая должна чему-то соответствовать, про то, что девочке не пристало, и прочее, иногда замешанное на библейских сюжетах. Но я никогда не смешивала эти две установки: это было своего рода неподобающим «унижением» Бога и веры, когда всё сводится к внешним обстоятельствам. Христианство — это же про путь человека, живого, со всеми его слабостями и страстями, смирением и милосердием, силой и талантами. Почему женщина должна проходить христианский путь и ещё дополнительно следовать какому-то земному сценарию?

Когда я встретила будущего мужа и мы совпали в этом отношении к вере, начался новый этап — мы попали в храм как пара, хотя частью прихода так и не стали. И вот тут началось интересное. С одной стороны, церковь защищает меня как женщину и мой выбор — быть матерью и женой. С другой стороны, это чистой воды совпадение. Откажусь заводить ещё детей, церковь скажет мне: «Фи», — потому что женщина спасается через деторождение. Меня не устраивает православное понимание семьи как непременно многодетной, потому что, имея двоих детей, я знаю, какой это труд. А знал ли об этом кто-то из тех монахов и отцов, которые учат христиан? Как бы я ни хотела быть послушной христианкой, мой опыт нельзя просто списать со счетов.

Это и есть разрыв между поддержанием церковной традиции и человеком. Мой феминизм — это ценность выбора и ответственности женщины. Когда у людей будет такой опыт в отношении женщин, его можно будет перенести на любую другую группу людей. Если убрать из церкви «женщина должна», Бог останется. Если убрать женщину — не останется церкви.

Наталья Антонова

Меня крестили в православной церкви, когда мне было пять лет — но говорить, что я уже тогда пришла к вере, естественно, не приходится. Потом мы уехали в Америку, где я росла. Я посещала много церквей: баптистов, пресвитерианцев, лютеран. Долгое время ходила в греческую православную церковь, довольно прогрессивную. Два года я жила на востоке, потом семь лет работала в России и в Москве венчалась с мужем-россиянином.

Какие-то религиозные обряды я выполняю уже давно, с подросткового возраста. Не могу сказать, что религия играет в моей жизни очень большую роль, наверное, у меня менее церковные представления о Боге. Я хочу смотреть на Бога, на духовную жизнь с точки зрения космического пространства, частью которого мы являемся. Жизнь намного сложнее и интереснее, чем кажется, и именно в этих сложностях я вижу Бога. У меня нет ощущения, что Он — это бородатый мужчина, который сидит на облаке и строго на нас смотрит, грозя пальцем.

Читайте также:  Цветы Матроны Московской: что делать и как использовать, какие нести цветы и какое количество

Для меня равноправие означает, что не стоит издеваться друг над другом, ранить друг друга. Считать половину человечества, миллиарды людей ущербными, потому что они родились женщинами, ненормально. Я думаю, что в этой установке заложено много насилия. С точки зрения православия моя позиция, скорее всего, многих не устроит — наверное, поэтому я не очень люблю «воцерковленную» жизнь. В России очень актуальна проблема домашнего насилия. Часто если женщина приходит к духовнику и говорит, что её бьёт муж, он отвечает: «Ты его сама провоцируешь. Христос терпел и нам велел». Конечно, есть церкви, христианские общины, которые ведут себя по-другому. В Америке, например, их очень много — там если муж, не дай бог, поднимает руку на жену, её будут пытаться спасти, посоветуют кризисный центр.

Если говорить о религии в целом, она всегда создаётся не под божественные идеалы, а под реалии общества. Например, до того, как в Америке избавились от рабства, то, что люди покупали и продавали рабов, считалось нормальным — в Библии же говорится о рабах. Официальная часть религии всегда подстраивается под социум, а любой социум несовершенен.

Я считаю себя феминисткой и думаю, что не стоит идеализировать любые мировые религии, считать, что всё в порядке и все равны. Мне кажется, наши духовные системы абстрактные и иррациональные, мы подстраиваем их под себя. Но я не из тех, кто считает, что если ты называешь себя феминисткой, ты не имеешь права ходить в храм и читать Священное Писание. Думаю, человек может сам выбирать, что ему делать. Нужно учиться не упрощать сложные вещи, а религия и её отношение к женщине — это довольно сложно.

Ковальская К.В. Русская православная церковь и гендер: дифференциализм или равенство полов?

Аннотация. В статье рассматривается позиция Русской Православной Церкви по отношению к проблеме гендера и, в частности, православная интерпретация прав женщин. С одной стороны, Русская православная церковь стремится соответствовать современным нормам и вынуждена вести диалог с институтом прав человека, признавая равенство в правах мужчин и женщин. Одновременно православие представляет оппозицию институту прав человека, отстаивая «традиционные ценности» и различия «естества» мужчин и женщин при помощи теологической аргументации. Эта позиция нашла отражение и в современно российской политике.

Ковальская К. Русская православная церковь и гендер: дифференциализм или равенство полов? // Социология религии в обществе Позднего Модерна : материалы Четвертой Международной научной конференции. НИУ «БелГУ», 12 сентября 2014 г. / отв. ред. С.Д. Лебедев. – Белгород : ИД «Белгород», 2014. – с.51-57.

Контекст и проблематика

Гендерные вопросы стали все чаще подниматься Русской православной церковью в текстах Московского Патриархата и высказываниях православных лидеров. Если в начале и середине 1990-х годов основными темами, интересующими представителей РПЦ, были свобода совести и религиозное возрождение, то с конца 1990-х годов Московский Патриархат все чаще делает акцент на «духовные» и «традиционные ценности», важной составляющей которых являются «семейные ценности». Именно через призму семьи РПЦ рассматривает многие гендерные вопросы, такие как права женщин, практики искусственного оплодотворения и суррогатного материнства, однополые отношения.

Рост внимания к теме гендера со стороны православия стал ответом на процессы, происходящие в постсоветской России. В 1990-е годы общий курс на «модернизацию» и «демократизацию» страны сопровождался ориентацией на опыт стран Западной Европы и США и, соответственно, на такие его особенности, как расширение прав меньшинств, изменение роли женщин и мужчин в обществе, изменение подходов к рождению детей. Поскольку подобные изменения в обществе противоречат позиции РПЦ, тексты Московского Патриархата отражают оппозицию этим тенденциям с консервативной стороны. Подобное сопротивление стало возможным, в том числе, благодаря общему фону «религиозного возрождения» и постепенной стабилизации позиций Московского Патриархата РПЦ к концу 1990-х годов. Но дискурс РПЦ и других религиозных организаций в этот период отличает акцент на права человека, что становится понятным, если учитывать положение религии в советский период. Ближе к началу 2000-х годов и по настоящее время вектор государственной политики стал постепенно меняться в сторону умеренного консерватизма, и позиция РПЦ стала во многом соответствовать официальному курсу светской администрации. В особенности это относится к сфере семейной политики.

Учитывая все вышесказанное, особый интерес вызывает то, какую стратегию в сфере гендерных отношений выбирает Русская православная церковь в условиях светскости государства. Второй интересующий нас вопрос касается того, какую роль играет тема гендера во взаимоотношениях религиозного и политического в современной России.

«Истинная природа», или гендерный дифференциализм Русской Православной Церкви

Затрагивая тему взаимоотношения полов, Московский Патриархат позиционирует себя с позиций дифференциализма и в этом смысле противопоставляет себя гендерной теории, согласно которой гендер является социальным конструктом, отличным от биологического пола. В отличие от Католической церкви, Русская православная церковь не использует терминов из гендерной теории. Разница между мужчиной и женщиной обозначается как «комплементарность». Это означает, что мужчина и женщина дополняют друг друга и выполняют разные функции. В частности, во время встречи кандидата в Президенты Владимира Путина с представителями «традиционных» религий в феврале 2012 года Патриарх Кирилл дает определение функции женщины, которое сводится к семейным обязанностям: «женщина — это хранительница домашнего очага, это определенный центр в жизни семьи». Основным отличительным признаком женщины, согласно высказыванию Патриарха Кирилла, является материнство, которое связывается с Отечеством: «…если разрушается эта чрезвычайно важная функция женщины, то вслед за этим разрушается все — и семья, и в широком смысле — родина». Разница между мужчиной и женщиной формулируется в виде вектора их внимания: «Мужчина своим взором обращен вовне, он должен работать, зарабатывать деньги, а женщина всегда обращена вовнутрь, там, где ее дети, ее дом» [9].

Для обоснования своего отношения к взаимоотношениям полов православные тексты и комментарии священников на интернет-форумах традиционно используют теологическую аргументацию, а именно известные строки из Послания Св. Апостола Павла к Ефесянам «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви» (Еф. 5: 22, 23). Брачный союз, таким образом, уподобляется отношениям акторов внутри христианского учения. Поскольку подобные цитаты нередко воспринимаются в современном контексте как слишком консервативные, авторы православных текстов часто цитируют ту часть из Послания, где говорится о любви мужчины к женщине: «Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее… должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя» (Еф. 5: 25, 28). Кроме того, акцент делается на особую роль женщины в православии на теологическом уровне, поскольку всякая женщина ассоциируется с Девой Марией. По православному учению, благодатная Мария, благословенная между женами (Лк. 1: 28), явила Собою ту высшую степень нравственной чистоты, духовного совершенства и святости, до которой смогло подняться человечество и которая превосходит достоинство ангельских чинов. В Ее лице освящается материнство и утверждается важность женского начала. При участии Матери Божией совершается тайна Воплощения; тем самым Она становится причастной к делу спасения и возрождения человечества» [6].

По мнению православной активистки Елены Жосул, «христианская антропология отводит женщине гораздо более высокое место, чем современные безрелигиозные представления», поскольку в рамках «христианской антропологии» не делается акцента «на системе распределения общественных функций». Характерно, что Елена Жосул использует термин «антропология», что является ссылкой на академическую традицию. При этом нужно отметить, что автор не стремится придать своему тексту наукообразность и большинство аргументов являются теологическими.

Важность роли женщины проявляется также на символическом уровне в образе Отечества: «Недаром мы говорим Родина-мать. Это ведь совершенно не случайно, потому что женщина — хранительница дома» [9]. Отметим, что слово «отечество» происходит от корня «отец», а не «мать». Наконец, Патриарх Кирилл неоднократно подчеркивал роль, которую сыграли женщины в сохранении православия в советский период и таким образом идея об особенной роли женщин переходит на уровень истории конкретного государства [7].

Представление о приоритете материнства и «особой роли» женщины связаны с идеей об «истинной природе» женщины, созданной «по Божьему замыслу». Отклонение от этой «природы» является отказом следовать этому замыслу, спровоцированным желаниями эгоцентрического «я». Именно поэтому тяжкими грехами являются суррогатное материнство, сознательный отказ иметь детей и особенно аборт, который приравнивается к убийству, так как эмбрион в рамках православия эквивалентен живому существу. Стоит отметить, что аборт без согласия мужа является основанием для церковного развода, а муж, давший свое согласие на аборт, совершает столь же тяжкий грех, что и жена [6].

В целом, православный взгляд подразумевает разделение человеческой природы на женскую и мужскую и, соответственно, необходимость придерживаться определенной схемы присутствия каждого пола в общества: «Церковь … усматривает назначение женщины не в простом подражании мужчине и не в соревновании с ним, а в развитии всех дарованных ей от Господа способностей, в том числе присущих только ее естеству» [6]. Однако существование определенной «женской природы» не противопоставляется, согласно видению РПЦ, равенству женщин и мужчин в правах.

Равенство полов и православный диалог с правами человека

Несмотря на то, что многие положения концепции прав человека оспариваются РПЦ, тексты и высказывания, исходящие из Московского Патриархата, неизбежно ведут диалог с правами человека, поскольку в современном контексте игнорировать эту систему идей невозможно. Это происходит также из необходимости демонстрировать в определенной мере свое соответствие современным нормам. С одной стороны, Социальная концепция РПЦ подчеркивает важность защиты прав матерей и призывает к определенным мерам, таким как введение зарплат и пенсий для многодетных матерей. При этом права женщины не рассматриваются отдельно от прав ее детей, и женщина становится объектом защиты только после рождения ребенка. Права женщины, связанные с нарушением основного предназначения женщины (право на аборт, суррогатное материнство, однополые отношения), не признаются.

Православие предлагает также свои аргументы в пользу равенства мужчин и женщин, настаивая на том, мужчины и женщины «в равной степени носителями образа Божия и человеческого достоинства» и, как и все христиане, равны в «страхе божием» и в «доступе к спасению». Но «фундаментальное равенство достоинства полов не упраздняет их естественного различия и не означает тождества их призваний как в семье, так и в обществе». В Социальной концепции также говорится о равенстве в правах мужчин и женщин на рождение детей, что является одним из аргументов отрицательного отношения к абортам [6].

Тем не менее, защита прав женщин в рамках феминистического движения воспринимается отрицательно: «Считаю очень опасным явление, которое называется феминизмом. Потому что феминистические организации провозглашают псевдосвободу женщин, которая в первую очередь должна проявляться вне брака и вне семьи. В центре феминистской идеологии — не семья, не воспитание детей, а иная функция женщин, которая нередко противопоставляется семейным ценностям. Наверное, не случайно большинство лидеров феминизма — это незамужние женщины» [8]. Таким образом, даже движение за права женщин рассматривается относительно к материнству. Кроме того, Патриарх считает «большим заблуждением» то, что «все тонкости человеческих взаимоотношений — любовь, верность, забота, ответственность — идеологи феминизма сводят к отношениям социальных, политических, денежных и распределению власти и влияния». Это значит, что сфера «деятельности» женщин — это область эмоций, а не политика.

Для анализа позиции Православной церкви по отношению к феминизму интересно рассмотреть мнение заведующей кафедры журналистики и PR Российского православного университета Елены Жосул, которая представляет православную оппозицию феминизму: «Права и особый ранг обычно отстаиваются теми, кто чувствует себя ущемленным в своем достоинстве. Танец феминисток перед алтарем одного из самых важных православных храмов Москвы выявляет глубокую внутреннюю неудовлетворенность его участниц окружающим миром и неспособность найти в нем собственное место. Однако в Русской православной церкви у женщин нет никаких причин беспокоиться о своей предполагаемой неполноценности. А если такое случается, то это говорит о неспособности женщины ценить то, что ей было даровано, в том числе и церковью» [1]. Елена Жосул пишет о том, что «гармония мира основана на разнообразии и порядке». Мир является законченным и не подлежит изменению, а человек должен находить свое «место» в этом мире и «ценить то, что было даровано». Поскольку «истинная мудрость женщины состоит в том, чтобы принять те дары, которые она получила от Бога именно как женщина», отстаивают свои права те, кто чувствует себя «ущемленными». Именно поэтому «современные православные женщины не нуждаются в особом ранге, дополнительных правах и власти в церкви». Елена Жосул признает, что доступ к священничеству закрыт для православных женщин, но поскольку этому есть теологическое обоснование, для православных женщин «немыслимо» отстаивать это право [1].

Таким образом, принцип равенства в правах мужчин и женщин принимается российским православием в рамках представлений об «истинной природе» мужчин и, в особенности, женщин. Этот подход с определенного момента используется также некоторыми российскими политиками, вдохновленными православными ценностями в своей деятельности.

Православные ценности и гендерная политика

Основное противоречие феминизма православной парадигме заключается в том, что он, по мнению Патриарха, является результатом эгоизма, отказа от смирения и противоречит «традиционным семейным ценностям», которые являются одним из новых брендов, разрабатываемых российской администрацией. Неслучайно Форум православных женщин отмечает в ряду своих целей «восстановление и развитие культурообразующих традиционных ценностей общества» и «воспитание уважения в обществе к традиционной роли женщины в повседневной жизни» [10].

Эта позиция отразилась и на некоторых официальных документах, в частности на Концепции государственной семейной политики, изданной рабочей группой под руководством депутата от партии «Справедливая Россия» Елены Мизулиной. Концепция сравнивает семью с «малой церковью», а «русское православие» называется религией, которая «усиливает духовное содержание рода и семьи». В Концепции используются и другие отсылки к религии, как, например, в главе, посвященной критике абортов, которые нарушают принцип «святости брака и святости материнства». Традиционные ценности определяются в концепции как «ценности брака… заключаемого супругами с целью продолжения рода, рождения и совместного воспитания трех и более детей». При этом брак может быть зарегистрирован государственными органами или совершен «в соответствии с религиозными традициями». Издание Кодекса законов о браке, семье и опеке 1926 года, узаконившего «гражданский брак» и нарушившего «связь между браком, религией и церковью» представляется как «удар по институтам брака и семьи» [4].

Заключение: Православный взгляд на гендер и российский традиционализм

Являясь важной темой внутри дискурса Православной церкви, гендерная проблематика играет важную роль в развороте светской идеологии в сторону традиционализма и тем самым выступает неким связующим звеном между Православной Церковью и политическим курсом страны. Несмотря на апелляцию к равенству полов в правах, Русская Православная Церковь делает упор на разницу между полами и соответствующее разделение сфер деятельности, а также критику определенных прав, касающихся контроля над развитием плода. Подобная интерпретация гендерной тематики вписывается в общую стратегию РПЦ, делающую упор на сохранение и возрождение «традиционных ценностей», которые отличают «российскую цивилизацию» от «западной» [5]. Одним из продуктов «западной» цивилизации является, в частности, институт прав человека, который противопоставляется «традиционным цивилизационным ценностям» «Русского мира… способного противостоять разрушительным глобалистским тенденциям», осуществляемым «на условиях доминанты западной политико-экономической модели» [2].

Российская администрация использует понятие «традиционные ценности», важной составляющей которого являются «ценности брака», в движении к консервативному подходу в политике. Частотность слов «традиция» и «традиционный» в официальном дискурсе заметно возросла в течение 2000-х годов, и в большинстве случаев их употребление связано с религиозной сферой («традиционные религии», «исторические традиции», «религиозные традиции», «традиционный ислам») [3]. Несмотря на то, что Российская Федерация остается светским государством, где де-юре религия отделена от государства, призыв Президента Владимира Путина «уйти от вульгарного понимания светскости» [9], по-видимому, был услышан российской общественностью.

Ссылка на основную публикацию