Афанасий Сахаров – житие и труды, дни памяти и почитание, мощи, письма

«А тюрьмы нам нечего бояться…»

Исповеднический подвиг святителя Афанасия (Сахарова) и его духовные наставления

В этом году исполняется 55 лет со дня блаженной кончины священноисповедника Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского. Митрополит Зиновий (Мажуга) однажды сказал о нем близко знавшим святителя людям: «Если бы вы знали, рядом с кем живёте! Бойтесь обидеть этого человека не только словом, но взглядом! Он один из великих, таких больше нет».

Детство и годы обучения

Отец Сергея умер, когда мальчику не исполнилось и двух лет, воспитанием занималась мать. В возрасте девяти лет он поступил в Шуйское училище. Поначалу учеба Сереже давалась тяжело, однажды он даже был оставлен на второй год, однако закончил училище юноша уже в числе способнейших учеников. Особое место среди его главных увлечений в это время заняла литература, поэзия, любимым автором был А.К. Толстой. Сам юноша пытался писать стихи.

Ещё в самом раннем возрасте Сергей полюбил церковное богослужение. Дома он часто играл «в церковь», со временем научился даже вышивать церковное облачение. На вопросы, кем он хочет стать, мальчик без колебания отвечал: «Архиереем». Однако играми всё не ограничилось. В возрасте двенадцати лет Сергей написал свой первый тропарь Шуйско-Смоленской иконе Божий Матери. Главную роль в таком глубоком нравственном воспитании ребенка, безусловно, сыграла мать будущего святителя. Будучи весьма благочестивой женщиной, она всегда имела желание, чтобы ее сын принял монашество.

Монашеский постриг

После училища последовало обучение во Владимирской семинарии, а затем Сергей поступает в Московскую духовную академию. Он окончил ее в 1912-м году, получив степень кандидата богословия. 12 октября того же года Сергей принимает монашеский постриг, получив имя в честь святого Патриарха Цареградского Афанасия. Спустя два дня последовала диаконская хиротония, а 17 октября он принял уже священнический сан. В это же время он начал преподавать в Полтавской духовной семинарии.

В 1913-м году иеромонах Афанасий вернулся в родной Владимир, где продолжил преподавать литургику и искусство проповеди уже во Владимирской семинарии, выпускником которой некогда был сам. В 1918-м году он принимал участие в работе Поместного Собора Русской Церкви, а в период с 1918 по 1920 годы был членом Владимирского епархиального управления. 20 января 1920 года Афанасия возводят в сан архимандрита с назначением наместником Владимирского Богородице-Рождественского монастыря.

Епископ Ковровский

Рукоположение архимандрита Афанасия во епископа Ковровского состоялось 17 июня 1921 года, одновременно с назначением викарием Владимирским и настоятелем Свято-Боголюбского монастыря. Время, в которое святитель занял епископскую кафедру, мало назвать трудным для Русской Церкви – оно предполагало прямое исповедничество, если человек хотел сохранить свою веру чистой. Это был период жестокого преследования православных советскими властями, глумления над мощами святых, ограбления храмов. Известно, что когда в Успенском соборе Владимира планировалось устроить массовое вскрытие мощей угодников Божиих, при входе комиссии духовенство во главе с епископом Афанасием, вопреки этому, начало служить молебен, который сразу же поддержал народ – таким образом, планы безбожников были разрушены.

Кроме того, в это самое время большие обороты набирало обновленческое движение, храмы отбирали так называемые «живоцерковцы», поддерживаемые советским руководством. Против этого церковного раскола также активно выступал епископ Афанасий, призывая свою паству не отлучаться от истинной Церкви и не переходить к обновленцам.

Однажды – это было уже после ссылки – несколько знакомых священников пригласили святителя принять участие в съезде обновленцев, проходившем во Владимире, и епископ… не отказался. Однако когда он пришел на собрание и увидел там знакомого епископа, то стал взывать к его совести, а затем обратился с обличительным словом ко всем собравшимся. Затем он сам пошел к митрополиту с покаянием, что присутствовал на подобном собрании без его благословения.

Годы ссылок и лагерей

В январе 1925 года епископ Афанасий вернулся во Владимир, однако уже в следующем, 1926-м, году ему поставили ультиматум: оставить управление епархией или покинуть город. Поскольку ни одного из этих требований он не выполнил, то был вновь арестован и отправлен в Москву. Здесь он отбывал срок на Лубянке, а также в Бутырской тюрьме. В 1927-м году по обвинению в принадлежности к некой группе архиереев, которую возглавлял митрополит Сергий (Страгородский), владыка был приговорен к трем годам Соловецких лагерей. Не без иронии владыка вспоминал, что сам митрополит Сергий заключения тогда избежал. На Соловках епископ Афанасий чудом выжил, перенеся заражение тифом. Затем он был отправлен в Туруханский край, также на три года.

Епископ всякий раз готовился к своей очереди, но смерть его обошла

18 апреля 1936 года по нелепому обвинению «в связи с Ватиканом» владыка был приговорен к пяти годам в Беломорско-Балтийских лагерях. В 1937-м году владыку без объяснений поместили на три месяца в штрафной изолятор, где каждую ночь расстреливали людей. Епископ всякий раз готовился к своей очереди, но смерть его обошла. Затем целым списком последовали другие тюрьмы и лагеря: Онежские, Каргопольские, Сибирские, Мариинские, Темниковские, Дубравлаг. Всего в них владыка провел 33 года своей жизни. Приходилось ему работать и на лесоповале, и на строительстве дорог, и плести лапти, и убирать навоз.

Фактически срок лагерного заключения епископа Афанасия закончился 9 ноября 1951 года. Однако после этого его насильно поместили в дом инвалидов в Мордовии. Условия там были не лучше, чем в тюрьме.

Удивительно, что за всё время, которое владыка провёл в заключении, он ни разу не возроптал, не озлобился и не пришёл в уныние. Каждый раз, возвращаясь с допросов после долгих избиений, первым делом он принимался благодарить Господа. Потерпеть какую-то скорбь ради Него он считал для себя честью. На свои условия епископ Афанасий никогда не жаловался, ему даже стыдно было за своё «сравнительно спокойное житие». Он считал, что людям, которые остались на свободе, в условиях борьбы с обновленцами, было гораздо тяжелее. «А тюрьмы нам нечего бояться. Здесь лучше, чем на свободе, это я не преувеличивая говорю. Здесь истинная Православная Церковь. Мы здесь как бы взяты в изолятор во время эпидемии», – писал он.

Возвращаясь с допросов после избиений, первым делом он принимался благодарить Господа

Напротив, скорбь ближних, которые переживали за него и, отрывая от себя последнее, присылали владыке какую-то провизию, заставляла его несколько жалеть о своем положении: «Мысль о страданиях за меня моих близких угнетала меня более, чем мои личные злострадания». Помощь от знакомых действительно была огромная. Своим духовным чадам святитель привил особое почитание пророка Илии, которому он молился каждый день в тюрьме, читая им самим составленный тропарь святому. Владыкам считал, что именно по молитвам пророка Илии ему удалось избежать тогда голодной смерти.

В таких условиях епископу Афанасию удалось не только не возроптать, но и сохранить своё природное чувство юмора. Когда он отбывал заключение в Уст-Сысольске, то вместе с другими архиереями ему пришлось жить в маленькой избе. Места было мало, а поскольку владыка Афанасий был самым младшим из них, то койку ему пришлось устраивать себе за печкой. Тогда он сам в шутку стал называть себя епископом Запечским.

В тюрьме владыка научился искусно делать иконы и кресты для священников. Ещё более удивительно, что в таких нереальных условиях ему удавалось совершать службу и во всём следовать Уставу. Суточный круг богослужения он проходил ежедневно по памяти. Никогда не давал себе поблажек относительно положенного поста. И при этом епископ Афанасий смог также продолжить свой труд по исправлению службы Всем Российским святым.

Даже спустя время, находясь уже на покое, он никогда не отзывался о проведенных в заключении годах со скорбью или негодованием. А в письмах он писал: «Даже и в моих нелегких условиях мне приходится только Бога благодарить за все те милости, которые Он не перестает изливать на меня грешного. Даже и здесь, при совершенно беспричинной злобе одних, я часто вижу чрезвычайно трогающее меня и много утешающее доброе отношение других. Даже и начальство, по милости Божией, в большинстве относится ко мне благожелательно. Слава Богу за все. Аминь…».

Группа «непоминающих» архиереев

Известно, что важный раскол в Русской Церкви произошел в 1927-м году, когда возглавивший ее митрополит Сергий (Страгородский) обнародовал Декларацию, согласно которой Церковь шла на сближение с советской властью. Часть архиереев в связи с этим сразу же отошла от митрополита Сергия, перестав ему подчиняться. Отдельно стояла группа архиереев, которые, не отрицая власти митрополита, тем не менее не стали поминать его имя за богослужением, считая, что он превысил свои полномочия. К числу таких «непоминающих» принадлежал и владыка Афанасий. Однако при этом он продолжал служить и призывал своих духовных чад не отходить от Церкви. Владыка писал: «Отказавшись от какого-либо участия в церковной работе под руководством митрополита Сергия, я не уклонялся от посещения храмов, где богослужение совершалось священнослужителями, признававшими митрополита Сергия».

Но когда в 1946-м году Церковь возглавил Патриарх Алексий I, епископ Афанасий сразу же признал его канонические права и призвал всех оставить «непоминание», признав нового главу. Его слово было веско и авторитетно еще и потому, что владыка был другом почившего к тому времени митрополита Казанского Кирилла, который негласно считался главой «непоминающих». Таким образом, в значительной степени благодаря усилиям владыки Афанасия в Русской Церкви удалось избежать ещё одного раскола.

Владыка на покое

Святитель Афанасий наконец был освобожден из дома инвалидов в марте 1955 года и смог вернуться домой. Вскоре он был назначен председателем комиссии по Церковному уставу, однако его взгляды на Устав расходились со взглядами других членов комиссии, поэтому владыке пришлось вернуться в Петушки. Ему было позволено служить в местном храме, но только при закрытых дверях и без архиерейского облачения – он от этого отказался.

Последние годы жизни епископ Афанасий проводил в домашней молитве, в беседе с людьми, которые приезжали к нему; также он спешил закончить некоторые свои церковные труды. Незадолго до смерти владыку наградили саном архиепископа, однако принимать его он не поехал.

Литургические труды святителя

Трудно будет найти, наверно, в нашей Церкви человека, который бы с такой же любовью и трепетом относился к церковному богослужению, как святитель Афанасий (Сахаров). «Я не созерцатель, я уставщик и буквоед», – говорил он сам о себе. В письмах епископ Афанасий признавался, что самым большим его желанием было упорядочить, дополнить и исправить церковные службы, чтобы облегчить их понимание современными богомольцами.

Безусловно, более всего мы знаем епископа Афанасия как одного из авторов службы «Всем святым, в земле Российской просиявшим». Работу над ней он начал еще в 1918-м году, когда вышел первый ее вариант. Он был назначен помощником профессора Б.А.Тураева в исправлении и доработке службы. Однако вскоре Тураев умер, и весь этот громадный труд лег на плечи святителя Афанасия. Работу над редакцией службы он не оставлял даже в лагерях. Часто вновь прибывшим заключенным представлялась необычная картина: в камере они встречали епископа, сидящего на нарах и со всех сторон обложенного книгами. К русским святым владыка имел особое благоговение, известно, что даже икона Собора всех святых, в земле Российской просиявших, была написана с благословения и по эскизу самого святителя Афанасия.

Кроме того, владыка составил службу Максимовской иконе Божией Матери, написал ряд величаний и песнопений, используемых в современном богослужении. В тюрьмах он также составил несколько молебных пений: «Об Отечестве», «О прекращении войн и мире всего мира», «О сущих в скорбях» и другие. Также перу епископа Афанасия принадлежит огромный труд «О поминовении усопших по уставу Православной Церкви», который он посвятил памяти своей матери.

Блаженная кончина и канонизация

Последними словами, которые он произнес, были: «Молитва вас всех спасет!»

Близость своей смерти владыка предчувствовал. За несколько дней до этого он неожиданно спросил у своей келейницы: «День? Час?» И после ее ответа произнес: «Воскресенье, восемь часов». Так и произошло. Епископ Афанасий тихо отошел ко Господу 28 октября 1962 года в восемь часов утра. Это было воскресенье. Известно, что последними словами, которые он произнес, были: «Молитва вас всех спасет!»

Отпевание проходило в Успенском соборе Владимира при огромном стечении народа. Похоронили владыку на кладбище возле Князь-Владимирского храма, где была похоронена и мать святителя, рядом с ней.

Канонизация Русской Православной Церковью исповедника и песнописца Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского, состоялась в августе 2000 года. Он был прославлен в лике новомучеников и исповедников Российских. Мощи святителя было обретены и перенесены 29 октября того же года во Владимирский Богородице-Рождественский монастырь, в котором он некогда был настоятелем.

Цитаты и наставления
из писем святителя Афанасия (Сахарова)

О скорбях и испытаниях

Узы и всякие стеснения – это епитимия, Самим Господом наложенная. Но по великой милости Своей только за то, что я не отрекался и не отрекаюсь быть служителем Его, – Наказующий и само наказание в глазах братий представляет как некий подвиг ради Него. Буди слава Господу во веки.

Всякая скорбь и теснота искупают наши грехи. Здесь поскорбим – там облегчение будет.

Некоторая оставленность иногда попускается Господом для нашего испытания, для усиления и укрепления нашей веры.

О милосердии Божием

Суд Божий не суды людские. Если здесь выискивают все, за что можно было бы зацепиться, чтобы обвинить, – там будут (если не грешно так выразиться) выискивать все, за что можно было бы зацепиться, чтобы оправдать. И один платочек, омоченный слезами, на весах правосудия Божия перетянет все наши грехи, как было с оным разбойником.

О грехах надо памятовать, надо сокрушаться и скорбеть, – но не надо унывать, не надо терять надежды. Много милости у Бога, без границ Его любовь. В неизмеримом океане Божия милосердия потонут моря наших грехов.

Безмерная печаль опасна тем, что она ослабляет Нашу веру в Божие о нас попечение. А без этой веры и Господь нам помочь не сможет. Святые отцы говорят: Господь создал нас без нас, а спасти нас без нас Он не может.

У нас много грехов, но есть одно, что должно утверждать нас в надежде на спасение – это то, что при множестве грехов мы не отрицаемся от Бога.

О грехах надо всегда памятовать, но никогда не надо унывать. Много у нас грехов, но милость Божия безмерна.

О Церкви и богослужении

Корабль Иисусов не захлестнут никакие волны. Только надо быть на этом корабле, надо держаться его. “Вне церкви нет спасения. Кому Церковь не мать, тому Бог не отец”, – говорили святые отцы.

Не может не исполниться соборная молитва Церкви. Это в будущей жизни. Но и в сей какое утешение всегда быть в дому Господнем, услаждаться красотою церковною, умиляться нашими дивными песнопениями.

И какое великое утешение – вера наша! Мы в бедах не унываем и в скорбях благодушествуем. Разлученные телесно, утешаемся общением духовным, молитвенным. Не теряем надежды встретиться здесь, но если бы сего не случилось, уповаем, что за скорбь земной разлуки Господь утешит нас радостию вечного общения в Его горних обителях… Сие буди… буди…

Восторгаюсь нашими дивными церковными песнопениями. Как обидно, что в прежнее время так мало было сделано для популяризации нашего богослужения, когда это легко было сделать, и как мало им интересовались. А ведь даже просто со стороны литературной, словесной – оно заслуживает всякого внимания. Какая глубина мыслей, какое богатство содержания, какая красота изложения, какие потрясающие сопоставления и антитезы, какие оригинальные выражения, какое дерзновение, если не сказать иногда – дерзость.

Духовные наставления

Христианину можно и должно иметь «суждение», не допуская его перейти в «осуждение». Святые отцы все советуют делать с рассуждением.

Лучше малое со смирением и за послушание, чем многое самочинно и с самоуслаждением.

Относительно келии: хорошо уединение, но мир и любовь с окружающими дороже всего. Посему не огорчайся и все со смирением потерпи Господа ради. Наипаче храни клеть сердца своего. Никогда не унывай, не падай духом, ни на кого не обижайся. Верь и надейся, что Господь к лучшему все устроит.

Нам не должно высчитывать, когда придет день Господень. Нам должно вести себя всегда так, чтобы всякий день, всякий час, всякую минуту быть готовыми услышать: “Се Жених грядет. Исходите в Сретение Ему”.

О ненужном никому и бесполезном нашем существовании, я думаю, нам и думать не следует. Если Господь дал нам жизнь, поставил нас в известные условия и жизнь нашу не прерывает, значит, жизнь наша для кого-то и для чего-то нужна. В мире вообще ничего нет бесполезного, ненужного, бессмысленного. Все имеет свой смысл, значение и назначение. Это даже о неодушевленной природе, тем паче о жизни разумных существ.

Истинная ревность о вере не может соединяться со злобой. Где злоба – там нет Христа, там внушение темной силы. Христианская ревность – с любовию, со скорбию, может быть, и со гневом, но без греха (гневаясь – не согрешайте).

Подвиг служения другим во имя Христа выше всякого иного подвига, ибо соделанное для братии Господь приемлет как соделанное Ему Самому.

Афанасий (Сахаров): биография

По освобождении трудился над исследованием православного богослужения, житий русских святых и составил обстоятельный труд «О поминовении усопших по уставу Православной Церкви». С 1955 года был председателем Богослужебно-Календарной Комиссии при Издательстве Московской Патриархии и внёс немало исправлений в месяцеслов святых.

Читайте также:  Житие святителя Василия Великого - полное жизнеописание, чудеса, мощи святого

В его некрологе, опубликованном в «Журнале Московской Патриархии», в частности, говорилось: «Любовь, теплоту и сердечность чувствовал каждый, кто соприкасался с благостным архипастырем. Беседы с ним были увлекательны. Его многочисленные друзья могли многие часы проводить с ним в этих беседах, знакомясь с его открытиями в области литургики и агиографии или слушая глубокие изъяснения богослужебных текстов. Каждый уходил от него духовно обогащенным и умиротворенным».

Литургическое творчество

В 1920-е годы начинает дополнять и совершенствовать утверждённую Собором 1917—1918 годов службу Всем русским святым, «а вместе с тем явилась мысль о желательности и необходимости установления и еще одного дня для общего празднования всех Русских святых, сверх установленного Собором», в связи с чем им было предложено установить второй, непереходящий праздник в честь Всех русских святых, когда бы во всех русских храмах «могла бы быть совершаема только одна полная праздничная служба, не стесняемая никакой другой». Епископ Афанасий (Сахаров) объяснил это в предисловии к службе Всем святым, в земле Русской просиявшим: «При этом казалось бы более всего соответствующим совершать празднование Всем Святым, в земле Русской просиявшим, 16 (29) июля непосредственно за праздником просветителя Русской земли святого равноапостольного великого князя Владимира. Тогда праздник нашего Равноапостола будет как бы предпразднством к празднику Всех Святых, процветших в той земле, в которую он всеял спасительные семена веры Православной. И самый праздник Всех Русских Святых тогда будет начинаться прославлением князя Владимира на 9-м часе пред праздничной малой вечерней. Праздник Всех Русских Святых есть праздник всей святой Руси».

В 1946 году вышла в свет Служба Всем святым, в земли Российской просиявшим, изданная Московской Патриархией, отредактированная епископом Афанасием (Сахаровым), после чего началось повсеместное празднование памяти Всех русских святых во 2-ю Неделю по Пятидесятнице. При публикации были допущены цензурные искажения, уничтожавшими все указания на новомучеников (по зада­нию советских властей эту «правку» выполнил инспектор ЛДА профессор Лев Парийский).

Вернувшись из лагеря и поселившись в Петушках, епископ Афанасий начинает работу по сбору и систематизации служб русским святым. В его письмах, адресованных разным людям, содержится большое число просьб найти и прислать те или иные службы местночтимым святым. На основе полученного материала он уточняет детали житий, составляет списки местных святых. Присланные материалы тщательно редактируются и приводятся к единообразию в языковом и стилистическом отношении.

Таким образом архив епископа Афанасия попало несколько сот служб и акафистов, причём им делались правки и примечания. На основе этих материалов им готовились «Дополнительные Минеи», содержащие службы русским святым, которые не вошли в стандартные дореволюционные Минеи.

Составил несколько молебных последований, в том числе: «О хотящих по воздуху шествовати», «О сущих в различных обстояниях», «Благодарение о получении милостыни», «О мире всего мира и о прекращении войн» и др.

Реализацией идей епископа Афанасия стали вышедшие в 1978—1989 годах Служебные минеи (неофициально «Зелёные минеи»), в состав которой вошёл и окончательный текст службы всем российским святым, более полный по сравнению с текстом первых изданий. Туда же было включено огромное количество богослужебных текстов, прежде не входивших в основной круг богослужебных книг. В рецензии на сентябрьский и октябрьские тома игумен Иннокентий (Просвирнин) отмечал: «Богослужебно-календарная комиссия , осуществляя пожелание Богослужебного отдела Поместного Собора 1917—1918 гг., по указанию святейшего Патриарха Алексия, ставила вопрос о необходимости соединения служб русским святым со службами святым Поместных Православных Церквей, чтобы не нарушался Устав всей Восточной Церкви и вместе были учтены богослужебная практика и богатство агиологии Русской церкви. Председатель Комиссии, епископ Афанасий (Сахаров), участник Поместного Собора 1917—1918 гг. дал необходимое решение этого сложного литургического вопроса в „Богослужебных указаниях на 1957 и 1958 гг.“ Он осуществил редактирование текста всех Миней, чтобы приблизить к пониманию современников церковнославянские языковые формы. Много труда он положил также на собирание отдельно изданных служб».

Канонизация и почитание

Канонизирован Архиерейским собором Русской православной церкви в августе 2000 в лике новомучеников и исповедников Российских.

4 октября 2012 года решением Священного Синода Русской православной церкви утверждён и рекомендован к общецерковному богослужебному употреблению текст службы священноисповеднику Афанасию (Сахарову), епископу Ковровскому.

15 октября 2012 года в Петушках состоялось торжественное открытие духовно-просветительского центра и обновленной экспозиции в доме священноисповедника епископа Ковровского Афанасия.

АФАНАСИЙ

(Сахаров Сергей Григорьевич; 2.07.1887, с. Паревка Кирсановского у. Тамбовской губ.- 28.10.1962, Владимир), священноисп. (пам. 15 окт., в Соборе Московских святых, в Соборе новомучеников и исповедников Российских и в Соборе Ростово-Ярославских святых), еп. Ковровский. Род. в семье надворного советника, делопроизводителя гимназии. Лишившись отца в раннем детстве, воспитывался матерью, желавшей, чтобы сын посвятил себя служению Церкви в монашеском чине. С отроческих лет полюбил богослужения, молитву, научился вышивать церковные облачения (в архиве Владимирской епархии сохранилась вышитая А. в детстве Плащаница Спасителя). В 1896-1902 гг. обучался в Шуйском ДУ, где написал свое первое литургическое произведение – тропарь Божией Матери ради Ее чтимой Смоленской Шуйской иконы, в 1902-1908 гг. учился во Владимирской ДС. В 1908 г. поступил в МДА, к-рую окончил в 1912 г. со степенью канд. богословия за соч. «Настроение верующей души по Триоди Постной». 12 окт. 1912 г. ректором академии еп. Феодором (Поздеевским) пострижен в монашество с именем в честь свт. Афанасия III Пателлария, Патриарха К-польского. 14 окт. рукоположен во иеродиакона, 17 окт.- во иеромонаха. В нояб. 1912 г. назначен преподавателем Полтавской ДС по кафедре гомилетики, литургики и практического руководства для пастырей. В 1913-1918 гг. преподавал во Владимирской ДС по кафедре гомилетики, в 1913-1915 гг. состоял зав. религиозно-нравственными чтениями и народными собеседованиями при кафедральном владимирском Успенском соборе, с 1914 г. был членом совета правосл. братства св. кн. Александра Невского. На епархиальном съезде духовенства и мирян в 1917 г. избран членом Владимирского епархиального временного исполнительного комитета и делегатом на Всероссийский съезд духовенства и мирян. В том же году на 2-м Всероссийском монашеском съезде, проходившем в ТСЛ (см. Съезды монашествующих в России), избран первым в списке заместителей членов Поместного Собора Российской Православной Церкви от монашествующих. В янв. 1918 г. вошел в состав членов Собора вместо настоятеля Белогорского во имя свт. Николая Чудотворца мон-ря сщмч. Варлаама (Коноплёва), к-рый 20 дек. 1917 г. заявил о сложении с себя полномочий члена Собора.

На Соборе святитель работал в Отделе о богослужении, проповедничестве и храме, в Отделе о мон-рях и монашествующих и в Отделе о церковной дисциплине. Прочитал доклад «О внесении в церковный месяцеслов всех русских памятей», посвященный проблеме сбора и уточнения сведений о рус. святых, составлению месяцеслова святых, чтимых всей Русской Церковью и местно. Собор создал комиссию для издания правосл. месяцеслова, служб всем рус. святым и лицевых святцев, в к-рую вошли архим. Неофит (Осипов) (председатель), А., Б. А. Тураев, И. А. Карабинов, С. С. Глаголев. На пленарном заседании Собора 15 авг. 1918 г. обсуждался представленный А. и проф. Тураевым доклад «Общие положения о порядке прославления святых Русской Православной Церкви к местному почитанию». Вопрос этот был поставлен свт. Тихоном, Патриархом Московским и всея России, в связи с причислением к лику святых Иркутского еп. Софрония (Кристалевского). В докладе А. и Тураева впервые на христ. Востоке были предложены нормы канонизации, в частности было высказано пожелание, «чтобы. те угодники Божии, которые уже причтены к лику святых для местного почитания, были известны за святых и всей Православной Русской Церкви» (Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Обзор деяний. Третья сессия. М., 2000. С. 163). На этом же заседании был прочитан доклад Тураева «О восстановлении празднования в первое воскресенье Петровского поста всех святых новых чудотворцев Российских». Собор принял решение восстановить существовавшее в Русской Церкви празднование памяти рус. святых. Участие А. в заседаниях Собора 1917-1918 гг., работа в Отделе о богослужении, проповедничестве и храме определили основные направления его научной и церковно-творческой деятельности.

В 1918-1920 гг. А. являлся членом Владимирского епархиального совета. В февр. 1919 г. присутствовал на демонстрации в Успенском соборе Владимира кощунственно вскрытых большевистской комиссией мощей св. блгв. кн. Андрея Юрьевича Боголюбского, св. блгв. кн. Глеба, св. вел. кн. Георгия Всеволодовича (см. Вскрытие мощей). Во многом благодаря А. во время демонстрации мощей служились молебны владимирским угодникам и предполагаемое поругание святыни обратилось в торжественное богослужение. В 1920 г. А. был назначен наместником владимирского в честь Рождества Пресв. Богородицы мон-ря с возведением 2 февр. 1920 г. в сан архимандрита. Был непосредственным свидетелем того, как в авг. 1920 г. помещения обители были заняты ГубЧК. В сент. 1920 г. был закрыт Владимирский епархиальный совет, 1 июля следующего года А. был назначен настоятелем Боголюбского в честь Рождества Пресв. Богородицы мон-ря.

10 июля 1921 г. состоялась хиротония А. во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии, к-рую по благословению Патриарха Тихона совершали митр. Владимирский Сергий (Страгородский), архиеп. Нижегородский Евдоким (Мещерский) и еп. Печерский, викарий Нижегородской епархии Варнава (Беляев). 30 марта 1922 г. А. был арестован, в срочном порядке препровожден в Реввоентрибунал, но 31 марта освобожден. Причиной ареста послужила проповедь святителя, произнесенная 23 марта в Казанском соборе г. Вязники; его обвинили в том, что он призывал верующих сопротивляться изъятию церковных ценностей. Весной 1922 г. во Владимире началось следствие, связанное с пропажей предметов из ризницы Евфимиева суздальского в честь Преображения Господня мон-ря. Все архиереи, имевшие к.-л. отношение к Спасо-Евфимиевой обители, были арестованы. А. обвинили «в агитации и будировании масс против сдачи церковных ценностей и по делу хищения драгоценностей из ризницы Спасо-Евфимиевского монастыря в г. Суздале». А. и митр. Сергий (Страгородский) были приговорены к заключению сроком на год. 9 июня 1922 г. во Владимире состоялся показательный суд по данному делу. 10 июня А. был освобожден по амнистии, однако лишь в апр. 1924 г. дело было прекращено по кассации.

16 июня 1922 г. митр. Сергий (Страгородский), архиеп. Евдоким (Мещерский) и архиеп. Серафим (Мещеряков) подписали «Меморандум трех», содержавший признание обновленческого ВЦУ. В рапорте на имя митр. Сергия (Молитва всех вас спасет. С. 166-167) А. писал о том, что он не считает ВЦУ законным органом высшей церковной власти. Святитель запретил в священнослужении уполномоченного обновленческого ВЦУ прот. М. Тихонравова, в проповедях объяснял пастве пагубность обновленчества. Вокруг А. сложилась группа духовенства, верного канонической Церкви, в эту группу входили благочинный церквей Владимира прот. Алексей Владычин, настоятель Троицкой ц., куда были переведены священнослужители и монахи из архиерейского дома, иером. Герман (Зацепин), игум. владимирского Княгинина мон-ря Олимпиада (Медведева).

23 сент. 1922 г. А. был арестован по обвинению «в возмущении народных масс на религиозной почве» и приговорен к 2 годам ссылки в Зырянский край. В нач. мая 1923 г. этапирован в Вятку, затем в Зырянскую обл. В Усть-Сысольске (совр. Сыктывкар) встретился с Казанским митр. сщмч. Кириллом (Смирновым) и до кончины митр. Кирилла пребывал с ним в единомыслии и духовной близости. Во время зырянской ссылки А. жил в Усть-Сысольске, селах Усть-Вымь, Усть-Кулом, Керчомъя. Сохранились его письма из ссылки к председателю Об-ва помощи политическим заключенным Е. П. Пешковой, в к-рых святитель описывал притеснения со стороны властей: запрет совершать богослужения, конфискацию богослужебных принадлежностей и др.

Освободившись 2 февр. 1925 г., А. вернулся во Владимир, в мае 1925 г. Владимирское ОГПУ взяло с него подписку о том, что он не будет управлять епархией. В сент. 1925 г. А. присутствовал на епархиальном съезде, созванном обновленцами для подготовки к 3-му «Поместному собору», с единственной целью обличить отступников и призвать их к покаянию. 15 янв. следующего года А. был арестован по обвинению в антисоветской агитации и присвоении себе адм. прав. Непосредственным поводом для ареста были борьба А. против обновленцев и проповедь, произнесенная святителем в день праздника вмч. Георгия Победоносца в с. Лыково Владимирской губ., в к-рой он призывал не бояться преследований за веру. 15 марта 1926 г. дело было прекращено и А. освободили. В нояб. 1926 г. святитель был назначен управляющим Ивановской епархией. По свидетельству А., ему было предложено «добровольно уехать из епархии или прекратить управление церковными делами», но он отказался оставить вверенную паству.

15 янв. 1927 г. А. арестовали как «участника группы епископов, использовавших Церковь в антисоветских целях», и спецконвоем перевезли в Москву. Причиной ареста было участие А. в избрании митр. Кирилла на Патриарший Престол путем письменного опроса архиереев, проводившегося осенью 1926 г. Во внутренней тюрьме на Лубянке А. находился в камере с митр. Сергием. Святителя приговорили к 3 годам заключения в СЛОН. В мае 1927 г. он прибыл на Попов о-в, работал сторожем в командировке Разноволока, в июне-июле 1928 г.- в командировке Чупа-Пристань, сначала сторожем, затем счетоводом хозчасти, в авг.-сент. 1928 г. перемещен в г. Кемь. С окт. 1928 г. вновь находился на Поповом о-ве. 5 янв. 1930 г. без предъявления обвинения А. был арестован и менее чем на неделю отправлен с Попова о-ва на Соловецкие о-ва, затем под стражей возвращен на Попов о-в, где заболел сыпным тифом и был помещен в бараки для инфекционных больных.

8 марта 1930 г. святитель был этапирован в Туруханский край, жил в Красноярске, Енисейске, Туруханске, в станках Мельничном, Селиванихе, Пупкове. После получения известия о кончине горячо любимой матери в 1930 г. начал писать труд «О поминовении усопших по Уставу православной Церкви», высоко оцененный митр. Кириллом (Смирновым), с к-рым с февр. по июнь 1932 г. А. жил в станке Селиваниха. Архипастыри неоднократно обсуждали ситуацию, сложившуюся в Церкви после издания митр. Сергием (Страгородским) в 1927 г. «Декларации». А. прекратил церковное общение с митр. Сергием после публикации в ЖМП статьи последнего «О полномочиях Заместителя Патриаршего Местоблюстителя» (1931. № 1), посчитав, что митр. Сергий выступил «захватчиком прав Первоиерарха» и превысил данные ему Местоблюстителем сщмч. митр. Петром (Полянским) полномочия. Причины своего отделения от митр. Сергия А. в 50-х гг. XX в. подробно изложил в письмах к мон. Варваре (Адамсон), прот. Павлу Дашкееву (Молитва всех вас спасет. С. 414-419, 384-385).

19 авг. 1933 г., более чем через полгода после окончания срока ссылки, А. был освобожден. В 1933-1936 гг. А. жил во Владимирской обл., иногда нелегально приезжал в Москву. В дек. 1933 г. святитель направил митр. Сергию письмо (Молитва всех вас спасет. С. 417), в к-ром изложил свою позицию; отказавшись от к.-л. участия в церковной работе под руководством митр. Сергия, А. не считал грехом посещение храмов, в к-рых поминали митр. Сергия. Установилась связь между А. и московскими общинами «непоминающих», в первую очередь прихожанами храма свт. Николая в Клённиках, а также духовными чадами архим. Серафима (Батюкова), протоиереев Владимира Богданова, Александра Гомановского, иереев Владимира Криволуцкого, Михаила Шика и др. Московские общины «непоминающих» считали А. своим епископом. А. тайно рукоположил во священников Сергия Никитина (впосл. еп. Стефан), Феодора Семененко и др. В 1933 г. по указаниям А. прот. Владимир Пылаев (расстрелянный в 1937) написал первый вариант иконы «Собор русских святых», к-рую прот. Владимир показал А. и затем послал митр. Сергию. Немного позднее была освящена икона «Все святые, в земле Российской просиявшие», созданная прихожанкой храма свт. Николая М. Н. Соколовой (в постриге мон. Иулиания).

Святитель Афанасий (Сахаров)

Память святителя Афанасия, епископа Ковровского празднуется в Русской Православной Церкви 28 октября по новому стилю. Его память совершается также в день Собора новомучеников Российских 11 февраля.

Жизнеописание святителя и исповедника Афанасия
Епископ Афанасий, в миру Сергей Григорьевич Сахаров, родился в 1887 году в Тамбовской губернии. С детских лет он отличался глубокой религиозностью и любовью к богослужению, потому после окончания духовного училища продолжил свое обучение сначала в семинарии города Владимира, а затем в Московской духовной академии. По завершении образования Сергей Григорьевич принимает монашеский постриг с именем Афанасий и вскоре его рукополагают в иеромонаха. С этого времени начинается его преподавательская деятельность в духовных учебных заведениях: сначала в Полтавской, а позже во Владимирской семинариях.
В 1917 году отец Афанасий Сахаров принимал участие в Поместном соборе, целью которого было восстановления патриаршества в России. Являясь членом собора, святитель Афанасий подготовил ряд докладов, посвященных новому изданию богослужебных книг, а также вопросам канонизации.
В 1921 году состоялась его хиротония и епископ Афанасий был назначен епископом Ковровским и викарием Владимиро-Суздальской епархии. Однако уже в следующем году он был арестован и приговорен к году заключения, что стало началом исповеднического пути епископа Афанасия. Следующий арест последовал в 1922 году, в результате чего епископа приговорили к ссылке на два года в Зырянский край.
После возвращения из ссылки епископ назначается управляющим Ивановской епархией и окормляет свою паству, несмотря на угрозы со стороны властей. В 1927 году следует новый арест и святителя отправляют в Соловецкий лагерь на три года, где его здоровье было окончательно подорвано после заболевания сыпным тифом.
Но и на этом исповеднический подвиг епископа Афанасия не закончился, и после освобождения из лагеря и трехлетней ссылки в Сибирь его вновь отправляют в лагерь по нелепому обвинению в связи с Ватиканом. Новым местом лишения свободы стали Беломорско-Балтийские лагеря, где святитель провел пять лет.
Несмотря на все тяжести лагерной жизни и на болезнь, дух епископа Афанасия не был сломлен, и он по-прежнему резко осуждал власть за гонения на Церковь. Его непримиримая позиция и критика действий правительства привели к тому, что в 1944 году епископ снова был отправлен в лагерь на восемь лет. После освобождения он получил разрешение поселиться в Тутаеве. Последние годы своей многотрудной жизни святитель Афанасий провел в поселке Петушки Владимирской области, где и скончался в 1962 году.
Канонизация святителя и исповедника Афанасия Сахарова состоялась на Архиерейском соборе 2000 года.

Читайте также:  Бронзов Александр - житие и труды, идеи и позиция, сочинения

Литературное наследие епископа Афанасия
Во время лагерных заключений и ссылок епископ Афанасий вел обширную переписку со своими духовными чадами. В письмах, написанных за эти годы, он практически не упоминает о тех нечеловечески тяжелых условиях жизни, в которых приходилось существовать исповеднику на протяжении многих лет. В своих письмах епископ старался укрепить дух своих духовных чад, утешая их в скорбях и испытаниях, которым подвергались все верующие во время гонений на Церковь. По воспоминаниям духовных детей и людей, близко знавших епископа, он отличался необычайным терпением и смирением, что отразилось в письмах святого.
Одним из основных литературных трудов, созданных епископом Афанасием Сахаровым, была служба всем святым, в земле Русской просиявшим. Это богослужебное произведение было написано святителем во время Поместного собора 1917 года. Кроме того, им была создана служба, посвященная Максимовской иконе Пресвятой Богородицы.

Тропарь, глас 4:
Сла́вы Бо́жия ревни́теля/ и благоле́пия церко́внаго блюстителя,/ те́сным житие́м и мно́гими по́двиги/ вели́кому иера́рху Александри́йскому подо́бника,/ святи́теля Афана́сия, испове́дника Росси́йскаго,/ усе́рдно восхва́лим, ве́рнии./ Сей бо при́сно мо́лится/ о спасе́нии земна́го Оте́чества своего́/ и о всех живу́щих в нем,/ велегла́сно с любо́вию взыва́я:/ Русь свята́я, храни́ ве́ру правосла́вную,// в не́йже тебе́ утвержде́ние.

Кондак, глас 3:
Днесь Афана́сий святи́тель,/ Христо́в испове́дник и пра́ведник,/ в невече́рнем Ца́рстве Сла́вы/ све́тло лику́ет/ и в со́нме всех Ру́сских святы́х,/ всесоста́вным гла́сом побе́дную песнь воспева́я,/ приле́жно мо́лит о нас// Преве́чнаго Триеди́наго Бо́га.

Величание:
Величаем тя, / святителю отче Афанасие, / и чтим святую память твою / ты бо молиши за нас / Христа Бога нашего.

Молитва:
О, многострадальне и благоглаголиве святителю и исповедниче Христов Афанасие, пастырю добрый пажитей Церкве Русския. Православия ревнителю, покаяния проповедниче, молитвы столпе, любве неизсякаемый источниче, цевнице богодухновенная! Ты, землею древнею и святою воспитанный, измлада сосуд избранный Богу явился еси, ревностно служа Ему словесы и делы, молитвою теплою, постом неослабным, милостынею нелицемерной. Службе Божией зело прилежа, талант песнотворчества усердно умножил еси и многими духоносными пении Церковь Русскую украсил еси, наипаче же потрудился в прославлении святых земли Русския, ихже пред кончиною купно с Господом зрети сподобился еси. Истины ради и кротости и правды достойно помаза тя во святители Владимирския благодать Святаго Духа, еюже просвещен, проповедал еси Православия предания неуклонно посреде безбожных гонителей. Аще и в заточениих, изгнаниях и горьких работах тридцать лет пробыл еси, поношения, озлобления и раны за Христа сладце претерпевая, ты, священное исповедание яко забрало восприим, богохульные дерзновенно обличил еси и безплотные враги посрамил еси, паству свою делы паче слов поучая, яко Богу подобает повиноватися паче человек. Темже блаженства изгнанных правды ради сподобився и Престолу Небесному предстоя, моли Всеблагаго Бога нашего, да утвердит Церковь Русскую, ее пастырей непозыблемы в истинах веры, от ересей и расколов, да пребудут чада ея тверды во исповедании святаго Православия, претерпевая все напасти времени, прославляя единым сердцем и едиными усты дивного во святых Своих Бога, Отца и Сына и Святаго Духа, во веки веков. Аминь.

254 месяца в узах и горьких работах. Подвиг жизни святителя Афанасия (Сахарова)

Судьба святителя Афанасия (Сахарова) уникальна. Он был посвящен в сан епископа в возрасте 34 лет в 1921 г., когда развернулось первое наступление компартии и советских спецслужб на Православную церковь.

Молодой архиерей сразу же отказался от каких-либо компромиссов с богоборческой властью. За последующие 33 года он провел на свободе чуть больше 5 лет, в советских лагерях и тюрьмах – 21 год, в ссылках – еще свыше 6 лет. Таких, как епископ Афанасий, в Церкви было немало, но к середине 1950-х гг. остались в живых лишь единицы.

Когда выдающийся церковный историк М. Е. Губонин в 1958 г. посетил епископа Афанасия в Петушках, он увидел человека, подобного древним святым «эпохи догматических и иконоборческих смут в Византии, когда отправленные в отдаленные ссылки молодые святители и монахи – ревнители чистоты православия, забытые всеми, через десятилетия – как выходцы с того света – представали пред глазами новых поколений древними старцами, убеленными сединами и с трясущимися руками, но с несокрушенным сильным духом и по-прежнему пылающей пламенной верой в свои незыблемые убеждения, в жертву которым они с такой готовностью принесли всю свою тягостную изгнанническую жизнь». Так, эпоха жесточайших гонений при большевистской власти в России не уничтожила Церковь, а, напротив, выковала плеяду великанов духа, одним из которых был святитель Афанасий.

Будущий епископ, в миру Сергей Сахаров, родился 2 июля 1887 г. в селе Паревке Кирсановского уезда Тамбовской губернии в семье делопроизводителя гимназии Григория Петровича Сахарова. Сереже не было двух лет, когда умер отец. Его мать, Матрона Андреевна, в трудных жизненных условиях добилась, чтобы сын получил духовное образование.

Сергей Сахаров, мать Матрона Андреевна Сахарова и племянник. 1913 г.

Детство и юность Сергея прошли в одном из самых древних и краси­вых уделов Русской земли – городе Владимире, знаменитом своими монастырями и храмами, в которых хранились чудотворные иконы, по­коились честные мощи многих русских святых. Благодаря родственникам отца, Сережу удалось устроить в Шуйское духовное училище. Уже в эти годы проявилась в нем особая любовь к Церкви и богослужению, с 12 лет будущий епископ начал прислуживать в алтаре. К этому времени относятся и его первые литургические опыты: он составил тропарь Шуйско-Смоленской иконе Божией Матери.

В 1902 г. Сергей Сахаров поступил во Владимирскую семинарию. Надо сказать, что время его обучения в ней совпало с периодом семинарских бунтов и забастовок, сопровождавшихся распространением нелегальной литературы. Все это не коснулось Сергея. «За все время обучения в семинарии, – свидетельствует ее ректор, – он отличался прекрасным поведением, никогда никаких нарушений школьной дисциплины не допускал – был тих, скромен, почтителен и деликатен – отличался искренней религиозностью и вполне церковным направлением. ». Он блестяще окончил курс и поступил в Московскую духовную академию, где завершил обучение в 1912 г., получив степень кандидата богословия.

Сережа Сахаров с архиерейским жезлом в руках. 1889 г.

12 октября 1912 г. Сергей Сахаров был пострижен в монашество с именем Афанасия в честь святителя Афанасия Пателария, патриарха Цареградского, Лубенского чудотворца. Постриг совершил ректор Московской духовной академии епископ Феодор (Поздеевский). В том же году Афанасий был рукоположен в сан иеромонаха. Всю свою жизнь епископ Афанасий считал себя иноком Троице-Сергиева монастыря, он писал: «Я лучшие годы провел под кровом родной Лавры, под кровом Преподобного, моего небесного покровителя со дня крещения, моего великого игумена, ибо в его обители я удостоился монашества».

В 1917–1918 гг. отец Афанасий, как делегат от монашествующих, принимал участие в работе Поместного собора Православной российской церкви. Активная работа в нескольких отделах Собора, знакомство с выдающимися деятелями Церкви и составление вместе с профессором Петроградского университета Б. А. Тураевым службы всем русским святым стали вершиной его дореволюционного служения.

На Соборе было решено восстановить существовавшее ранее в Церкви празднование Дня памяти всех русских святых. В связи с этим нужно было создать особый текст богослужения. В докладе, сделанном профессором Тураевым на Соборе, говорилось: «В наше скорбное время, когда единая Русь стала разорванной, когда нашим грешным поколением попраны плоды подвигов святых, трудившихся и в пещерах Киева, и в Москве, и в Фиваиде Севера, и в Западной России над созданием единой Православной Русской Церкви, представлялось бы благовременным восстановить этот забытый праздник, да напоминает он нам и нашим отторженным братиям из рода в род о единой Православной Русской Церкви и да будет он малой данью нашего грешного поколения и малым искуплением нашего греха».

Профессор Тураев и иеромонах Афанасий приняли на себя труд исправления и дополнения древнего текста, составленного иноком Григорием еще в XVI в. После кончины Тураева в 1920 г. работа по составлению богослужения целиком легла на плечи отца Афанасия. И эту работу он выполнял всю свою жизнь, вынужденно оставляя ее лишь в связи с пребыванием в заключении.

В 1918 г. отец Афанасий возвратился во Владимир, где вскоре начался разгул беззаконий: кощунства, связанные со вскрытием святых мощей, преследование священнослужителей, закрытие церквей и монастырей. Будучи в 1920–1921 гг. наместником Владимирского Рождественского монастыря, отец Афанасий стал свидетелем того, как всю обитель захватили чекисты.

1 июля 1921 г. архимандрит Афанасий был назначен настоятелем Боголюбского монастыря, через девять дней, 10 июля, по благословению патриарха Тихона (Беллавина) хиротонисан (т. е. посвящен) в сан епископа Ковровского. Близкая знакомая владыки вспоминала его рассказ, как перед архиерейской хиротонией отца Афанасия вызвали в ГПУ и под угрозой ареста вынуждали отказаться от епископства. Он отверг все требования чекистов, и на следующий день был возведен в архиерейский сан. Весь 1922 г. власти продолжали играть с владыкой как кошка с мышкой: трижды его арестовывали и заключали в тюрьму, трижды – освобождали.

Иеромонах Афанасий (Сахаров). 1913 г.

Весной 1922 г. член Политбюро ЦК РКП(б) Л. Д. Троцкий (Бронштейн) разработал план раскола Православной российской церкви. Он предусматривал создание под контролем большевистских спецслужб так называемой обновленческой церковной организации – Высшего церковного управления (ВЦУ). В него должны были войти клирики, увлекавшиеся социалистическими идеями, а также просто недовольные строгой системой церковной иерархии и готовые сотрудничать с коммунистическими властями. Обновленцев планировали натравить на епископов и священнослужителей, верных патриарху Тихону, по терминологии большевиков – «черносотенное» и «контрреволюционное» духовенство. В дальнейшем программа Троцкого предполагала устранение патриарха и замену верных ему иерархов на обновленцев, а в конечном итоге – ликвидацию уже самой обновленческой структуры, как выполнившей свою роль и ненужной в социалистическом государстве. Орудием раскола стала группа «Живая церковь», созданная при поддержке ГПУ. К октябрю 1922 г. более половины «тихоновских», т. е. верных православию, архиереев были заменены обновленцами.

16 июня 1922 г. был обнародован Меморандум трёх – воззвание митрополита Владимирского и Шуйского Сергия (Страгородского), архиепископа Нижегородского Евдокима (Мещерского) и архиепископа Костромского и Галичского Серафима (Мещерякова) о признании обновленческого ВЦУ. Епископ Афанасий оказался в тяжелейшем положении. Если до выхода воззвания он мог опираться на правящего архиерея, то теперь ему приходилось противостоять большевикам в одиночку. В своих проповедях владыка показывал пастве ложь обновленцев, о чем быстро донесли в ОГПУ. Обвиненный в «возмущении верующих масс на религиозной почве», епископ Афанасий был арестован и сослан на два года в Зырянский край (ныне – Республика Коми). Позднее митрополит Сергий принес покаяние в раскольнической деятельности и был вновь принят патриархом Тихоном в Православную церковь.

В своих воспоминаниях известный богослов С. И. Фудель писал о владыке Афанасии: «. я его увидел впервые в 1923 г. в Усть-Сысольске… Тогда это был еще совсем молодой архиерей, худой, белокурый, очень живой и веселый. Он служил довольно часто, так как в местную церковь никто из нас не ходил: там были живоцерковники. Конечно, он мог бы иметь и полное архиерейское облачение, но он предпочитал служить в простой, холщовой, священнической фелони, только сверх нее одевал омофор. И митра у него была не обычная, не высокая и не сияющая искусственными бриллиантами, а маленькая, матерчатая, по образцу древних митр русских святителей, без камней и украшений, только с иконками. »

Первым делом была оборудована домашняя церковь, конечно, во имя Всех Святых, в земле Российской просиявших. Ссыльные, познакомившись с епископом Афанасием, получали так много духовной помощи, что свои впечатления пронесли через многие годы. «Благодарю Бога, что Он послал мне прекраснейшее общение в 1923 г. в Усть-Кеми с Вами и другими, чистыми как кристалл, архипастырями и пастырями, и научиться всему доброму от Вас. Во всю последующую жизнь во всех местах и до сих дней я жил и трудился по указанному образцу. Та риза, которую Вы сшили, и до сих пор цела, и завещаю, чтобы меня в ней и похоронили», – писал владыке протоиерей Василий Мухин в 1958 г.

Ссыльным священнослужителям разрешалось совершать богослужения только в своих квартирах и в присутствии других административно-ссыльных православных и их спутников. Главное, чего требовали в ГПУ, чтобы на службах не присутствовали местные жители.

В феврале 1925 г. владыка Афанасий, отбыв в Зырянской ссылке около двух с половиной лет, возвратился во Владимир. Осенью 1926 г. его посетил епископ Павлин (Крошечкин), собиравший голоса в ходе тайных выборов нового патриарха (святитель Тихон скончался в апреле 1925 г. и выборы нового главы Церкви были большевиками запрещены). 8 декабря 1926 г. епископа Павлина арестовали, а 2 января 1927 г. епископ Афанасий был вновь взят под стражу и приговорен к трем годам заключения в Соловецком концлагере.

С мая 1927 г. по январь 1930 г. епископ Афанасий работал сторожем, счетоводом в отделениях лагеря на материке. Затем, после краткого пребывания на Соловках, где ему посчастливилось совершить с другими заключенными архиереями пасхальное богослужение, он, как больной сыпным тифом, был помещен в инфекционные бараки на Поповом острове (ныне район г. Кеми в Карелии).

В марте 1930 г. владыку этапировали в приполярный Туруханский край. Здесь, в поселке Мельничное на берегу Енисея, он получил известие о кончине горячо любимой матери Матроны Андреевны и начал писать свой труд «О поминовении усопших по уставу Православной церкви». С февраля по июнь 1932 г. епископ Афанасий жил в селе Селиванихе, где также находился в ссылке митрополит Кирилл (Смирнов). Тесно общаясь между собой, владыки обсуждали тяжелое положение, в котором в то время находилась Православная церковь.

В СССР власти юридически признавали только обновленческие структуры, все православные приходы де-юре были нелегальными. Митрополит Сергий (Страгородский) начал переговоры с властями, пытаясь путем компромиссов добиться легализации группы православных епископов, которую он возглавлял. Договоренность была достигнута, и в июле 1927 г. он выпустил декларацию, в которой от лица Церкви выражал всенародную благодарность «советскому правительству за. внимание к духовным нуждам православного населения» и заверял власти, «что мы не употребим во злое оказанного нам доверия». Униженный тон, благодарность богоборческому правительству, попытка представить заключенных священников и мирян врагами советской власти, осуждение зарубежных собратьев оттолкнули от общения с митрополитом Сергием значительную часть архиереев, священников и прихожан. Возникло разделение – страшная трагедия Церкви. Епископ Афанасий и митрополит Кирилл считали, что митрополит Сергий пошел на недопустимый компромисс с властью, усугубленный тем, что выпущенные им документы не имели законной силы, так как были изданы без благословения местоблюстителя патриаршего престола митрополита Петра (Полянского), который находился в ссылке.

Епископ Афанасий отказался признать церковную администрацию митрополита Сергия (Страгородского). В своем знаменитом письме к духовным чадам он писал: «Когда митрополит Сергий заявлял, что его полномочия вытекают из полномочий митрополита Петра и что он, митрополит Сергий, всецело зависит от митрополита Петра, мы все признавали митрополита Сергия как законного руководителя церковной жизни Православной русской церкви, первоиерархом которой остается митрополит Пётр. Когда же митрополит Сергий, не удовлетворившись тем, что было дано ему и что он мог иметь при жизни законного первоиерарха Русской церкви, рядом действий выявил себя как захватчика прав первоиерарха, когда в своем журнале он всенародно объявил, что ему, митрополиту Сергию, не только принадлежат все права местоблюстителя, но что он “заместитель облечен патриаршей властью” (Журнал Московской патриархии. 1931. № 1. стр. 5) и что сам наш законный первоиерарх митрополит Пётр не имеет права “вмешиваться в управление и своими распоряжениями исправлять даже ошибки своего заместителя” (там же), – тогда ряд архипастырей, в том числе и я, признали, что такое присвоение митрополитом Сергием всех прав первоиерарха при жизни нашего законного канонического первоиерарха митрополита Петра – лишает захватчика и тех прав по ведению дел церковных, какие в свое время даны были ему, и освобождает православных от подчинения митрополиту Сергию и образованному им cиноду».

В августе 1933 г., через полгода после конца срока, определенного приговором, пришло освобождение. По возвращении из ссылки в декабре 1933 г. епископ Афанасий направил митрополиту Сергию письмо, в котором откровенно высказал свою позицию. Отказавшись от какого-либо участия в работе под руководством новой церковной администрации, владыка не считал грехом посещение храмов, в которых поминали митрополита Сергия.

С 1933 г. и до своего нового ареста в 1936 г. епископ Афанасий жил во Владимирской области, иногда нелегально приезжая в Москву. Он установил связь с членами церковных общин, не поминающих митрополита Сергия. В первую очередь к ним относились прихожане храма Святителя Николая в Клёниках, а также духовные чада архимандрита Серафима (Батюкова), протоиерея Владимира Богданова, священника Владимира Криволуцкого, отца Александра Гомановского, отца Михаила Шика и некоторых других. Владыка Афанасий объединил остатки приходов, лишенных пастырей, которые погибли в лагерях или томились в заключении. В церковных общинах Москвы, где не поминалось за богослужением имя митрополита Сергия, считали своим епископом владыку Афанасия и его имя поминали вслед за именем местоблюстителя патриаршего престола митрополита Крутицкого Петра (Полянского).

Читайте также:  Житие Григория Синаита - полное жизнеописание и история, чудеса, мощи и дни памяти святого

1 мая 1936 г. епископ Афанасий был вновь арестован и отправлен в Беломорско-Балтийские лагеря сроком на пять лет. Имея уже подорванное здоровье, он работал на лесоповале, голодал. Пришлось неоднократно побывать и в штрафном изоляторе, заключенных которого каждую ночь выводили на расстрел. Владыка ежечасно готовился к смерти. Однако в конце октября 1936 г. его вернули в прежний лагерный пункт. В начале войны заключенных этапировали в Онежские лагеря. Удивительно, как смог предельно измученный больной епископ преодолеть эти 400 км пешком!

В самых тяжких обстоятельствах владыка Афанасий сохранял способность подбадривать других. В 1941 г. он был освобожден и избрал для жительства город Ишим, где жил около полутора лет. За ним постоянно следили. В ноябре 1943 г. епископ был арестован вновь. На этот раз дело сфабриковали под громким и фальшивым названием «Антисоветское церковное подполье». В 1946 г. епископ Афанасий был отправлен в Темниковские лагеря, а при создании Особых лагерей МВД его перевели в них – в качестве особо опасного государственного преступника.

Находясь в заключении, владыка узнал об избрании на Поместном соборе нового патриарха – митрополита Алексия (Симанского). Сразу после получения этого известия он стал возносить на молитвах его имя «как законного первоиерарха Русской православной церкви, признанного всеми восточными патриархами, через которого совершается и наше единение со Вселенскою Церковию».

18 мая 1954 г. епископ Афанасий был принудительно оправлен из Дубравлага в Зубово-Полянский дом инвалидов, закрытое учреждение лагерного типа. Оттуда он смог освободиться только благодаря своему давнему другу и духовному сыну – Егору Егоровичу Седову, который оформил опекунство и привез святителя к себе домой, в г. Тутаев. 27 июня 1954 г. владыка записал в своем дневнике: «Исполнилось 33 года архиерейства. За это время: на епархиальном служении – 33 месяца. На свободе не у дела – 32 месяца. В изгнании – 76 месяцев. В узах и горьких работах – 254 месяца».

Епископ Афанасий (Сахаров). 1962 г.

По освобождении из заключения епископ Афанасий восстановил связи со своими старыми знакомыми в Москве, Загорске (ныне – Сергиев Посад), Сыктывкаре, Владимире, многих других городах и селах. Он сразу же написал обстоятельное письмо патриарху Алексию и составил послания к пастве с призывом не уклоняться от участия в богослужениях и таинствах в храмах Московской патриархии.

4 октября 1955 г. владыка переселился в поселок (ныне город) Петушки Владимирской области, где прошли его последние годы. Святитель возглавил постоянную Календарно-богослужебную комиссию при Священном синоде. Работу по собиранию и исправлению церковных служб он продолжал до конца своих дней. Большое значение владыка придавал осторожной русификации богослужебного языка, дабы приблизить «наше дивное богослужение, наши чудные песнопения к уму русского народа». В Петушках он закончил составление текста службы всем русским святым, составил книгу молебных песнопений.

И в этот период жизни епископ Афанасий, находясь, по выражению М. Е. Губонина «на задворках церковной жизни», отнюдь не был удален от общения с верующими. Наиболее стойкие, преданные Церкви люди потянулись к владыке, который оказался в центре подлинной, весьма интенсивной, хотя и не открытой, потаенной церковной жизни, о чем свидетельствует его переписка.

Скончался епископ Афанасий 28 октября 1962 г. и был похоронен на Старом кладбище Владимира.

Определением Архиерейского собора Русской православной церкви 13–16 августа 2000 г. епископ Афанасий Ковровский был причислен к лику святых в чине священноисповедника. 14 октября 2000 г. состоялось обретение его святых мощей. 29 октября они крестным ходом были перенесены в Рождество-Богородицкий монастырь города Владимира. Память святителя Православная церковь совершает ежегодно в день его кончины – 15 (28) октября.

Ольга Косик, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник отдела новейшей истории Русской православной церкви ПСТГУ

Статья подготовлена при поддержке Международного грантового конкурса «Православная инициатива 2017-2018»

Почитание русских святых: проект Афанасия Сахарова в историческом контексте Текст научной статьи по специальности « История и археология»

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Семененко-басин Илья Викторович

XIX век был отмечен углубленным изучением отечественной агиографии . В 1917-1918 годах вопросами почитания святых занялся поместный собор Российской церкви, основные ориентиры сформулировал иеромонах (позднее епископ) Афанасий Сахаров.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Семененко-басин Илья Викторович

Текст научной работы на тему «Почитание русских святых: проект Афанасия Сахарова в историческом контексте»

№ 1 (30), 2009 “Культурная жизнь Юга России ” ^

ПОЧИТАНИЕ РУССКИХ СВЯТЫХ: ПРОЕКТ АФАНАСИЯ САХАРОВА В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ

XIX век был отмечен углубленным изучением отечественной агиографии. В 1917-1918 годах вопросами почитания святых занялся поместный собор Российской церкви, основные ориентиры сформулировал иеромонах (позднее – епископ) Афанасий Сахаров.

Ключевые слова: агиография, святой, национальный идеал, культурная матрица.

9 апреля 1918 года в Москве на заседании одного из отделов поместного церковного собора выступил молодой священник, иеромонах Афанасий. Он познакомил собравшихся с идеей своего рода реформы почитания национальных святых – расширения доступа верующих к информации о святых, увеличения масштабов литургического празднования. Без оглядки на обстоятельства революции и Гражданской войны иеромонах Афанасий говорил об издании сборника всех имеющихся служб русским святым, о публикации кратких житий для чтения за богослужением. В его планы входили также общие иконы всех русских святых, которым надлежало занять место в каждом без исключения приходском храме России. Предполагалось составить в каждой епархии точный именной список святых, живших в ней, действовавших, вообще имевших к ней какое бы то ни было отношение. Как могли появиться такие дерзкие мечты во время становления новоявленного коммунистического государства и чем увенчались замыслы иеромонаха Афанасия?

До революции, еще в XIX веке, отечественная агиография изучалась в университетах и церковных духовных школах. Важным для славистики событием было издание «Великих Четий Миней» митрополита Макария Московского, наиболее полного собрания средневековой русской агиографии [ 1 ]. К началу XX века усилиями многих представителей светских и церковных научных школ исследование отечественной агиографии достигло впечатляющих результатов [2]. Церковные авторы, участвовавшие в изучении русской агиографии, видели своей целью обнаружение святости в культурно-историческом пространстве России.

Известно, что со времен реформы патриарха Никона и до царствования Александра III в России было всего несколько канонизаций святых. В годы правления Николая II общероссийских канонизаций было семь [3]. В те же годы известный русский исследователь агиографии архиепископ Владимирский Сергий Спасский инициировал указ императора и Святейшего Синода от 10 августа 1901 года, согласно которому все епископы должны были представить имена святых, чтимых в епархиях торжественными литургиями. Рапорты епархиальных архиереев, отложившиеся в архиве Синода, представляют собой интереснейший источник по истории традиционного православного благочестия в России [4]. На основании

этих анкет, а также своих собственных научных исследований и наблюдений архиепископ Сергий составил «Верный месяцеслов всех русских святых, чтимых молебнами и торжественными литургиями общецерковно и местно», изданный в 1903 год>’ в Московской синодальной типографии в качестве официального документа Церкви.

Отечественной агиографией занимался также поместный собор 1917-1918 годов. Выяснилось, что «Верный месяцеслов» недостаточно востребован на приходах и в монастырях; об этом и говорил 9 апреля 1918 года иеромонах Афанасий Сахаров в своем докладе «О внесении в церковный Месяцеслов всех русских памятей» на заседании соборного Отдела о богослужении, проповедничестве и храме [5]. Он показал, что памяти всех русских святых, внесенных в «Верный месяцеслов», по-прежнему праздновались далеко не везде и, наоборот, верующие нередко поминали в качестве святых таких людей, которых Церковь никогда не канонизировала. Чтобы исправить положение, Афанасий, как уже было сказано выше, предложил внести памяти всех без исключения русских святых в приложение ко всем богослужебным книгам, издать сборник всех служб русским святым, озаботиться распространением культа иконы всех русских святых.

Все перечисленные в докладе предложения были включены в программу полного месяцеслова русских святых, составленную И. А. Карабиновым, Б. А. Тураевым и иеромонахом Афанасием Сахаровым. 20 июля 1918 года поместный Собор утвердил постановление Соборного совета об издании полного месяцеслова русских святых и о порядке вознесения их имен за богослужением [6].

Спустя месяц, 20 августа 1918 года, собор заслушал доклад выдающегося египтолога и церковного деятеля Б. А. Тураева «О восстановлении празднования в первое воскресенье Петровского поставсехсвятыхновыхчудотворцев российских» [7]. Докладчик опирался на прецедент, а именно на литургический текст во славу новых русских чудотворцев, написанный иноком Григорием во второй четверти XVI века [8] (впрочем, эта служба так никогда и не применялась в литургической практике Российской Церкви). Праздник всем русским святым, предложенный Тураевым, устанавливался, таким образом, впервые. 26 августа 1918 года поместный собор утвердил постановле-

“Культурная жизнь Юга России ” № 1 (30), 2009

ние о новом празднике [9]. Начиная с 1919 года собор всех святых, в земле российской просиявших, празднуется в Российской Церкви во второе воскресенье после Пятидесятницы (иначе говоря – в первое воскресенье Петровского поста).

15 августа 1918 года собор заслушал доклад «О порядке прославления святых Русской Православной Церкви к местному почитанию» [10], а 3 сентября утвердил определение «О порядке прославления святых к местному почитанию» [11].

Цивилизационный перелом российской истории сопровождался разрушительными процессами. Святыни традиционного общества оказались под ударом, более того, сами темы агиологии и агиографии сделались маргинальными. В последующие годы речь могла идти лишь о собирании «осколков» проекта, утвержденного поместным собором в 1918 году. В течение многих десятилетий литургический праздник всех святых, в земле российской просиявших, оставался единственным зримым напоминанием о былых замыслах триумфального прославления национальных святых.

Возобновление почитания русских святых в формах, установленных собором 1917-1918 годов, стало делом жизни иеромонаха, позднее -епископа Афанасия Сахарова, 27 лет проведшего в концлагерях и ссылке [12]. Вплоть до 1960-х годов он продолжал работу над текстом службы празднику всех святых, в земле российской просиявших, первый вариант которой был опубликован еще в 1918 году [13]. В окружении епископа Афанасия была создана одна из первых икон праздника. Известно, что в августе 1933 года работу над первой иконой всех русских святых завершил священник Владимир Пылаев [14], а в течение января – мая 1934 года свою икону всех русских святых написала М. Н. Соколова, духовная дочь епископа Афанасия [15].

В 1970-е годы Русская Православная Церковь Московского патриархата (далее – РПЦ МП) обратилась к наследию епископа Афанасия в связи с подготовкой к празднику тысячелетия крещения великого князя Владимира и Киевской Руси. Юбилей готовились отметить явлением святости в лицах и персонажах национальной истории. При этом должна была прозвучать тема преемственности, идентичности сообщества. С середины 1970-х годов в РПЦ МП началось установление праздников новых соборов святых: одной епархии, целого региона (например, Беларуси, Сибири) или же одного-единственного монастыря (в частности, Троице-Сергиевой Лавры).

Празднование одновременно не одному святому, но целой группе, собранной агиографом по территориальному признаку, было призвано сформулировать сакральный образ пространства, обнаружить его «тайну», продолжающую оказывать свое воздействие на реальность и сегодня. В годы советской власти впервые праздник собора святых был учрежден РГТЦ МП в 1964 году по инициативе архиепископа Никодима Ротова (собор Ростовско-Ярославских святых).

Начиная с середины 1970-х и вплоть до юбилейного 1988 года было установлено еще 17 местных соборов: Карельских, Британских и Ирландских, Тверских, Радонежских, Новгородских, Костромских, Владимирских, Белорусских, Сибирских, Смоленских, Казанских, Рязанских, Псковских, Тульских, Тамбовских, Крымских святых. Работа по составлению именных списков местных соборов была выполнена коллективом научных сотрудников под руководством игумена Андроника Трубачева и игумена Феофилакта Моисеева [16]. Установление местных соборов продолжилось и далее, в 1990-е годы и в XXI веке.

Решения церковной власти об учреждении праздника того или иного собора выходили одновременно с публикацией новой Служебной Минеи, изданной в период с 1978 по 1989 год [17]. В этот грандиозный свод богослужебных текстов вошли многочисленные службы русским святым; составители использовали коллекцию служб, собранную еще епископом Афанасием Сахаровым после освобождения из заключения.

В конце 1980-х годов в РПЦ МП произошло восстановление института канонизации святых: в юбилейном 1988 году состоялась канонизация девяти русских святых, далее прославления святых стали происходить регулярно.

Собор 1917-1918 годов задал верующим ориентир, сделав акцент на идеальной «святой Руси», т. е. на соборе русских чудотворцев, лучших представителей верующего народа, как бы превознесенных в глазах Церкви. Установление праздника всех святых, в земле российской просиявших, свидетельствовало о завершении большого этапа отечественной истории, о времени подведения итогов. Антирелигиозная политика коммунистического режима надолго прервала традицию свя-топочитания. Начиная с 1970-х годов малозаметные, подспудные изменения политической и культурной ситуации в СССР готовили для Церкви благоприятную историческую ситуацию. В «эпоху Брежнева» советское государство развивалось как военно-индустриальная структура, фактически не связанная с марксистской идеологией. В то же время уже существовало связующее звено между культурными установками членов РПЦ МП и советского общества, а именно – национализм. Этот фактор заметен в случае той работы с национальными образами святости, которая развернулась в РПЦ МП в преддверии праздника тысячелетия крещения Руси.

Учреждение праздников местных соборов святых, агиографическая работа, проведенная при подготовке Зеленых Миней, отразились на именном списке Собора всех святых, в земле российской просиявших. Стремление максимально охватить материал привело к пересмотру решений о прекращении того или иного локального культа, принимавшихся еще в эпоху империи (у нас нет сведений, что епископ Афанасий Сахаров намеревался отменить старые синодальные постановления). Эта деталь оттеняет консервативный характер всего предприятия, осуществлявшегося сотрудниками Издательского отдела РПЦ МП.

“Культурная жизнь Юга России “

Уместно сопоставить проявившиеся здесь нацио-нально-коисервативные установки с распространенным в кругах русских националистов скептическим отношением к «петербургскому периоду» русской истории. К последнему нередко обращали упрек в культурной неподлинности, оторванности от «корней», во всевозможных искажениях, обусловленных петровской вестернизацией России.

Национальный агиографический проект Афанасия Сахарова, возобновленный Московской патриархией, может быть оценен как попытка конструирования «лика Святой Руси», т. е. некой культурной матрицы, основы идентичности нации. Свое продолжение, уже более политизированное, этот процесс получил в постсоветской России.

Литература и примечания

1. Великие Минеи Четии, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. СПб.; М., 1868— 1916.

2. Обзор достижений дореволюционной науки в области изучения отечественной агиографии см.: Плигузов А. И., Янин В. Л. Послесловие // Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1989. С. 1-19 (пятой пагинации).

3. Freeze G. L. Subversive Piety: Religion and the Political Crisis in Late Imperial Russia // The Journal of Modern History. 1996. Vol. 68. № 2. P. 308-350; Цыпин В., npom. О канонизации святых в XX веке (до 1988 г.) // Канонизация святых в XX веке. М., 1999. С. 12-17.

4. Российский государственный исторический архив. Ф. 796 (Канцелярия Синода). Оп. 182. Д. 2497 (Дело по представлению Преосв. Владимирского о составлении подробного списка святым как канонизированным, так и неканонизированным).

5. Текст доклада Афанасия Сахарова см.: Священный Собор Православной Российской Церкви:

из материалов Отдела о богослужении, проповедничестве и храме // Богословские труды. М., 1998. Сб. 34. С. 357-361.

6. Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Обзор деяний. Третья сессия / под общ. ред. Г. Шульца. М., 2000. С. 54.

7. Там же. С. 183-185.

8. Дмитриева Р. П. Григорий // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1988. Вып. 2. Ч. 1. С. 169-172.

9. Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Обзор деяний . С. 220.

10. Текст тезисов, получивших статус доклада Отдела, см.: Священный Собор Православной Российской Церкви: из материалов Отдела о богослужении, проповедничестве и храме . С. 354-355.

11. Определение Священного Собора Православной Российской Церкви «О порядке прославления святых к местному почитанию» 21 авг. (3 сент.) 1918 г. // Собрание определений и постановлений / изд. Священного Собора Православной Российской Церкви. М., 1918. Вып. IV. С. 25-26.

12. Святитель Афанасий (Сахаров), исповедник и песнописец / авт.-сост. инокиня Сергия (Ежикова). Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2003.

13. Афанасий (Сахаров), еп. Служба всем святым, в земле русской просиявшим (празднование 15, 16, 17 июля). М., 1995.

14. Собрание писем святителя Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского, исповедника и песно-писца. М., 2001. С. 52-53.

15. Там же. С. 164,393.

16. Андроник (Трубачев), игум. Канонизация святых в Русской Православной Церкви // Православная энциклопедия. Русская Православная Церковь / науч. ред. прот. В. Цыпин, А. Назаренко. М., 2000. С. 346-371.

17. Минея. М., 1978-1989. Т. сент. – авг.; подробнее о публикации Миней см.: Кравецкий А. Г., Плетнева А. А. История церковнославянского языка в России (конец XIX – XX в.). М., 2001. С. 263-273.

I. V. SEMENENKO-BASIN. WORSHIP OF RUSSIAN SAINTS: AFANASIY SAKHAR0TS PROJECT IN A HISTORICAL CONTEXT

XIX century was marked by a profound study of Russian hagiography. In 1917-1918 years the Local Council of the Russian Church began to deal with the questions concerning the worship the saints. Hieromonk (later-Bishop) Afanasiy Sakharov formulated the major dogmas.

Key words: Hagiography, saint, design, national ideal, cultural matrix.

Ссылка на основную публикацию