Федор Кузьмич: биография и могила старца, труды и посмертные записки

Загадка Федора Кузьмича

Как-то раз Вяземский обронил об Александре I: “Сфинкс, не разгаданный до гроба”. Добавим, что и после гроба. Но кто только не брался отгадывать!

Мог ли царь бросить все и уйти? Всю жизнь над Александром I тяготел укор совести за участие в заговоре против собственного отца – Павла I. В свое царствование император осуществил в России немало реформ, выиграл войну с Наполеоном, за что и был прозван Благословенным.

Однако грех цареубийства не отпускал даже и четверть века спустя. Александра тяготила и незавершенность реформ по облегчению участи народа, сама невозможность их завершить.

В последние годы жизни он отличался смиренной жизнью. Его все чаще видели стоящим на коленях. Царь подолгу молился. И стоит ли удивляться легенде, что однажды душа его и вся судьба перевернулись – император стал нищим странником?!

…Александр I неожиданно скончался в Таганроге 19 ноября 1825 года от страшной и неизвестной болезни. Спустя несколько дней прошло погребение императора в закрытом гробу в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. На престол вступил его младший брат Николай I.

В царствование внучатого племянника Александра Благословенного – Александра III – могила была вскрыта, но саркофаг обрели пустым. А в 1919 году подвергавшие все и вся ревизии большевики также вскрывали гроб в поисках сокровищ царской семьи, после чего пустили слух, что тела самодержца нет.

Жизнь Федора Кузьмича более или менее хорошо прослеживается с середины 30-х годов ХIX века. О том, что он делал прежде, имеется несколько весьма смутных намеков. Есть версия, что после своей мнимой смерти государь отправился в Саровскую пустынь, где окормлялся преподобным Серафимом под именем послушника Федора. Сохранился рассказ, как император Николай I не поленился однажды проскакать сотни верст до Сарова, чтобы повидаться с Федором Кузьмичем.

В пользу этой версии можно сказать лишь то, что первые упоминания о Федоре Кузьмиче появляются через какое-то время после смерти святого Серафима. Некоторые изречения старца выдавали его знакомство с преподобным. Обратимся к официальным документам.

Первое свидетельство о Федоре Кузьмиче датируется 4 сентября 1836 года. Старец ехал на лошади, запряженной в телегу через Кленовскую волость Красноуфимского уезда Пермской губернии. Ехал в неизвестном направлении.

Документов при нем не нашли, зато на спине обнаружены были следы ударов кнутом или плетью. 10 сентября дело бродяги было разобрано в суде.

Старик имел величественную наружность, приятное обхождение и манеры. Это очень расположило к нему судей, однако все просьбы открыться, сообщить, какого он звания, были тщетны. В результате бродяга был присужден к 20 ударам плетей. Хотели отдать его в солдаты, но по возрасту он был к этому непригоден. Тогда решено было выслать старика в Сибирь.

И здесь вот что любопытно. Старец приговором остался доволен, но, сославшись на неграмотность, доверил расписаться за себя мещанину Григорию Шпыневу. Между тем нам доподлинно известно, что Федор Кузьмич был не просто грамотен, но хорошо образован. И всю жизнь опасался, что образец его почерка попадет к властям. Не только красноуфимцы дивились манерам Федора Кузьмича. Он был единственным человеком во всей партии заключенных, отправленных в Сибирь, кто не был закован к кандалы.

На ночлегах ему отводили особое помещение. Офицеры, солдаты и сотни каторжников полюбили старика, как отца. Он заботился о слабых и больных, для всякого находил теплое слово. Здесь важно подчеркнуть, что почитание старца началось задолго до появления легенды о его царственном происхождении.

В Томск арестанты прибыли 26 марта 1837 года.

Первые пять лет своей ссылки Федор Кузьмич прожил в селе Зерцалы близ Томска. Заметив желание старца удалиться от людей, казак Семен Сидоров построил ему келью-избушку в станице Белоярской.

На праздники его заваливали дарами – пирогами, шаньгами. Он охотно принимал их, а потом раздавал нищим и странникам. Денег никогда не принимал и не имел.

Никто не видел, как он молился, но после смерти обнаружилось, что колени старца представляют собой сплошные мозоли. Он строго постился, но не требовал, чтобы и другие следовали его примеру.

Ходил по селениям и учил детей грамоте, но поучать, лезть с советами ни к детям, ни ко взрослым не пытался. Быть может, поэтому к нему шли за советами отовсюду, шли тысячами. Огромного роста, большой силы, голубоглазый старик в белой полотняной рубахе не воспринимался как юродивый и не вызывал жалости. Поднимал на вилы целую копну сена и легко ворочал бревнами. Это был добрый и умный богатырь, искупающий старые грехи.

Все понимали, что он птица высокого полета, спрашивали, не тяготит ли его нынешняя жизнь, полная лишений. Старец улыбался в ответ и говорил примерно следующее:

“Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне – кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа”.

Императора Александра опознал в старце местный священник отец Иоанн Александровский. Он за какую-то провинность был выслан в Белоярскую из Петербурга. Священник неоднократно и открыто заявлял, что не мог ошибиться, так как видел императора много раз. Все это заставило Федора Кузьмича жить в своей келье почти безвылазно. Наконец он решился покинуть станицу Белоярскую.

Многие зажиточные крестьяне стали его звать к себе, но старец выбрал избушку беднейшего крестьянина Ивана Малых. Тот только что окончил срок каторжных работ, жил с большой семьей, в кругу которой старец провел зиму. Затем ему из старого овечьего хлева крестьяне соорудили новую келью. Здесь Федор Кузьмич прожил десять лет.

В 1849 году старец перебрался в келью, построенную для него крестьянином Иваном Латышевым близ села Краснореченского, рядом с пасекой. Об этом периоде сохранилось воспоминание, как Федора Кузьмича навещал архиерей – Афанасий Иркутский.

Что поразило местных жителей: разговаривали они на иностранном языке – скорее всего, на французском. На этом языке старец общался и с другими знатными посетителями.

Удивительны были рассказы Федора Кузьмича о последних десятилетиях русской истории, которую он знал едва ли не досконально.

Рассказывая о войне 1812 года, он сообщал такие подробности, что его знакомые из образованных ссыльных, священники, казаки, солдаты не переставали удивляться.

Вспоминал об Аракчееве, Суворове, Кутузове. О Кутузове старец обронил, что царь Александр этому полководцу завидовал. И рассказал, как вышло, что Кутузов был назначен главнокомандующим в Отечественную войну:

“Когда французы подходили к Москве, император Александр припал к мощам Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику.

В это время он услышал, как внутренний голос сказал ему: “Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов”.

Когда пришло известие о смерти Николая Первого, Федор Кузьмич отслужил панихиду и долго, истово, со слезами молился.

Однажды в присутствии старца рабочие запели песню “Ездил Белый русский Царь”, в которой рассказывалось о победоносном шествии Александра Благословенного на Париж. Федор Кузьмич слушал, слушал, потом заплакал и сказал:

“Друзья, прошу вас больше не петь этой песни”.

Последние годы Федор Кузьмич жил в доме купца Семена Феофантьевича Хромова, который то богател, то разорялся, одно время даже владел золотыми приисками.

“Охота тебе заниматься этим промыслом, – заметил ему старец при первой встрече, – и без него Бог питает тебя”. Потом строго наказал не обирать рабочих, пока будет владеть приисками, и не развивать добычу золота. Человек Хромов был, впрочем, хороший, и старец в конце концов согласился переехать к нему.

Перед смертью Федор Кузьмич немного погостил у своего первого благодетеля казака Семена Сидорова. На обратном пути до самого Томска перед повозкой двигались два ослепительно белых столба. Старец не глядел на дорогу, но когда дочка Хромова Аня обратила на столбы внимание Федора Кузьмича, тот промолвил тихо:

“О, Пречистый Боже, благодарю!”

В последние свои дни старец страдал, но терпел, стараясь никого не беспокоить. Это было для него очень характерно. Когда прибыл его исповедовать отец Рафаил из Алексиевского монастыря, то и на смертном одре Федор Кузьмич наотрез отказался раскрыть свою тайну.

“Это Бог знает, – тихо проговорил Федор Кузьмич в ответ на предложение назвать имя своего ангела, для помина души. Имена родителей он также назвать отказался, сказав лишь, что Святая Церковь за них молится.

Симеон Хромов рассказывал, что ему больше посчастливилось. Упав на колени, он спросил у старца, не Алекандр ли Благословенный тот? Федор Кузьмич будто бы ответил:

“Чудны дела твои, Господи. нет тайны, которая не откроется”.

Было ли то на самом деле, или Хромов себя в этом убедил, остается неясным.

Умер Федор Кузьмич, сложив пальцы для крестного знамения. В момент его кончины многие увидели, как из дома Семена Хромова трижды поднялись громадные языки пламени. Пожарные, увидев зарево, долго искали место пожара, но так и не нашли.

Похоронили старца, как он и завещал, в томском Алексиевском монастыре. Над могилой был поставлен крест, выкрашенный белой краской, с надписью: “Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича”. Слова: “Великого Благословенного” власти велели скрыть. Но со временем белая краска слиняла, и надпись вновь себя обнаружила.

Вскоре после кончины Федора Кузьмича пошли разговоры о том, кем был на самом деле старец-подвижник. Лев Толстой написал об этом повесть, а историк-архивист Иван Василич – документальную книгу, в которой поместил портрет во весь рост старца Федора Кузьмича, написанный неопытной кистью местного сибирского живописца.

Этот портрет ошеломляет. Огромный, голый, полусферический череп. Над ушами – остатки волос, совершенно белых, наполовину прикрывающих ушные раковины. Чело, на “хладный лоск” которого “рука искусства” наводила когда-то тайный гнев, теперь почти грозно. Губы, отчетливо видные между усами и редкой бородой, сжаты с невыразимой скорбью. В глазах, устремленных на зрителя, – суровая дума и непроницаемая тайна. Горестной мудростью светят эти испепеленные черты – те самые черты, которые видели мы все столько раз на портретах императора, – именно те. Они преобразились именно в той мере и именно так, как могли бы преобразить их года и внутренний огонь подвига. Для того чтобы “подделать” это портрет, чтобы умышленно (да и ради чего?) придать старцу нарочитое сходство с Александром и при этом с такой глубиной психологического проникновения постичь всю логику духовной трагедии этого царя, – для этого безвестный живописец должен был бы обладать прозорливостью гения. Но здесь не может идти речь не только о гении, но даже о скромном таланте: как произведение искусства портрет почти безграмотен.

На месте кельи старца после его смерти забил родник, вода которого с тех самых пор считается целебной. Семен Хромов основал там Федоровский мужской монастырь, позднее вошедший в состав томского Богородице-Алексиевского монастыря. Царь Николай Второй приезжал сюда, хотел на месте кельи начать возведение каменной церкви и детского приюта. Благословение на строительство было получено от отца Иоанна Кронштадтского. Однако первая мировая война и Октябрьский переворот помешали осуществлению этого проекта. Успели, однако, построить часовню на могиле старца.

Возведение ее благословил в 1903 году настоятель Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Иона. Пожертвования собирали в Томске и близлежащих селах – отказа ни от кого не было. А когда начали рыть фундамент под часовню, частично вскрылась могила старца. Как засвидетельствовано настоятелем монастыря в присутствии подрядчика Леднева и архитектора Оржешко, мощи старца остались нетленны.

После Октябрьского переворота могилу Федора Кузьмича разорили. В 1923 году многие горожане стали свидетелями явлений старца в Томске.

Прославление Федора Кузьмича состоялось в 1984 году по благословению Святейшего Патриарха Пимена. Тогда было установлено празднование в честь Собора сибирских святых, в число которых включили, конечно, и старца Федора – небесного покровителя Томска. Тогда же была написана и его икона.

В начале 1990-х годов начались поиски мощей старца. Нашли косточки Федора Кузьмича там, где им и положено было быть – на месте часовни, построенной в его память. Там какие-то местные студенты устроили уборную.

Когда семинаристы стали доставать из зловонной ямы мощи, прибежали представители комитета по защите памятников, заявили, что мэрия, разрешив раскопки, превысила свои полномочия. Семинаристы под эти безумные выкрики продолжали работать. Кости омыли и сложили в специальный сосуд, который был помещен в храме монастыря. 5 июля, когда томские христиане обрели мощи старца, стал еще одним православным праздником.

В 2001 году, в день всех российских святых, в честь старца Федора над его могилой возведена часовня-келья.

Очевидно, по какой-то причине Господь не благословил нам окончательно раскрыть тайну Федора Кузьмича.

Федор Кузьмич: биография и могила старца, труды и посмертные записки

Истории узнавания в старце императора многочисленны, но часто недоказуемы. Поэтому обратимся к фактам, пусть и косвенно, но подтверждающим, что старец и император Александр, возможно, были одним и тем же лицом.
На протяжении всей жизни Федор Кузьмич держал при себе иконку св. Александра Невского, чрезвычайно ею дорожил. В день Александра Невского старец бывал, по многим свидетельствам, очень весел, рассказывал, как отмечался некогда этот день в Петербурге, позволял себе покушать более обычного.
И, наконец, покидая село Зерцалы, старец оставил в здешней часовне образ Печерской Божией Матери, Евангелие и раскрашенный вензель на бумажном листе, изображающий букву «А», с короной над ней и летающим голубком вместо горизонтальной перемычки в букве. Этот вензель можно было видеть в зерцаловской церкви еще накануне революции.
Исходя из этого, можно со всей ответственностью утверждать, что Федор Кузьмич в прежней своей жизни именовался Александром. А вот что означала корона над буквой – это пусть каждый судит сам.

Особую страницу в истории Федора Кузьмича занимали его рассказы о последних десятилетиях русской истории, которую он знал едва ли не досконально. Рассказывая о войне 1812 года, сообщал такие подробности, что его знакомые из образованных ссыльных, священники, казаки, солдаты не переставали удивляться.
Вспоминал об Аракчееве, Суворове, Кутузове. О Кутузове старец обронил, что царь Александр этому полководцу завидовал. И рассказал, как вышло, что Кутузов был назначен главнокомандующим в Отечественную войну:
– Когда французы подходили к Москве, император Александр припал к мощам Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику. В это время он услышал, как внутренний голос сказал ему: «Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов».
Когда пришло известие о смерти Николая Первого, Федор Кузьмич отслужил панихиду и долго, истово, со слезами молился.
Купец Симеон Хромов рассказывал также, как однажды в присутствии старца рабочие запели песню «Ездил Белый русский Царь», в которой рассказывалось о победоносном шествии Александра Благословенного на Париж.
Федор Кузьмич слушал, слушал, потом заплакал и сказал:
– Друзья, прошу вас больше не петь этой песни.

Прозорливость старца

В селе Зерцалы поселился один бродяга. Раз он пошел познакомиться с Федором Кузьмичом, зная, что тот жалеет разбойников. Однако в этот раз все сложилось иначе.
– Уходи, уходи, – услышал он вдруг слова Федора Кузьмича, – у тебя руки в крови, свой грех другому отдал.
Убийца, говорят, побледнел как полотно, а через несколько дней ушел в Томск и повинился властям в убийстве десяти человек. Он действительно смог перед тем избежать каторги, поменявшись именем с одним ссыльным.

Купец Нацвалов поднял с земли потерянные кем-то монеты.
– Зачем ты взял медные деньги? Они положены были не для тебя, – укорил его при встрече Федор Кузьмич.

Один иерей прилюдно назвал Федора Кузьмича безбожником за то, что тот уклонялся ходить к нему на причастие. В тот же день священник слег. Врач, прибывший из Ачинска, признал его положение безнадежным.
Тогда семейство этого священника обратилось к Федору Кузьмичу с просьбой простить своего ретивого главу.
Старец осмотрел больного и строго сказал, что не нужно поносить тех, кто никому не делает зла, и надо воздерживаться от вынесения приговора над людьми. Затем сказал, что больной скоро поправится. Так и вышло.

Купец Хромов, благодетель Федора Кузьмича, как-то тяжело задумался, что ему делать после смерти старца, как его хоронить без документов?
Однажды Федор Кузьмич вдруг заговорил:
– Панок. если ты сомневаешься во мне, то выбрось меня на улицу, и пусть там тело мое съедят псы.
Хромов разрыдался и более о документах старца не беспокоился.

Любимица старца, его ученица Саша, вспоминала, как старец обещал ей:
– Ты непременно выйдешь замуж за какого-нибудь офицера.
И верно, в одном из паломничеств, совершаемых по благословению старца, Саша приглянулась хорошему, глубоко верующему человеку – майору Федорову – и стала его женой.
Однажды, еще в пору девичества, Саша сказала старцу, что ей очень хотелось бы увидеть царя, имея в виду Николая Первого. Старец задумался и отправил ее в Почаевский монастырь, наказав там найти некую добрую графиню-паломницу.
В обители девушке указали на графиню Остен-Сакен, у которой Саша прогостила после этого несколько месяцев в Кременчуге. Здесь сбылась ее мечта – она не просто увидела царя, но и познакомилась с ним. Николай Павлович был с девушкой очень ласков, забросал ее вопросами о крестьянской жизни.
Но что самое интересное – вернувшись, Саша безо всякой задней мысли сказала старцу:
– Батюшка Федор Кузьмич, как вы на императора Александра похожи!
Старец изменился в лице, нахмурился и спросил, кто научил ее это сказать. Девушка испугалась. Ответила, что никто ее не учил, просто она видела портрет царя Александра у Остен-Сакенов. И мало того, что покойный государь лицом со старцем схож, но и руку так же любил держать.
Федор Кузьмич встал и вышел в соседнюю комнату. Саша при этом заметила, как он отирает рукавом слезы.
Этот рассказ был записан М.Ф. Мельницким непосредственно со слов Александры Никифоровны Федоровой.

Читайте также:  Житие Закхея Праведного - полное жизнеописание и история, чудеса, мощи и дни памяти святого

Кончина Федора Кузьмича

Последние годы Федор Кузьмич жил в доме купца Семена Феофантьевича Хромова, который то богател, то разорялся, одно время даже владел золотыми приисками.
– Охота тебе заниматься этим промыслом, – заметил ему старец при первой встрече, – и без него Бог питает тебя.
Потом строго наказал не обирать рабочих, пока будет владеть приисками, и не развивать добычу золота. Человек Хромов был, впрочем, хороший, и старец в конце концов согласился переехать к нему.
Перед смертью Федор Кузьмич немного погостил у своего первого благодетеля казака Семена Сидорова. На обратном пути до самого Томска перед повозкой двигались два ослепительно белых столба. Старец не глядел на дорогу, но когда дочка Хромова Аня обратила на столбы внимание Федора Кузьмича, тот промолвил тихо:
– О, Пречистый Боже, благодарю.
В последние свои дни старец страдал, но терпел, стараясь никого не беспокоить. Это было для него очень характерно.
Когда прибыл его исповедовать о.Рафаил из Алексиевского монастыря, то и на смертном одре Федор Кузьмич наотрез отказался раскрыть свою тайну.
– Это Бог знает, – тихо проговорил Федор Кузьмич в ответ на предложение назвать имя своего ангела, для помина души.
Имена родителей он также назвать отказался, сказав лишь, что Святая Церковь за них молится.
Симеон Хромов рассказывал, что ему больше посчастливилось. Упав на колени, он спросил у старца, не Алекандр ли Благословенный тот?
Федор Кузьмич будто бы ответил:
– Чудны дела твои, Господи. нет тайны, которая не откроется.
Было ли то на самом деле, или Хромов себя в этом убедил, остается неясным.

Умер Федор Кузьмич, сложив пальцы для крестного знамения. В момент его кончины многие увидели, как из дома Семена Хромова трижды поднялись громадные языки пламени. Пожарные, увидев зарево, долго искали место пожара, но так и не нашли.
Архимандрит Иона вспоминал в начале ХХ века, что после смерти старца в его бумагах нашли свидетельство о бракосочетании Великого Князя Александра Павловича с принцессой Баден-Дурлахской Луизой-Марией-Августой.
Это подтвердила томская жительница О.М.Балахнина. Она вспоминала, как зашла в келью старца и застала там Семена Феофантьевича Хромова, разбирающего бумаги Федора Кузьмича. Он, очевидно, все еще надеялся найти его документы. Увидев Балахнину, Хромов показал ей один из листов, грустно и торжественно заметив:
– Старца называют бродягою, а вот у него имеется бумага о бракосочетании Александра Павловича.
Это был толстый лист синеватого цвета, где часть слов была отпечатана типографским способом, а часть написана от руки. Внизу листа находилась белая печать с изображением церкви. Все найденные бумаги Хромов отвез в Петербург, где след их затерялся.
Похоронили старца, как он и завещал, в томском Алексиевском монастыре. Над могилой был поставлен крест, выкрашенный белой краской, с надписью: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося 20 января 1864 года».
Слова: «Великого Благословенного» власти велели скрыть. Но со временем белая краска слиняла, и надпись вновь себя обнаружила.

Утрата и обретение мощей

На месте кельи старца после его смерти забил родник. Семен Хромов основал там Феодоровский мужской монастырь, позднее вошедший в состав томского Богородице-Алексиевского монастыря (он изображен на литографии внизу).
Царь Николай Второй приезжал сюда, хотел на месте кельи начать возведение каменной церкви и детского приюта. Благословение на строительство было получено от отца Иоанна Кронштадтского. Однако война и революция помешали осуществлению этого проекта.
Успели, однако, построить часовню на могиле старца. Возведение ее благословил в 1903 году настоятель Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Иона. Пожертвования собирали в Томске и близлежащих селах – отказа ни от кого не было. А когда начали рыть фундамент под часовню, частично вскрылась могила старца. Как засвидетельствовано настоятелем монастыря в присутствии подрядчика И.П. Леднева и архитектора В.Ф.Оржешко, мощи старца остались нетленны.
После начала смуты могилу старца разорили. В 1923 году многие горожане стали свидетелями явлений старца в Томске.
Прославление Федора Кузьмича состоялось в 1984 году по благословению Святейшего Патриарха Пимена. Тогда было установлено празднование в честь Собора сибирских святых, в число которых включили, конечно, и старца Федора – небесного покровителя Томска.
Самое позднее, в начале 90-х годов начались поиски мощей старца. В них приняли участие даже лозоходцы, не вполне понятно, зачем. Потому что нашли косточки Федора Кузьмича там, где им и положено было быть – на месте часовни, построенной в его память. Там какие-то местные студенты устроили уборную.
Когда семинаристы стали доставать из зловонной ямы мощи, прибежали представители комитета по защите памятников, заявили, что мэрия, разрешив раскопки, превысила свои полномочия. Семинаристы под эти безумные выкрики продолжали работать.
Кости омыли и сложили в специальный сосуд, который был помещен в храме монастыря. Увы, главы старца найти так и не удалось. Местные краеведы рассказывают, что в середине 60-х годов в одной из московских газет прошла публикация, что череп старца был изъят из могилы и отправлен в Москву. С какой целью? Установить, был ли старец императором Александром Первым?
К какому выводу пришли ученые и куда они дели главу Федора Кузьмича, неизвестно. А день 5 июля, когда томские христиане обрели мощи старца, стал еще одним православным праздником.
В канун его недавно случилось одно чудо. Заговорили колокола на звоннице Алексиевского монастыря. Как рассказывает настоятель обители о.Силуан, монахи, мечтая о собственной колокольне, обратились с молитвами к св.Федору Томскому. Вскоре нашелся человек, который взял на себя все расходы.

Верю ли я, как автор этой публикации, в то, что Александр Благословенный и старец Федор Кузьмич могли быть одним и тем же лицом? И да, и нет.
Спросим, например, куда запропастилось свидетельство о браке царя Александра, найденное Хромовым, и почему власти не нашли его прежде при обысках старца? Есть еще несколько таких вопросов.
Очевидно, по какой-то причине Господь не благословил нам окончательно раскрыть тайну старца Федора. Ни подтвердить ее, ни опровергнуть, несмотря на самые энергичные попытки.
Вот один пример. Противник легенды о Федоре Кузьмиче Г.Василич много страниц посвятил сбору доказательств, что Александр Благословенный был душевнобольным человеком, и его болезненная религиозность тому порукой.
Далее Василич пришел к выводу, что и Федор Кузьмич тоже был плох головой. И привел поразительный аргумент. Старец на единственном своем портрете, сделанном каким-то любителем, стоит, заткнув левую руку за пояс, а правую прижав к груди. Вот что пишет об этом Василич:
«Ни у кого не хватило духу видеть в этом своеобразном способе держаться признака болезненного состояния, по всей вероятности, душевной болезни. так как подобная поза нередко у больных принимается и усваивается благодаря известным бредовым идеям, обыкновенно тщательно скрываемым».
Судьба столь откровенно посмеялась над бедным Василичем? Сам того не заметив, он сделал для легенды о Федоре Кузьмиче больше, чем иной из ее пропагандистов. Ведь та же самая привычка – держать правую руку на груди, а левую за поясом – была и у императора Александра.
Утверждая, что царь Александр и Федор Кузьмич были двумя разными сумасшедшими, Василич переусердствовал и доказал, что они имели идентичные «бредовые идеи». Что весьма странно, если учесть, что один из этих «безумцев» был первым и последним русским монархом, который посетил Берлин и Париж во главе своей армии, а другой – святым странником без роду и племени.

Или вот другой пример. Великий князь Николай Михайлович передал конверт с надписью, сделанной старцем, четырем опытным графологам. Они заявили, что почерк не принадлежит императору Александру.
Казалось бы все – вот он момент истины. Ничего подобного.
За полвека почерк государя мог радикально измениться. Он мог изменить его намеренно. Но даже не это главное. Вслед за конвертом в.к.Николаю Михайловичу было предложено показать специалистам записку старца, именуемую «тайной Федора Кузьмича» (датированную 1837 годом).
Она была найдена в келье подвижника сразу после его смерти купцом Семеном Хромовым. Сходство почерка Федора Кузьмича и царя Александра настолько бросалось в глаза очевидно, что Николай Михайлович объявил эту запись поддельной.
Но откуда сибирский купец мог взять образец почерка императора? Почему он не подделал надпись на конверте, адресованном ему лично? Нет, версия с фальсификацией не выдерживает никакой критики. Стоит добавить, что Хромов пользовался репутацией честного, неподкупного человека.

Противники легенды терпели поражение всякий раз, когда им казалось, что они нашли некие доказательства.
Словно ангел опрокидывал пальчиком их построения. И словно тот же ангел стоит на страже тайны кончины императора Александра. Вновь и вновь исследователи оказываются на распутье.

Быть может, отчаявшись в возможностях науки, нам следует взглянуть на тайну императора Александра с другой стороны – религиозной?
Вспомним метания государя между Богом и либеральными опытами, коммунистическими опытами. Через все это пришлось пройти и нашей стране. И есть ощущение связи между судьбой Александра Благословенного и судьбами России.
Если он действительно сумел перерасти все свои заблуждения и стать святым, то и у нас появляется надежда.
Над этой связью задумывался еще философ Владимир Соловьев. В своей повести о грядущем антихристе он написал о том, что вождем православных перед кончиной мира станет некий старец Иоанн. Далее Соловьев пишет, что «некоторые уверяли, что это воскрес Федор Кузьмич, т.е. император Александр Первый, родившийся около трех веков до того».
Вслед за этим Владимир Сергеевич дает портрет старца Иоанна, совпадающий с портретом Федора Кузьмича. Удивительно, что из всех русских святых Соловьев выбрал именно его в качестве возможного предводителя православных во времена антихриста.

А отчего бы и нет? Два века без малого мы питаемся легендой о государе, который взлетал над царствами земными, но презрел свою власть и после смерти не умер. Сам ли он продолжал нести крест своего покаяния, или его подхватил безвестный подданный – в этом ли суть? Вспомним святую Ксению, надевшую одежды мужа и принявшую его имя. Была ли она самозванкой?
Тот тихий свет, который исходит от жития святого Федора, говорит сам за себя.
Мы стоим над пустой гробницей царя Александра Благословенного, победителя галлов, как некогда стояли первые христиане перед опустевшим гробом Сына Божьего.
Мы в недоумении, растерянности, но радостное предчувствие поднимается из глубины сердца. Святой Федор Томский, моли Бога о нас.

PS. нет никаких сомнений, что Александр I и томский святой Феодор Козьмич одно и тоже лицо. Очень подробно разсказывает об этом Ю.Ю. Воробьевский в своей книге “Потаенная Россия”

Загадочный старец Федор Кузьмич (к вчерашней сенсации)

Вчера «Российская газета» опубликовала дутую сенсацию: «Эксперты-графологи заявили, что известный старец Федор Томский может оказаться императором Александром I. Исследования рукописей царя и святого скитальца показали, что их почерк идентичен».
Дутую — потому что неизвестно, какие документы подверглись экспертизе, каковы были научные принципы экспертизы, какова квалификация экспертов и т.д. Не говоря уже о том, что прошлые графологические экспертизы выяснили несомненную разницу почерков Александра I и Федора Кузьмича.
Однако, полагаю, будет нелишним напомнить читателям об этой загадочной личности. Так сказать, самую суть дела.

Осенью 1836 года полиция города Красноуфимска Пермской губернии задержала подозрительного старика. Барские манеры проезжего явным образом не соответствовали его крестьянской одежде. В полицейском участке странник показал, что зовут его Федором Кузьмичем, паспорта у него нет, родства своего он не помнит, а странствует потому, что решил божий мир посмотреть. За бродяжничество дали ему 20 ударов плетьми и по этапу отправили на поселение в Сибирь.

Федор Кузьмич осел в Томской губернии, в деревне Зерцалы, где построил себе избушку и жил, уча крестьянских детей грамоте. Бродяг, родства не помнящих, в Сибири перебывало видимо-невидимо. Но этот был особенный. Вскоре заметили, что он прекрасно осведомлен о придворной жизни, любит рассказывать о войне 1812 года и заграничных походах русской армии, но никогда не упоминает императора Александра I и его отца Павла. Будучи весьма религиозным человеком, он, однако же, никогда не причащался, и однажды сказал местному священнику: «Мне к причастию нельзя — я ведь отпет уже». Отставной солдат Оленьев, увидев как-то Федора Кузьмича на улице, поначалу оторопел, а потом бросился к нему с криком: «Это же царь наш, батюшка Александр Павлович!» — и отдал честь по-военному.

Потом нашлись другие свидетели, которые якобы видели у Федора Кузьмича подлинный документ о бракосочетании государя с императрицей Елизаветой Алексеевной или находили у него сходство с царем в манере вести беседу — разговаривая, он держал руки на бедрах, закладывал их за пояс или клал одну руку на грудь — любимые привычки Александра I.

За 11 лет до появления загадочного старца, в далеком Таганроге, внезапно и в еще молодых летах умер император Александр I. Один очевидец записал ходившие в его время «новые правдивые и ложные слухи», коих оказалось 51, и в том числе такие: «10-й слух: государь жив, уехал на легкой шлюпке в море. 32-й слух гласит, что однажды, когда государь в Таганроге приехал в строившийся для Елизаветы Алексеевны дворец,— караульный солдат предупредил его: «Не извольте входить на оное крыльцо. Вас там убьют из пистолета». Государь оказал: — Хочешь ли ты, солдат, за меня умереть? Ты будешь похоронен, как меня должно, и род твой будет награжден. То солдат на оное согласился» и т. д. Видимо, из всех этих фантазий и сложилась легенда: царь Александр I, вступивший на престол после насильственной смерти отца, отрекся от земного величия и ушел, в самом низком звании, замаливать грехи власти.

Наружность Фёдора Кузьмича современники описывают в следующих чертах: рост выше среднего, плечи широкие, высокая грудь, глаза голубые, ласковые, лицо чистое и замечательно белое; вообще черты чрезвычайно правильные и симпатичные. Характер добрый и мягкий, по временам, однако, старец проявлял легкие признаки вспыльчивости, впрочем умело сдерживаемой. Одевался он скромно и очень опрятно: в грубую холщевую рубаху, подпоясанную веревочкой, и такие же порты. На ногах коты и шерстяные чулки. Вся одежда была безупречно чистой.

В 1852 году томский купец Семён Феофанович Хромов познакомился с Фёдором Кузьмичем и стал заезжать к нему для беседы. Впоследствии Хромов уговорил его переехать на жительство сначала на свою заимку под Томском, а потом построил ему келью в своем городском саду. Здесь загадочный старец прожил до своей смерти, окруженный в семье хозяина настоящим культом. Отшельника посещали простецы-крестьяне, купцы, чиновники, представители духовенства.

Келья старца Феодора Кузьмича на заимке купца С. Ф. Хромова

Став при жизни живой легендой, Федор Кузьмич умер 20 января 1864 года и был похоронен на кладбище Томского Алексеевского монастыря. Перед смертью он сказал, что загадка его личности когда-нибудь разъяснится. Однако его тайна до сих пор продолжает будоражить умы.

На смертном одре

Незадолго до своей смерти Федор Кузьмич указал Хромову на мешочек, висящий над кроватью, и примолвил: «В нём моя тайна» . После кончины старца мешочек был вскрыт, в нём обнаружились две записки — узкие бумажные ленты, исписанные с обеих сторон.

Подлинные записки считаются исчезнувшими при неизвестных обстоятельствах в 1909 году. Сохранились лишь их фотокопии, причём не очень хорошего качества.

— текст на лицевой стороне: ВИДИШИЛИ НАКАКОЕ ВАС БЕЗСЛОВЕСИЕ СЧАСТИЕ СЛОВО ИЗНЕСЕ
— текст на оборотной стороне: НО ЕГДА УБО А МОЛЧАТ П НЕВОЗВЕЩАЮТ

Читайте также:  Марина Антиохийская: житие святой, дни памяти и мощи, почитание, о чем молиться

— текст на лицевой стороне:
1 2 3 4
о в а зн
i Дк ео амвр А КРЫЮТ СТРУФИАН
с з Д я

— текст на оборотной стороне:
ВО ВО
1837 г. МАР.26 В ВОЛ
43 пар

Все попытки расшифровать записки старцы были безуспешны.

По инициативе великого князя Николая Михайловича надпись, сделанная старцем, была передана четырем опытным графологам. Их вердикт гласил: почерк не принадлежит императору Александру.

В своем исследовании «Легенда о кончине императора Александра 1-го» в еликий князь Николай Михайлович говорит, что историк В.К. Шильдер (автор четырехтомной биографии Александра I) в разговорах с ним доказывал, будто «освободитель Европы» провел вторую половину своей жизни, питаясь милостыней в убогой сибирской келье, что его вели с бубновым тузом по Владимирке и что царственную спину полосовала плеть палача.

Если бы фантастические догадки и народные предания могли быть основаны на положительных данных и перенесены на реальную почву, то установленная этим путем действительность оставила бы за собой самые смелые поэтические вымыслы. В этом новом образе, созданном народным творчеством, император Александр Павлович, этот «сфинкс, не разгаданный до гроба», без сомнения, представился бы самым трагическим лицом русской истории, и его тернистый жизненный путь устлали бы небывалым загробным апофеозом, осененным лучами святости.
В. К. Шильдер. «Александр I»

Великий князь Николай Михайлович подробно изучил все доступные источники о старце. Его исследование разрушает красивую легенду. Смерть Александра I в Таганроге не могла быть симуляцией, и в царской усыпальнице в Петропавловском соборе покоится прах не солдата и не адъютанта, а подлинного царя. Разыскивая среди представителей аристократии кандидата на роль Федора Кузьмича, Николай Михайлович допускал отдалённую возможность принадлежности таинственного отшельника к царской крови. По его словам, это мог быть сын императора Павла Петровича от его связи с вдовой князя Чарторижского, урожденной Ушаковой.

Рассказы о таинственном сибирском старце привлекли внимание и Л.Н. Толстого. Когда великий князь Николай Михайлович прислал Толстому оттиск своего исследования, Лев Николаевич ответил ему: «Пускай исторически доказана невозможность соединения личности Александра и Кузьмича, легенда остается во всей своей красоте и истинности. — Я начал было писать на эту тему, но едва ли не только кончу, но едва ли удосужусь продолжать. А очень жалею. Прелестный образ». Неоконченная повесть Л. Н. Толстого «Посмертные записки старца Федора Кузьмича» впервые была опубликована в 1912 году.

В 1984 году Фёдор Кузьмич был канонизирован Русской православной церковью как праведный Феодор Томский в составе Собора Сибирских святых. Память праведного Феодора Томского совершается (по юлианскому календарю): 10 июня (общецерковное празднование в составе Собора Сибирских святых), 20 января и 22 июня (местные празднования в Томской епархии).
_______________________________________ __________________________________
Рад сообщить, что моя книга « Последняя война Российской империи » (30 авт. л.) выйдет осенью этого года.

Заказать свой экземпляр с автографом и подарком от автора можно уже прямо сейчас по адресу:

или обратившись непосредственно ко мне (контакты в профиле).

Заказав книгу, вы получите её почтовой пересылкой (оплата за счет получателя). Возможен самовывоз в Москве при личной встрече.
Есть также вариант с электронной версией.
Если появились вопросы, пишите — отвечу.
Буду благодарен за перепост.

Старец Федор Кузьмич

Старец Федор Кузьмич

Герой повести Л. Н. Толстого

О старце Федоре Кузьмиче, герое повести Л. Н. Толстого, в исторических журналах существует целая, небольшая, правда, литература, а в последние годы личность таинственного отшельника стала предметом очень обстоятельного исследования. Было бы удивительно, если бы эта загадочная фигура не привлекла художественного внимания Л. Н. Толстого, до такой степени она заманчива и колоритна именно в толстовском духе: как бы ни выяснилась в дальнейшем действительная личность, скрывшая свое происхождение под кличкой Федора Кузьмича,– но и теперь уже несомненно, что под этим скромным именем в далекой Сибири угасла жизнь, начавшаяся среди блеска на высотах общественного строя. Итак — отречение и добровольный уход,– таково содержание этой загадочной драмы.

Вот в самых общих чертах то, что известно о Федоре Кузьмиче.

Осенью 1836 года к одной из кузниц около города Красноуфимска, Пермской губернии, подъехал верхом неизвестный человек, в простом крестьянском кафтане, и попросил подковать ему лошадь. Много, без сомнения, всякого звания людей проезжало по Красноуфимскому тракту, и многие из них подковывали своих лошадей, свободно отвечая на обычные вопросы любопытных кузнецов. Но в фигуре незнакомца было, повидимому, что-то особенное, обращавшее внимание, а обычные “придорожные” разговоры он поддерживал, может быть, неумело и уклончиво. Может быть, также, что и одежда была для него не совсем привычна, и в окружающей обстановке он ориентировался плохо. Как бы то ни было,– разговор с кузнецами закончился тем, что неизвестного задержали и, по российской традиции, представили для разрешения недоумений “по начальству”.

На допросе он назвался крестьянином Федором Кузьмичем, но на дальнейшие вопросы отвечать отказался и объявил себя бродягой, не помнящим родства. Последовал, конечно, суд за бродяжество и, “на основании существующих узаконений”, приговор: двадцать ударов плетей и ссылка в каторжные работы. Несмотря на многократные убеждения местных властей, относившихся с невольной симпатией к незнакомцу, в манерах которого чувствовалось, повидимому, какое-то превосходство,– он стоял на своем, принял свои двадцать ударов, и 26 марта 1837 г. не помнящий родства бродяга Федор Кузьмич прибыл с арестантской партией в дер. Зерцалы, Боготольской волости, близ гор. Ачинска <"Русская стар.", янв., февр., март 1892 г. Справка из экспед. о ссыльных в гор. Томске.>. Таким образом неизвестный, появившийся нивесть откуда и не сумевший удовлетворить любопытство красноуфимсюих кузнецов, смешался с бесправной массой арестантов и каторжников. Здесь, однако, он опять сразу выделился на тусклом фоне преступников, страдающих и угнетенных.

Наружность этого человека все, знавшие его, согласно описывают следующими чертами: рост выше среднего (около 2 арш. 9-ти вершков), плечи широкие, высокая грудь, глаза голубые, ласковые, лицо чистое и замечательно белое; вообще черты чрезвычайно правильные и симпатичные. Характер добрый и мягкий, по временам, однако, проявлял легкие признаки привычно сдерживаемой вспыльчивости. Одевался более чем скромно: в грубую холщевую рубаху, подпоясанную веревочкой, и такие же порты. На ногах коты и шерстяные чулки. Все это очень чистое. Вообще старец был чрезвычайно опрятен.

Первые пять лет “бродяга” Федор Кузьмич прожил на казенном Красноречинском винокуренном заводе, в пятнадцати верстах от дер. Зерцал. На принудительные работы его, впрочем, не употребляли: и начальство, и служащие завода относились к благообразному старцу с особой внимательностью. Поселился он сначала у пригласившего его в свой дом отбывшего срок каторги Ивана Иванова. Но потом, заметив, что старик тяготится совместной жизнью в избе, Иван убедил односельцев построить для Кузьмича отдельную келью, в которой он и прожил одиннадцать лет. Пробовал старец и тяжелой работы: нанялся на золотые прииски, но скоро бросил. Жил после этого на пасеках, в лесных кельях, учил по деревням ребят. И всюду к нему влеклись простые сердца; Кузьмичу несли свои грехи и скорби, печали и недуги, простую веру и несложные вопросы. “Наставления его всегда был” серьезны, немногоречивы, разумны, часто метили на сокровенные тайны сердца”,– так говорит лично его знавший и писавший о нем “епископ Петр”.

Вскоре простая и богобоязненная среда почувствовала потребность снять с Кузьмича все житейские заботы, и его наперерыв звали к себе на жительство разные люди. Так жил он еще на пасеке у богатого крестьянина Латышева в Красноречинекой станице, уходил в леса, в глухую деревню Карабейникову, “для большего уединения”, но затем опять вернулся в Красноречинск. В 1852 году томский купец Семен Феофанович Хромов, проезжая теми местами по торговым делам, познакомился с Кузьмичем и стал заезжать к нему для беседы. Впоследствии Хромов уговорил его переехать на жительство сначала на свою заимку под Томском, а потом построил ему келью в своем городском саду. Здесь загадочный старец прожил до своей смерти, окруженный в семье хозяина настоящим культом. Даже среди прозаических и скудно наделенных воображением сибиряков,– культ этот распространился довольно широко. Отшельника посещали простецы-крестьяне, купцы, чиновники, представители духовенства. Упомянутый выше епископ Петр написал о нем, на основании личного знакомства, воспоминания, проникнутые простодушной уверенностью в святости Кузьмича; он приводит случаи его сверхъестественной прозорливости и даже прямо чудес. Впоследствии его высокопревосходительство Константин Петрович Победоносцев, во избежание соблазна, строгими циркулярами воспретил считать бывшего арестанта за святого, но, конечно, достиг лишь того, что благоговейные толки с печатью официального запрета — распространялись еще шире. Другой епископ, посетивший старца во время его болезни, вышел из его кельи, объятый недоумением и сомнениями, находя, что “старец едва ли не в прелести”. До такой степени речи его были невместимы скромному званию.

20 января 1864 года старец умер в своей келье, после короткой болезни, не приобщаясь св. тайн, оставив после себя загадку и легенду.

Легенда эта встретилась с другой. За 39 лет до этого, в далеком окраинном Таганроге, умер император Александр I, неожиданно и при обстоятельствах, поразивших народное воображение. Некий дворовый человек Федор Федоров собрал в записал ходившие в его время “московские новости или новые правдивые я ложные слухи, которые после виднее означутся, которые правдивые, а которые лживые”. <Вел. кн. Николай Михайлович: "Легенда о кончине императора Александра 1-го". "Историч. вестник", июль 1907 г.>Слухов оказалось 51, и в том числе были такие: “Слух 9-й: государь жив. Его продали в иностранную неволю. 10-й слух: государь жив, уехал на легкой шлюпке в море. 37-й слух: сам государь будет встречать свое тело, и на 30-й версте будет церемония Им самим устроена, а везут его адъютанта, изрубленного вместо него. ” 32-й слух гласит, что однажды, когда государь в Таганроге приехал в строившийся для Елизаветы Алексеевны дворец,– караульный солдат предупредил его: “Не извольте входить на оное крыльцо. Вас там убьют из пистолета”. Государь оказал:– Хочешь ли ты, солдат, за меня умереть? Ты будешь похоронен, как меня должно, и род твой будет награжден. То солдат на оное согласился” и т. д.

Кроме этих слухов, простодушно зарегистрированных дворовым грамотеем, ходило, наверное, и еще много других в том же роде. И из всех этих фантазий складывалась легенда: царь Александр I, вступивший на престол после насильственной смерти отца, избегнув сам той же участи, отрекается от короны, от земного величия и идет, в самом низком звании, замаливать грехи могущества и власти.

Что же стало с ним дальше?

Вот он, спустя 39 лет после отречения, завершает подвижническую жизнь в убогой келье под Томском.

Так стройно и цельно воплотилась обычная мечта русского народа, находившая такие родственные отклики в душе великого русского писателя. В одном образе она соединила могущественнейшего из царей и самого бесправного из его бесправных подданных. Легенда держалась, крепла, разносилась по широкой Сибири, повторялась в дальних монастырях, записывалась “епископами Петрами” и сельскими священниками, попадала в печать и, наконец, проникла, в виде сдержанных, но многозначительных предположений, на страницы солидного исторического труда В. К. Шильдера. “Если бы,– пишет этот историк (в IV заключительном томе своей истории Александра I),– фантастические догадки и народные предания могли быть основаны на положительных данных и перенесены на реальную почву, то установленная этим путем действительность оставила бы за собой самые смелые поэтические вымыслы. В этом новом образе, созданном народным творчеством, император Александр Павлович, этот “сфинкс, не разгаданный до гроба”, без сомнения, представился бы самым трагическим лицом русской истории, и его тернистый жизненный путь устлали бы небывалым загробным апофеозом, осененным лучами святости”.

Это еще очень сдержанно и по-ученому осторожно. Шильдер допускает только: “если бы это оправдалось”. Но вел. князь Николай Михайлович в своем исследовании <"Легенда о кончине императора Александра 1-го".>говорит, что Шильдер в разговорах с ним и другими лицами высказывался гораздо определеннее. Историограф русских царей разделял простодушную уверенность хозяина сибирской заимки и доказывал правнуку Александра I, что его прадед, “освободитель Европы”, провел вторую половину своей жизни, питаясь милостыней в убогой келье далекой ссыльной стороны, что его вели с бубновым тузом по Владимирке и что царственную спину полосовала плеть палача.

Правда ли это? возможно ли, что в лице Федора Кузьмича жил и умер Александр I?

Вопрос, казалось бы, странный, но ведь его допускал компетентный историк двух царствований. Исследование вел. князя Николая Михайловича, использовавшего все доступные доныне источники, разрушает эту сказку. Смерть Александра I в Таганроге не могла быть симуляцией, Александр не встречал “на тридцатой версте” собственного тела, и в царской усыпальнице в Петропавловском соборе покоится прах не солдата и не адъютанта, а подлинного царя <После работы вел. князя Николая Михайловича появилось исследование о том же предмете кн. В. В. Барятинского. Автор исследования разрешает историческую загадку в положительном смысле. По его мнению, Федор Кузьмич был действительно император Александр I. Историческая критика довольно единодушно признает аргументацию автора неубедительной.>.

Кто же в таком случае был таинственный отшельник Хромовской заимки?

Автор скептического исследования, разрушившего легенду о его тождестве с Александром I, не отрицает, однако, возможности “высокого” происхождения странного незнакомца. Отвергая положительные утверждения Хромова, который являлся с ними даже ко двору, великий князь Николай Михайлович сообщает все-таки факты выразительные и наводящие на размышление. Г. Дашков, помогавший автору в собирании материалов к биографии Федора Кузьмича, на местах, записал рассказы дочери Хромова, Анны Семеновны Оловянниковой, которые считает вполне достоверными. Так, однажды летом, в чудный солнечный день, Анна Семеновна и ее мать, подъехав к заимке Федора Кузьмича, увидели старца, гулявшего по полю по-военному, руки назад и марширующим. Поздоровавшись с приехавшими, старец сказал: “. Был такой же прекрасный день, когда я отстал от общества. Где был, и кто был. а очутился у вас на полянке. “

В другой раз, еще в селе Коробейникове до переезда к Хромовым, та же Анна Семеновна, приехав к Кузьмичу с отцом, застала у старца необычных гостей: он провожал из своей кельи молодую барыню и молодого офицера в гусарской форме, высокого роста, очень красивого. Он показался Хромовым “похожим на покойного наследника Николая Александровича”. Пока они не исчезли друг у друга из виду, они все время друг другу кланялись. Проводивши гостей, Федор Кузьмич вернулся сияющий и сказал Хромову: “Деды-то как меня знали, отцы-то как меня знали, а внуки и правнуки вот каким видят”.

Итак, за всеми ограничениями хромовской легенды, автор исследования признает, что в сибирской тайге под видом смиренного отшельника жил и умер человек, повидимому, добровольно спустившийся в среду отверженных ссыльных с каких-то значительных высот общественного строя. Под сонный шопот тайги с ним умирала неразгаданная тайна бурной и блестящей жизни. Только порой, как в описанный дочерью Хромова “яркий солнечный день”, в смирившемся и медленно угасавшем воображении вспыхивали вдруг картины прошлого, расправляя старые члены и заставляя быстрее обращаться холодеющую кровь. Какие образы населяли для него тихую поляну, какие звуки слышались в таежном шорохе, когда смиренный отшельник принимался маршировать с выпяченной грудью и выделывая старыми ногами затейливые артикулы павловских парадов.

Вел. князь Николай Михайлович, разыскивая на тогдашних аристократических высотах возможного будущего Федора Кузьмича, тоже идет в своих гипотезах довольно далеко. Он допускает (отдаленную, правда) возможность принадлежности таинственного отшельника к царской крови. По его словам, у Павла Петровича, когда он был еще великим князем, была связь с вдовой князя Чарторижского, урожденной Ушаковой. От этой связи родился сын, названный Семеном, по крестному отцу Афанасьевичем. Фамилию ему присвоили Великого. Семен Великий воспитывался в кадетском корпусе и впоследствии служил во флоте. О нем известно очень мало, и смерть его связана с неопределенными и противоречивыми указаниями. По одним источникам — он умер в 1798 году, служа на английском корабле “Вангард” в Вест-Индии, где-то на Антильских островах. По другим сведениям, он утонул в Кронштадте.

По матери, урожденной Ушаковой, Семен Великий был в свойстве с графом Дмитрием Ерофеевичем Остен-Сакеном, который был женат тоже на Ушаковой. Наследники этого Остен-Сакена утверждают, что покойный граф вел переписку со старцем Федором Кузьмичем и что самые имена Федор и Кузьма были почему-то очень часты в семье Ушаковых; встречались также в семейной генеалогии и Федоры Кузьмичи.

Этими, очень пока неясными намеками ограничиваются те положительные данные, которые удалось установить относительно таинственного старца, привлекшего внимание Л. Н. Толстого. Когда вел. князь Николай Михайлович прислал Толстому оттиск своего исследования, Лев Николаевич ответил ему следующим чрезвычайно интересным письмом:

“Очень вам благодарен, любезный Николай Михайлович, за книги и милое письмо. По теперешним временам мне особенно приятна ваша память обо мне.

Пускай исторически доказана невозможность соединения личности Александра и Кузьмича, легенда остается во всей своей красоте и истинности. — Я начал было писать на эту тему, но едва ли не только кончу, но едва ли удосужусь продолжать. Некогда, надо укладываться к предстоящему переходу. А очень жалею. Прелестный образ.

Жена благодарит за память и просит передать привет.

Читайте также:  Святая Вероника: история, в чем помогает и как молиться, дни памяти

Любящий вас Лев Толстой.

2 сентября 1907 г.”

Итак, даже после вскрытия чисто исторической неверности гипотезы, которая легла в основание “Записок Федора Кузьмича”,– великий художник считал самый образ прелестным и внутренно правдивым. И действительно, кто бы ни скрывался под именем отшельника Федора,– император Александр или незаконный сын Павла, разметавший бурную жизнь по океанам и ушедший от мира в глушь сибирских лесов. может быть, еще кто-нибудь третий,– во всяком случае, драма этой жизни глубоко родственна основным, самым глубоким и интимным стремлениям собственной души великого писателя.

ПРИМЕЧАНИЯ

Статья впервые напечатана под заглавием “Герой повести Л. Н. Толстого” в журнале “Русское богатство” за 1912 год, кн. 2, и с небольшими изменениями включена автором в пятый том полного собрания сочинений, изд. А. Ф. Маркса, 1914 г.

Рассказ Л. Н. Толстого “Посмертные записки старца Федора Кузьмича” был прислан в редакцию “Русского богатства” А. М. Хирьяковым, одним из редакторов-распорядителей посмертных изданий Л. Н. Толстого. Короленко писал А. М. Хирьякову 23 января 1912 года: “По совещанию с товарищами мы решили рассказ о Федоре Кузьмиче напечатать с некоторыми сокращениями (в пределах крайней необходимости). И я, и мои товарищи очень признательны за предложение нам этого рассказа”. Далее Короленко высказывал предположение, что, прежде чем журнал будет полностью напечатан и дойдет до читателей, “. петербургские газеты, при той свободе перепечаток, которая установлена относительно произведений Льва Николаевича, разнесут эту статью во все концы России”. В том же письме он уподоблял роль журнала роли “. того библейского хлебодара, который нес ва голове корзину с хлебами, и их быстро расклевали птицы. А он впоследствии был вдобавок казнен. Последнего, надеюсь, не случится”. В заключение письма Короленко еще раз благодарил друзей Толстого за то, что в журнал был прислан “этот замечательный отрывок”, и выражал надежду провести его через “цензурные теснины”. В ответном письме от 26 января 1912 года А. М. Хирьяков писал: “Хотелось видеть произведение Льва Н-ча, которое ему было дорого, в наиболее приятном ему журнале. Ваше сравнение с хлебодаром замечательно верно. Но будем надеяться, что конец будет иной”.

Произведение Л. Н. Толстого, появившееся в кн. 2 “Русского богатства”, вызвало конфискацию этого номера журнала, а Короленко, как его редактор, был предан суду. Таким образом сравнение с библейским хлебодаром оправдалось почти в полной мере.

Стр. 345. Победоносцев Константин Петрович (1827–1907) — обер-прокурор Синода.

Стр. 347. Шильдер Николай Карлович (1842–1902) — русский историк, директор петербургской публичной библиотеки, автор четырехтомного исследования “Император Александр I, его жизнь и царствование”.

Федор Кузьмич: биография и могила старца, труды и посмертные записки

Л.Н.Толстой “Посмертные записки старца Федора Кузмича”

Проследить взаимосвязь Сибирского края с именем великого писателя Л.Н. Толстого.

Выяснить, почему была устойчива легенда о царе-отшельнике.

“Погружение в культурную эпоху. Диалог с ней, постижение картины мира и человека. “

Найти ответ на поставленный вопрос (почему была устойчива легенда о царе-отшельнике)

Реалии и вымысел ( диалог истории и литературы: исторические факты и литературное произведение (Л.Н.Толстой “Посмертные записки старца Федора Кузьмича”)

Воспитание любви к своей “малой” родине, отдельным фактам ее истории

Частные: расширение представления о жанрах

Оборудование: Фотоматериалы, виды города того периода времени; текст изучаемого произведения, словари, словари-справочники; выставка “Страницы жизни старца Федора Кузьмича. “Легенда и реальность” Видеофильм “Последние дни жизни Л. Толстого, портреты Л.Н.Толстого, Александра I, старца Федора Кузьмича из архива ТОКМ.

Методы, приемы, средства:

групповой метод, метод ролевой игры, экскурс в историю. Приемы: устное словесное рисование, выборочный сжатый пересказ текста, индивидуальные сообщения исследовательского характера, беседа, сопоставительные характеристики.

2 уровень интеграции (дидактический + содержательная интеграция.)

2 тип интеграции. Опоясывающий тип интеграции.

Учет знаний учащихся:

учитываются индивидуальные сообщения учащихся, сообщения исследовательского характера, ответы на вопросы, итоговая работа (сочинение-эссе)

Ожидаемые результаты урока

развитие любознательности, познавательных интересов; усиление мировоззренческой направленности;

понимание сути решаемой проблемы;

умение сопоставлять исторические факты и литературный материал;

понимание мотивов поступка (уход из дома);

умение отбирать материал к ответу на вопрос;

знание исторических объектов Томска, связанных с именами, упоминаемыми в исторических и литературных источниках;

привитие любви к своей “малой” родине, отдельным фактам истории и культуры;

умение работать в группах, сплочение детского коллектива;

решение общих и частных задач;

всестороннее развитие личности;

оптимизация, интенсификация учебной и педагогической деятельности

1. Вступительное слово учителя

(Тема, цели, задачи); постановка проблемного вопроса.

“Всякий, кто оставит домы,
или братьев, или сестер, или
отца, или мать, или жену,
или детей. Или земли:
получит во сто крат и
наследует жизнь вечную”
(Мф,19:29)

Итак, проблема урока. Почему была устойчива легенда о царе-отшельнике?

Задачи (определение круга задач):

Определим конкретно, что нам потребуется сделать на уроке :

1. разобраться в сути поставленного вопроса

2. реалиях и вымысле (сопоставительная таблица), создать политический портрет АлександраI на основе известных фактов биографии;

3. определить жанровые своеобразия произведения Л.Толстого (частное)

4. проследить устойчивость интереса к проблеме в тот период времени и сейчас

5. определить круг истоических объектов в нашем городе, связанных с именем великого старца

6. попытаться проникнуть в тайну внутренней духовной жизни АлександраI, Л.Н.Толстого, старца Федора Кузмича .

Организация работы на уроке (групповая форма работы)
Работают группы:

1. лексикологи (мини гр.)

4. документалисты (работники архива)

7. краеведы; истоковеды

Начнем работу с того, что совершим экскурс в лексическое толкование слов:

Отшельник
Странник
В работу включается группа лексикологов.

Цель работы группы- выяснить толкование слов в словарях разных типов

Толковый словарь С.И.Ожегова (работа на уровне лексического значения слова).
Философский словарь (работа на уровне понятия).

– Ребята представляют результат исследовательской работы по вопросу, делают мини-сообщение.

Класс – составление конспекта урока на основе услышанного материала. (слуховой уровень восприятия материала).

Вывод: Жизнь по своей природе таинственна, особенно жизнь людей. Которая представляет особый интерес с точки зрения занимаемого положения в государстве, обществе, таинственна и жизнь святых “Жизнь святых таинственна по своей природе, но не от того, что в ней что-то нарочито скрыто от глаз непосвященных. А потому что их жизнь особым образом причастна к Великой тайне” – свидетельствует подвижник нашего времени Силуан Афонский.

Подобной таинственностью овеяна личность Александра I и личность великого сибирского подвижника – святого старца Феодора Томска (в народе старца Ф.Кузмича).

Невозможно сегодня с полной уверенностью утверждать, кем был праведный старец до своего появления в Сибири. Нам известно одно: наличие факта в истории и легенды о появлении и его жизни. Попытаемся разобраться в вопросе!

Итак, совершим небольшой экскурс в историю: поведем взаимосвязь с эпохой царя Александра I. Совершим небольшое погружение в историю, историческую обстановку:

Выясним, какова была обстановка в стране на момент вступления на престол Александра I? (вопрос на доске)

При каких обстоятельствах он стал императором?

Александр I и эпоха его правления (история в лицах)

Слово группе историков (мини-сообщение по вопросам)

(связка между частями урока): Ребята попытались совершить экскурс в историю, помогли нам разобраться в поставленных вопросах.

Нам стала понятна важная проблема: Время, История, Личность.

один ученик из класса делает обобщение по вопросу (показывает понимание проблемы). На этом этапе урока нас интересует вопрос

Кто занимается воспитанием Александра I?

Каковы его нравственные истоки?

Кто оказал на наго влияние в процессе становления его как личности?

Как складывались отношения с отцом, Павлом 1, и бабушкой Екатериной 2?

На эти вопросы попытаются ответить биографы: (мини – сообщение)

Вывод (переход к следующей части):

Александр I интересует сегодня нас не столько как царь, сколько как человек, как личность, чье имя, отдельные факты биографии (смерть) овеяны Духом Таинства. В связи с этим вопрос к нашим архивным работникам (мини-сообщение на основе архивных документов).

Как можно судить о факте пребывания в нашем городе Александра I в образе старца Ф.К.

Группа искусствоведов. Сообщение на основе имеющихся архивных материалов, фотографий и портрета в архиве ТОКМ). Учащиеся отмечают факт схожести лица, изображенного на фотографиях Александра I и портрета Федора Кузмича. Это дает нам основание считать, что старец Федор Кузмич никто иной, как Александр I.Но до сих пор этот вопрос остается открытым.

Зачитываются выдержки из архивных документов, дается портретная характеристика Александра I ( запись в таблицу)

каким образом старец Федор Кузмич оказался в Сибири?

В работу включается группа историков.

Сообщение “Старец Федор Кузмич в Сибири”. Учитель: этот факт лег в основу легенды. Но нужно отметить, что имя великого старца, его странное поведение привлекли внимание местных жителей. Имя обросло легендами.

Слово литераторам и историкам.

Сообщается, что факты ухода в отшельничество были и ранее.

Информация о пострижение в монахи черниговского князя (один из историков)

известно, что подобное действие совершил и Александр I.

Выступление одного из биографов.

Уход из Ясной Поляны Л.Н. Толстого (один из биографов)

Показ кадров из видеофильма “Последние дни из жизни Л.Н.Толстого”
Вывод учителя:

Таким образом, отшельничество как способ нравственного обновления человека, как осознание нравственной ответственности за все свои поступки привлек внимание Л.Н.Толстого.так, как в то время на слуху у всего народа была легенда о необычайном старце. Люди подозревали о том, что это был не кто иной, как император Александр I, чье исчезновение и уход были овеяны тайной.

Л.Н.Толстого заинтересовала эта легенда. Результатом этого интереса стало произведение “Посмертные записки старца Феодор Кузмича”. Он оформляет свой труд в жанре литературных записей (дневниковых записей).

Почему писатель избрал именно эту форму?

Суть выступления: в дневниковых записях возможно использование фактического материала и последовательное его изложение. Это возможность проникнуть в глубину души человека. Дневниковые записи помогают раскрыть личность человека, мотивы его поступков. Дневник-это что-то таинственное, сокровенное.

Учитель: Л.Н.Толстого заинтересовал мотив ухода Александра I в отшельники (несовместимость человеческого и царского).

Заполняется 2 часть таблицы. Зарисовки из дневника (учащиеся выписывают цитаты осн. лекции).


Факты истории

произведение Толстого
реалиивымысел

Учащиеся делают предварительный вывод.

Толстой умер вдали от дома и родных, как и Александр I. Вокруг их жизни и смерти много тайны. Мы попытались разобраться в вопросе, почему они избрали путь отшельников, что их привлекало в этом? Они имели высокое духовное начало. (зачитывается эпиграф ).Что же такое отшельничество в понимании православной церкви?

Выступление священнослужителя:
Учитель:

Томск стал местом святых мощей Старца Ф.К. несколько исторических объектов, в городе связано с его именем. (Объекты называются., показываются фото).

1. Почему до сих пор сохраняется интерес к легенде о старце Федоре Кузмиче ? (Мое мнение).

2. На могиле старца Федора Кузмича

наш диалог подошел к концу. Разобраться в столь сложных вопросах нам помогли лексикологи, историки, биографы, работники архива, искусствоведы, литераторы, литературоведы.

“Погружение” в эпоху успешно завершено (но это не означает окончательный вывод по вопросу и проблеме).

Нам предстоит еще побывать на исторических объектах, соприкоснуться с историей города.

2 урок – урок-экскурсия к Алексеевскому монастырю.

Федор Кузьмич: биография и могила старца, труды и посмертные записки

Почти два столетия живет в народной памяти предание об императоре Александре I: будто бы он не умер в 1825 г. в Таганроге, а отрёкся от престола и отправился странствовать по Руси в облике праведного старца Фёдора Кузьмича.

Осенью 1836 г. в Пермской губернии у порога деревенской кузницы появился пожилой, опрятно одетый крестьянин. Он вежливо попросил кузнеца подковать свою лошадь. Удивлённый складной речью и изысканными манерами незнакомца, кузнец заподозрил неладное: не похож был этот старик на простого мужика. Бдительный ремесленник доложил «куда следует», незнакомца задержали. На допросе он назвался Фёдором Кузьмичом, родства не помнящим. С бродягами в те времена не церемонились: старика высекли плетьми да отправили в Сибирь. Почтенный возраст позволил ему избежать каторжных работ, старцу разрешили странствовать по селам и добывать хлеб насущный обучением ребятишек грамоте, истории и Священному Писанию. От денег Фёдор Кузьмич всегда отказывался, учил лишь за кров и пищу. Старец был начитан и очень набожен, поэтому вскоре прослыл человеком праведной жизни и большого ума.

В 1842 г. казак Белоярской станицы Сидоров уговорил Фёдора Кузьмича поселиться по соседству и построил для него избушку. Однажды к Сидорову заехал в гости его друг, казак Берёзин, долго служивший в Петербурге. Увидев Фёдора Кузьмича, старый служака оцепенел от изумления: «Ваше величество! Да как же это?». Старец поспешил укрыться в своей избе, а потрясённый Берёзин божился, что человек этот – император Александр I . К убежищу Фёдора Кузьмича стали стекаться досужие люди, и старцу пришлось уйти.

В 1849 г. он поселился в селе Краснореченском, у богатого крестьянина Латышева. По воспоминаниям сельчан, особо торжественным для себя Федор Кузьмич почитал день святого Александра Невского, отмечая его словно собственные именины. Старец часто рассказывал, как проходили празднества в честь благоверного князя в Петербурге: про гуляния горожан, иллюминацию на улицах. Конечно, крестьянин мог бывать в столице, но откуда он знал французский язык, на котором общался с посетившим его иркутским епископом Афанасием?

Кстати, о французах. Старец часто вспоминал войну 1812 г., ход сражений описывал, словно боевой офицер. Рассказывал, как император Александр I слезно молился перед мощами Сергия Радонежского и услышал голос, призывающий доверить Кутузову истребление неприятеля. И кто знает: пересказывал благословенный старец одну из народных легенд, или сам Александр Благословенный делился с крестьянами своими душевными терзаниями? Томский краевед И. Чистяков, лично знавший Федора Кузьмича, писал: «Рассказывал он, что, когда Александр I в 1814 г. въезжал в Париж, под ноги его лошадей постилали шелковые платки и материи, а дамы бросали на дорогу цветы и букеты; что Александру это было очень приятно; во время этого въезда граф Меттерних ехал справа от Александра и имел под собой на седле подушку». Многовато точных деталей и подробностей для простой легенды.

Фёдор Кузьмич рассказывал немало удивительных историй, но была для него одна запретная тема – собственное прошлое. Старец решительно пресекал разговоры о себе как об Александре I , но настоящего имени так и не назвал. Последние годы жизни он провёл в Томске, в особняке купца Хромова. Когда Фёдор Кузьмич лежал на смертном одре, Хромов задал ему мучивший всех вопрос: верно ли говорят, будто ты – император Александр? По словам купца, Фёдор Кузьмич перекрестился и сказал: «Чудны дела твои, Господи… Нет тайны, которая бы не открылась». Похоронили старца на кладбище томского Богородице-Алексеевского монастыря. На могиле установили крест с надписью: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Фёдора Кузьмича, скончавшегося 20 января 1864 года». Александра I тоже называли Благословенным… В 1984 г. старец Фёдор Кузьмич был канонизирован Русской православной церковью как праведный Феодор Томский.

Перевоплощение государя в «бродягу, родства не помнящего» кажется безумным лишь на первый взгляд. Современники вспоминают, что в последние годы правления Александр I неоднократно выражал желание отречься от постылой власти, много времени проводил в молитвах. Тяжёлым камнем на совести императора лежала смерть его отца – Павла I , к которой он был косвенно причастен. Немало противоречий и в обстоятельствах смерти самого Александра: одни очевидцы утверждали, что император скончался скоропостижно, другие – будто он мучительно умирал две недели. При этом ни в одном документе не указано точное время смерти. К тому же, по словам очевидцев, мёртвый Александр был совсем не похож на себя: несмотря на обильное бальзамирование (пожелтели даже белые перчатки на руках покойного) лицо императора почернело. Поэтому в народе заговорили: «Чужое тело везут». Эти слова сопровождали траурный кортеж на всём пути от Таганрога в Петербург.

А было ли «чужое тело» захоронено в гробнице Петропавловского собора? Вопрос не праздный. В 1989 г. советский писатель и историк Н. Эйдельман рассказал о найденных им документальных свидетельствах о вскрытии в 1921 г. императорских гробниц. Одна из них оказалась пустой – Александра I. Не потому ли ещё в 1960-е гг. власти трижды отказывали знаменитому антропологу и скульптору М. Герасимову в просьбах об исследовании останков Александра? «Причин не говорят. Словно какая-то стена!», – раздражённо говорил Герасимов своему коллеге. До сих пор не проведена и генетическая экспертиза останков Фёдора Кузьмича, а ведь она может снять все вопросы. В 2008 г. архиепископ Томский и Асиновский Ростислав заявил, что епархия не возражает против экспертизы. За чем же дело стало?

В народе говорили не только об «уходе» Александра I , но и о духовном подвиге его супруги, императрицы Елизаветы Алексеевны, которая не умерла в 1826 г., а затворилась в новгородском Сырковом монастыре под именем Веры Молчальницы. Образ императорской четы, оставившей земные блага и удалившейся от суетного света, так поэтичен и близок русской душе. Благословенный старец и его супруга стали частью русской истории и народных преданий. А предания в экспертизах не нуждаются.

Ссылка на основную публикацию