Павел Флоренский – житие и биография священника, книги и цитаты, труды и письма

Православные иконы и молитвы

Информационный сайт про иконы, молитвы, православные традиции.

Священник Павел Флоренский, биография

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † – https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 60 000 подписчиков.

Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывания святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях. Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

Священник Павел Флоренский – известный православный богослов, философ, учёный, поэт, посвятивший себя учению о православной религии и христианской вере. Его жизнь – образец великого духовного труда, созданного для людей и во имя всего святого на земле.

Житие и биография Павла Флоренского

Родился Павел 9 января 1882 года в Азербайджане. Он стал первым из шести детей в семье инженера. Мать будущего философа была наследницей древнего армянского рода.

Детство юного богослова прошло в скитаниях, так как отец занимался проектировкой и строительством, поэтому семье приходилось часто переезжать с места на место, иногда живя просто в обычных товарных вагонах с минимально обустроенным комфортом.

В 1882 года семья Флоренских переехала в Тифлис (Грузия). Родители Павла, несмотря на прекрасные отношения и взаимную любовь, придерживались разных вероисповеданий. Но самого мальчика всё же крестили в Православной церкви (по настоянию отца), а имя, которым его нарекли, было дано в честь великого апостола.

С юных лет Флоренский полюбил чтение и активно занимался самообразованием. А благодаря своим незаурядным способностям и усердию, закончил с золотой медалью гимназию. И что примечательно, в вопросах религии он ощущал себя достаточно дико:

  • был замкнут;
  • на богословские темы ни с кем не общался;
  • не знал значения простых православных понятий (молитва, процесс крещения и т. д.).

Когда Павлу исполнилось семнадцать, в его сознании произошёл переломный психологический момент: он всерьёз осознал, что без веры и высших знаний истину бытия постичь невозможно.

Далее с ним стали происходить самые непостижимые события, при которых его жизнь находилась под смертельной угрозой. Избавление от этого он узрел в видениях и понял, что спасение – в Боге.

Жизнь богослова всегда была полна духовных терзаний. Но в итоге он поступил в духовную академию и получил надлежащее образование, которое соответствовало его призванию. Со временем Флоренский получил звание профессора философии.

В 1911 году, уже имея крепкую семью, Павел был посвящён в иереи. На протяжении многих лет он старался на благо православной культуры. Его философские, научные и поэтические труды имели огромное значение для развития и становления христианской религии.

Богослов отличался и твёрдой гражданской позицией, за что и был неугоден властям. Очередной арест привёл к заключению в ИТЛ сроком на 10 лет. Он прошёл Сибирь и Соловки, а 8 декабря 1937 года, во время политических репрессий, отца Павла Флоренского расстреляли.

Философия Павла Флоренского

Философское наследие священника достаточно велико, но среди его трудов есть и самые известные, те, на которых выросло не одно поколение православных людей и сформировалось не одно сознание настоящего христианина, в частности это:

“Столп и утверждение истины” Флоренский Павел Александрович

Одна из величайших книг религиозного возрождения, поистине гениальное учение, основанное на разработке тематизации основ христианства. Написана она в форме письма Другу, ибо (как считал сам учёный), только при личном общении можно познать Бога в себе и найти истину.

Автор условно поделил произведение на две части: до осознания веры и после. Он искусно показывает, как человек приходит к тому или иному духовному понятию, что и формирует его как православную личность;

“Иконостас” Флоренский Павел Александрович

В этой работе философ проводит детальный анализ иконописи. Он показывает икону и как понятие искусства, и как важную часть богословия. Интересно, что в начале книги учёный раздумывает над логикой снов как своеобразного “окна в иной мир”.

В его произведении икона – это величайшее сокровище православного творчества, которое имеет свою историю, свое сознание и свою жизнь. Более блестящего труда, посвящённого иконописному искусству в целом, в мировой культуре найти нельзя.

Отец Павел Флоренский – один из величайших православных философов. В его трудах – вечный поиск истины, к которому стремится каждый православный человек. Познать самому, дойти до всего своим умом, сформировать духовные знания и, как результат, – определить себя как часть мира, где Истинный Бог живёт в душе, а праведная вера – честное служение Ему, награда за которое – благодать и вечная жизнь.

Господь всегда с Вами!

Смотрите видео о богослужителе Павле Флоренском:

Nav view search

Навигация

Искать

Слово Патриарха

Благодарим за пожертвование

О храме

О богослужении

Рубрика настоятеля

Новомученики

Приходская жизнь

«Киприановский источник»

Библиотека

Обзоры и рецензии

Как читать отца Павла Флоренского

Дополненная ссылками интернет-версия обзора, опубликованного в приходском листке «Киприановский источник», №№ 12(81) за 2012 г. и 1(82) за 2013 г.

8 декабря 1937 года после заключения на Соловках по приговору Тройки НКВД был расстрелян под Ленинградом отец Павел Флоренский — великий человек XX века. Прибавлять что-то иное к определению «великий» значило бы невольно сузить значение отца Павла. Нередко его приравнивали к «титанам Возрождения» из за невероятной широты и универсальности его интересов и достижений, его мысли и деятельности. Но такое определение уж точно не подходит к отцу Павлу: у него была особая концепция культуры, по которой эпоха Средневековья (теоцентризм) сменяется эпохой Возрождения (антропоцентризм, титанизм). Для себя он безусловно выбирал Средневековье, а титанизм был ему ненавистен.

Об отце Павле можно говорить бесконечно, — хотя бы потому, что мысль его постоянно уводит в бесконечность, но не дурную, а плодоносную и живую. Я не буду пересказывать даже по кратким вехам его биографию (достаточно этой финальной точки), не буду говорить о его личности. Я расскажу только о том в его колоссальном наследии, что может быть доступно каждому из нас, — о том, как можно и нужно понемногу узнавать и как полюбить отца Павла.

Странна судьба его наследия! Его имя одним из немногих вырвалось «из-под глыб» советской идеологии: еще в махровые времена брежневской цензуры появились первые публикации работ отца Павла, правда в труднодоступных изданиях, — научных (включая альманах «Богословские труды», не попадавший в руки к простым смертным) и искусствоведческих; в «самиздате» — в ксерокопиях и машинописях — ходили по рукам его «Иконостас», «Столп и утверждение Истины» и разные статьи. А когда система с ее идеологией рухнула, почитатели и потомки отца Павла развернули серию выступлений и выставок под лозунгом «Возвращение забытых имен», и это действительно возвращало не только его имя, но и сокровища его мысли Церкви. Труды отца Павла публиковались и переиздавались, и издаются — Богу нашему слава! — до сих пор, но широкий, воистину народный интерес к этому наследию не состоялся — или угас. Хуже того, уже давно гуляет мнение, повторяемое людьми, которые очень мало читали или вовсе не читали отца Павла, что он «модернист», «недостаточно православный» и вообще — что он этакое знамя светской интеллигенции.

Конечно же, отец Павел был сыном своей эпохи, «Серебряного века», и некоторые следы этого духовно тяжелого времени в его наследии можно найти. Но это именно «следы», как в химическом определении при анализе вещества. А получается, что вещи второ- и третьестепенные заслоняют для многих самую суть и красоту тех сокровищ, которые подарил России, миру, Церкви отец Павел. «За деревьями леса не видят».

Например, не видят и не хотят видеть того, сколько очень важных принципов, идей, подходов стало нашим теперешним «православным общим местом» именно с подачи отца Павла, — таких вещей, без которых не могла бы нормально развиваться наша православная мысль. Не все они «изобретены» отцом Павлом — и слава Богу! Отец Павел был человеком Предания, а не «ветра главы своея», он мыслил именно церковно. Приведу все же одну характеристику его личности, которую дал другой «религиозный философ» той же эпохи — С.Н. Булгаков:

«Все, что может быть сказано об исключительной научной одаренности отца Павла, как и об его самобытности, в силу которой он всегда имел свое слово, как некое откровение обо всем, является все-таки второстепенным и несущественным, если не знать в нем самого главного. Духовным же центром его личности, тем солнцем, которым освещались все его дары, было его священство».

И из ряда русских религиозных философов, даже и великих — кого бы ни заносить в эту почетную категорию, — священник Павел Флоренский выделяется по меньшей мере одним свойством. Он более, чем кто-либо из них, мыслил через богослужение, мыслил о религии — богослужением. Думается, что модернизм — это скорее уж обратная тенденция: выстраивать понимание богослужения через «мысль о религии», через отвлеченную философию.

Отец Павел в своих трудах либо выразил и обосновал некоторые безусловные религиозные интуиции — и это стало заново найденным знанием, — либо первый высказал некоторые мысли, вошедшие затем в плоть христианской культуры.

В наследии отца Павла есть труды очень трудно воспринимающиеся, требующие большой подготовки, есть и то, что устарело, а есть и то, что может быть доступно буквально каждому, чем непременно стоило бы обогатиться.

Читать целиком можно — и нужно, и так прекрасно! — «Иконостас», лучше в издании с примечаниями его наследников. В интернет книгу можно скачать или читать здесь: http://predanie.ru/lib/book/75672/

Эта книга, как и другие труды отца Павла, вся напичкана знаниями, сведениями, но читать ее хочется просто запоем, настолько увлекательно она написана, настолько выстроена в ней познавательная интрига и настолько важно то, что она несет. Содержание «Иконостаса» куда больше искусствоведческого, хотя все главное, сущностное об иконописи там есть (подкрепленное скрупулезнейшим разбором иконописной техники и другими «технологическими» подробностями, также обретающими сущностный характер). Но начинается книга вовсе не с икон, а с вопроса, где пролегает граница видимого и невидимого мира, разделяющая и в то же время соединяющая их. Предлагая искать эту границу в сновидении, отец Павел разворачивает мысль за мыслью, совершает находку за находкой. Что такое сон? Каково время сновидения и что такое время вообще? Как соотносятся причина, следствие цель? Как соотносятся и взаимодействуют миры видимый и невидимый? Вводится понятие духовной прелести, рассматривается триада Лик – лицо — личина… и вот теперь-то мы подходим к иконописи, о которой узнаем так много и через которую узнаем о мире и о себе. Храм как путь горнего восхождения — во времени и в пространстве. И иконостас — «граница между миром видимым и миром невидимым, и осуществляется эта алтарная преграда, делается доступной сознанию сплотившимся рядом святых, облаком свидетелей, обступивших Престол Божий, сферу небесной славы, и возвещающих тайну. Иконостас есть видение. Иконостас есть явление святых и ангелов… явление небесных свидетелей, и прежде всего Богоматери и Самого Христа во плоти, — свидетелей, возвещающих о том, что́ по ту́ сторону плоти. Иконостас есть сами святые. И если бы все молящиеся в храме были достаточно одухотворены, если бы зрение всех молящихся всегда было видящим, то никакого другого иконостаса, кроме предстоящих Самому Богу свидетелей Его, своими ликами и своими словами возвещающих Его страшное и славное присутствие, в храме и не было бы».

О смысле икон много и глубоко писали современники о. Павла (а до них, конечно же — православные мыслители прежних веков). И все-таки именно отец Павел донес до нас понимание, что иконостас не закрывает от нас алтарь, а раскрывает, что́ есть алтарь, и что икона — это окно, открытое в Царство Небесное. Иконой мир Горний смотрит на нас (а не только мы на образ).

А ведь я привела только мысли из начала книги. Постепенно и неизбежно вводятся основные богословские понятия, обретают плоть, живут и трепещут в этом поле высокой мысли. И оттого, что все облечено в плоть, видимо, явно, явлено — это постижимо, это может войти в нас, в нашу жизнь.

На нашем сайте переопубликовано с портала «Православие и мир» интервью отца Сергия Правдолюбова, ему посвященное: Мужественная мысль священника Павла Флоренского

Возьму на вооружение столь необходимые мне цитаты оттуда. «У немцев, любящих мужественность мысли… очень мало настоящей мужественности, которую показал нам внешне мягкий, интеллигентный отец Павел Флоренский. Его мысль действительно мужского рода, проходит все преграды и идет до конца, до ответственнейших вопрошаний, подобных вопрошанию Иова!» Мало у кого есть этот дар, но как прекрасно даже слабому мыслью человеку идти вслед за таким мужественным предводителем!

Читайте также:  Житие великомученицы Екатерины - описание и история жизни, чудеса, праздники и дни памяти святой

Вторым для чтения, после «Иконостаса», я предложила бы мало известное и, казалось бы, очень частное произведение отца Павла. Это небольшая статья «O надгробном слове о. Алексея Мечева». Только знакомиться с ней нельзя по многократно переиздававшемуся сборнику об отце Алексее Мечеве «Пастырь добрый», куда она формально вошла: составители выпустили из статьи отца Павла Флоренского всё, можно сказать, самое ценное, включая даже то, что касается характеристики личности святого праведного Алексия Московского. На сайте нашего храма мы поместили эту работу отца Павла полностью:

Чем удивительно это произведение отца Павла? Это своеобразный духовный детектив, духовное разыскание, основанное на реальной загадке: на столике преставившегося Маросейского старца Алексия была обнаружена некая рукопись, написанная его почерком и подписанная буквою «А» — надгробное слово, посвященное некоему «отцу А.». Выясняя происхождение и духовный смысл этой рукописи, отец Павел делает содержанием своей «заметки» «две тайны — тайну духовной жизни и тайну духовной кончины», вообще тайну жизни и смерти. «Как всегда бывает с тайнами, они столь же открыты, как и закрыты, сделаны доступными одним, чтобы избежать взора тех, кто все равно не понял бы открываемого», — говорит отец Павел. Но тайна духовной жизни есть еще и тайна святости, и в связи с этой тайной отец Павел делает свое потрясающее открытие, недостаточно еще оцененное, не вошедшее в широкое сознание. Он «математически» выводит, что юродство является обязательным проявлением святости, что святой — каждый святой! — выламывается из мерок ожиданий, которыми тщится его уловить мир. «Духовному требуется не приличие, а соблюдение закона в существе его, а соблюсти в существе — нередко значит — нарушить по букве. Юродивым мирское приличие постоянно нарушается». Это совершенно огненная статья — о жизни, смерти, святости и духовной свободе. После нее видишь мир иначе.

Вот в чем сила отца Павла Флоренского: он раскрывает совершенно по-новому зрение, будто подводит тебя к глубине, в которую, оказывается, можно заглянуть и которую никогда уже нельзя забыть. Эта глубина — глубина Церкви, глубина святых отцов, не он наполнил этот океан, но до него будто пелена какая закрывала его от нас…

Один из главных, всем известный хотя бы по названию труд отца Павла — «Столп и утверждение Истины», произведение в форме 12-ти писем (при этом примечания отца Павла к книге превышают по объему основной текст). (скачать и читать можно здесь: http://predanie.ru/lib/book/75678/ )

Современная аннотация к книге гласит, что это «одно из самых значительных и влиятельных произведений русской религиозно-философской мысли начала XX века. В книге дается обоснование православного, церковного миросозерцания, рассматриваются основные категории философского, научного и религиозного познания, осуществляется широкий синтез философии, науки и искусства на религиозной основе». Всё так, но «Столп», на мой взгляд, труден для современного чтения, — я годами не могла к нему подступиться и так и не осилила его; в каком-то отношении это слишком плод своей эпохи, нам чуждой. Но… спустя много лет после первых попыток одолеть эту книгу я натолкнулась в ней на главу «Дружба» и испытала подлинный восторг и счастье. Как не порекомендовать мне моим друзьям хотя бы только эту главу? Ведь здесь отец Павел говорит не только о дружбе как таковой, но и о любви — о четырех греческих глаголах любви, четырех ее родах, показывает место этих греческих слов в Новом Завете (особенно поражает разбор трех вопрошений Спасителя Петру: оказывается, после двух «любишь ли ты Меня?» в третий раз Он спрашивает: «Друг ли ты Мне?» — отчего и восскорбел Петр). И таких изумительных, актуальных, интересных мест в «Столпе» предостаточно, просто их надо там находить, как жемчужины, — и, наверное, уже тогда, когда вовлечешься в общее поле мысли отца Павла, полюбишь его.

Следующая громада мысли Флоренского, которую обойти невозможно — «Философия культа». Меня ужаснула рецензия на сайте, первым разместившем эту книгу в текстовом формате: «Это смелая, часто опасно сближающиеся с оккультизмом, с кажущейся излишней для христианства мистериальностью, попытка верующей мысли постигнуть самую стихию церковности — богослужение. …Иногда кажется, что её написал не христианин, а неоплатоник, толкующий эзотерические обряды». Правда, авторы рецензии «снисходят» к отцу Павлу: «Несмотря на все опасные повороты мысли Флоренского, “Философия культа” — великолепная попытка донести до нас живую, огненную реальность богослужения, где горнее нисходит в дольнее, где Бог Живой присутствует среди верных».

(интернет-версия книги и этот отзыв о ней — здесь: http://predanie.ru/lib/book/76747/ )

Увы, это не единственный пример подобного отношения к книге. А вот теперь я широко процитирую отца Сергия — о должном отношении к этому потрясающему труду отца Павла:

«Его “Философию культа” я считаю оправданием богослужения [до этого отец Сергий назвал «Столп и утверждение истины» «оправданием веры»]… Удивительная книга, тоже буквально поставившая меня на ноги, объяснившая многие мои детские и юношеские впечатления и раскрывшая необъяснимое богатство богослужения и оправдавшая его ценность, разрешившая многие мои непонимания и недоразумения.

Меня, “выросшего в храме с кадилом в руке”, впитавшего всю возможную атмосферу именно богослужебной жизни через многолетнее вырастание в среде богослужения и “врастание в него”, несказанно удивляет одно — как быстро и глубоко сердце и ум отца Павла проникли в самую глубину грандиозной симфонии богослужебного круга, Таинств, структуры и формы молитв? Кто дал ему такую мудрость и силу проникновения? Кто объяснил то, что постигнуть можно только годами и десятилетиями? У меня не возникло ни одного вопроса, недоумения или несогласия в связи с этой книгой».

В «Философии культа» отец Павел блестяще показывает, каким образом самая, казалось бы, малозначительная особенность обряда, деталь культа, то есть частность, связана с целым — всей полнотой православного мировоззрения. И поскольку в основе всякой культуры, по Флоренскому, лежит культ, то он и определяет два основных культа, которые лежат в основе двух основных типов культуры – культ человека и культ Божества.

Письма и воспоминания отца Павла заслуживают отдельного разговора. Для Флоренского чрезвычайно много значила «мысль семейная», мысль о предназначении рода, о связи поколений, — а это как раз то, что сильно поколеблено в нашем сознании. Вот публикация на портале «Православие и мир» его завещания детям. Это надо прочитать!

А в письмах детям из заключения, с Соловков, выстраивается целая энциклопедия мироустройства. То целостное миропонимание, которое так высоко и сложно выражено в ученых изысканиях отца Павла Флоренского, здесь высказывается лаконично (объем писем был резко ограничен, и двойной листок тетради приходилось разделять на четыре полосочки — для четырех адресатов) и очень доходчиво.

В сети ознакомиться с этими письмами можно здесь:

И в завершение этого обзора — важнейшее для каждого православного человека свидетельство, на которое указал в своем интервью отец Сергий. В книге воспоминаний об отце Иоанне (Крестьянкине) приводится рассказ, как на прямой вопрос об отношении к творчеству Флоренского отец Иоанн сказал, что смущающими многих терминами и приемами исследования отец Павел пользовался «для того, чтобы раскрыть какие-то важные стороны духовной жизни, и был по-настоящему православным».

священник Павел Флоренский

Рецензии и отзывы

Священное Писание Ветхого Завета

Священное Писание Нового Завета

священник Павел Флоренский (9.01.1882–8.12.1937)

Биография

Детство

Павел Флоренский появился на свет 9 января 1882 года, в пределах местечка Евлах (Азербайджан). Он был первым ребёнком в семье. Его отец, Александр Иванович, сын врача, русский, занимал должность инженера путей сообщения, строил мосты и дороги на территории Закавказья. Мать, Ольга Павловна (армянское имя — Саломия), принадлежала к древнему армянскому роду, поселившемуся в свое время на Грузинской земле.

Во время рождения и младенчества сына отец занимался строительством одного из участков железной дороги, и жить приходилось в товарных вагонах, для комфорта обитых коврами.

Осенью 1882 года семья Флоренских перебралась в Тифлис. Супруги, несмотря на взаимную любовь, придерживались разных вероисповеданий (Ольга Павловна была последовательницей армяно-григорианского религиозного направления). Между тем, в соответствии с волей отца, первенец был крещен в Православной церкви (по другим данным, православным священником на дому). Имя Павел было дано ему в честь святого апостола Павла.

Семья Флоренских, где помимо старшего ребёнка воспитывалось ещё шесть детей, не отличалась строгим христианским укладом, не имела обычая регулярно посещать храмовые богослужения. Жили достаточно замкнутой жизнью. Гости беспокоили их крайне редко. Родители охотно занимались воспитанием и образованием своих чад, но поскольку в доме Флоренских было множество книг, то Павел имел все возможности заниматься и самообразованием.

Поступив в гимназию, он, благодаря способностям и усердию, быстро вошёл в число первых учеников и выпустился золотым медалистом. В тоже время, как это следует из его воспоминаний, в религиозном отношении он чувствовал себя полным дичком, ни с кем не общался на богословские темы и даже не знал, как нужно правильно креститься.

Нравственный перелом

В семнадцатилетнем возрасте, Павел всерьёз осознал, что без веры, без тех высших знаний, что преподаны в Сверхъестественном Откровении, Истину не постичь. В этот период он испытал серьёзный психологический кризис.

В 1899 году, ночью, во время сна, он, вдруг, почувствовал себя словно бы заживо погребенным в рудниках, ощутил невозможность выйти из тьмы. Это ощущение длилось до тех пор, пока некий таинственный луч не принёс ему имени «Бог». Павел воспринял ночное явление как указание, что спасение — в Боге.

Другой загадочный случай произошёл несколько позже. Тогда он был разбужен силой какого-то необычного духовного толчка. Выскочив от неожиданности во двор, он услышал звук громкого голоса, дважды произнесший его имя.

На пути к священнослужению

В 1900 году Павел, повинуясь воле родителей, поступил в Московский университет, на физико-математический факультет, а в 1904 году с отличием окончил его. Наряду с изучением специальных дисциплин, он увлекался и философией, и историей искусств. По окончании Московского университета ему было предложено остаться при нём, но он, вопреки предложению и протесту родителей, поступил в Московскую духовную академию.

Этому событию предшествовало знакомство со старцем, епископом Антонием (Флоренсовым). Желая скрыться от мирской суеты и соблазнов, посвятить себя Богу, Павел стал испрашивать у него благословения на вступление в монашество. Как ни велик и спасителен монашеский путь, но старец, зная как угодить Богу, посоветовал Павлу не следовать за душевным порывом, но получить надлежащее образование, поступив в Московскую духовную академию. В том же году он послушно исполнил эту рекомендацию.

За время обучения в академии с П. Флоренским произошёл и такой случай. В марте 1906 года, когда страна была охвачена бунтарскими настроениями, он выступил в храме при академии с призывом к народу не становиться на путь кровопролития, братоубийства. При этом он не преминул указать на смертную казнь как на дело безбожное. Ввиду того, что эта речь была издана, не имея предварительного согласования с цензором и имея политический окрас, действия студента Флоренского оценили как незаконную политическую акцию и заточили на три месяца в тюрьму. Лишь вмешательство духовного начальства, выступившего с ходатайством, избавило его от участи узника.

В 1908 году, успешно окончив обучение, Павел Александрович остался в академии преподавателем философии. В 1914 году он защитил магистерскую диссертацию, а со временем получил звание профессора.

П. Флоренский не оставлял мыслей о монашеском подвиге, но его духовник наотрез отказывался дать ему соответствующее благословение. Вместе с тем, безбрачное состояние затрудняло для Павла и путь ко священству, о чём он тоже задумывался. И вот, Промысл Божий свёл его с девушкой из крестьянской семьи, Гиацинтовой Анной Михайловной, отличавшейся скромностью и простотой нрава. В 1910 году П. Флоренский заключил с ней брачный союз. Анна Павловна явила собой пример надёжной супруги и матери. Она горячо любила и своего мужа, и пятерых, родившихся в браке, детей.

В апреле 1911 года Павел Флоренский был посвящён в иерея. Поначалу он служил как сверхштатный священник, в храме, расположенном близ Троицко-Сергиевой Лавры, затем в Покровском храме при академии. Наконец, он был определен для служения в домовой церкви при приюте для престарелых сестер милосердия. Отец Павел трудился там вплоть до закрытия приюта в 1921 году.

С 1912 по 1917 год он работал редактором в известном издании «Богословский Вестник».

Послереволюционный период

С наступлением кровавого революционного хаоса, трансформацией государственной и политической системы, в стране развернулись гонения на Церковь, последовали расправы над духовенством.

Отношение отца Павла к событиям, связанным с Октябрьской революцией и её неизбежными следствиями, было неоднозначным. С одной стороны, он выказывал некоторую лояльность тем политическим преобразованиям, которые совершились после Февральских событий, но с другой стороны, он, конечно же, не мог относиться спокойно ни к широкомасштабной атеистической пропаганде, ни к насилию в отношении верных чад Церкви.

Читайте также:  Алипий Печерский - житие и биография святого, иконы и труды, мощи и чудеса, почитание и дни памяти

Первые годы советской власти отец П. Флоренский работал в комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры. Благодаря его личному участию (и участию других членов комиссии, неравнодушных к расхищению и истреблению ценностей) многое было сохранено.

Примечательно, что когда власти намеревались совершить очередное святотатство — изъять мощи преподобного Сергия (согласно формальному предлогу, для того, чтобы перенести их в музей), — отец Павел, руководствуясь совестью и патриаршим благословением, совместно с графом Ю. А. Олсуфьевым, скрыл от поругания честную главу. Действовали они тайно, на свой страх и риск. Факт изъятия завуалировали, подменив главу Сергия другой, взятой из подклетий собора.

После закрытия Троице-Сергиевой Лавры отец Павел сменил несколько рабочих мест. Одним из них было место профессора при Высших художественно-технических мастерских. Какое-то время он трудился консультантом при заводе «Карболит», а затем руководил испытаниями и научными исследованиями. В период с 1922 по 1923 год П. Флоренский возглавлял отдел материаловедения при ГЭЭИ. За время работы в качестве научного специалиста, он достиг определенных успехов, совершил ряд научных открытий, сделал несколько изобретений.

Отмечают, что отец Павел долгое время ходил на работу в подряснике, что, конечно же, при всём уважении к нему как к специалисту, не могло не вызывать у руководства глубокого недовольства, раздражения. Но такова была его принципиальная пастырская позиция. Известно, что у П. Флоренского была возможность эмигрировать из СССР, однако он посчитал своим нравственным долгом остаться.

В 1928 году отец Павел попал в поле зрения правоохранительных органов по Сергиевопосадскому делу и был арестован. Правда, на этот раз заключение было недолгим. Очередной арест, связанный с делом о контрреволюционной организации, состоявшийся в феврале 1933 года, закончился строгим приговором: заключить в ИТЛ сроком на 10 лет.

Поначалу заключенного отправили по этапу в лагерь «Свободный», в восточной Сибири. Позже его определили в БАМЛАГ, в научно-исследовательский отдел. Там он занимался изучением возможностей строительства объектов в условиях мерзлоты. В ноябре 1934 года П. Флоренского доставили на Соловки. Здесь он был привлечен к проблематике добычи йода из водорослей.

В 1937 году отца Павла Флоренского этапировали в Ленинград. 8 декабря 1937 года года его расстреляли.

Творческое наследие

Как священник и как представитель интеллигенции отец Павел Флоренский явился автором многочисленных работ, в том числе, связанных с научно-технической деятельностью.

Что касается его богословских произведений, не все они признаются бесспорными. Между тем, ввиду глубоких и содержательных мыслей, они занимают видное место и могут быть полезны современному читателю.

Павел Флоренский: биография, деятельность и интересные факты

Знаменитый священник и богослов Павел Александрович Флоренский был уроженцем Елизаветпольской губернии (современного Азербайджана). Он родился 21 января 1882 года в Евлахе в русской семье. Его отец, Александр Флоренский, был инженером и работал на Закавказской железной дороге. Мать, Ольга Сапарова, имела армянские корни.

Ранние годы

В 17 лет Флоренский поступил в Московский университет, где оказался на физико-математическом факультете. В студенчестве он познакомился с ключевыми поэтами Серебряного века: Андреем Белым, Валерием Брюсовым, Александром Блоком, Константином Бальмонтом и другими. Тогда же Павел увлекся богословием. Он стал печататься в разных журналах, например, в «Весах» и «Новом пути».

После окончания университета Павел Флоренский поступил в Московскую духовную академию. Здесь он написал свою первую серьезную исследовательскую работу «Столп и утверждение мыслей». За это сочинение Флоренский получил престижную Макарьевскую премию. В 1911 году он стал священником и последующие десять лет провел в Сергиевом Посаде, где служил в церкви при Красном Кресте. В это время Флоренский Павел Александрович также являлся редактором в академическом журнале «Богословский вестник».

Мыслитель и революция

В 1910 году молодой человек женился. Его супругой стала Анна Михайловна Гиацинтова (1889–1973) – обычная девушка из рязанской крестьянской семьи. У пары было пятеро детей. Семья оказалась главной опорой Флоренского, помогавшей ему в сложные времена, которые вскоре ожидали всю страну.

Наступление революции религиозный мыслитель считал признаком апокалипсиса. Тем не менее он не был удивлен событиями 1917 года, так как на протяжении всей молодости говорил о духовном кризисе России и ее близком крушении из-за потери национальных и духовных устоев.

Когда советская власть начала отбирать у церкви ее собственность, Флоренский стал выступать в защиту ключевых православных храмов, в том числе Троице-Сергиевой лавры. В 1920-е на него поступают первые доносы в ЧК, в которых философ обвинялся в создании запрещенного монархического кружка.

Друзья и единомышленники

Яркий представитель русской культуры Серебряного века Флоренский имел множество друзей не только среди поэтов и писателей, но и среди философов. Отличавшийся едкостью Василий Розанов называл его «Паскалем нашего времени» и «вождем молодого московского славянофильства». Особенно близок был Павел Флоренский, философия влекла множество умов и сердец в обеих столицах, к «Обществу памяти Вл. С. Соловьева». Значительная часть его друзей относилась к издательству «Путь» и «Кружку ищущих христианского просвещения».

Отношения с советской властью

Несмотря на лихолетья революций и гражданской войны, Павел Флоренский продолжал писать новые теоретические работы. В 1918 году он закончил «Очерки философии культа», в 1922-м – «Иконостас». В то же время богослов не забывает о своей светской специализации и поступает на работу в Главэнерго. В 1924 году вышла его монография, посвященная диэлектрикам. Научная деятельность, которую вел Павел Флоренский, активно поддерживалась Львом Троцким. Когда революционер оказался в опале и был лишен власти, его прежние связи с богословом оказались для последнего черной меткой.

Примечательно, что Флоренский стал одним из первых лиц, носивших духовное звание, начавших работать в официальных советских учреждениях. При этом он не отказывался от своих взглядов и надеялся, что со временем православие и новое государство найдут общий язык. Более того, богослов призывал всех своих ученых коллег также включаться в эту работу – иначе культурная повестка останется в руках исключительно пролеткультовцев, сетовал он.

Работая в области точных наук, Флоренский Павел написал «Мнимости в геометрии». В ней автор попытался с помощью математических расчетов опровергнуть гелиоцентрическую систему мира, предложенную Коперником. Священник стремился доказать правдивость идеи о том, что Солнце и другие объекты Солнечной системы вращаются вокруг Земли.

Искусствовед

В 1920-е гг. Флоренский также занимался музейной работой и искусствоведением. Им посвящены некоторые работы писателя. Также он входил в Комиссию, занимавшуюся охраной памятников искусства Троице-Сергиевой Лавры. Благодаря работе этого коллектива, куда входило еще несколько именитых священников и знатоков культуры, удалось описать огромный фонд артефактов монастыря. Также Комиссия не позволила разграбить хранившееся в Лавре национальное и церковное достояние.

В начале 1920-х гг. в стране в самом разгаре была кампания по уничтожению икон и вскрытию мощей. Флоренский всеми силами противостоял этим действиям государства. В частности, он написал работу «Иконостас», в которой подробно описал духовную связь между мощами и иконами. Похожей по смыслу была публикация «Обратная перспектива». В этих произведениях богослов отстаивал общекультурное превосходство иконописи над светской живописью. Другим вызовом для Церкви стало массовое переименование улиц и городов. Флоренский ответил и на эту кампанию. В «Именах» он убеждал общество прекратить отказываться от своего исторического и духовного прошлого.

Чем еще в те бурные годы занимался Павел Флоренский? Философия, кратко говоря, была не единственным его интересом. В 1921 году богослов стал профессором во ВХУТЕМАС. Высшие художественно-технические мастерские исповедовали новый курс на конструктивизм, футуризм и техницизм. Флоренский, напротив, отстаивал прежние формы культуры.

Репрессии и гибель

Как и любой другой активный религиозный деятель, Флоренский Павел Александрович неизбежно встал на пути молодого советского государства. Репрессии против него начались в 1928 году. Летом Флоренского отправили в ссылку в Нижний Новгород. Впрочем, вскоре его освободили благодаря заступничеству жены Горького Екатерины Пешковой. У мыслителя появился шанс эмигрировать за границу, однако он не стал покидать Россию.

В 1933 году Флоренского вновь арестовали. На этот раз его приговорили к десятилетнему сроку в лагерях. Обвинение заключалось в создании «национал-фашистской организации» «Партия России».

Первое время Флоренский Павел содержался в сибирском лагере «Свободный». Он стал работать в научно-исследовательском отделе в БАМЛАГе. В 1934 году богослова отправили в Сковородино в современной Амурской области, где находилась опытная мерзлотная станция. Той же осенью он оказался на Соловках. В знаменитом лагере, расположенном на месте православного монастыря, Флоренский работал на заводе по производству йода.

Выйти на свободу репрессированному так и не удалось. В 1937 году в разгар Большого террора особая тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Высшая мера наказания была исполнена 25 ноября неподалеку от Ленинграда в местечке, сейчас известном как Левашовская пустошь.

Богословское наследие

Одно из самых известных произведений Флоренского «Столп и утверждение истины» (1914) было его магистерской диссертацией. Ядром этого сочинения стала кандидатская работа. Она получила название «О религиозной истине» (1908). Работа была посвящена путям, которые ведут верующих в Православную церковь. Основной мыслью произведения Флоренский считал идею о том, что познать догматы можно только с помощью живого религиозного опыта. «Столп» был написан в жанре теодицеи – попытки оправдать Бога перед человеческим рассудком, пребывающим в падшем и греховном состоянии.

Мыслитель считал, что богословие и философия имеют общие корни. Павел Флоренский, книги которого в одинаковой степени относились к обеим этим дисциплинам, в своем творчестве всегда старался исходить из этого принципа. В «Столпе» писатель подробно разоблачал многочисленные ереси (хилиазм, хлыстовство и т. д.). Также он критиковал новые не соответствующие православным канонам идеи – такие как «новое религиозное сознание», популярное среди интеллигенции в начале XX века.

Всесторонность Флоренского

Богослов Павел Флоренский, биография которого была связана с самыми разными науками, в своих книгах одинаково виртуозно демонстрировал хорошую осведомленность в самых разных областях. Он умело апеллировал к античной и новой философии, математике, филологии, иностранной литературе.

«Столп» Флоренского завершил становление онтологической школы в Московской Духовной Академии. В это движение также входили Феодор Голубинский, Серапион Машкин и другие православные богословы. Преподавая в Академии, Флоренский вел курсы по истории философии. Его лекции были посвящены самым разным темам: Платону, Канту, еврейскому и западноевропейскому мышлению, оккультизму, христианству, религиозной культуре и т. д.

Другие черты творчества

Как философ, Павел Флоренский, кратко говоря, внес большой вклад в понимание платонизма. Это отмечал непревзойденный знаток античной культуры Алексей Лосев. Флоренский изучал корни платонизма, связывающие его с философским идеализмом и религией.

В 1920-е гг. богослов обрушился с критикой на новую концепцию человекобожия, согласно которой, человек не ограничен в своей деятельности ценностями устаревших религиозных культов. Писатель предостерегал современников, что подобные идеи, исповедовавшиеся в тогдашней культуре и искусстве, приведут к смещению понятий добра и зла.

Павел Флоренский. Искатель Истины

Имя отца Павла Флоренского массово стало известным на рубеже 1980–1990-х годов, когда в отечественную культуру начали возвращаться забытые имена, но многие знали о нем еще со второй половины 1960-х — 1970-х. Именно тогда его труды не только распространялись в самиздате, но и начали постепенно публиковаться как в СССР, так и за рубежом. Чем же объяснить его популярность, учитывая, что отец Павел был не единственным священником-ученым и уж тем более не единственным священником, замученным в годы репрессий?

Я думаю, тут сыграло роль несколько обстоятельств.

Во-первых, Флоренский не просто ученый, но ученый-энциклопедист. Кроме того, он успешно работал и приобрел большой авторитет в инженерно-технической сфере в 1920-1930-е годы, уже будучи священником, а также известным религиозным философом и богословом. Это довольно редкое сочетание, и ситуация отца Павла в этом отношении уникальна.

Во-вторых, в 1920-е годы был весьма высок его авторитет, как искусствоведа и теоретика искусства. Именно публикация его искусствоведческих работ, в особенности связанных с иконописью, после десятилетий забвения вызвала наибольший резонанс.

В-третьих, следует учесть огромное обаяние самой личности отца Павла, бросающееся в глаза даже на столь богатом яркими индивидуальностями фоне Серебряного века русской культуры. О масштабе его личности согласно свидетельствуют мемуаристы, да и сами мы легко можем его почувствовать, окунувшись в сохранившиеся тексты.

Наконец, в-четвертых, его семье чудесным образом удалось сохранить богатейший архив, который и до сих пор еще не вполне освоен исследователями и не целиком опубликован. Постепенная публикация имеющихся в нем материалов поддерживала и продолжает поддерживать интерес к наследию, жизни и мысли Флоренского.

Хотя в церковной среде не существует единства мнений по поводу богословских воззрений священника Павла Флоренского, его труды, во всяком случае, сохраняют безусловный интерес в контексте проблем христианской миссии. Сам отец Павел называл это «положительной апологетикой»: обратите внимание на его работы «Догматизм и догматика» (1906) и «Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания» (1921). Он не столько защищал христианскую веру и Церковь от нападок, сколько старался сделать их истинность, их красоту, глубину и цельность видимыми и неотразимо притягательными. Он стремился помочь всем нам излечиться от слепоты и равнодушия к реальности горнего. Именно в этом ключе и следует воспринимать его самое известное апологетическое произведение, «Столп и утверждение Истины», которое создавалось в годы первой русской революции (первоначальная версия была завершена к 1908, а окончательная издана в конце 1913), еще до принятия священного сана. Надо заметить, что для этого времени — конца XIX и начала XX веков — характерно массовое недоверие образованных людей к Церкви и ее учению. Именно к таким людям — позитивистского склада, рационально мыслящим, воспринимающим светскую науку как безусловный и последний авторитет — и обращена книга отца Павла. Для разговора с такими людьми он нашел наиболее подходящий язык, он сумел разрушить изнутри интеллигентский стереотип, согласно которому православное вероучение не заслуживает серьезного отношения со стороны современного образованного человека. Именно благодаря этой книге многие современники Флоренского пришли в Церковь. И не только они — и в наши дни есть те, для кого «Столп и утверждение Истины» становится дверью в Православие.

Читайте также:  Варсонофий Великий - житие и труды, почитание и дни памяти, мощи, творчество

Но это — если воспринимать «Столп и утверждение Истины» именно как апологетическое сочинение. Если же рассматривать его в строго догматическом ключе, то оно содержит ряд спорных моментов. Поскольку я философ, а не богослов, то не рискну вдаваться в богословский разбор сочинения Флоренского — подчеркну лишь еще раз мысль, что оно в свое время сыграло, да и продолжает играть положительную роль, приводя к вере очень сложную с миссионерской точки зрения аудиторию.

Именно с такой позиции я и советую рассматривать не только «Столп и утверждение Истины», но и другие работы отца Павла — в том числе, широко известные «Мнимости в геометрии» (1922) и «Иконостас» (1919–1922). Не стоит искать в них догматически выверенного изложения богословских истин, равно как и оценивать их с точки зрения строгого применения современных научных теорий. Эти работы интересны прежде всего в контексте основного хода мысли самого отца Павла, это кусочки целостного апологетического проекта — то есть его попытки осмыслить весь мир как единую сеть указаний на истину Православия. Важно не то, насколько парадоксальны выводы отца Павла, насколько прав он или неправ в каких-то частностях. Главное, что мы можем почерпнуть из его работ — это живой и конкретный пример того, насколько органично глубина интеллектуального исследования может сочетаться с приверженностью православной вере.

И еще: меньше всего следует рассматривать отца Павла Флоренского как популяризатора, умеющего говорить простым языком о сложных вещах. Напротив, он говорит нарочито сложным языком, языком не всякому доступным. Чтобы его понять, требуется достаточно высокий уровень культуры, но главное — сочувственное усилие мысли читателя. Тот же «Столп и утверждение Истины» — очень сложная, многоплановая и неоднозначная книга. Однако именно благодаря этому она открыла путь серьезному отношению к Православию для многих интеллектуалов.

В этой связи возникает вопрос, какие же произведения отца Павла можно было бы без сомнений рекомендовать любому современному читателю? Я думаю, это, прежде всего, его воспоминания «Детям моим» (1916–1925). Они дают замечательный пример внимательного и любовного вглядывания, как в мир природы, так и в мир человеческих отношений. В них очень ярко рассказана история обращения самого отца Павла к вере. Это интересный и поучительный опыт духовной автобиографии.

Затем я бы рекомендовал письма, которые отец Павел писал из сталинских лагерей своим детям (1933–1937). Он не просто делился с близкими какими-то своими переживаниями и мыслями. Он говорил с каждым из детей отдельно, причем именно о том, что этому ребенку было важно и интересно в тот момент, с учетом его возраста и состояния души. Это не только свидетельство мужества, отказа от эгоистической сосредоточенности на себе, способности видеть и чувствовать другого человека и его нужды, но и энциклопедия жизненной мудрости.

А еще я всем советую прочитать воспоминания об отце Павле Флоренском Сергея Иосифовича Фуделя. Это не только книга «Начало познания Церкви», изданная впервые в Париже в 1972 году. Это и многочисленные посвященные отцу Павлу фрагменты, которые рассыпаны по его книгам «Воспоминания» и «У стен Церкви». Быть может, это самое точное и верное из того, что написано об отце Павле.

кандидат философских наук, зав. кафедрой философии естественных факультетов философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова

Об отце Павле Флоренском

Сергей Фудель, «Начало познания Церкви»

Когда Флоренский преодолевает присущую иногда и ему «богословскую математику», он перестает быть профессором богословия и становится учителем жизни.

Я помню, что в молодости, когда мы читали его книгу, мы ничего не понимали в ее учености, но чувствовали, что вышли из леса цитат, обязательных для всех богословских книг, хотя его книга тоже была полна цитатами, что, несмотря на явную современность автора, мы уже вышли вместе с ним не только из пестрого зала религиозно-философских собраний, столь распространенных в те дни, но даже из мансарды Достоевского, где его юноши спорят о Боге. Здесь уже никаких споров не было. Понятая в своем страдании и любви, эта книга читалась как запись об уже осуществленной жизни в Боге, доказанной великой тишиной навсегда обрадованного ума. Ум наконец нашел свою потерянную родину — дом Отчий! — то теплейшее место, где должно быть его стояние перед Богом. Мысль оказалась живущей в клети сердца, где в углу, перед иконою Спаса, горит лампада Утешителя. В этой клети не было ничего «от мира», но в то же время мысль, восходя на крест воцерковления, охватывала здесь все благое, что было в мире, в истории, как свое, как принадлежащее Богу — Творцу и твари и мысли.

Нам через эту книгу сделалось понятно, что борьба за крест в истории есть борьба не только за личное спасение всего себя, то есть тем самым и своего разума, но и борьба за любимую землю человечества.

Сергей Фудель, «Воспоминания»

Его ряса казалась не рясой, а какой-то древневосточной одеждой. Его голос в личной беседе звучал из давно забытых веков религиозной достоверности и силы. То, что он писал, и то, как он писал, давало не такие слова, по которым мысль прокатится, как по арбузным семечкам, и забудет, а какие-то озаренные предметы. Пусть кое-что из того, что он написал, было недозрело. Главная его заслуга заключалась в том, что, овладев всем вооружением современной ему научной и религиозно-философской мысли, он вдруг как-то так повернул эту великую махину, что оказалось — она стоит покорно и радостно перед давно открытой дверью богопознания. Этот «поворот» есть воцерковление мысли, возвращение запуганной, сбитой с толку и обедневшей в пустынях семинарии религиозной мысли к сокровищам благодатного Знания. Это не «научное доказательство бытия Божия» и не рационалистическая попытка «примирить религию с наукой», а какое-то отведение всей науки на ее высочайшее место — под звездное небо религиозного познания. «Доказать» научно, в смысле рационалистическом, бытие Божие нельзя, и «примирять» тоже ничего не надо. Надо как раз обратное: надо, чтобы наука «доказала» самое себя, надо заставить науку сделать еще один, и дерзновенный, шаг вперед и дать ей самой увидеть открывшиеся для нее вечные горизонты.

Казалось, что еще немного — и ботаника, и математика, и физика заговорят человеку ангельскими языками, словами, свойственными именно этим точным наукам, но проросшими в Вечность и омытыми там от Нетленного Источника.

Я не знаю, так ли это будет, т. е. пойдет ли религиозная мысль когда-нибудь по его пути, или эта новая наука будет только в Царстве Божием, но свое дело он сделал.

Павел Флоренский – житие и биография священника, книги и цитаты, труды и письма

Первый набросок подобной работы был сделан К.П.Флоренским в 1970 х годах («Хронологическая канва жизни П.А.Флоренского»). В те годы «Хронологическая канва. » сыграла большую роль, т. к. это был единственный источник, который давал обзор всей жизни П.А.Флоренского, впервые вводил в научный оборот бо́льшую часть приведенных фактов. К тому же «Хронологическую канву. » можно было давать для ознакомления внешнему миру, т. е. главным редакторам тех редких журналов, которые решались публиковать статьи П.А.Флоренского. Отметим, что одна ошибка из «Хронологической канвы. » в дальнейшем вошла во многие публикации. В частности, в «Хронологической канве. » указывалось, что летом 1928 г. П.А.Флоренский работал в «Нижегородской радиолаборатории с мастерскими». Было ли это невольной ошибкой, или своеобразной «хитростью», чтобы затушевать факт ссылки в 1928 г., мне неизвестно. В любом случае, С.М.Половинкин установил, что попытки П.А.Флоренского устроиться на работу в Нижегородскую радиолабораторию не увенчались успехом.

В середине 1980 х годов С.М.Половинкин выполнил свой вариант «Хронологии жизни и творчества П.А.Флоренского». В его работе часть дат были раскрыты через цитаты из произведений и опубликованных писем П.А.Флоренского.

В 1989 году игумен Андроник опубликовал в каталоге выставки «Возвращение забытых имен. Павел Флоренский» раздел «Биография в датах». Раздел сочетал как точные даты некоторых отдельных событий, так и указание на определенные хронологические периоды, обобщающие факты жизни и творчества.

В 2009 году в журнале «Энтелехия» (№20) была опубликована работа игумена Андроника «Основные даты жизни и творчества священника Павла Флоренского». Данная работа, не ставя своей целью предельную полноту, тем не менее отличается от всех предыдущих объемом фактического материала. В работе сделана попытка учесть все существенно значимые для жизни и творчества священника Павла Флоренского события, связанные непосредственно с ним.

Публикуемая ныне работа «Труды и дни священника Павла Флоренского» имеет иной характер. В отличие от всех предыдущих опытов главной целью ставится максимальный учет фактов и событий, связанных с жизнью и творчеством священника Павла Флоренского. Естественно, при таком подходе невозможно избежать разномасштабности фиксируемых фактов. Здесь в одном ряду приводятся как факты церковного и общественного служения, так и события личной, частной жизни. Наряду с фиксацией выхода книг приводятся отдельные мысли, наскоро запечатленные в записных книжках. Сведения об изобретениях соседствуют с записями бытового характера. Однако данный неизбежный недостаток позволяет увидеть жизнь во всем многообразии и сложности. Крупнейшему энергетику страны отказывают в подаче электроэнергии в дом, т. к. он не принадлежит рабочему классу. Научному руководителю оборонного института угрожают увольнением за пятиминутное опоздание, невзирая на то, что он всю ночь сидел дома над научными разработками для этого института и затем ехал на работу за 70 километров. Кроме того, то, что кажется малозначительным и мимолетным сейчас, при дальнейших исследованиях может оказаться важным и значимым или само по себе, или как необходимое косвенное свидетельство.

Отмечу, что «Труды и дни священника Павла Флоренского» имеют своеобразное «вступление» и «послесловие». Во «вступлении» приводится хронология знакомства А.И.Флоренского и О.П.Сапаровой, а в «послесловии» приводится хронология политической и общественной реабилитации священника Павла Флоренского и даты смерти его детей.

Особо следует сказать о хронологии. Все даты до 1918 г. приводятся по старому стилю. Даты с января по февраль 1918 г. приводятся по старому стилю, а в скобках дается новый стиль. Даты с марта по декабрь 1918 г. приводятся по новому стилю, а в скобках дается старый стиль. Даты с 1919 г. приводятся по новому стилю. Сложность состоит в том, что священник Павел Флоренский в 1920 е годы датировал свои произведения, письма, а также заметки в записных книжках, как правило, не указывая стиля. Анализ всех материалов убеждает, что в большинстве случаев даты приводились по старому стилю. Исключения составляют те документы, которые направлялись отцом Павлом в государственные учреждения. Тем не менее, уточнение датировок «хронологии П.А.Флоренского» в связи с переводом старого стиля на новый представляет существенную проблему.

Заранее оговариваю и некоторую неполноту работы. Здесь не учтены (кроме отдельных упоминаний) такие массивы источников, как 1) письма П.А.Флоренского, 2) даты получения им важнейших писем от его корреспондентов, 3) записи снов и 4) записи о детях. Тем не менее, считаю данную работу новым и существенным вкладом в изучение жизни и творчества священника Павла Флоренского и уверен, что работа станет востребованным справочным пособием для исследователей.

Ссылка на основную публикацию