Прощение в православии: значение и формула прощения, принципы и особенности, мнение и советы священников

Прощение в православии: значение и формула прощения, принципы и особенности, мнение и советы священников

— В Новом Завете тема прощения возникает сразу, а Ветхому она что же — чужда?

Протоиерей Константин Пархоменко: Когда в Ветхом Завете говорится око за око, зуб за зуб (Лев. 24, 20), речь не идет о прощении обидчика, но это тем не менее шаг вперед по сравнению с добиблейскими представлениями о кровной вражде — за однажды нанесенную обиду мстили долго, могли убить не только самого обидчика, но и всех членов его семьи. Так что введенный Господом в Ветхом Завете принцип равного воздаяния, конечно, ограничивал зло. Но ни о каком прощении речи не шло. О прощении первым заговорил Христос. Это одна из любимых тем Спасителя, очень много поучений Христа, в том числе притч, связаны с ней. И Христос не просто учит, Он Своим примером показывает идеал прощения. Он никогда ни на кого не держит злобы и, даже умирая на Кресте, прощает Своих мучителей и убийц: Отче, прости им, не ведают, что творят (ср.: Лк. 23, 34). А Своей крестной смертью Он всему человечеству прощает все злодеяния, совершенные ранее. Впрочем, надо пояснить, что Он не вообще всем дарует такое прощение, а тем, кто примет Его как Искупителя и Сына Божьего.

Итак, человеку дается возможность начать жизнь заново. И бесконечно прощенный христианин, начиная свою христианскую жизнь, также должен простить другим людям. Об этом говорится в молитве, которую оставил нам Сам Христос — «Отче наш»: «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». В более древней версии было: «…как и мы простили должникам нашим». Древние христиане отталкивались от того, что они прощены и сами уже всем простили, что теперь они по-новому строят человеческие отношения. Но постепенно Церковь стала понимать, что, к сожалению, мы не дотягиваем до этого уровня — мы хотели бы простить, но пока только учимся прощать. Поэтому слово изменили, чтобы там отражалась вот какая мысль: «Прости нам настолько, насколько мы учимся прощать».

Когда я был мальчиком, у меня был друг, которого я очень любил. И однажды он надо мной посмеялся в присутствии компании дворовых ребят. Для меня это было ударом. Потом он много раз приходил ко мне, но я так и не смог наладить с ним общение. Я был далек от веры, и, помню, меня эта история ранила очень сильно. Мне было очень грустно, что я потерял близкого друга. Хотя, по правде говоря, потерял не по вине того мальчика, а по своей узости и неспособности простить. Теперь я иначе отношусь к подобным человеческим поступкам — прощаю людям, понимаю, что каждый может оступиться, что и сам я совершал грехи по отношению к моим ближним. Вот как в браке супруги постоянно друг перед другом бывают виноваты и постоянно друг друга прощают — и это становится полем для совместного роста. А без прощения рост невозможен.

Елизавета Пархоменко: Христос задает высокие стандарты, и без этого христианство немыслимо. И слова Христа о прощении — одни из самых ярких. Но любому из нас когда-то бывает сложно простить обидчика. Одно дело — сказать: «Я прощаю», другое дело — действительно примириться, принять. И мне бы хотелось здесь разграничить наши поступки и наши чувства. Когда Христос говорил о прощении, Он говорил именно о делах, а не о чувствах.

Мне кажется, что понимание этого снимает с человека чувство вины за «неспособность простить». Потому что одно дело — высокая планка, которая нам задана, и наши чувства в связи с этим, другое дело — понимание того, что нужно сделать вот здесь и сейчас, когда высокий идеал еще не достигнут, а на достижение этого идеала может уйти вся жизнь. И если я в ответ на сделанное мне зло не отвечаю злом, то уже выполняю заповедь Христа. А дальше я уже могу размышлять о том, что мне делать, если я человека прощаю и злом за зло ему не воздаю, но у меня остается в душе очень сильное напряжение, с которым тяжело жить. Как раз с этим люди приходят к священнику и к психологу.

Протоиерей Константин Пархоменко: Да, да. Наше прощение — как понимал его Христос — это прежде всего не психологическая перемена в нас (эмоциональное состояние не изменяется так быстро, особенно если обида нанесена сильная), а наше доброжелательное отношение к тому, кто нас обидел. То есть сначала прощение, выражающееся в нашем добром отношении к обидчику, а потом, надеемся, придет и психологическое прощение. Это как в заповеди о любви к врагам: ведь речь идет не об эмоциях, а о делах любви, о том, что мы не должны воздавать злом за зло, что мы должны делать добро в ответ на зло.

Ко мне часто приходят люди, пережившие большие жизненные потрясения. Например, женщина, над которой в детстве издевался отец — вплоть до сексуального насилия. Она разговаривает со мной, плачет, трясется, говорит, что не может этого простить. И я не могу ее за это осудить. Но я говорю ей: «Даже если Вы не можете простить отца, начните делать ему добро, начните строить с ним общение, не мстите ему тем, что порвали с ним отношения, молитесь Богу, чтобы Он дал Вам силы простить отца в сердце». Если начинает выстраиваться такой диалог, то и внутренне человек как-то меняется.

— Да, прощать необходимо, но как быть с личными границами, их ведь надо как-то защищать…

Елизавета Пархоменко: Есть несколько способов сделать так, чтобы в душу пришел мир. И, как ни странно, некоторые из них ведут в сторону, обратную от прощения. Человек задается вопросом: «Всегда ли хорошо не давать сдачи?». Думаю, что есть разные ситуации, в некоторых из них единственный способ простить — это защитить свои границы, проявить свой гнев. А гнев, как и всякое чувство, создан Богом и дан нам зачем-то, следовательно, может быть полезным. Иногда он позволяет нам сохранять себя, добиваться своих целей. Недаром у нас и агрессивность часто ассоциируется просто с жизненной позицией. Есть также выражение «здоровая агрессия». И важно понять, где проходит грань между агрессией здоровой и нездоровой. Потому что если мои границы переходят раз за разом, то, вероятно, во мне будет расти злость. Она будет расти, накапливаться до тех пор, пока не прорвется наружу, так что всем вокруг будет плохо (мы часто такое видим: человек терпит, терпит, а потом «взрывается»). Либо — другой вариант: накопленная злость выйдет из человека спустя долгое время каким-то «кривым» способом — пассивной агрессией (подсознательное желание идти против требований любых авторитетов.— Ред.). Всё это, конечно, не является прощением, хотя при этом человек может даже декларировать, что он всех простил. Поэтому, мне кажется, важно сказать, что зачастую внутренне простить — это разобраться, где и как мы можем отстоять свои границы.

Мне вспоминается история одной моей клиентки — мы работали с ней год, и она постоянно говорила, как сильно обижена на своего мужа за то, что он не хочет ехать с ней в отпуск никуда, кроме как в дом своих родителей, где нужно было все делать так, как хотят они. Наконец она заявила, что тоже имеет право отдыхать так, как ей хочется, и, если супруг не поедет с ней туда, куда хочет она, отправится отдыхать без него. Это не универсальный совет для всех, но в той ситуации муж ее услышал, сказал: «Конечно, я поеду с тобой, если ты хочешь». Но для нашей темы важно то, что изменилось и ее эмоциональное состояние — обида на мужа исчезла. А ведь сначала муж рассердился, даже стал говорить ей какие-то колкости, но она как-то сразу смогла его простить. Получается, когда человек отстаивает себя как личность, ему бывает легче прощать. Конечно, с такими крайностями, как сексуальное насилие, все гораздо сложнее, а вот в быту порой человек говорит другому: «Стоп! Здесь начинаюсь я!» — то есть проявляет себя достаточно агрессивно, но в душе его злости нет, наоборот, он успокаивается.

То есть не нужно связывать прощение с безусловным разрешением другому поступать с нами так, как он хочет. Отстаивая свои границы, можно продолжать относиться к человеку вполне доброжелательно.

— А если я не обижаюсь на человека, но избегаю с ним общения, потому что не доверяю ему, так как он может представлять для меня какую-либо опасность, значит ли это, что я его не простил?

Протоиерей Константин Пархоменко: Думаю, что нет. Дистанция — это нормально. Но самый достойный, как мне кажется, вариант — открытый, честный, когда, например, я продолжаю с человеком доброжелательно общаться, но не начинаю с ним новых совместных дел. Если человек меня раз за разом обижает, я могу общение и не поддерживать, но сохранять доброжелательное к нему отношение. Можно сказать честно: «Извини, пожалуйста, мне тяжело с тобой общаться, я что-то в себе не могу преодолеть».

Вот пример: у нас в храме был брат, алтарник, который любил тайком запускать руку в церковную кружку. Это было замечено один раз, другой, третий, ему деликатно сделали замечание, он пытался как-то выкрутиться. Все поняли, что от этого брата можно ждать подобных поступков и впредь. Однако отношение к нему не изменилось. С ним продолжали доброжелательно общаться, просто его больше не ставили в ситуацию, которая могла бы его искусить, и, так или иначе, контролировали. То есть у нас не было негатива по отношению к нему, было понимание, что все люди немощные и что вот этот наш брат не может свою немощь победить. Знаете, на радиостанции «Град Петров», куда я хожу записывать передачи, раньше висело объявление, которое мне очень нравится: «Дорогие братья и сестры! Не оставляйте вещи без присмотра, не искушайте немощных доступностью денег».

Елизавета Пархоменко: Это зависит от того, о каких людях идет речь, чего они хотят добиться. Я думаю, что простить человека так, чтобы потом еще и строить с ним отношения, можно, если человек этого прощения просит. И иногда для того, чтобы человек попросил прощения, достаточно просто сказать ему о том, что он нас обидел. Это часто происходит в семьях — я вижу это в работе с моими клиентами: иногда человеку стоит только попросить прощения, как он тут же это прощение получает.

— Но не следует ли христианину отказаться от защиты личных границ, доверив их исключительно Богу? Преподобный Серафим Саровский не только простил напавших на него разбойников, но и запретил их преследовать по закону, то есть вторгся и в юридическую область.

Протоиерей Константин Пархоменко: Думаю, что это зависит от личного решения человека в конкретной ситуации. Бывает, что возможно не одно, а несколько правильных решений. Мы знаем, что разбойники, напавшие на Серафима Саровского, покаялись. Может быть, это Господь святому открыл, что их не нужно преследовать. А какие-то другие могли не покаяться — их бы отпустили, а они пошли бы и кого-то другого ограбили или зарезали. Так что история с Серафимом Саровским — это исключительный случай, возможный, в первую очередь, со святым человеком. Ее ни в коем случае нельзя возводить в общее правило. Нельзя не давать вершиться правосудию, которое ограничивает распространение зла.

— Даже и в церковной среде порой приходится слышать, что прощать мы должны только тех, кто прощения у нас просит, а если человек не просит, то какое же может быть ему от нас прощение…

Протоиерей Константин Пархоменко: Христос же не ставил никаких условий для нашего прощения. Он не говорил: «Прощайте после того, как у вас попросят прощения». Он заповедал нам любить наших врагов. Подразумевается, что враг у нас прощения не просит,— ведь если он попросит, то уже перестанет быть нам врагом.

Елизавета Пархоменко: Как ни странно, мы сами решаем, прощать или не прощать, злиться или не злиться. Часто можно услышать: «Я злюсь и ничего не могу с этим сделать». На самом деле может. И первый шаг здесь — принятие на себя ответственности за свое состояние: «На самом деле это я злюсь, это не тот другой человек отвечает за мою злость. Кнопочка включения и выключения моей злости находится не где-то там, а во мне».

Читайте также:  Епитимья в православии: понятие, за что ее могут наложить

— Если человек говорит: «Что мне делать? Как мне простить?»значит он уже ищет решение. А если человек такого решения не ищет? Как подвести к мысли о необходимости прощения?

Елизавета Пархоменко: Если человек не хочет прощать и доволен этим, то, пока с ним не случится что-то, что подвигнет его именно к прощению, его невозможно заставить простить. Точно так же как алкоголика невозможно убедить в том, что ему пора бросить пить, пока у него самого не созреет такое решение. Возможно, для этого ему придется дойти до дна.

Протоиерей Константин Пархоменко: Одно дело — простить человека, который у тебя взял деньги и не отдал, другое — простить убийцу твоего ребенка. Возможно, во втором случае человек в этой жизни и не сможет простить. Но как христианин он может сделать все возможное для этого, молиться, чтобы Господь дал ему мир в душе.

Елизавета Пархоменко: Невозможность простить обидчика и отпустить ситуацию ведет к застреванию в ситуации. Именно это происходит с жертвами насилия. Они застревают и не развиваются, например не могут строить новые отношения. Поэтому у них путь к прощению лежит поначалу через какую-то злость, сильную и страшную, такую, с которой сложно соприкоснуться, но ее нельзя обойти или перепрыгнуть. Это путь от противного, и это особая проблема. Часто люди приходят на консультацию, и как только касаются определенной темы, то как будто теряют ощущение реальности. У человека есть и хорошая семья, и хорошая работа, и еще много чего, а он сидит как замороженный и злится вместо того, чтобы жить. Думаю, что, во-первых, нужно все-таки взять на себя ответственность за свою злость, а во-вторых, посмотреть за нее. За злостью всегда стоит боль. Нужно обратиться к этой боли. Потому что злость — защитная реакция, легче злиться, чем разбираться со своей болью, со своей потерей. А когда человек принимает реальность, злость уходит, в ней больше нет необходимости.

Протоиерей Константин Пархоменко: И в духовной жизни то же самое. Если человек считает себя христианином, но не прощает, то происходит остановка в духовном росте.

— А как самому себе ответить на вопрос, простил ты или нет?

Протоиерей Константин Пархоменко: Как духовник, я вижу следующее: приходят люди, что называется, «ультраправославные», соблюдающие все посты, читающие акафисты. Говорят, что всех простили и всех любят, но начинается исповедь, и из человека изливается просто поток осуждения. Вероятно, у них накопились неразрешенные проблемы, в которых они сами себе боятся признаться. Идеал прощения — это принять обидчика в его прежнем статусе. Помните, как в евангельской притче отец принимает блудного сына (см.: Лк. 15, 11-32)? Он возвращает ему все, вплоть до права опять считаться наследником своего состояния. А если так не получается, значит надо с этим работать.

Елизавета Пархоменко: Когда человек говорит, что всех простил, а на самом деле это не так, то его слова — тоже защитная реакция, которая позволяет ему не задумываться о том, что происходит в его душе. В этом смысле верующему человеку бывает сложнее, потому что ему страшно признаться себе в том, что он злится: он знает, что это грех, что он обязан простить. И если мы говорим не о первой стадии, когда нужно просто не делать обидчику зла, а о следующей — о том, чтобы внутренне отпустить ситуацию, вернуть себе душевный мир,— то мы возвращаемся к тем способам, о которых уже говорили: отстаивание своих границ, соприкосновение со своей болью или выстраивание диалога с обидчиком.

Протоиерей Константин Пархоменко: Хочу вспомнить еще формулу, выраженную святыми подвижниками: наши враги — наши друзья, потому что они помогают нам что-то понять, к чему-то прийти, стать лучше, чем мы были. Древний подвижник авва Дорофей сказал замечательную вещь: «Каждый молящийся Богу: “Господи, дай мне смирение!” — должен знать, что он просит Бога послать ему кого-нибудь оскорбить его». Живя в этом мире, мы не можем избежать встреч с людьми, которые нас так или иначе ранят. Но каждая такая встреча — возможность открыть себя, честно на себя взглянуть, увидеть свою слабость, увидеть в себе отсутствие настоящей любви, терпимости — и с этим работать.

«Саратовская областная газета» № 74, май 2017 г.

Чего не требует прощение

Нам строго заповедано прощать. «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15). Это не просто благопожелание: «хорошо бы, вы прощали». Это безусловное требование: вы должны прощать, иначе вы погибнете.

Людям бывает трудно простить из-за того, что у них сложились ошибочные представления о прощении. Давайте вспомним, чем прощение не является.

Во-первых, простить — не значит проигнорировать обиду или преступление. Иногда людям кажется, что простить — значит признать, что ничего страшного не случилось, «ерунда все, не стоит так переживать». Но люди никак не могут признать «ерундой» то зло, которое потерпели они или их близкие. Прощение этого и не требует — оно требует обратного. Да, против вас согрешили. Да, вам причинили глубокую боль. Да, с вами обошлись дурно и несправедливо. Именно это и создает ситуацию, в которой вы призваны прощать.

Во-вторых, простить — не значит признать, что зло не заслуживает наказания. Когда мы видим злодеяние, наше сердце вопиет, что зло требует кары, и это глубокая нравственная интуиция, которая напоминает нам о том, что Бог возлюбил правду и возненавидел беззаконие. Что же, ни один нераскаянный грех в этом мироздании не уйдет от наказания. Это исключено. Как говорят величественные и пугающие строки Откровения,

«И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими. Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим» (Откр.20:12,13).

Во вселенной нет места, откуда нет выдачи на суд Божий

Можно уйти от человеческого правосудия, можно уехать в Южную Америку (как, например, это сделали некоторые нацистские преступники), можно мирно умереть в глубокой старости — но это не поможет избежать Суда. От него нельзя спрятаться даже на дне морском — даже Марианская впадина в день суда отдаст своих мертвецов. Во вселенной нет места, откуда нет выдачи на суд Божий. Злодеи обязательно столкнутся со своими злодеяниями. Все пожнут, что посеяли. Своими делами преступники уготовали себе участь бесконечно более горестную, чем можно помыслить. Апостол не говорит: «Не мстите за себя, потому что злодеи не заслуживают наказания». Он говорит: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу [Божию]. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим.12:19).

Является ли это возмездие чисто загробным, относящимся к концу времен, эсхатологическим, как говорят богословы? Не совсем. Бог установил здесь, на земле, институт, которому поручено обуздывать злодеев и ограждать мирных людей. Это государство.

«Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо [начальник] есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим.13:1–4).

Государство, в рамках возложенной на него Богом миссии, может прибегать к мечу для обуздания злых, а люди — к защите государства. Это не является местью, потому что государство утверждает неизменный для всех закон, а не мстит за личные обиды.

В-третьих, простить — не значит испытывать теплые чувства к обидчику. Если нас ранили, мы можем испытывать боль, и это естественно. Простить — значит, безусловно отказаться от мести. Например, святой апостол Павел говорит: «Александр медник много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его!» (2 Тим. 4:14). Видимо, святой апостол не испытывает особенно теплых чувств к меднику — но он наотрез отказывается мстить ему, ожидая суда от Бога.

В-четвертых, простить — значит не обязательно «восстановить отношения». В идеале это так, но не всегда. Если вы стали жертвой мошенников, вы должны простить их, но не обязаны дальше иметь с ними дело.

Прощение лишает обидчиков власти над нами

Прощение лишает обидчиков власти над нами; оно дает нам возможность двигаться дальше, не растрачивая свою жизнь на бессильный гнев. Бог Сам разберется с дурными людьми. А мы должны заняться тем, что нам поручено.

Православная Жизнь

Если грех – огонь, то прощение – огнетушитель. Эта статья не нравоучительное предложение и увещевание кота Леопольда о дружбе. Нет, это разговор о внутренней сути прощения.

Объектом, на который направлено прощение, является грех. Грех – это вирус. Мы все, в той или иной мере больны этим вирусом. Человек может умирать от него в одиночестве, в своем внутреннем обезбоженном мире, а может чихать им наружу, заражая окружающих. Когда человек грешит против других людей, оскорбляя, обижая, осуждая, поступая с ними несправедливо, то он передает им свой вирус и усиливает активность их собственных греховных болезней. У окружающих возникает чувство обиды, злости, ненависти, зложелательства. Это вызывает негативный эмоциональный поток чувств, которые сами по себе уже являются разрушительными не только для души, но и для тела.

Как жить в цивилизации, где всех подряд косит насмерть эпидемия греха? Первое – научиться не чихать, а второе – иметь противовирусный иммунитет на чихание других носителей греха.

Как научиться прощать и просить прощения? Начнем с первого.

Как прощать?

Прощать вовсе не значит процедить сквозь зубы «прощаю» или внушать себе, что я не помню обиды, в то время когда сердце ею переполнено. Прощение – это не формальный акт, не сухая констатация факта, это, прежде всего, сложный и трудный внутренний процесс.

Он состоит из нескольких этапов.
Понять.
Это первый этап. Ситуации могут быть самые разные, их невозможно систематизировать. Но независимо от того, как и чем обидел вас человек, независимо от степени обиды, нужно постараться посмотреть на него не глазами жертвы, не взыскующим взглядом судьи, а с позиции адвоката. Нужно стать на место своего обидчика и попытаться понять мотивацию – почему так произошло?

А здесь может быть очень много факторов, на которые мы в своей обиде вообще не обращаем внимания. Все мы разные люди. У каждого своя наследственность, характер, образование, мировоззрение. Наши поведенческие установки часто зависят от самых разных и независящих от нас обстоятельств. Мы все находимся в несвободе от самих себя.
Только как-то странно получается у нас. Самих себя мы готовы оправдывать и прощать, ссылаясь на все вышеперечисленное, а других – ну никак! Нужно постараться понять другого, а поняв еще суметь и пожалеть.

Ходит человек с колючим шлемом на голове и вас только уколол слегка одной из иголок. А как ему, бедному, с этой болванкой на голове жить? Ведь он только зацепил вас кусочком собственного внутреннего ада, а он в нем живет все время. Этот ад в его чувствах, желаниях, намерениях и прочь. Жалости достоин этот человек, а не наказания.

Оправдать.

Второй этап начинается тогда, когда будет найдено понимание и объяснение происшедшего. Нет, речь идет не об амнистии, которая далеко не всегда возможна, и не об окончательном решении судебной инстанции. Потому что бывают разные ситуации. Высшая судебная инстанция у нас одна – Бог. «Мне отмщение, Я воздам», – говорит Он. И Ему принимать судебные решения. Для нас важно, чтобы на этом суде мы выступали не на стороне обвинения, а на стороне защиты. Если мы сможем в своем внутреннем суде оправдать человека, то есть надежда, что и Бог поступит с ним не по справедливости, а по любви.

Читайте также:  Парастас: что это в православии и что за служба, сколько длится и когда служится

Зачем нам это нужно? А вот зачем. Есть Договор, закрепленный неизменным и вечным Божиим Словом. Если мы сможем на Страшном Суде Бога быть не обвинителями, а защитниками, то Он обещает что и Сам будет нас не обвинять, а оправдывать за наши грехи. «Как вы прощаете, так и вам простится, какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».

Если мы сможем понять мотивацию нашего обидчика, оправдать его, понимая, что он сам в большей степени жертва, чем палач, тогда можно подойти к третьему, завершающему этапу.

Прощение.
Прощение может стать действенным и результативным не от произнесенный фразы «прощаю», а от внутреннего убеждения и понимания, что на самом деле вины нет. Есть личная трагедия человека, который доставил вам обиду. Но это повод для жалости к нему, а не для осуждения. Есть факторы, которые сыграли в этом деле плохую роль, есть, в конце концов, Промысл Божий, который мог, таким образом, испытывать христианские качества вашей души, но нет вины другого. На самом деле, другой послужил или оружием, или жертвой, но не палачом. Потому что носитель зла сам уже наказал себя этим злом. Человек, объятый огнем, может зацепить и обжечь вас, но он-то весь в огне. Помолитесь о нем и станьте его адвокатом. Он нуждается в вашем прощении не меньше, чем вы в том, чтобы его простить.

Как просить прощения?

Можно сказать все то же самое, только с обратным знаком. Нельзя себя ни в коем случае ни в чем оправдывать. Наша самость, саможаление и эгоизм будут визжать и говорить все, что угодно, лишь бы нас разжалобить. Дирижировать ими будет гордыня. Но если их не слушать, то в душу придет смирение – наш самый лучший и верный друг. С ним всегда ходят мир и тишина.

Нельзя давать даже малейшего повода самого себя оправдать. Нужно понять: если на выходе получилось зло, то что бы мы ни делали, какими бы благими намерениями не руководствовались, мы получили результат угодный не Богу, а дьяволу. Значит – виновен.

В Прощенное воскресенье есть обычай просить в храме прощения у тех прихожан, которые друг с другом даже не знакомы. В этом, довольно странном действии, есть своя логика и смысл. Конечно, просить прощения у человека, которого ты не знаешь и никогда с ним не общался, глупо. Но это, если речь идет о личной обиде или оскорблении.

А если о другом? Все мы – часть единого целого. Мы связаны друг с другом как клеточки одного организма. Кто-то находится дальше, кто-то ближе друг к другу, но, так или иначе, мы едины. Если в человеческом теле воспаляется меленький нервный корешок зуба, то болит и содрогается все тело. Каждая его клетка, так или иначе, реагирует на эту боль.

Так же и любой наш грех резонирует болью во всем всечеловеческом теле Христа. Каждый выброс греха – это капелька крови, капающей со страждущего чела Спасителя на Кресте. Мы все виновны и подсудны. Мы все нуждаемся в прощении и оправдании. Но не от самих себя, а от людей и Бога. Прощение, как Дар, может быть удержано только сердцем сокрушенным и смиренным. Гордый никогда не сможет понести такую огромную ношу.

Прощение. Пять советов, как простить

22 февраля православные отмечают Прощеное воскресенье. Масленица заканчивается одним из самых важных дней в году — Прощеным воскресеньем – днем, специально отведенным Церковью для того, чтобы мы могли примириться с ближними и дальними. Источник – Эзотерика. Живое Знание

1. Почему нас обижают?

По мнению Святых отцов, Господь посылает нам обидчиков, чтобы испытать нашу меру любви к людям и Богу.

2. Что такое обида?

Обида ставит преграду не только между людьми — обидевшим и обиженным, оскорбителем и оскорбленным. Обида на конкретного человека, или даже на весь мир, ставит преграду между нами и Богом. Обиженность — сумеречное состояние души, ее занятость своей реальной, но чаще мнимой, ущемленностью, когда все мысли и чувства сконцентрированы на одном: “Меня обидели! Как они посмели!”

Обида — неизменная спутница гордыни. Обида — индикатор того, что мы почитаем центром мироздания себя, свое “Я”. Показатель того, что Бога мы переместили на периферию нашего внутреннего мира. Свидетель того, как слаба в нас способность любить. Обида — это затмение, скрывающее от нас правду: то, что Господь нас любит, что Он желает нам добра и всегда “изыскивает пути нашего спасения”. Уязвленность от оскорбления или несправедливости возникает в результате того, что главными действующими лицами своей жизни мы видим самих себя и своих обидчиков. Поэтому, как следствие, из обиды вырастает месть, желание поквитаться с негодяем — ответное злобствование, наветы, ложь, клевета, а то и убийство.

3. Как “сворачивать голову бесу обидчивости”?

Обида, как чувство сиюминутное — состояние, естественное природе человека, хотя и не похвальное. Важно, заметив в себе рождение обиды, остановить ее — не дать ей найти “долгого пристанища” в сердце. Останавливать надо на стадии появления ответного слова, гневной вспышки — потому что они порождают новый всплеск неприязни, множат огорчения. Выяснение отношений сгоряча, по мнению Святых отцов, ничего не дает.

4. Как простить?

Не забыть обиду, не затолкать ее в дальний угол подсознания, и уж тем более не таить ее в глубинах сердца, поджидая часа возмездия, нет! Все это губительно для души, в которой обиде позволили прочно обосноваться. Поэтому важнейший вопрос духовного здоровья: как простить? Ведь только прощение, как акт любви, способно уничтожить зло. А опыт прощения приближает нас к Богу.

Итак, задушил в себе выплеск гнева, иди дальше. Не дай обиде укорениться, прописаться в твоем сердце уже на длительный срок. Не лелей ее. Не давай ей терзать себя мыслью о том, как с тобой несправедливы. Вспомни, советуют Святые отцы, как часто ты сам обижал. Как часто был немилосерден, жесток или просто невнимателен. Занятым своими проблемами, эгоистично холоден к чужой боли. Вспомнив, подумай: “Прости меня, Господи! Я ведь и сам ничем не лучше обидчика!”

Но если все-таки ты понимаешь, что обидчик объективно творит зло, пожалей его — потому как “нет ничего опасней, чем оказаться на стороне сил зла”, пожалей, а не вставай с ним в одну плоскость, действуя его же методами. Помолись за несчастного, вспомни Христово: “Господи, прости им! Ибо не ведают, что творят!” Старайся впредь не вспоминать причиненного тебе зла. Найди что-то хорошее в обидевшем тебя. Постоянно держи это в голове. Попробуй восстановить разрушенные добрые отношения. Искреннее, проникнутое любовью, смирение со стороны оскорбленного не раз усмиряло самых лютых оскорбителей.

5. Зачем надо прощать?

Все мы грешны, все нуждаемся в Божьей Милости — с одной стороны. И все мы связаны между собой — с другой. Грех одного неизбежно приводит к цепной реакции зла. Остановить лавину, давно бы уже разрушившую наш мир, можно только любовью. И, как частным проявлением этой любви, прощением. Объясняя нам эти духовные аксиомы, Господь так определяет условие, согласно которому мы можем быть прощены: “…если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших” (Мф. 6:14-15). Больше того, Бог дает нам меру — то есть формулирует, насколько мы будем прощены и помилованы: ровно настолько, насколько мы сами научились прощать. Помните, в молитве “Отче наш” мы сами просим Господа: ” и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим”.

Христианское прощение

Оно требует от нас подавить и отвергнуть один из самых глубоких импульсов нашей падшей природы — месть. Этот импульс вбит в нас долгими веками истории. В родоплеменном обществе готовность отомстить за смерть членов рода — священный долг. Даже на личном уровне человек привык ограждать себя от обид, внушая страх потенциальным обидчикам: «Помните, как я отреагировал на предыдущую попытку меня обидеть? Со мной лучше не связываться!»

Механизм мести заводится сразу — когда меня лично обидели, тем более когда я слышу о том, что обидели мой род и племя, многие поколения воинов в моей голове начинают потрясать копьями и требовать от меня исполнить священный долг мести.

И вот Евангелие это запрещает. Не просто говорит о том, что прощать лучше (это приходило людям в голову и раньше), но о том, что прощать — обязательно.

Невозможно быть христианином — и не прощать. Это трудно — и совершенно невозможно без благодати Божией, но это строго обязательно.

Материал по теме

Обида, или Кому и зачем нужно прощение

Почему нельзя мстить своим обидчикам, еще более-менее понятно: ведь если отвечать злом на зло, то вряд ли этого самого зла в мире станет меньше. С заслуженными обидами тоже все ясно, поскольку здесь действует простой и всем понятный принцип: заработал — получи и не жалуйся. А вот что делать, когда тебя обидели безо всякого повода, если наплевали в душу, растоптали и унизили просто потому, что так захотелось обидчикам? Неужели тоже — простить?

Абсолютно все в нашей христианской жизни имеет один источник — смерть и Воскресение Господа нашего Иисуса Христа. Это важнейшее событие в мире и важнейшее событие в жизни каждого из нас. Оно меняет все — и в масштабах истории, и в масштабах нашей повседневной жизни. Христианская этика, в том числе заповедь о прощении, — это не столько набор предписаний, сколько проявление новой жизни, которая дарована нам во Христе.

Новый Завет говорит о том, что в Иисусе Христе мы сделаны новыми людьми, с новой идентичностью, новыми целями, новыми отношениями с Богом и ближними. Через веру и Крещение, через пребывание в Церкви Христовой мы — другие; оставаясь физически в этом мире, по существу мы принадлежим грядущему Царству. Это определяет и нашу идентичность, и нашу миссию: миссию примирения.

Как говорит апостол, благодаря Бога и Отца, призвавшего нас к участию в наследии святых во свете, избавившего нас от власти тьмы и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего, в Котором мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов (Кол 1:12–14).

Бог избавил нас от власти тьмы; что это значит? Что мы теперь можем отклонить претензии этого мира на то, чтобы определять наше поведение. Когда гневный, мстительный импульс приходит оттуда, из времен греха и безбожия, мы больше не обязаны его слушать. Мы навсегда уволились с этой работы. Это уже не наше начальство.

Когда люди вокруг нас пылают ненавистью и местью, мы уже не среди них; мы отделены, выведены из-под власти «князя, господствующего в воздухе» (Еф 1:1-2), и введены в Царство возлюбленного Сына Божия.

Апостол также говорит (он говорит это постоянно), что мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов. Основанием, на котором мы прощаем других, является именно это: наши грехи прощены. Апостол говорит: будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас (Еф 4:32) или, в другом месте, как Христос простил вас, так и вы (Кол 3:13).

Как нас прощает Христос? Прежде всего, Его прощение связано с Искуплением. Он не игнорирует наши грехи и не считает их чем-то маловажным, напротив, грех должен быть ясно осужден, без пролития крови не бывает прощения (Евр 9:22). Прощение имеет свою цену, и эта цена высока — Христос платит ее за нас на Голгофе.

Так и наше прощение других людей не означает, что мы больше не считаем их злые дела — в том числе по отношению к нам — злыми. Ровно наоборот. Это злые, грешные люди, но и за них умер Христос.

Достаточно ли крови Христовой, чтобы искупить мои грехи? Если я верю в это (а это единственное мое спасение), то я верю и в то, что она достаточна для искупления их грехов. Если — используем эту грубую аналогию — Христос оплатил мои счета, он оплатил и их счета. Я больше не могу предъявлять их к оплате.

Да, они еще могут отвергнуть Божие прощение и погибнуть, но мне в любом случае нечего с них взыскивать. В этом суть христианского прощения.

Читайте также:  Рецепты кухни первой недели Великого поста: питание, постные блюда и меню на каждый день

Отказаться от наших претензии к людям бывает очень трудно потому, что мы сами чувствуем себя неправыми перед Богом (и часто — перед людьми), и предъявляем, так сказать, встречный иск. И тут важно понять: во Христе мы действительно прощены. Ибо это для Меня, как воды Ноя: как Я поклялся, что воды Ноя не придут более на землю, так поклялся не гневаться на тебя и не укорять тебя (Ис 54:9).

Обвинения против нас уничтожены: истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту (Кол 2:14).

Мы прощены — и это проявляется в том, что мы прощаем других.

Вопросы и ответы. Православие в деталях

Здесь можно найти ответы на интересующие вас вопросы, касающиеся православия. Делитесь так же своим опытом и знаниями.

Также вы можете задать свой вопрос священнослужителю в специальном проекте сети «Елицы» – «Вопросы батюшке»: https://dialog.elitsy.ru

Почему мы должны прощать.

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!
Как часто даем мы себе слово: «С завтрашнего дня уже все будет по-другому, с завтрашнего дня буду жить не так, как сегодня, не так, как вчера». Видим несовершенство свое, видим беды и несчастья свои, видим корень их в грехах и обещаем, говорим: «Буду жить по-новому, по-другому, совсем не так, буду жить так, как угодно Богу». Говорим, обещаем, берем на себя обязательства. И что? Продолжаем жить по-прежнему. Да, что-то уходит, что-то побеждаем, но многое остается. Остается и зависть, и мелочность, и ревность, и ложь проскочит, и осуждение. Ой, как бьет нас общество: судим и судим – да лучше ли от этого, лучше ли мы относимся друг к другу, ближе ли мы становимся к Богу от осуждений наших? Идет жизнь… Что же нужно сделать? Давая обещание, что стану лучше, что стану ближе к Богу, нужно принести Богу истинное покаяние, истинное видение всех своих грехов. Примириться с Богом через признание Его Святой воли, которая превыше всего, и прощение своих ближних и дальних, и испрошения прощения у Бога. Ведь в Церкви звучит главное: «Господи, помилуй! Господи, прости!». Смотрите первое слово «Господи», а второе – «помилуй, прости». Часто мы говорим себе: «Буду больше молиться, больше обращаться к Богу и Его Святую Волю слышать в ответ на молитву мою». Просим мы, чтобы поправились ближние наши, чтобы Бог дал им здоровья, и часто говорим себе: «Неужели Бог не слышит?». А вдумаемся иногда, когда нам кажется, что не доходит молитва к Богу… Ведь просим мы одно, а делаем совершенно другое.

Откуда к нам пришла молитва «Отче наш»? Знают ее все христиане без исключения, знают и те, кто только приближаются к Церкви, слышали ее, знают ее те, кто еще далек от евангельской жизни. Но, зная и произнося ее, вдумываемся ли мы в то, о чем просим? Там есть такие слова: «…да будет воля Твоя…». Да торжествует она – Твоя воля! А на самом деле, мы ведь очень часто молимся: «Да будет воля моя». Не впрямую, конечно, говорим Богу: «Да будет воля моя». Но на деле получается так. Ведь сердцевина этой молитвы, один из основополагающих моментов этой молитвы (Святые Отцы называют эту молитву кратким Евангелием. Эта молитва – выражение всего Евангелия) слова: «… и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим…». Ведь после молитвы «Отче наш» сразу же Господь Иисус Христос объясняет именно эти слова молитвы. Откроем 6 главу 14 стих Евангелия от Матфея. Заканчивается молитва «Отче наш» и звучат слова: «Если будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш Небесный простит вас. А если не будете прощать людям согрешений их, то не простит и вас Отец ваш Небесный». Посмотрите, Христос объясняет из всей молитвы «Отче наш» только эти слова «… и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим…». То есть, «прости нам согрешения наши, как и мы прощаем согрешившим против нас». Вдумаемся, если мы произносим молитву «Отче наш» не простив ближних, сохраняя вражду с ними, то мы молимся и просим Бога, чтобы Он не простил нас! Но если Бог нас не прощает, то жизнь наша становится адом. Без Божьего прощения мир бы уже не стоял на земле. Мы бы все погибли, если бы Бог нас не простил, если б Он, видя все множество согрешений наших, не сказал с Креста: «Прости им, ибо не ведают, что творят». Если бы не излил любовь Свою на нас, любовь Божию, не взошел бы за нас на Крест.

Господи! Как же любит нас Бог, ибо прощает нам все, ненавидя наш грех, прощает всех нас. И смотрите, какое единственное условие ставит нам Господь для того, чтобы Он мог нас простить: «Вы простите, просто простите, тогда Я прощу вас, Отец Небесный, Бог все простит вам». И будете жить в любви, а значит в прощении. Что значит прощение с любовью. Это значит, когда мы человека лично ставим выше его прегрешений. Просто человека, просто ближнего своего. Нет там любви, где мать, когда ее ребенку становится тяжело, отступает от него, отказывается от него. Нет там любви, когда муж бросает жену, когда все, что можно было из нее взять: красоту, нежность, ласку. Все с возрастом, с годами он возьмет. И уже мало у нее остается, кроме ее сердца, ее человечности, а он бросает, он уходит. Нет, и не было в нем любви.

Люди, прощение – залог нашей жизни вечной. Вхождение в жизнь вечную. Прощение – залог существования мира, условие существования мира.

Всмотримся в жития святых. Был в Киево-Печерской Лавре священник, пресвитер Тит. Много он молился, но как часто в жизни бывает, имеем мы врагов, имеем, не совершенны мы. И судим друг друга и иногда боли приносим друг другу, что там иногда, часто приносим боли друг другу. И вот в смертной болезни лежал он и попросил, чтобы к нему привели диакона Евагрия, который с ним долго враждовал, и пресвитер этот тоже с ним долго враждовал. Диакон не хотел к нему идти, но братия привела его насильно. И стал Тит со смертного одра просить прощения: «Прости меня, прости меня, прости меня, что я часто грешил против тебя. Осуждал и злобствовал против тебя». Что же ответил диакон?
– Не прощу, никогда не прощу. Вовек не прощу и в этой жизни не прощу, и в той жизни ни прощу.

И упал Евагрий замертво, а Тит получил исцеление. Так ведь у Бога. Вот это яркий пример, что Бог прощает, когда мы прощаем. Когда испрашиваем прощения. Важный, нужный нам пример.

Но что значит испросить прощения? Это значит простить по-настоящему. Всмотримся в нашу жизнь. Ведь мы, во всех случаях споров и вражды нашей, в семье ли, на работе ли, где ли, мы всегда склонны судить другого. И всю вину перекладывать именно на него, на другого, на ближнего своего. А в жизни ведь совсем по-другому. Виноваты оба. Виноваты все, кто враждует. Один может чуть-чуть в большей степени. Другой чуть-чуть в меньшей. Но виноваты всегда обе враждующие стороны. А диавол нам нашептывает: «Ты прав, ты прав и не проси прощения. Пускай он у тебя просит прощения». И зло множится в мире. Ты человек уже не понимаешь того, что другой просит прощения. Ты злорадствуешь, злобствуешь. Ты уже забываешь о своих грехах, о своих провинностях. Тебе надо только одно доказать – вину другого. Ты превозносишься и продолжаешь грешить. Значит стоишь на пути смерти. Значит стоишь на пути погибели. Грех разъедает душу твою, пачкает ее. Грязнит душу твою, и ты не видишь греха. Истинное прощение – это видение греха в себе, а не в ближнем. Когда ты видишь грех в ближнем, ты должен отделить самого человека от греха его, тогда ты сможешь помочь ему. Не тогда, когда кричишь ближнему: «ты бессовестный, ты плохой», а когда говоришь: «ты заблудился, ты не прав, подумай, покайся. И я виноват тоже в том, что ты заблудился и не прав…»

Вспомним притчу о блудном сыне. Как отец отнесся к своему сыну? Он увидел, что тот весь в грехах, промотав имение свое, но он бросился к сыну с любовью, к самому человеку с любовью. Не пытайтесь исправлять ближнего своего. Не пытайтесь исправлять мир, если в вас нет любви, если в вас нет прощения. Холодно, холодно от ваших дел и от ваших решений. Как часто бывает: «Прости, но ты ведь сам виноват». А разве это уже «прости» . Куда важнее сказать: «Прости меня и я тебя прощаю, прости меня, Христа ради, прости». Куда важнее… И помните, чем мы больше носим обид, чем мы больше носим озлобленности, чем мы больше не прощаем, тем несчастнее мы сами.

Всмотримся в людей, которые не прощают. Они в итоге оказываются одиноки. Одиноки, сами по себе. Они ищут общения, находят его. Выливают грязь на тех, от кого отошли – на ближних своих, а потом видят плохое и в тех, кого нашли и от этих отходят. И опять грязь, осуждение и одиночество. Беда одиночества, холод одиночества. Человек доходит до злобы, озлобленности. А тот, кто умеет прощать, тот, кто ищет прощения, ищет любви, да ее ищет – любви.

Один человек приехал на ярмарку. Приехал и стояла его телега. Он ушел в сторону. Когда он подошел, сел, пытался поехать, то оказалось, что лошадь не может двинуть телегу с места. Он обернулся и посмотрел, что кто-то наложил в эту телегу огромных камней. Он с трудом разгрузил телегу. Доехал до дома и забыл об этом всем. Забыл. Христианин он добрый был. Простил, не стал проклинать, не стал желать зла. И вот двадцать лет спустя, поверьте, эта история-правда, двадцать лет спустя в его дверь постучались. Он открыл дверь и увидел четырех пожилых уже человека. И сказали они ему: «Ты помнишь, как двадцать лет назад твою телегу загрузил кто-то в шутку камнями, помнишь?». Он ответил: «И вы все эти двадцать лет носили вы в душе своей эти камни.» Да, обиды наши, грехи наши- есть камни, и кто не прощает, и кто не просит прощения, тот носит камни, которые давят нас в жизни. Все мы согрешили, все мы согрешили, не угождайте люди греху, а ищите правды Божией. Только правды Божией. А правда Божия в том, что мы должны примириться через прощение. Через то, что мы просим прощения и прощаем сами. Это великая истина. И как трудно, действительно, как трудно вот найти такого человека. Простить без обид, без сведения счетов, без злопамятства, просто простить и самому искренне, от всей души, видя свое несовершенство, видя свою греховность попросить: «Прости меня, прости меня, ближний мой, родной мой, любимый мой, дорогой мой человек, который рядом, который дан мне Богом». Родненькие, идет жизнь, мы все хотим быть лучше. Все хотим, чтоб наши молитвы доходили к Богу. Давайте же слушать Бога, который один может сделать нас лучше, который услышит наши молитвы, если мы будем молиться Ему искренне, с правдой, с тем условием, которое Он нам дает: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, то есть, и прости нам все наши согрешения, как и мы умеем прощать согрешившим против нас. Будем учиться прощать, потому что Бог нас прощает. Бог нас любит. Не будем думать, что мы выше Бога, а смиримся перед Его Святой волей, перед Его любовью и будем любить.
Аминь.
Запись телепрограммы “На перепутье” 1998-2006гг.

Протоиерей Владимир Астахов. Проповеди.


Ссылка на основную публикацию