Православие и многодетность: нужно ли много детей или нет, мнение церкви и священников

Не надо бояться многодетности

28 декабря 2011 года решением Священного Синода Русской Православной Церкви был образован Патриарший совет по вопросам семьи и защиты материнства. О задачах совета и актуальных семейных проблемах Милосердию.ру рассказал член Совета, настоятель храма святителя Николая в Кузнецкой слободе, ректор ПСТГУ протоиерей Владимир Воробьёв.

Протоиерей Владимир Воробьёв

— Отец Владимир, у Патриаршего совета уже есть конкретная программа поддержки семей?

— Программа работы нашего совета еще не конкретизирована, но мы не с нуля начинаем. Просто до сих пор церковная помощь семье оказывалась по инициативе отдельных приходов или церковных учреждений. Патриарх Алексий II нередко говорил о важности семейных ценностей, необходимости помогать семье, и Патриарх Кирилл постоянно напоминает всем нам об этом же. Московское правительство поддерживает многодетные семьи, некоторым семьям дают льготные путевки в дома отдыха, иногда даже за границу. Многодетные мамы получают поддержку от детских садов. Но необходимо оказывать систематическую помощь многодетным семьям. Возлагать эту заботу только на Церковь неправильно – у Церкви нет таких денег, она существует на пожертвования. Нужны государственные меры.

— Совет по семье будет вырабатывать и предлагать государству конкретные меры по усовершенствованию и увеличению такой помощи?

— Думаю, что такие инициативы от Церкви исходить должны. По крайней мере, просьбы о помощи, обращенные к государству. Но в ходе встреч появятся, конечно, конкретные идеи. Все-таки некий опыт у всех есть – в каждом приходе немало многодетных семей, и приходы по мере сил и возможностей их поддерживают.

— Иногда православные многодетные родители, у которых одни дети учатся в православной школе, а другие – в светской, говорят, что в светской их детям больше помогают. Например, когда было несколько кандидатов на бесплатную поощрительную поездку за границу, учительница предложила классу отправить дочку моего знакомого, поскольку она из многодетной семьи и неизвестно, когда еще сможет куда-то поехать. И класс с ней согласился. В православной школе такого быть не может хотя бы потому, что там очень много учеников из многодетных семей.

Да, у нас среди учащихся Свято-Петровской школы примерно 95 процентов учеников – дети из многодетных семей. Все эти семьи имеют льготы по оплате учебы, детского летнего лагеря, некоторые и за границу ездили с нашей помощью. У нас, как у большинства негосударственных школ, много трудностей: не хватает площадей, нет земельного участка. Но образование в Свято-Петровской школе хорошее (по рейтингу, проведенному в прошлом году Департаментом образования города Москвы) и нашим многодетным семьям там помогают.

— Всем ли, на ваш взгляд, в городе по силам многодетность или только духовно очень крепким людям?

Думаю, наш приход по количеству многодетных семей – чемпион Москвы. Причем среди них немало тех, у кого по шесть, семь детей, есть семьи, в которых восемь, девять. Понятно, что не всякий отец может прокормить такую семью, даже если он работает на нескольких работах. Но, как я уже говорил, и Церковь помогает, и государство, поэтому ни одна из наших многодетных семей не голодает. А вот проблемы с жилплощадью есть почти у всех. Большие семьи, как правило, живут в тесноте. Мы стараемся и здесь как-то помочь, но это гораздо труднее. А самая серьезная проблема многодетной семьи – воспитание. Современные родители разучились воспитывать детей. Раньше в большой семье, каждый имел свои обязанности, старшие помогали родителям воспитывать младших и трудились вместе с ними. Сами условия жизни способствовали воспитанию. В городе в этом смысле гораздо сложнее. Матери, которая остается в тесной квартире с большим количеством детей (отец обычно на работе весь день), очень трудно с ними справиться. Безусловно, нужны детские сады, ориентированные на детей из многодетных семей (хорошо бы, чтобы православные), и работать там должны лучшие воспитатели. Необходимо искать и другие формы помощи.

— Часто ли от такой неустроенности и отсутствия помощи у многодетных матерей бывают нервные срывы?

Заболевают, к счастью, не часто, но очень многие находятся в состоянии крайнего нервного напряжения. Все опять упирается в жилплощадь. Перенаселенность квартиры уже создает предпосылки для нервного истощения и детей, и родителей. Отцы в таких семьях часто работают без выходных, приходят домой, когда дети уже либо спят, либо готовятся ко сну. Находясь в таком постоянном перенапряжении, дети часто стремятся куда-то убежать, ищут другого образа жизни. Это все, конечно, осложняет воспитание. Нужны условия, в которых ребенку хорошо и у родителей есть возможность уделять время своим детям. Но, повторяю, наивно надеяться, что Церковь коренным образом улучшит жилищные условия и материальное положение этих семей. Церковь может призывать богатых людей к организации фондов для поддержки многодетных семей (такие фонды уже есть) и обращаться с ходатайством о помощи таким семьям в государственные структуры.

— А нецерковными многодетными семьями Патриарший совет будет заниматься?

Православные люди не имеют обычая ловить людей на улицах и настойчиво их агитировать, как это часто делают сектанты. Слава Богу, такой традиции в Церкви нет. Но двери наших приходов открыты для всех, кто не настроен враждебно. Если родители еще не воцерковлены, но тянутся к этому и хотят, чтобы их ребенок учился в православной школе, мы можем такого ребенка принять. Бывает, что и в ПСТГУ поступают еще не воцерковленные, но желающие воцерковиться юноши и девушки.

Что касается помощи семьям, то Церковь в лице Святейшего Патриарха, епископов, священников всегда призывала государство помогать многодетным семьям, независимо от их религиозности и конфессиональной принадлежности. И Патриарший совет, естественно, тоже будет ходатайствовать о поддержке всех семей. Но навязывать церковную помощь людям, далеким от Церкви, тем более – исповедующим другую веру, мы не можем. Если они сами к нам обратятся, конечно, постараемся помочь.

— Говоря о помощи семье, всегда в первую очередь имеют в виду многодетных. А если бездетная пара берет ребенка из детдома? Это бывает часто. Материально они более-менее обеспечены, жилплощади хватает, то есть формально не нуждаются в помощи. Но специалисты по воспитанию сирот единодушны в том, что эти семьи нуждаются в сопровождении, профессиональной поддержке.

Нуждаются, но специалистов для всех найти нелегко. Часто семьи или одинокие женщины хотели бы взять на воспитание младенца из Дома малютки или малыша из Дома ребенка. Оказывается, это почти невозможно, нужно преодолеть множество препятствий. Легче взять из детского дома ребенка постарше, но с ним и проблем больше. Основы воспитания закладываются до четырех лет. А современные государственные детские дома – явление парадоксальное. Они хорошо финансируются, там неплохие условия проживания, большие помещения, дети сыты, одеты, в каникулы имеют возможность отдыхать в лагерях, путешествовать. Но через год-другой после выхода из детского дома около девяноста процентов выпускников оказываются в исправительных колониях. То есть по сути за немалые государственные деньги идет массовая подготовка уголовников. Все это знают, но никаких мер не принимается. Средства продолжают выделяться, а система детских домов остается прежней. Система подготовки уголовников. Я не знаю, какое еще государство финансирует такую систему.

Очевидно, что существование детских домов в их нынешнем виде противоречит здравому смыслу. Надо искать другие формы воспитания сирот. И, конечно, лучше всего, чтобы их забирали в семьи. Конечно, надо поддерживать тех, кто готов взять ребенка из детского дома к себе в семью. Часто хотят усыновить ребенка бездетные пары или одинокие женщины, но знаю и немало случаев, когда детей из детдомов брали семьи с детьми, в том числе и многодетные. И, как ни парадоксально, семья, где один-два ребенка, материально более или менее благополучная, оказывается менее способной воспитать приемного ребенка. Но парадоксально только на первый взгляд, на самом деле это объяснимо. В детском доме большой коллектив, большинство детей умеют за себя постоять. И попадая в семью, где один или два ребенка, вчерашний детдомовец быстро их подавляет, и главной заботой родителей становится оберегание родных детей от дурного влияния приемного. Кроме того, попадая в семью не маленьким, он очень остро чувствует, что есть родные дети, а он приемный, рождается зависть, ревность. И велика вероятность, что он так и не почувствует себя родным.

Попадая же в бездетную семью, он чувствует себя одиноким, для него это состояние непривычно. У родителей нет никакого опыта воспитания. А вот если ребенка усыновляет многодетная семья, он из одного большого коллектива попадает в другой. И в этом коллективе – многодетной семье – дети тоже умеют постоять за себя, над ними так просто верх не возьмешь, скорее, они его воспитают, чем он их научит дурному. В такие семьи питомцы детских домов часто вливаются органично.

— Мы по умолчанию обсуждали московские семьи. А реально ли поддержать многодетные семьи в провинции, где и работу найти сложнее, и зарплата ниже, и приходы малочисленней?

В провинции есть свои дополнительные трудности, но и свои преимущества. По статистике многодетных семей в России очень мало. Думаю, что сегодня экономическая помощь всем этим семьям не составляет большой проблемы для государства. Колоссальные средства тратятся на другие проекты. Если хотя бы малую часть этих затрат направить на помощь многодетным семьям, ситуация могла бы быстро измениться в лучшую сторону. Конечно, демографическая проблема только деньгами не решается – часто бедные народы более многодетны, чем зажиточные (например, в Европе уровень жизни высок, а многодетных семей очень мало). Но в России ситуация такова, что если народу помочь, он согласен иметь больше детей. Сегодня многие боятся, что не смогут прокормить большую семью и что им негде будет жить. В деревнях социальная жизнь разрушена, в городах нет квартир. И если бы государство стало постепенно оказывать финансовую и жилищную помощь каждой семье, думаю, это в значительной мере помогло бы решить демографическую проблему.

— Значит, в сегодняшней ситуации нельзя всех призывать к многодетности и осуждать тех, кто боится заводить много детей?
По Евангелию, как вы помните, осуждать вообще никого нельзя. Дело не в осуждении, а в отношении к проблеме. Когда люди стремятся жить с Богом, строить семью как домашнюю церковь, Господь им помогает. Видел этому массу подтверждений. Все-таки большинство многодетных семей – счастливые семьи, прочные, где, несмотря на трудности, любовь супругов друг к другу не уменьшается, а возрастает. И если говорить о нашем приходе, именно эти многодетные семьи составляют его ядро. Именно они чаще всего инициируют различные приходские мероприятия (лагерь, походы, субботники) и они же почти всегда отзываются на них. Эти семьи дружат между собой, дети много времени проводят вместе, в большом коллективе и, как правило, становятся хорошими людьми.

Поэтому я уверен, что правильнее рожать детей без оглядки, без расчетов: «А где я их поселю? На что буду кормить?». Идея планирования семьи в принципе порочна. Ведь все дети – Божьи. Господь лучше нас умеет планировать. Кому-то Он не дает детей или дает только одного-двух. Ну, а если дает много, помолитесь, чтобы помог всех их вырастить и воспитать, и Он поможет. В нынешних социально-экономических условиях люди часто не решаются иметь много детей. Но я бы посоветовал всем решаться в твердой уверенности, что православная семья, где много детей, с Божьей помощью пробьет себе дорогу. В многодетных семьях, где всегда есть маленький «ангел» – младенец, гораздо чаще живут радость, умиление, любовь и счастье. В такой семье вырастают уважающие родителей, душевно здоровые, полноценные, веселые дети, умеющие любить, трудиться, думать не только о себе, но и о ближних. И родители знают тогда, для чего, а, вернее, для кого живут и трудятся. Глядя на них, дети тоже научаются по-настоящему любить, у них тоже получаются хорошие семьи. Большая, добрая семья – это великая сила, она, как магнит, притягивает к себе множество людей, просветляет всю жизнь вокруг себя, указывает путь, самой своей жизнью проповедует любовь.

Подвиг многодетности: призвать, но не заставить

Нередко встречается в православной среде такое мнение: настоящая семья обязательно предполагает наличие большого количества детей. Один – недостаточно, два – лучше, но тоже мало, три – еще ничего, но лучше больше. И со всех сторон идут очень настойчивые призывы: рожай, рожай, чем больше, тем лучше! В стиле плаката про Родину-Мать: «А ты родил еще одного ребенка? Ты улучшил показатели рождаемости Российской Федерации?»

На мой взгляд, это не очень правильная позиция, а иногда и вовсе безответственная. Далеко не каждой семье «прописана» многодетность, далеко не каждая мать может понести этот крест, и далеко не каждый отец (о которых почему-то всегда забывают, призывая женщин рожать много детей, словно мы умеем размножаться вегетативно и нам, женщинам, вполне под силу воспитать много детей в одиночку).

Расскажу вам такую показательную историю. Была у меня одна знакомая православная семья: три дочери, муж – научный сотрудник с большой окладистой бородой, жена – каждое воскресенье в храме, длинная юбка, посты, акафисты – все как положено. Муж всеми руками-ногами был за рождение большего количества детей в семье. Говорил жене: хоть шестерых рожай, я только рад буду.

Читайте также:  Православие и католицизм: отношение православной церкви, сравнение религий, главные отличия и сходства

Но при этом никакой помощи от него во взращивании детей не было, жена одна должна была разбираться со всеми сложностями их воспитания. С деньгами в семье, как и с взаимным пониманием, тоже было довольно туго, что очень напрягало жену. Неоднократно она подумывала о разводе. На мой взгляд, чем такая натужная многодетность, из принципа: «помру, но сделаю, как положено», лучше вообще бездетность. Потому что никакой радости от этого нет – ни родителям, ни детям.

И ведь нередко бывает, что священник требует от своих духовных детей «рожать, сколько Бог даст» – несмотря ни на что. Очень сложно определить и обозначить, где границы, за которые никому нельзя заходить в такой сложный и хрупкий мир, как «малую церковь» – семью. Может и должен ли духовник в отдельных случаях быть ближе и «главнее», чем муж, например? Нужно ли ему вступать в конфликт с мнением мужа/жены?

Это очень непростой и важный вопрос, не вписывающийся в рамки данной статьи и компетенции ее автора. Но вопросы количества детей, контрацепции, как и интимной супружеской жизни, я уверена, регулировать могут и должны только сами супруги – друг с другом. Духовник может лишь мягко советовать, объяснять, максимум – увещевать. Но не давить, пугать и заставлять.

Памятник материнству в Хельсинки, Финляндия

А как часто бывает, что женщина просто не может забеременеть! Для нее это и так больное место, она и так переживает и расстраивается, что Бог не дает детей, а тут еще в рану втыкается «православная» игла: знать, за грехи Господь наказывает, раз деток не дает! Или еще что-нибудь, столь же «доброе» и «милосердное».

И тут же начинают давить и настырно убеждать, что нужно усыновить сироту, если своих детей не удалось завести. Это, конечно, правильная мысль, но надо понимать, что опять-таки не каждый может понести такое – усыновить чужого ребенка, что это очень непросто, едва ли не сложнее, чем воспитывать много собственных детей.

На этом пути множество подводных камней, и нередко благие намерения осчастливить несчастного ребенка из детдома сталкиваются с суровой реальностью. Поверьте: лучше вообще не усыновлять сироту, чем привести его домой, а потом опять вернуть его в детдом (а таких случаев возврата очень много, а бывают дети, которых возвращали по 3–4 раза! Что творится в душе этих детей, которых так предали неоднократно, страшно себе представить).

Самое главное здесь – правильно рассчитать, как в Евангелии: «Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения ее». Не надо взваливать на себя груз больше, чем сможешь понести: груз не донесешь и спину себе сломаешь. Главное в спасении чадородием – не количество детей, а их качество, если так можно выразиться. Главное, воспитывать их в любви, взаимопонимании, уважении и взаимной радости. Чтобы родители любили, прежде всего, друг друга, чтобы дети были их естественным продолжением и реализацией их взаимного чувства.

Есть у меня и другой, позитивный пример: шестеро детей, очень счастливая и крепкая семья. Каждый ребенок рождается от полноты любви, и только прибавляет количество счастья в доме. Всякий раз, когда я бываю в гостях у этой семьи, я восхищаюсь мамой и радуюсь, что такие героини (на мой взгляд) живут среди нас.

Но никогда бы я не стала рассчитывать на то, что все подряд смогут взять на себя этот ежедневный, малозаметный, но от этого не менее сложный и ресурсозатратный, подвиг – быть многодетной матерью.

Христианство и многодетность

Священник Стефан Домусчи продолжает размышлять над темой многодетности, основываясь на Священном Писании, Предании, Социальной Концепции РПЦ и своем личном опыте.

Читаю последнее время ЖЖ и не знаю, куда бежать от своей бедности. От бедности опыта в первую очередь.

О чем только люди не пишут! То про проблемы воцерковления, то про духовников всяких младостарчествующих, то как постами и службами поначалу надрывались и все здоровье попортили. Причем и пишут, и читают все это зачастую люди, когда-то к вере пришедшие, т. е. имеющие опыт пути, набитых шишек и чудесных открытий. Кто-то через митрополита Антония Сурожского, кто-то через Игнатия Брянчанинова, но так или иначе в Церковь они пришли, и у них есть опыт иной жизни. Духовник… Духовники… А я на вопрос при поступлении в Духовную Академию «есть ли у тебя духовник?» ответил, что при необходимости все вопросы решаю с отцом. И не было ни ужасов, ни радостей воцерковления. Я не надрывался постами, не рыдал от самоуничижения, читая «николиже сотвори благое пред Тобою»… Картина мира не переворачивалась с ног на голову… Все как-то естественно и с детства…

И вот я сижу и думаю: что я вообще в жизни видел? Крики «попенок» в спину и споры до хрипоты с неверующими одноклассниками — это бывало, но ведь это какой-то совсем особенный опыт, который сегодняшних православных, с их сложностями воцерковления мало интересует. Сознательная вера просыпалась настолько постепенно, что сказать о каком-то особом времени пробуждения просто невозможно. За 10 лет священства я, конечно, много с кем пообщался, много чего почитал, чтобы понимать, о чем пишут другие, но своего опыта воцерковления уже не получить. Это и плохо и хорошо, смотря как оценивать.

И вот сижу я почитываю разное и удивляюсь: «Ах, поди ж ты, и такое бывает?!» Но недавно я удивился не тому, чему привык удивляться. Вещь, которую я воспринял как самоочевидную, всколыхнула православную общественность, все вдруг начали спорить и выяснять, как же на самом деле-то? Это я про шумиху вокруг статей отца Павла Великанова , конечно же. И если по вопросу сложностей воцерковления у меня мало опыта, и я редко спорю, то в этом вопросе он как раз есть, причем не книжный, и не надуманный, не лубочный.

Священническая традиция

Мой прадед прослужил более 60 лет, у него было 6 детей, дед прослужил 55 и у него было 8, а у отца, прослужившего 30 лет, нас трое. Многие знают, что трое недавно стало и у меня. Есть родственники у которых много, есть и те, у кого один… И вот среди всего этого многообразия ни разу, ни в одной из этих семей, не говорилось, сколько кому надо родить, и тем более количество детей не выдавалось за меру или признак православности. Супруги — взрослые люди, сознательные христиане, они сами решали, какое количество детей они потянут, смогут прокормить и воспитать. Конечно, многодетные семьи прадеда и деда всегда воспринимались как замечательный идеал, но и в них не было какой-то идеологии многодетности, все понимали, что у каждого свои силы, как физические, так и психологические… да и обстоятельства могут складываться по-разному. Можешь быть многодетным — будь многодетным, не можешь — не будь. Это то, что я знаю из опыта.
Вы можете посмотреть на десятки, если не сотни священнических семей, которые имеют одного-двух-трех… И то, что разумный подход к количеству детей, принимающий во внимание здоровье супругов, их психологические силы и т. д. — это нормальная и именно традиционная практика, очевидно еще из того, что об этом же нам говорит Социальная Концепция Русской православной церкви. Нравится это кому-то или нет, но это так. Черным по белому.

Но это о традиции. Мы как христиане должны традицию проверять богословием и Преданием. Что же нам скажет Предание?

Многодетность и Предание Церкви

— Многодетный брак — это норма всех традиционных патриархальных обществ. Здесь нет ничего ни специфически ветхозаветного, ни христианского. Заповедь плодиться и размножаться была дана человечеству еще до грехопадения, до того, как Еве было сказано, что рожать теперь она будет в муках. Уже в жизни ветхозаветного Израиля многодетность и вообще чадородие воспринималось как особенно важное не столько в свете райской заповеди, сколько в свете ожидаемого рождения Мессии.

— В Новом Завете деторождение перестало быть основной целью брака. Оно замечательный плод супружества, но основная цель — любовь по образу Христа и Церкви. «Двое во едину плоть» — это именно о супругах, а не о детях и их количестве. Поэтому очевидно, что, говоря о чадородии, апостол имеет ввиду не многочадие, а собственно деторождение. Свт. Иоанн Златоуст, прямо писал, что чадородие вторично в браке. Да и что говорить о традиции, если апостол Павел советует быть «как он» — безбрачным. Каким чадородием спаслась , например, Мария Магдалина?

— Совершенно очевидно, что никакого богословия многодетности в Предании нет. Не случайно защитники многодетности в основном ссылаются на социологию, на традиции предков и почти ничего не говорят о богословии. Есть богословие брака, частью которого является чадородие, но здесь ничего не говорится о количестве. Если уж говорить о норме семейной жизни, то нормальность семьи должна оцениваться по климату, который в ней существует, по взаимоотношениям между родителями, по отношениям родителей и детей. Это так, потому что любовь — то, что зависит от самих людей… Оценивать же нормальность семьи по критериям, которые от людей не зависят, это очень и очень жестоко, если не сказать хуже. Это все равно что сказать: нормальный человек — белый, или нормальный человек — худой. Кроме того, говорить так — это отрицать трагедии многих и многих людей, которые не имеют детей не по своей воле… Нормальная семья — та, в которой достигаются цели брака, взаимное спасение в любви и верности.

— Важно помнить, что Церковь позволяет разводиться при неспособности к супружеским отношениям (наступившей до брака или в результате самокалечения), но не позволяет этого при бесплодии. Потому что новозаветные цели достигаются вне зависимости от количества и вообще наличия детей. Другое дело, что в истории часто ставили знак равенства между неспособностью чадородию и к супружеству, особенно если речь шла о царских семьях. В таком случае реальной причиной было бесплодие, но маскировали это все равно под «желание жены уйти в монастырь». Все это еще раз показывает, что супружеские отношения и деторождение даже канонически — разные вещи. Иными словами, д ети замечательны и многодетность прекрасна, но она не является критерием веры и нравственности.

Планирование семьи и Предание Церкви

— Теперь к главному вопросу, о котором, собственно, идет спор. Имеют ли нравственное право отец и мать как-то контролировать количество детей или они должны жить с мыслью «сколько Бог пошлет, столько пусть и будет»? Я уверен, что этот вопрос сродни любому рассуждению о свободе и ответственности человека и о том, как они соотносятся с волей Божьей. Иными словами, я совершенно не вижу разницы между мужем, который говорит обессилевшей и болеющей жене «ты же христианка, ты что, Богу не доверяешь?» и человеком, который говорит больному: «Зачем тебе операция, ты что, Богу не доверяешь?». Для большинства православных очевидно, что человек вправе, заботясь о здоровье и надеясь на Бога, не ждать, что болезнь уйдет сама собой. Для меня настолько же очевидно, что надеясь на Бога, человек, как существо сознательное и свободное, может, рассудив по совести, так же разумно подходить к планированию семьи. По совести — значит не из прихоти, а исходя из своего состояния и/или состояния супруги. Тем, кто возмущается планированием семьи, честнее было бы перестать обращаться к врачам, ведь если будет на то воля Божья, выздоровеешь, а не будет, так ничего не попишешь.

— В деторождении есть не только естественная составляющая, связанная с функциями организма, но также и составляющая творческая. Например, прп. Анастасий Синаит пишет, что «человек творит и рождает, по благодати Божией, [другого] человека ». Он не написал просто «человек рождает другого человека», но написал «рождает и творит». Можно думать, что это так, потому что он видел разницу между естественными процессами, в которых воля не участвует, процесcами, которые зависят только от воли, и процесcами, которые зависят от воли, но совершаются через естество. Это важно, потому что рождение оказывается сознательным и свободным актом , совершающимся в человеке и по воле и по естеству.

— Некоторые священники и миряне стали писать о грехе «предохранения». Более того, они пишут, что в супруги, прибегающие к помощи неабортивной контрацепции, должны нести покаянную дисциплину и не должны причащаться. Но ведь в Социальной Концепции , принятой Архиерейским Собором в 2000 году, прописано, что неабортивная контрацепция является допустимой в случае, если отказ от дальнейшего рождения детей никак не связан с эгоизмом и желанием пожить бездетно в свое удовольствие.

Получается, что Архиерейский Собор признал, что иногда можно грешить? Конечно, нет.
Для наглядности стоит разделить ситуацию на два возможных греха:
а) один связан с тем, что предохранение как грех предотвращает деторождение. Грех здесь видят в том, что это противодействие воле Божьей. Однако, как я уже писал прежде, и как об этом прямо говорят Основы Соц. Концепции, это может быть грехом только в случае эгоистического отказа от детей. И т. д.
б) второй связан с тем, что предохранение как грех приравнивают к маструбации. Однако дело в том, что грех часто зависит не от самого действия, а от того, что у человека при этом в голове. Сексуальные отношения в блудном сожительстве и в браке отличаются не по форме, а по тому, что у людей в головах.

Читайте также:  Рецепты постных оладьев: традиционные и проверенные рецепты, советы и пошаговые инструкции

Сексуальные отношения в блудном сожительстве и в браке отличаются не по форме, а по тому, что у людей в головах.

При этом стоит вспомнить, что одно и то же ночное осквернение считается св. отцами греховным в случае если человек принимал блудные помыслы, и не считается греховным, если совесть человека чиста. В последнем случае оно считается простым проявлением работы организма. Т. е. сам факт истечения семени не является греховным и становится или не становится таковым только из-за присутствия или отсутствия нечистых помыслов. Учитывая же, что супружеское «ложе непорочно», в происходящем нет того греха, с которым его сравнивают.

Однако, кроме Священного Предания, есть еще практика нравственной жизни. О которой тоже следует сказать, чтобы люди видели могли трезво посмотреть на свою свободу и ответственность перед Богом. Чтобы не лукавили, но и не брали на себя лишнего.

Я могу, я все могу — так ли это?

Кто-то может подумать, что обращаясь к этой теме, я оправдываю чью-то лень, призываю людей расслабиться и жить в свое удовольствие. В то время как супругам следовало бы спрашивать себя «а можем ли мы еще?» и если есть чувство, что «можем», — ничего не бояться и рожать.

Вообще очень важно понять, что в жизни, как религиозной, так и обычной, ориентироваться на чувство «я могу больше» очень опасно. Проблема в том, что совесть греховного человека не идеальна, она может ошибаться как в одну, так и в другую сторону. В первом случае расслабления она называется лукавой, в противоположном — мнительной. Оба случая описаны в литературе, хотя первому всегда уделяют больше внимания.

Проблема в том, что совесть греховного человека не идеальна, она может ошибаться как в одну, так и в другую сторону. В первом случае расслабления она называется лукавой, в противоположном — мнительной.

Представим себе, во что превратится жизнь человека, который в религиозной жизни начнет ориентироваться на принцип «я могу больше». Например, он может спросить себя: могу ли я чаще ходить на службы? Могу ли я перед работой забегать в соседний монастырь на раннюю? Могу ли я к обычному правилу добавить акафист? А два? Могу ли я строже поститься? Не трудно догадаться, что с формальной точки зрения ответ почти всегда будет «да». Прибавляем 4 часа на службу вечером и утром и убавляем от домашних забот вечером и от сна утром. То же самое с молитвой. Можно в пост начать есть только хлеб и сырые овощи и т. д. Что из всего этого получится — другой вопрос. Однако, промолившись неделю в усиленном режиме и подумывая вернуться к обычному правилу, человек с мнительной совестью сразу же почувствует укол: «Но ведь ты же можешь больше». Если он пойдет у нее на поводу, она продолжит: «Слабак, нежишься в постели по утрам, вместо того чтобы помолиться? Тешишь плоть послаблениями… и т. д.». Подобные вещи могут вогнать в ужасное уныние, если не в депрессию .

Все это в полной мере может проявиться и в супружестве, в рассуждениях о количестве детей. Рассуждения «мы же можем еще», как замечательно показал о. Павел еще в первом интервью, можно абсолютизировать и нарожать погодков человек 15, можно спросить жену: «Как же тебе совесть позволяет жить праздно?!» Тут еще стоит вспомнить, что беременная — это «непраздная» и обвинить всех замужних, кто физиологически может быть беременной, но не беременеет в «праздности».

Однако мой организм вообще много что может. Вопрос только в целесообразности и цене. В том, для чего я это делаю, какой ценой и какими будут плоды. И вот здесь-то как раз и кроется самая большая сложность. Люди, которые физиологически могут рожать, но не рожают, если они верующие и совестливые, не делают этого не потому что потакают лени… Просто они, во-первых, могут понимать, что их организм не молодеет, не лишается проблем и каждый ребенок дается труднее и труднее… во-вторых, каждому из детей они хотят уделить должное внимание, любовь и заботу…

Но как определить? Где критерии?

Критерии принятия решения

Критериев три.
1. Собственное рассуждение. Да-да, именно собственное рассуждение по совести. Никто тебя лучше нее не знает и за тебя не сможет честно определить твои силы и возможности. Только помни, что в Новом Завете важно не количество, а качество.

2. Совет авторитетного человека. Автор книги Притч говорит, что спасение во многом совете. Если тебе недостаточно свидетельства совести, спроси совета. Причем не только духовника, но и врача, родителей и т. д. Может быть, ты переоцениваешь свои силы и стоит прислушаться к врачу? Может быть, ты думаешь, что сможешь уделять внимание пятерым, но окружающие видят, что и те двое что есть, запущены? Совет со стороны, очень важен.

3. Общепринятая норма. Зная, что совесть немощна, а за советом не набегаешься, Церковь многие вещи сделала общепринятыми, чтобы было проще. Ты переживаешь за меру молитвы? На тебе молитвослов и успокойся. Хочешь больше, молись больше, но знай, что норма, которая одобрена Церковью, есть. Тебе тяжело и ты хочешь меньше? Посоветуйся с собой и со священником и делай меньше. Молитвослов — это именно средняя норма. С детьми все сложнее и проще одновременно, т. к. НЕТ некоторой общепринятой и общеобязательной нормы. НЕТ и быть не может. Есть практика, которая показывает, что обычно — это 2-3-4 ребенка, но говорить, что это обязательно, нельзя.

Многодетность — это прекрасно. Но при чем тут православие?

Поверьте, я ни в коей мере не нападаю на многодетность. Я очень ценю материнство и почитаю материнский труд, как один из важнейших. Опыт жизни в многодетной семье прекрасен и наши многолюдные и многодетные встречи дают незабываемый опыт радости общения. Это все я понимаю и принимаю. Только не пойму — при чем здесь православие?

Статьи по теме:

Подписывайтесь на канал Предание.ру в Telegram, чтобы не пропускать интересные новости и статьи!

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен!

Священник Стефан Домусчи — доцент, заведующий кафедрой вероучительных дисциплин в Российском православном университете святого Иоанна Богослова, преподаватель МДАиС.

Многодетность и православие

Данная тема открыта посетителем сайта, читателем новости от 03-05-2007 00:29, находящейся по ссылке http://jesuschrist.ru/news/2007/05/03/12853. Полный дайджест новостей доступен по адресу jesuschrist.ru/news.

Участники пастырского совещания не пришли к единому мнению о том, надо ли призывать прихожан к многодетности

Обсуждение темы многодетности как приоритета для православных семей состоялось в рамках пастырского совещания в московском Свято-Даниловом монастыре. Круглый стол на тему “Семья в современной Церкви” прошел 26 апреля по инициативе Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи.

Московские приходы, которые окормляет протоиерей Димитрий Смирнов, отличаются большим числом многодетных семей. Священник призывает рожать и растить много детей, организовывает помощь таким семьям со стороны церковной общины. Он рассказал, что из всей суммы пожертвований немалая часть систематически выделяется на эти цели. О. Димитрий высоко ставит “подвиг многодетной матери”, который, по его словам, “бесконечно труднее” монашеского делания. “Подлинное христианство в нашу эпоху наилучшим образом реализуется в многодетной семье” – это утверждение о. Димитрия показалось не бесспорным для других участников круглого стола. Так как священник после своего выступления, сославшись на уважительные причины, покинул семинар и не участвовал в обсуждении темы, протоиереи Георгий Митрофанов и Алексий Уминский вели с ним заочную полемику.

О. Алексий вовсе не против многодетных семей: “Я тоже считаю, что многодетная семья – это хорошо, но я не считаю, что семья, которая не имеет многих детей – это плохо”. Главное – в том, что считать целью христианской семьи. О. Алексий убежден, цель – не деторождение, как учат многие уважаемые пастыри и даже некоторые православные святые. Если цель семьи – это “исполнение любви”, то многодетность “не должна приводиться в исполнение ни духовническим руководством, ни соборными решениями”. “Каждому – по силам его”, – отметил священник. Он подчеркнул, что если многодетность считать “идеалом”, это может привести к “искажениям: нельзя ставить перед Церковью задачу – решать демографические проблемы государства”.

Член Синодальной комиссии по канонизации святых, профессор Санкт-Петербургской духовной академии о. Георгий Митрофанов откликнулся на проблему кратким историческим очерком: он объяснил, почему с исторической точки зрения многодетная семья считается “признаком архаичного малоцивилизованного общества, ее мы получаем из дохристианского прошлого”.

“Жена спасется чадородием”, – сказано апостолом Павлом (1 Тим. 2:11-15), но чадородие, по мнению о. Георгия, вовсе не тождественно многодетности. Эту точку зрения поддержал и о. Алексий, отметив, что неудачно переведенное “чадородие” лучше заметить словом “материнство”.

О. Георгий полагает, что “многодетность стимулируется очень сильным католическим влиянием в нашем богословии, до сих пор не преодоленным”. По его словам, католическое учение о семье унаследовало отношение “бывшего манихея” Августина к браку как к “низменному состоянию”, которое может быть “оправдано” только чадородием. Однако в “Основах социальной концепции Русской Православной Церкви” подобное богословское наследие успешно преодолено, многие вопросы разъяснены и “уравновешены”. В этом смысле, по наблюдению о. Георгия, “католическое отношение” к абортам и контрацептивам (недопустимость их ни при каких обстоятельствах) “ближе нашим ревнителям чадородия, чем наши “Основы”. Он разъяснил, в чем состоят различия, и призвал чаще обращаться к важному документу РПЦ.

В контексте обсуждения вопросов семьи о. Георгий затронул также тему “плотских отношений” супругов, отметив, что их целью является “не рождение детей, а общение супругов”. Этот непростой вопрос в пастырской практике нуждается в обсуждении, т.к. церковный устав, составлявшийся монахами, по этому поводу имеет серьезные лакуны, а слишком пристрастное или детальное отношение духовников к подобным проблемам на исповеди может даже оттолкнуть некоторых прихожан.

О. Георгий убежден, что надо не только критиковать, но и предлагать, серьезно ставить вопрос: “как в Церкви воспитывать прихожан в области половых отношений?” Из выступления священника было понятно, как “не надо”, однако позитивные предложения – дело будущего. “Пора называть вещи своими именами”, – эта фраза о. Георгия во многом относится к общему значению проходящих в Даниловом монастыре пастырских семинаров.

br /> Брак и семья. Православие и многодетность
Опыт самых разных стран – и христианских и нехристианских – показывает, что как только уровень цивилизованности населения поднимается на достаточную высоту, рождаемость резко падает. Здесь равны европейские страны и та же Япония, например. Многодетная семья – это семья, которую мы получили из дохристианского прошлого.

Сколько детей должно быть в семье
Статистика у нас в Талдомском районе за 2000 год была такова: около 220 многодетных семей, в которых воспитываются около 660 детей. Благодаря простым подсчетам я сделал для себя удивительное открытие: оказывается, что многодетной семьей считается семья с тремя детьми. Это открытие не сразу уложилось в моей голове. Все-таки слово “много” не ассоциируется как-то с цифрой “три”. “Много” – ну, это хотя бы пять.

Как нужно и как не нужно относиться к многодетным семьям

Читая статьи о многодетности на Правмире и в других православных СМИ, сопоставляя их как с жизнью нашей семьи, так и с наблюдениями за жизнью других многодетных семей, мы пришли к некоторым выводам, которыми хотели бы поделиться.

По нашему мнению, проблему многодетности нужно рассматривать не в контексте отношений человек – семья – государство, а в координатах отношений человека с Богом.

Как нужно и как не нужно относиться к многодетным семьям

Не нужно смотреть на многодетность как на обязанность семьи перед народом или государством

Раньше человек мыслил себя исключительно как часть семьи, рода, государства. Отдельному человеку невозможно было выжить вне рода, общины. Остатки таких родоплеменных отношений можно увидеть в тех кавказских или азиатских народах, в которых сохранилась традиция многодетности. Однако, как только эти люди попадают в мегаполис, входят в современную городскую культуру, как их тенденция иметь многочисленные семьи сразу же исчезает.

Сейчас человек обладает гораздо большей степенью автономности. Он может уйти из семьи и жить самостоятельно, поменять профессию, место работы, страну проживания. Это не значит, что он больше не нуждается в человеческих общностях – семье, общине, государстве, но характер этих отношений изменился, и не учитывать это невозможно.

Читайте также:  Память смертная: что такое и что значит в православии

Нам нужно искать новые формы взаимодействия людей внутри семьи, церковной общины, государства.

Не нужно стремиться сделать выгодным рождение и воспитание детей

Проект «Многодетная семья» всегда будет убыточным. Кроме того, отношение к своей семье как к «бизнес-проекту» развращает людей и искажает отношения внутри семьи.

Конечно, мы можем и должны требовать от государства, чтобы перераспределение общественного продукта, собираемых налогов было более справедливым — учитывало факт наличия нескольких детей, а также неработающей жены-домохозяйки у работника и налогоплательщика. Но всерьез рассчитывать на государство и его поддержку не стоит – ни в отношении помощи семьям, ни в отношении пенсии старикам.

Человек не становится счастливее от того, больше у него денег или меньше — счастье к человеку приходит от того, что в его жизни есть отношения с Богом.

Нужно смотреть на многодетность в свете отношений человека, семьи и Бога

Иметь столько детей, сколько Бог хочет дать твоей семье – значит, исполнять волю Божию в отношении тебя и твоей семьи.

Воля Божия для семьи может заключаться не только в многочадии, но и в бездетности, и в призвании к усыновлению сирот. Если смотреть на вопрос деторождения именно как на исполнение или неисполнение человеком, семьей воли Божией, тогда ясными становятся не только вопросы деторождения, но и вопросы контрацепции, современных способов репродукции человека – ЭКО, суррогатного материнства и т.д. Ясно, что все это — способы уклониться от воли Божией.

Вопрос в том, что мы хотим исполнять – свою волю или волю Божию. Педагогика Церкви заключена в воспитании в человеке стремления исполнять не свою волю, а волю Божию.

Нужно пересмотреть отношение Церкви к многодетной семье. Нужно относиться к многодетности как к виду аскетического подвига. Можно сказать, что это современный путь к святости

Невозможно обязать семью быть многодетной — так же, как никто не может обязать человека раздать свое имение, взять свой крест и следовать за Христом. Но есть люди, которые это делают, потому что видят в этом путь к Богу, путь к Царствию Небесному.

К многодетности нельзя принудить, но можно предложить путь создания многодетной семьи именно как путь к Царствию Небесному. Иметь детей – значит, быть со-творцами, со-работниками у Бога. Дать жизнь новым жителям Царствия Небесного — это высшее творчество человека. Такое отношение к рождению детей должно воспитываться Церковью.

Тогда многое встанет на свои места. Тогда дети окажутся не обузой, но данной Богом возможностью спасения, не собственностью, а людьми, которых Бог дает семье на время, чтобы воспитать из них будущих обитателей Царствия Небесного.

Тогда помощь – людей, церковной общины, государства – многодетная семья будет рассматривать не как обязанность окружающих по отношению к такой необычной семье, а как помощь Божию, на которую Господь вдохновляет конкретного человека или организацию ради милосердия к этой семье.

Не очень-то по-христиански рассуждать о том, что наши дети когда-то будут кормить женщину, которая сегодня не захотела иметь детей. Может, так оно и будет, а может, и нет. Мы не можем знать, что будет в будущем. Скорее всего, пенсию заменят бесплатной эвтаназией… В любом случае, позиция самодовольного муравья, который ругает легкомысленную стрекозу, не очень христианская…

Нужно усилить роль церковной общины в помощи семьям, в том числе многодетным

Если прихожане знают друг друга, проблемы и нужды друг друга, то понемногу в приходской общине может вырасти система взаимопомощи. Кто-то отдаст вещи, из которых уже выросли дети, или поможет с уроками, кто-то организует детский летний лагерь или возьмет ребенка на дачу, кто-то поможет многодетной мамочке посидеть с детками, отвести кого-то к врачу, подвезет на машине и т.д.

Это – межчеловеческие отношения, они не могут делаться директивно, по обязанности. Это может происходить только по велению сердца, по любви. Для этого нужно активно развивать различные формы горизонтальных связей внутри прихода, внутриприходской деятельности, как о том и говорит Святейший Патриарх, чтобы наши приходы действительно становились «христианскими общинами — системой солидарности, системой взаимодействия и общения, которая формируется в Церкви через молитву».

В церковной общине молодой человек, девушка, которые не смогли в своей родительской семье увидеть пример правильных семейных отношений, смогут увидеть их на примере других семей. Смотреть на счастливую многодетную семью – очень помогает уверовать в то, что если им Господь помог, то поможет и нам.

Нужно пересмотреть «церковную педагогику» в отношении семьи

Церковь должна «работать» не только лично с отдельным человеком, но и с общностями людей – с семейными парами, семьями, общинами.

В Церкви много говорится о патриотизме, о воспитании гражданских доблестей, а построение отношений между супругами, прощение и любовь считаются естественными, само собой разумеющимися, не нуждающимися в воспитании. А ведь это далеко не так. Ни государство, ни народ не являются установлением Божиим. Господом была установлена только семья и Церковь.

Евангельский подвиг служения ближнему нужно начинать действительно с ближних, с семьи – прежде всего, со своей семьи. Любовь к мужу, жене, детям – это не естественное чувство, свойственное любому человеку. Любовь – это дар Божий: любовь, которая «не раздражается, не завидует, не превозносится, всему верит, всего надеется, все переносит». Она не возникает сама собой, из ничего.

В церковной агиографии сегодня мы найдем очень мало примеров святости именно семьи — не потому, что наши предки не имели представления о святости семейных отношений, просто весь строй жизни был иным.

Отношения между мужчиной и женщиной, положение женщин в обществе, отсутствие средств, позволяющих легко избежать деторождения – все это изменилось сегодня. Времена изменяются, и общество, и человеческие отношения также изменяются.

В католической церкви примером семьи является Святое Семейство — Пресвятая Богородица и святой Иосиф, вместе заботящиеся о воспитании Младенца Христа, Который возрастал в смирении и послушании родителям — «и Он был в повиновении у них» (Лк 2.51).

Возможно, следует говорить, например, о Царском семействе не только как о страстотерпцах, но и как о примере многодетного семейства, о примере отношений в их семье.

Как нужно и как не нужно относиться к многодетным семьям

Иулиания Лазаревская, которая прославлена Церковью как милостивая и милосердная, была матерью 13 детей и верной послушной супругой. В ее житии поражает то, что оно было написано ее сыном. Можно сказать, что мать раздала нищим имение, которое должно было по праву принадлежать детям. А сын, вместо того, чтобы упрекнуть мать в расточительстве, пишет ее житие!

Значит, не только молитвенным подвигом и подвигом милосердия была славна Иулиания. Она воспитала таких детей, для которых богатство отношения с Господом было намного важнее, чем материальное богатство, «расточенное» матерью.

Наверное, есть и другие примеры. Нужно целенаправленно искать их как в истории церкви, так и в современности, чтобы они были помощью и ориентиром для современных семей.

Рождение детей и многодетность

Рождение детей и многодетность

Ни для кого не секрет, что у большинства священников многодетные семьи. Во-первых, в религиозных семьях вопрос аборта даже не поднимается, такого понятия для христиан просто не существует. Более того, к аборту приравниваются и контрацептивы абортивного механизма действия. Во-вторых, неабортивная контрацепция тоже запрещена, особенно для священства.

По неофициальной статистике, в среднем у священников от четырех до шести детей, меньше трех детей встречается крайне редко, больше шести тоже уже нечасто, наверное потому, что здоровье современных женщин, в том числе и матушек, оставляет желать лучшего. Хотя встречаются семьи, в которых больше десяти детей, но такие в той же Москве по пальцам пересчитать можно.

Первый ребенок в семье обычно появляется в первый или второй год супружеской жизни, за ним с небольшими перерывами, в год или два, рождаются второй, третий и т. д. Для священнической семьи первые годы совместной жизни, как правило, самые тяжкие — это маленькие дети, жилищная неустроенность, разруха в храме и постоянные материальные затруднения. Легче жить становится примерно лет через десять, когда старшие дети подрастают и становятся няньками для младших, квартирный вопрос обычно решается, храм постепенно восстанавливается, а материальное положение семьи становится более устойчивым.

Рожают жены священников в обычных родильных домах. В отличие от некоторых своих прихожан, которые любят экспериментировать с домашними и подводными родами, священники более консервативны и предпочитают отправлять своих жен в роддома. К тому же по церковным правилам священник не имеет права принимать роды у женщины, кроме экстремальных ситуаций, также как не может забивать домашний скот.

Кстати, о роддомовских воспоминаниях. Попала я в сие заведение со вторым ребенком, и еще в родильном отделении услышала разговор двух акушерок о том, что накануне принимали они седьмые роды, событие не то чтобы сенсационное, но редкое для российского родильного дома. Я этот разговор запомнила. И вот, благополучно родив дочку, я вместе с ней оказываюсь в общем отделении, но в одиночной палате. Все женщины думали, что я «платная», хотя я была «бесплатная». В первый же день я оказалась в идиотской ситуации, так как не могла позвонить домой — мобильный родные не передали, таксофон в коридоре карточный, а карточку мои «чуткие» родственники тоже не догадались купить. И я решила найти эту «семидетную» маму, так как была почти уверена, что она православная и поможет мне в моей беде, да и просто познакомиться с ней было интересно. Стала я наблюдать за женщинами, выглядывая из своей одиночки в коридор, дабы вычислить нужный мне объект. Первый объект я вычислила неудачно. Когда я аккуратно поинтересовалась, не она ли родила седьмого ребенка, «объект» очень обиженным голосом ответил: «С чего это вы взяли? Я что, похожа на женщину, родившую седьмого ребенка?!» В этой фразе отразилось негативное отношение, взращенное в нашем народе по отношению к многодетным и многодетности. (Впоследствии выяснилось, что «обиженный объект» выглядел гораздо хуже, чем «семидетная» мама.) «Зачем плодить нищету» — вот как это у нас называется.

А вот в Израиле к ним нормальное отношение, там у религиозных ортодоксов культ семьи и они просто обязаны иметь много детей, для них это благословение Бога. Вспоминаю эпизод на иерусалимской автобусной остановке. Религиозная еврейка, обвешанная кучей мелковозрастных детей, младший из которых сидит в коляске, ждет автобус. Подходит автобус, и стоящие рядом мужчины начинают без подсказки дружно загружать в автобус ее детей вместе с коляской и авоськами. Через несколько остановок геверет (дама) собирается выходить, но не заранее, как у нас положено, а когда автобус останавливается на нужной ей остановке. Мужчины опять дружно выгружают всех ее детей, раскладывают коляску, при этом водитель ждет, когда добровольные помощники вернутся на свои места. А при необходимости водитель может и сам выйти помочь. Вы у нас такое часто видели? Для израильтян это норма жизни, а у нас в аналогичной ситуации если и догадаются помочь, то окружающие еще и охают: мол, нарожали и прутся, и так далее, и тому подобное. У нас за многодетность хают везде.

Мне рассказывали про одну матушку, у которой дети рождались каждый год, так ее в женских консультациях до того доунижали, что она туда приходила перед самыми родами, только чтобы оформить карту в родильный дом. А последнего ребенка и вовсе родила дома, подальше от наших родовспомогательных учреждений. А если бы она приходила каждый год делать аборт, ей бы не сказали ничего, только посочувствовали. Я хотя и не многодетная, но с системой сталкивалась и чувствовала себя белой вороной. «Аборты были?» — «Нет, и не собираюсь». Удивление. «Какую контрацепцию используете?» — «Никакую». Еще большее удивление. Ох и люблю я себя чувствовать белой вороной! Еще в раннем детстве, когда меня дразнили «рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой», это было поводом не поплакать в углу, а броситься в бой. «Ах, ну да, вам же запрещено», — слышу в ответ. «Нам не запрещено, просто мы детей не убиваем», — пользуясь случаем, иду я в наступление.

Но вернемся на наблюдательный пункт. Итак, первая попытка закончилась неудачей, но я продолжаю наблюдение. И вот я ее вычислила по телефонному разговору. Она звонила мужу и давала множество ЦУ, а мужа называла «папочкой». Вот по этому «папочке» я ее и вычислила. Завязался с нею разговор, оказалось, что муж ее священник, у них дети рождаются почти каждый год. Предпоследнему, шестому ребенку всего полтора года, а старшей тогда было восемь. Я всегда восхищалась такими женщинами: мне так слабо, — но и ужасалась, глядя на их тяжкую жизнь. Она сказала тогда такую восхитительную фразу: «А что делать, рожать-то надо». Вот так, естественно и просто. Для таких людей это просто и естественно. А недавно я узнала, что у матушки Ольги (так звали мою собеседницу) родился восьмой ребенок.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Ссылка на основную публикацию