Житие Афанасия Ковровского – описание и история жизни, биография, чудеса, мощи и дни памяти святого

Святитель Афанасий, епископ Ковровский. Житие

Б удущий епископ Афанасий (Сергей Григорьевич Сахаров) родился 2 июля (ст. ст.) 1887 года, в праздник Положения честной ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне. Родители Сергия жили во Владимире. Отец, уроженец Суздаля, был надворным советником, мать происходила из крестьян. Их доброта и благочестие стали благодатной почвой, на которой взрастали духовные дарования их единственного сына.

Детские и юношеские годы Сергия Сахарова прошли в древнем и святом граде Владимире-на-Клязьме.

Трудности и испытания в жизни Сергия начались с малолетства, став той жизненной средой, в которой он духовно мужал. Отца мальчик лишился в раннем возрасте, но в матери своей нашел всё, что нужно было для достойного вхождения в жизнь. Она желала видеть его в монашеском, чине, и за это Сергий был признателен ей всю жизнь. Сергий охотно ходил в приходскую церковь, никогда не тяготился продолжительностью церковных служб. Богослужение как высшая степень молитвы было главной любовью будущего владыки. Он с детства предощущал себя служителем Церкви и даже сверстникам своим дерзновенно говорил, что будет архиереем.

Благочестивый отрок легко выучился рукоделию, мог шить и вышивать даже церковные облачения. Это очень пригодилось ему в дальнейшем, во время ссылок и лагерей, когда он шил облачения и ризы для икон. Однажды владыка изготовил даже специальный походный антиминс, на котором литургисал для заключенных.

Начальное учение давалось отроку Сергию нелегко, но он не ослабевал в прилежании, и Господь щедро благословил Своего будущего служителя и исповедника. Владимирскую духовную семинарию, а затем и Московскую духовную академию он, неожиданно для всех, окончил весьма успешно. Впрочем, это не изменило его скромного и смиренного отношения к людям.

Особенно серьезно будущий владыка углубился в вопросы литургики и агиологии. В богослужении находил он для себя особое богословие, будучи очень внимательным к тексту богослужебных книг. На полях личных богослужебных книг владыки можно найти множество примечаний, уточнений, разъяснений особо трудных слов.

Ещё в Шуйском духовном училище Сергий Сахаров пишет свой первый литургический гимн – тропарь чтимой Шуйско-Смоленской иконе Божией Матери.

Первым учителем и духовным наставником Сергия был архиепископ Владимирский Николай (Налимов), оставивший по себе благоговейную память. Следующим педагогом стал известный богослов и строгий аскет, ректор Московской духовной академии епископ Феодор (Поздеевский), который и постриг его в храме Покрова Божией Матери с именем Афанасий, в честь Патриарха Цареградского. От руки владыки Феодора монах Афанасий получает посвящение сначала во иеродиакона, а потом и в иеромонаха. Но именно монашеский постриг владыка Афанасий ценил каким-то особым образом.

Церковные послушания владыки Афанасия начались с Полтавской духовной семинарии, где его сразу заметили как талантливого преподавателя. Но в полную силу учёного-богослова владыка вошел в родной Владимирской семинарии, проявив себя убеждённым и вдохновенным благовестником слова Божия. Его вводят в Епархиальный совет, возлагают ответственность за состояние проповеди на приходах епархии. Он же заведует беседами и чтениями при Успенском кафедральном соборе, освещая многие злободневные вопросы тогдашнего времени.

Иеромонаху Афанасию было тридцать лет, когда в России произошла революция. В это время начали часто собираться так называемые «епархиальные съезды», на которых поднимали голову люди, враждебные вековым православным устоям русской жизни. Всё это требовало строгой церковной оценки и должного отпора.

В лавру Преподобного Сергия в 1917 году съехались представители всех российских мужских монастырей. На этом съезде иеромонах Афанасий (Сахаров) избирается членом исторического Поместного Собора Русской Церкви 1917-18 годов, где работает в отделе по богослужебным вопросам.

В это же время он начинает работу над знаменитой службой Всем святым, в земле Российской просиявшим, ставшей замечательным литургическим памятником его любви к нашей Святой Церкви.

Революция пронеслась по России, как смерч, пролила море христианской крови. Новая власть начала грубое глумление над мощами святых угодников Божиих, истребление духовенства и разорение православных храмов. В ходе антирелигиозной кампании началось глумление над нетленными останками святых угодников. Во Владимире, как и в других русских городах, в агитационных целях прошла так называемая демонстрация вскрытых мощей народу: их выставляли на всеобщее обозрение в обнаженном виде. Чтобы пресечь надругательство, владимирское духовенство под руководством иеромонаха Афанасия, члена епархиального совета, установило в Успенском соборе дежурство. В храме стояли столы, на которых лежали святые мощи. Первые дежурные – иеромонах Афанасий и псаломщик Александр Потапов – ожидали народ, толпившийся у дверей храма. Когда открылись двери, иеромонах Афанасий провозгласил: «Благословен Бог наш. », в ответ ему раздалось: «Аминь» – и начался молебен Владимирским угодникам. Входящие люди благоговейно крестились, клали поклоны и ставили у мощей свечи. Так предполагаемое поругание святынь превратилось в торжественное прославление.

Вскоре Священноначалие ставит ревностного пастыря на ответственное место: его (уже в сане архимандрита) назначают наместником двух древних монастырей епархии – Боголюбского и владимирского Рождества Пресвятой Богородицы.

Важнейшим и переломным событием в жизни владыки Афанасия стало поставление его из архимандритов во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Произошло это в Нижнем Новгороде в день памяти преподобного Сампсона Странноприимца, 10 июля 1921 года. Возглавил хиротонию митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), будущий Патриарх Московский и всея Руси.

Главной заботой и болью святительского подвига владыки Афанасия было не противодействие властей, не разруха и даже не закрытие храмов и монастырей, а появление внутри Церкви нового раскола, известного под именем «обновленчества».

Противостояние святителя Афанасия обновленческому расколу – это не столько борьба с еретическими убеждениями, сколько обличение иудина греха – отступничества от Церкви Христовой, предательства её святителей, пастырей и мирян в руки палачей.

Первый арест святителя произошел 30 марта 1922 года. Он положил начало многолетним тюремным мытарствам владыки Афанасия. Но, как это ни покажется странным, положение заключённого владыка считал более легким, чем положение тех, кто, оставаясь на воле, терпел бесчисленные притеснения от обновленцев. Он даже называл тюрьму «изолятором от обновленческой эпидемии». Путь владыки по тюрьмам и ссылкам был нескончаемым и изнурительным: тюрьмы: Владимирская, Таганская в Москве, Зырянская, Туруханская, лагеря: Соловецкий, Беломоро-Балтийский, Онежский, Мариинские в Кемеровской области, Темниковские в Мордовии.

9 ноября 1951 года окончился последний срок лагерных мытарств шестидесятичетырёхлетнего святителя. Но и после этого его держали в полной неизвестности о дальнейшей судьбе, а затем в принудительном порядке поместили в дом инвалидов на станции Потьма (в Мордовии), где режим почти не отличался от лагерного.

В начале Великой Отечественной войны владыку отправили в Онежские лагеря Архангельской области пешим этапом, причем свои вещи заключенные несли на себе. В результате тяжелой дороги и голода владыка так ослабел, что всерьёз готовился к смерти.

Онежские лагеря сменились бессрочной ссылкой в Омской области. В одном из совхозов возле городка Голышманово владыка работал ночным сторожем на огородах. Затем был переселён в город Ишим, где жил на средства, присылаемые друзьями и духовными чадами.

Зимой 1942 года епископа Афанасия неожиданно этапировали в Москву. Следствие длилось полгода. Допрашивали около 30 раз, обычно ночами. Обычно допрос шёл часа четыре, но однажды продолжался целых девять часов. Иногда за четыре часа допроса мог быть написан всего один лист протокола, а иногда – больше десяти листов. Ни разу на допросах владыка не только никого не выдал, но и не совершил самооговора.

Но вот объявлен приговор: 8 лет заключения в Мариинских лагерях Кемеровской области, прославившихся своей жестокостью. Работы для «идейных врагов соввласти» назначались самые тяжелые и грязные.

Летом 1946 года владыка был вновь этапирован в Москву для нового следствия по ложному доносу. Но вскоре доносчик отказался от своих показаний, и Преосвященного отправили в Темниковские лагеря Мордовии отбывать срок до конца. Физически он был уже слаб и мог заниматься только плетением лаптей. Через два года владыку отправили в Дубровлаг (в той же Мордовии), где по возрасту и состоянию здоровья он уже не работал.

Однако ни при каких обстоятельствах владыка не терял веры в Бога и чувства великой к Нему благодарности. Еле живой после пыток, сдерживая стон, святитель часто говорил близким людям: «Давайте помолимся, похвалим Бога!». И первым запевал: «Хвалите имя Господне». И пение это его оживляло. Вновь пришедших узников владыка ободрял: «Не падай духом. Господь сподобил тебя, по Своей великой милости, немного за Него пострадать. Благодари Бога за это!».

На Соловках владыка Афанасий заразился тифом. Ему угрожала смерть, но Господь явно хранил Своего страдальца, и владыка выжил буквально чудом.

Но при этом постоянном утомлении владыка видел духовную пользу – возможность проявить силу своей веры. Он неизменно держался устава Святой Церкви, никогда не прерывал молитвенного правила, молясь не только келейно, но и в обществе своих сокамерников. Даже в лагере он строго держал посты, находя возможность готовить постную пищу.

С окружающими владыка держался просто и задушевно, находил возможность духовно утешать тех, кто «с воли» обращался к нему за поддержкой. Никогда нельзя было увидеть его праздным: то он работал над литургическими заметками, то украшал бисером бумажные иконки святых, то ухаживал за больными.

7 марта 1955 года епископа Афанасия освободили из Потьминского инвалидного дома, который своим лагерным режимом окончательно подорвал его здоровье. Вначале владыка поселяется в городе Тутаеве (Романов-Борисоглебск) Ярославской области, но затем выбирает для места жительства поселок Петушки Владимирской области.

Хотя с этого времени владыка формально был на свободе, власти всячески сковывали его действия. В Петушках, например, ему разрешали совершать богослужения только при закрытых дверях храма и без архиерейских регалий.

В 1957 году прокуратура Владимирской области вновь рассмотрела дело 1936 года, по которому проходил владыка Афанасий. Владыка был допрошен на дому, приведенные им в свою защиту доводы не были признаны убедительными. Реабилитации не состоялось.

Утешением для владыки были богослужения в Троице-Сергиевой лавре – ведь он, помня свой монашеский постриг в её стенах, всегда считал себя в числе её братии. Несколько раз владыка сослужил Святейшему Патриарху Алексию (Симанскому), а 12 марта 1959 года участвовал в хиротонии архимандрита Никона (Лысенко) во епископа Уфимского.

На одном из богослужений владыки Афанасия молящиеся заметили, что во время Евхаристического канона он ходил над полом храма, его как будто плавно выносила из алтаря какая-то волна.

Смерть матери побудила владыку не только к горячим сыновним молитвам о ней, но и к написанию фундаментального труда «О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви», который был высоко оценён митрополитом Кириллом (Смирновым).

В августе 1941 года Преосвященный Афанасий составил «Молебное пение об Отечестве», исполненное глубокого покаяния и необычайной молитвенной силы, обнимающее все стороны жизни нашего Отечества. В периоды заключений владыкой были составлены молебные пения «О сущих в скорбях и различных обстояниях», «О врагах, ненавидящих и обидящих нас», «О сущих в темницах и заточении», «Благодарение о получении милостыни», «О прекращении войн и о мире всего мира».

Годы исповедничества веры Христовой в лагерях и тюрьмах, как бы ни были они тяжелы и ужасны, стали на жизненном пути владыки Афанасия не потерей, а приобретением. Они стяжали его смиренной душе тот благодатный свет духа, которого так недостает миру. На этот внутренний свет сразу со всех сторон потянулись люди, каждый со своими наболевшими жизненными вопросами. И люди эти встречались с человеком чистой души, наполненной непрестанной молитвой.

Никто никогда не слышал от владыки ни слова ропота на тюремное прошлое. Каждого пришедшего встречал он незлобием, добротой, участием и любовью. Он делился с каждым своим богатым жизненным опытом, раскрывал смысл Евангелия и житий святых угодников Божиих, помогал пастырям приводить пасомых к истинному покаянию.

Однажды на вопрос «Как спастись?» он ответил: «Самое главное – это вера. Без веры никакие самые лучшие дела не спасительны, потому что вера – фундамент всего. А второе – это покаяние. Третье – молитва, четвёртое – добрые дела. И хуже всякого греха – отчаяние». К покаянию владыка учил прибегать как можно чаще, сразу, как только осознается грех, – очищать душу слезами покаяния.

Ещё в августе 1962 года владыка Афанасий начал говорить, что ему пора умирать. Когда однажды ему ответили, что близкие чада не перенесут разлуки с ним, он строго заметил: «Разве можно так привязываться к человеку? Этим мы нарушаем свою любовь ко Господу. Не одни ведь, а с Господом остаетесь».

За несколько дней до блаженной кончины владыки Афанасия из лавры приехали наместник архимандрит Пимен, благочинный архимандрит Феодорит и духовник игумен Кирилл, что очень обрадовало Преосвященного. Это был канун пятидесятилетия его монашеского пострига. В самый день, в четверг, владыка был особенно благостным, благословляя всех присутствующих.

Но вот приблизилась смерть. Владыка уже не мог говорить, погруженный в молитву. Однако в пятницу вечером он тихо сказал в последний раз: «Молитва вас всех спасёт!». Затем написал рукой на одеяле: «Спаси, Господи!».

В воскресенье 28 октября 1962 года, на память святителя Иоанна Суздальского святитель тихо предал свой дух Богу.

Паломничество к мощам и к местам служения святителя Афанасия Ковровского

5 февраля паломнический отдел Шуйской епархии организовал первую поездку в новом сезоне. В преддверии празднования собора новомучеников и исповедников Российских паломники из Шуи о правились по святым местам, связанным со святителем Афанасием Ковровским.

Своими впечатлениями делится экскурсовод паломнического отдела Светлана Лутанина.

Отрочество святителя Афанасия прошло в Шуйском духовном училище, а свой трудный исповеднический путь он закончил в городе Петушки. Именно туда и направились шуйские паломники.
Петушки — небольшой городок, раскинувшийся по обе стороны автомагистрали Москва-Нижний Новгород. Совсем рядом с автотрассой стоит красивая церковь из красного кирпича. Это храм в честь Успения Пресвятой Богородицы. Заходим в храм, где нас встречает дежурный священник — отец Вячеслав. Слегка посетовав, что мы приехали без предупреждения и у него немного времени, батюшка рассказал нам о храме. Более 100 лет назад, а именно в 1910 году, этот храм построил московский промышленник Иван Павлович Кузнецов на собственные средства. Благочестивый предприниматель не жалел денег для благоукрашения Дома Божия. Невероятной красотой и необычностью поразил нас резной иконостас. Не без гордости отец Вячеслав отметил, что вряд ли ещё где-нибудь можно найти подобный. Яркое впечатление на паломников произвели живописные орнаменты, изображения святых на столпах и стенах,перекликающиеся с монументальной живописью В.М. Васнецова.
Как рассказал о.Вячеслав, многое из убранства храма сохранилось со времени его открытия в 1910 году. На многих предметах церковной утвари выгравирована или вышита надпись по просьбе основателя церкви И.П. Кузнецова: «О спасении Иоанна и Наталии со чадами» (Наталия Никитична — жена Ивана Павловича Кузнецова). Современные прихожане причащаются из той же чаши, что и прихожане начала XX в. Паломники приложились к Иверской иконе Божией Матери, которая была написана на Святой горе Афон в Пантелеимоновом монастыре специально для этого храма в 1912 г. Вот и первая встреча со святителем Афанасием — частица его мощей. Когда-то, проживая на покое в Петушках, владыка служил здесь Божественную литургию, смиряясь с тем, что власти запрещали ему служить архиерейским чином с открытыми Царскими вратами и в архиерейском облачении. В благодарность подвижникам веры и благочестия, пострадавшим за веру Христову в ХХ столетии, на средства прихожан в 2018 г. была написана икона Новомучеников и исповедников российских. Паломников заинтересовал наперсный крест, украшающий икону. Отец Вячеслав пояснил, что это наградной крест бывшего настоятеля храма протоиерея Андрея, который после его кончины передали в храм родственники. Попрощавшись с батюшкой, подав записочки в лавку, отправляемся в домик святителя Афанасия, где благочестивыми жителями Петушков устроен музей.
Небольшой домик в три окошка за современной узорной решётчатой изгородью. Колодец — чуть позже услышали предание о том, что владыка Афанасий опускал в этот колодец камушки, которые ему привозили духовные чада со святых мест, поэтому вода в колодце удивительная, целебная. Нас встречают приветливые матушки и диакон Димитрий. Проходим в ту самую комнату, где когда-то жил и работал владыка Афанасий. Иконы, светильники, кресла, столик для чаепития — всё тщательно сохраняется. Сюда приходили к исповеднику люди, здесь совершалась соборная молитва, здесь святитель отвечал на письма своих духовных чад, правил богослужебные тексты, принимал гостей и близких по духу людей. Кроме икон на стенах фотографии владыки. Вот он совсем юный семинарист, вот молодой иеромонах, а вот уже совсем старенький на скамеечке возле дома. Для удобства перегородка, разделяющая домик на комнаты, была разобрана, и только небольшая часть её позволяет увидеть, как тесна была его келейка. Та самая кровать, на которой отошёл ко Господу Владыка, покрыта стареньким покрывалом. На подушках — чётки, а на спинке — рушник, с вышитыми рукой святителя инициалами «Е.А.» (епископ Афанасий). В красном углу множество старинных икон, некоторые из них расшиты бисером, возможно, тоже владыкой. Известно, что он ещё в юном возрасте выучился рукоделию и расшивал даже церковные облачения. Отдельно на аналое икона «Явление Богородицы Сергию Радонежскому». Этой иконой благословила Сергея Сахарова, будущего епископа Афанасия, его мать на принятие монашеского пострига. Отдельно в стеклянной витрине фелонь, посох, скуфья Владыки и его тапочки. Внимательно слушаем рассказ о. Димитрия о Владыке, о его чудесной помощи. Затем после молитвы святителю отец Николай, руководитель нашей группы, помазывает нас елеем и дает для целования старенькое Евангелие, которое тоже принадлежало Владыке. И закладка в Евангелии тоже расшита рукой батюшки Афанасия!
По обычаю, заведенному когда-то самим Владыкой, нас угощают удивительным чаем, вкусными пирогами, и на прощание каждому дают кулечек с конфетами. Так завещал Владыка!
Совсем недавно при домике построен и освящен небольшой домовый храм в честь Иверской иконы Божией Матери.
Попрощавшись с гостеприимными матушками, отправляемся в храм в честь святителя Афанасия — это первый храм с таким посвящением, и как думали до нашего приезда петушковцы — единственный. Но мы, шуяне, с радостью сообщаем, что у нас в городе помнят и почитают святителя Афанасия, и в честь его имени тоже строится храм-часовня на Юрчаковском кладбище.
Следующий пункт нашего путешествия — город Владимир. И здесь мы проходим по местам, связанным с именем свт. Афанасия. Вот знаменитый Успенский собор. Здесь покоятся открыто и под спудом мощи святых благоверных князей. С благоговейным трепетом прикладываемся к ракам с мощами Андрея Боголюбского, его сына Глеба Андреевича, Георгия Всеволодовича. В далеком 1919 г. во Владимире прошла так называемая демонстрация вскрытых мощей народу: их выставили на всеобщее обозрение в обнаженном виде. Тогда ещё иеромонах Афанасий вместе с псаломщиком Александром предполагаемое поругание святынь превратили в торжественное прославление. Когда открылись двери, иеромонах Афанасий провозгласил: «Благословен Бог наш…», в ответ ему раздалось: «Аминь» — и начался молебен Владимирским угодникам. Входящие люди благоговейно крестились, клали поклоны и ставили у мощей свечи.
В Богородице-Рождественском монастыре паломники снова поклонились святителю — здесь покоятся его мощи после прославления в 2000 г.
Последний пункт нашего паломничества — Успенский Княгинин монастырь, основанный супругой Всеволода Большое гнездо — Марией Шварновной, бабушкой благоверного князя Александра Невского. И здесь снова вспоминаем о Владыке. Многие столетия в этом монастыре почивали мощи мученика Авраамия Болгарского. Их на собственных плечах принес сын Марии Шварновны, Георгий Всеволодович, после победы над волжскими болгарами. Условием мира князь поставил выдачу тела мученика Авраамия, которого соплеменники усекли мечом за ревностную проповедь Евангелия. После революции и разорения монастыря мощи мученика пропали. Владыка Афанасий передал игумении Олимпиаде частицу мощей мученика Авраамия, которую изъял при попытке советских властей устроить в Успенском соборе акт осквернения. Эта частица сохранилась сестрами до наших дней, и мы имели возможность помолиться святому в возрожденном монастыре. Здесь же находится чудотворный список Боголюбской иконы Божией Матери. Старенькая монахиня предложила приложится к иконе «Успение Пресвятой Богородицы» ХVII в, которая находится в иконостасе собора. » Успи (усыпи) мои страсти, Пресвятая Богородица, успи мой болтливый язык…», — так учила нас старенькая матушка молиться перед этой иконой.
Вот и закончилось наше паломничество. Полные благодатных впечатлений, с просветленными лицами, с тихой сердечной радостью отправляемся в обратный путь. Ещё долго будем вспоминать эту поездку, делиться впечатлениями и, конечно же, всегда будем обращаться в своих молитвах к священноисповеднику Афанасию Ковровскому, который стал таким родным и близким для нас .

Cвятитель Афанасий (Сахаров) исповедник, епископ Ковровский: Когда время не имеет значения

Ни одна книга, посвященная истории Русской Церкви в XX веке, не обойдется без упоминаний имени святителя Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского, катакомбного архиерея, воссоединившегося с Московской Патриархией в 1945 году. Однако здесь мы будем говорить не об исторических событиях, в которых он участвовал, а о том, как святость существует в историческом времени. Тем более что речь здесь идет о XX веке, то есть почти о современности

Читайте также:  Онуфрий Великий: житие и биография святого, о чем молятся и в чем помогает

Икона священноисповедника Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского. Икона написана в 2006 году для храма Покрова Пресвятыя Богородицы в Бутырском тюремном замке на пожертвования прихожан храма святителя Николая в Бирюлёво

Почти современники

Начало общецерковного почитания новомучеников и исповедников Российских дало нам совершенно уникальный опыт постижения святости. Еще совсем недавно нашу жизнь отделяли от земной жизни святых многие столетия. Эта временная дистанция лишала нас возможности, читая о раннехристианских мучениках, примерять их подвиги на себя. В житийных текстах мы искали моральный урок, наслаждались изысканностью стиля византийских агиографов, вычитывали исторические подробности. Мы не могли лишь одного: представить тот страх и ту боль, которую живой человек чувствовал, оказавшись на арене среди диких зверей.

Читать житие как запись очевидца люди разучились давно, не одно столетие назад. Не случайно историки литературы писали о принципиальной абстрактности житий, отказе их авторов от конкретных исторических деталей. В свое время Д. С. Лихачев указывал на то, что авторы житий русских святых, повествуя о вполне конкретных событиях, стремились говорить описательно, не прибегая к современной им политической терминологии. Вместо «посадник» говорится «вельможа некий», «старейшина»; вместо «князь» — «властитель той земли». Из житий изгонялись имена эпизодических персонажей, заменяясь на описательное «муж един», «некая дева» и т. д. В практике Русской Церкви канонизация осуществлялась по прошествии значительного времени.

Канонизация новомучеников и исповедников сделала невозможным уход от исторической конкретики. Новопрославленные святые являются для нас почти что современниками. Они ровесники наших бабушек или прабабушек, а значит, их жизнь принадлежит к тому времени, о котором мы знаем не только из книг, но и из рассказов старших. В этих житиях абстрактный «властитель граду» появиться не может. Не может хотя бы потому, что портреты этих властителей висели в школе, где учились наши родители. И дети в красных галстуках, потомками которых являемся мы с вами, вручали этим властителям цветы в годовщины революции.

Незамеченная революция

Отличие подхода историка от подхода составителя жития, агиографа, общеизвестно. Историк занимается описанием жизни, биографией, а агиограф — агиографией, то есть описанием святости. Небольшая дистанция, отделяющая наше время от времени новомучеников, дает возможность увидеть, чем одно отличается от другого.

Сережа Сахаров родился в семье с традиционным провинциальным укладом. Ребенок охотно ходил в храм и очень любил торжественное архиерейское богослужение, а дома играл «в церковь», сооружая из материнского платка что-то вроде архиерейского облачения и изображая службу: кадил, благословлял и т. д. И уже в юности проявилась способность обходить, а быть может, и не замечать соблазнов времени. Очень показательными в этом отношении являются годы его учебы во Владимирской семинарии. О своей семинарской жизни святитель вспоминал очень тепло. Однако семинарский быт тех лет, как его реконструировал бы историк, выглядит отнюдь не идиллично. О Владимирской семинарии сохранились воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), который служил в ней инспектором в 1895-1897 годах. «Я отнимал водку у семинаристов и строго им выговаривал, но без огласки. Когда в епархиальном общежитии сторожа, передвигая столы, обнаружили подделанную снизу полку (оттуда вывалилась охапка запрещенных книг), я дело расследовал в частном порядке. Бывало, вечером обходишь в туфлях дортуары и вдруг слышишь: «Ах, если бы я тебе туза подсунул!» Явно семинаристы потихоньку играют в карты. А я окликну их: «Да, да, хороший ход!» Смятение».

В 1903 году, то есть в то время, когда там учился будущий святитель, в семинарии была создана подпольная ячейка Социал-демократической партии, распавшаяся после того, как один из ее организаторов погиб при неосторожном обращении со взрывчаткой. Летом 1905-го здесь проходил подпольный съезд учащихся семинарий. А в декабре того же года владимирские семинаристы объявили забастовку.

Характерно, что Сергей Сахаров, на глазах которого происходили эти события, ничего не рассказывал о них. Создается впечатление, что общественная жизнь и политические страсти его особенно не интересовали. Вспоминая о семинарских годах, он чаще всего говорил об архиепископе Владимирском Николае (Налимове), строгом аскете, любителе и знатоке уставного богослужения. Остальное, как оказалось, прошло мимо и особого значения для него не имело.

После семинарии была учеба в Московской духовной академии (здесь Сергей Сахаров принял монашеский постриг с именем Афанасий), преподавание, участие в работе Поместного собора, после которого иеромонах Афанасий вернулся во Владимирскую епархию.

«А тюрьмы нам нечего бояться…»

Архиереем он стал в 1921 году. Перед хиротонией будущего архипастыря вызывали в ГПУ и угрожали репрессиями в случае, если он согласится стать архиереем. Если до революции архиерейский жезл давал значительные социальные преимущества, то в 1920-е годы архиерейство не обещало ничего, кроме преследований и лишений. Первый раз святителя Афанасия арестовали всего через семь месяцев после хиротонии. По его собственным подсчетам, за годы архиерейства на кафедре он провел лишь 2 года, 9 месяцев и 2 дня, а «в узах и горьких работах» (т. е. в тюрьмах и ссылках) — 21 год, 11 месяцев и 12 дней.

В Петушках святитель Афанасий прожил остаток своей жизни после возвращения из лагерей. Сохранился дом, где святитель скончался. Благочестивыми прихожанами этот дом превращен в небольшой музей. В комнате остались личные вещи: кровать, письменный стол, иконы, вышитые собственноручно святителем элементы облачения, деревянная панагия, вырезанная и расписанная им.

О том, как жили заключенные, мы знаем достаточно много. Читая письма святителя Афанасия из лагерей и воспоминания людей, видевших его там, поражаешься какому-то органическому умению не замечать нечеловеческих бытовых условий, умению оставаться монахом, несмотря ни на что. Вот фрагмент из его письма, написанного в Таганской тюрьме, где он ожидал отправления в ссылку. «А вот я смотрю сейчас на заключенных за дело Христово епископов и пресвитеров, — писал он матери, — слышу о православных пастырях, в других тюрьмах находящихся, какое спокойствие и благодушие у всех. А тюрьмы нам нечего бояться. Здесь лучше, чем на свободе, это я не преувеличивая говорю. Здесь истинная Православная Церковь. Мы здесь как бы взяты в изолятор во время эпидемии. Правда, некоторые стеснения испытываем. Но — а сколько у Вас скорбей. Постоянное ожидание приглашения в гости, куда не хочется. Попробуй тут устоять. А мы от всего этого почти гарантированы. И поэтому, когда я получаю соболезнования моему теперешнему положению, я очень смущаюсь. Тяжело положение тех православных, которые сейчас, оставаясь на свободе, несут знамя Православия. Помоги им, Господи».

Его лагерные письма больше напоминают письма человека, отправившегося с паломническими целями в отдаленный монастырь. Вот как он описывает совершаемое на нарах Белбалтлага (1940) рождественское богослужение и мысленное посещение могил близких людей:

«Ночью с некоторыми перерывами (засыпал… о горе мне ленивому…) совершил праздничное бдение. После него пошел славить Христа рождшагося и по родным могилкам, и по келиям здравствующих. И там и тут одно и то же пел: тропарь и кондак праздника, потом ектенью сугубую, изменяя только одно прошение, — и отпуст праздничный, после которого поздравлял и живых и усопших, «вси бо Тому живы суть». Как будто повидался со всеми и утешился молитвенным общением. И где только я не был… Начал, конечно, с могилки милой моей мамы, потом и у папы был, и у крестной, а затем пошел путешествовать по святой Руси, и первым делом в Петушки, потом Владимир, Москва, Ковров, Боголюбово, Собинка, Орехово, Сергиев, Романов-Борисоглебск, Ярославль, Рыбинск, Питер, потом по местам ссылки — Кемь, Усть-Сысольск, Туруханск, Енисейск, Красноярск…»

И в качестве комментария к этой «рождественской картинке» можно добавить, что это письмо написано 51-летним человеком с больным сердцем, задыхающимся при ходьбе, которому ежедневно приходилось совершать пятикилометровый путь до рабочего места, а сама работа заключалась в разгрузке дров, переносе только что сваленных деревьев, уборке снега и т. д. Никакие предметы, имеющие отношение к церковной жизни, в этом лагере не допускались. Отбирались не только книги, но и, например, полученное в посылке крашеное пасхальное яичко. Несмотря на официальное разрешение находящимся в заключении священнослужителям сохранять длинные волосы, владыка подвергался насильственной стрижке.

В некоторых лагерях разрешалось иметь книги. Сохранился рассказ Е. В. Апушкиной о приезде иеромонаха Иеракса (Бочарова) в Мариинские лагеря (1944): «Дверь открылась. Послышался стук костяшек «козла», мат и блатной жаргон. В воздухе стоял сплошной синий табачный дым. Стрелок подтолкнул о. Иеракса и указал ему на какое-то место на нарах. Дверь захлопнулась. Оглушенный, отец Иеракс стоял у порога. Кто-то сказал ему: «Вон туда проходи!» Пойдя по указанному направлению, он остановился при неожиданном зрелище. На нижних нарах, подвернув ноги калачиком, кругом обложенный книгами, сидел владыка Афанасий. Подняв глаза и увидев отца Иеракса, которого давно знал, владыка нисколько не удивился, не поздоровался, а просто сказал: «Читай! Глас такой-то, тропарь такой-то!» — «Да разве здесь можно?» — «Можно, можно! Читай!» И отец Иеракс стал помогать владыке продолжать начатую службу, и вместе с тем с него соскочила вся тревога, все тяжелое, что только что давило душу».

«Молитва всех вас спасет…»

Последние годы жизни святитель жил на покое в подмосковных Петушках. В реабилитации ему было отказано. В хрущевские времена реабилитировали в первую очередь бывших советских и партийных функционеров, арестованных во время партийных чисток. Служители церкви по-прежнему оставались врагами, в правильности осуждения которых власти не сомневались. В 1958 году прокурор Владимирской области писал, что, поскольку более 30 лет назад епископ Афанасий не скрывал, что у него как «человека верующего и служителя церкви нет и не может быть солидарности с воинственно безбожнической властью в вопросах его религиозного упования и религиозного служения», приговор был вынесен справедливо и оснований для реабилитации нет.

Последние годы своей жизни владыке пришлось ограничиться келейным богослужением, в чем, впрочем, были и свои преимущества. И дело было не только в так огорчавшем епископа Афанасия повсеместном сокращении церковных служб. Только в собственной келье можно было, например, молиться перед аналойной иконой, на которой была изображена царская семья и патриарх Тихон, горячим почитателем которых был владыка. Только в пространстве, лишенном посторонних глаз и ушей, можно было каждый год 7 и 8 ноября (советские праздники, посвященные Октябрьской революции) проводить в строгом посте и молитве за Россию.

Вынужденная изоляция святителя не была затвором. Он вел огромную переписку, к нему постоянно приезжали люди со своими вопросами и проблемами. Церковный историк М. Е. Губонин, навестивший епископа Афанасия в 1958 году, сравнивал владыку с епископами-изгнанниками времен Вселенских соборов. «Глядя на него, — писал Губонин, — представляешь себе наглядно ту отдаленную эпоху догматических и иконоборческих смут в Византии, когда отправленные в отдаленные ссылки молодые святители и монахи — ревнители чистоты Православия, забытые всеми — через десятилетия, как выходцы с того света, представали пред глазами новых поколений древними старцами, убеленными сединами и с трясущимися руками, но с несокрушимым сильным духом и по-прежнему пылающей пламенной верой в свои незыблемые убеждения, в жертву которым они с такой готовностью принесли всю свою тягостную изгнанническую жизнь».

Святитель Афанасий умер 28 октября 1962 года. Его последние слова: «Молитва всех вас спасет». Его похоронили на Введенском кладбище Владимира, примыкавшем к опутанной колючей проволокой ограде Владимирской тюрьмы, в которой ему неоднократно приходилось бывать. Осенью 2000 года, после канонизации, мощи святителя были перенесены в Богородице-Рождественский монастырь, наместником которого он был в 1920 году. В течение долгого времени в помещении этого монастыря располагалось Владимирское ЧК. Крестный ход с мощами шел тем путем, по которому епископа Афанасия из тюрьмы водили на допросы.

Право на анахронизм

Здесь мы пытаемся говорить о святом, а не об исторической личности. Поэтому мы не пишем ни об участии святителя Афанасия в Поместном соборе 1917-1918 годов, ни о борьбе с обновленцами, ни об отделении от митрополита Сергия (Страгородского), а затем, после Отечественной войны, воссоединении с Московской Патриархией, ни о его многолетней работе над исправлением богослужебных книг. Нас интересует не роль личности в истории, а то, как святость побеждает время, а значит, и историю.

Феномен новомучеников начал осознаваться лишь в 60-е годы XX века (в 1981году они были прославлены Русской Зарубежной Церковью, а в 2000-м — Московской Патриархией). А ведь впервые это слово появилось еще в документах Поместного собора 1917-1918 годов, когда ни один политический аналитик не смог бы предположить, каких масштабов достигнут гонения на Церковь. В 1918 году святитель Афанасий вместе с профессором Б. А. Тураевым составил по поручению Поместного собора «Службу всем святым, в земле Российской просиявшим», в которую вошли тропари, посвященные новомученикам: «О новых страстотерпцев! Подвиг противу злобы убо претерпеша, веру Христову яко щит пред учении мира сего держаще, и нам образ терпения и злострадания достойно являюще. О твердости и мужества полка мученик Христовых, за Христа убиенных! Тии бо Церковь Православную украсиша и в стране своей крови своя, яко семя веры даша и купно со всеми святыми достойно да почтутся».

Когда писались эти тропари, большевистский разгром Русской Церкви только начинался, и почти никто не верил, что гонения будут идти по нарастающей. Историк, анализирующий тенденции эпохи, сказал бы, что события могли развиваться и по-другому. Но ведь святость — победа над временем, и святой гимнограф мог позволить себе то, что историк назвал бы анахронизмом.

Этапы и даты жизни

Этапы и даты жизни святителя Афанасия, епископа Ковровского.

Родился 2 июля 1887 года.

Скончался отец 23 февраля 1889 года.

Шуйское духовное училище: 1896-1902 годы.

Начал прислуживать в алтаре в августе 1899 года.

Владимирская духовная семинария: 1902-1908 годы.

Прислуживал при архиерейском богослужении сначала митродержцем ректора, потом рипидоносцем в 1902-1906 годы.

То же и иподиаконом в 1906-1908 годы.

Посвящен в первую степень церковного клира – в чтеца – 6 мая 1907 года.

Московская духовная академия: 1908-1912 годы.

Пострижен в монашество 12 октября 1912 года.

Посвящен во иеродиакона 14 октября 1912 года.

Посвящен во иеромонаха 17 октября 1912 года.

Преподаватель Полтавской духовной семинарии: ноябрь 1912 года – сентябрь 1913 года.

Преподаватель Владимирской духовной семинарии: 1913-1918 годы.

Член Поместного Всероссийского Собора: январь -сентябрь 1918 года.

Член Владимирского епархиального совета от монашествующих: 1918-1920 годы.

Наместник владимирского Рождественского монастыря: 1920-1921 годы.

Возведен в сан архимандрита 20 января 1920 года.

Настоятель Боголюбова монастыря с 18 июня 1921 года.

Хиротонисан во епископа Ковровского 27 июня 1921 года.

Арестован 17 марта 1922 года.

В срочном порядке препровожден в реввоен-трибунал и освобожден 18 марта 1922 года. Арестован в Великую Среду 30 марта 1922 года.

В заключении во владимирской тюрьме был с митр. Сергием (Страгородским), архиеп. Вятским Павлом (Борисовским), еп. Суздальским Василием (Зуммером).

Показательный суд во Владимире по обвинению в связи с пропажей церковных ценностей в суздальском Спасском монастыре 27 мая 1922 года.

Приговорен к одному году заключения, по амнистии освобожден 28 мая 1922 года.

Читайте также:  Валентин Мордасов - жизнь и биография, книги и труды, советы и проповеди

Арестован 15 июля 1922 года.

Во владимирской тюрьме был с еп. Муромским Серафимом (Руженцевым).

Без допроса освобожден 25 июля 1922 года.

Арестован 10 сентября 1922 года.

Во владимирской тюрьме был с еп. Крутицким Никандром (Феноменовым), впоследствии митрополитом Ташкентским, архиеп. Астраханским Фаддеем (Успенским), еп. Звенигородским Николаем (Добронравовым), еп. Вязниковским Корнилием (Соболевым), еп. Переславским Дамианом (Воскресенским) и еп. Суздальским Василием (Зуммером).

Приговорен к двум годам ссылки в Зырянский край, считая началом срока 14 ноября 1922 года.

В московской Таганской тюрьме был с еп. Коломенским Феодосием (Ганецким).

В одиночке Таганской тюрьмы освятил для себя походный антиминс во имя Всех святых, в земле Российской просиявших, и несколько антиминсов для раздачи отправлявшимся во изгнание 16 февраля 1923 года.

Этап. Конец апреля – начало мая 1923 года.

Вятская внутренняя тюрьма.

В этапе следовал с епископом Дмитровский Серафимом (Звездинским) и епископом Петергофским Николаем (Ярушевичем): май 1923 года.

Усть-Сысольск. Митрополит Казанский Кирилл (Смирнов), архиепископ Астраханский Фаддей (Успенский), епископ Звенигородский Николай (Добронравов): май 1923 года.

Усть-Вымь: июнь – июль 1923 года.

Усть-Сысольск: июль 1923 года – июль 1924 года (епископ Старо-Уфимский Аввакум (Боровков)).

В Усть-Сысольском нарсуде пересуд по делу о ценностях: апрель 1924 года. Приговор: один год заключения. По кассации за давностью дело прекращено.

Село Усть-Кулома. Митр. Кирилл (Смирнов), еп. Кинешемский Василий (Преображенский): июль 1924 года.

Село Керчемье: июль 1924 года – январь 1925 года.

Пробыл в Зырянском крае по приговору: май 1923 года – 14 ноября 1924 года. Без приговора, сверх срока: 14 ноября 1924 года – 20 января 1925 года.

Возвратился во Владимир на церковное делание: февраль 1925 года.

Арестован в Гавриловом Посаде Юрьевского уезда при поездке по епархии и препровожден во Владимир для «выяснения личности»: 9 сентября 1925 года.

Освобожден 10 сентября 1925 года.

Арестован 2 января 1926 года.

Освобожден 2 марта 1926 года.

Назначен управ. Ивановской епархией: ноябрь 1926 года.

Написал одну резолюцию – назначил преподавателя Владимирского духовного училища Мих. Алек. В на священническое место в г. Шую. Предложено добровольно уехать из епархии или прекратить управление церковными делами: декабрь 1926 года.

Отказался оставить вверенную паству. На замечание: «Если виновен – судите» получен ответ: «Нам невыгодно Вас судить».

Арестован 2 января 1927 года.

Московская предварительная тюрьма (Лубянка, 14).

Бутырская [тюрьма] – епископ Читинский Никифор [Ефимов?].

Внутренняя тюрьма (Лубянка, 2). В одиночке с митрополитом Горьковским Сергием. За «принадлежность к группе архиереев, возглавляемой митрополитом Сергием Страгородским», – три года соловецких лагерей, а глава «группы» митрополит Сергий получил свободу и вернулся к возглавлению церковного управления.

Этап: апрель – май 1927 года.

На этапе мои «однодельцы»: архиепископ Свердловский Корнилий (Соболев) и епископ Печерский Григорий (Козлов).

Ленинградская пересыльная тюрьма: май – июнь 1927 года.

Архиепископ Воронежский Петр (Зверев), архиепископ Корнилий, епископ Григорий, епископ Дмитровский Иоасаф (Жевахов), архиепископ Херсонский Прокопий (Титов).

Сторож Рыбпрома: июнь 1927 года – июнь 1928 года.

Приезжала на свидание мама. Жил с ней в с. Сороке. Простился 13 ноября 1927 года. Это было последнее с ней прощание.

Архиепископ Свердловский Корнилий, епископ Красноярский Амфилохий [Скворцов], епископ Злато-устовский (?) Рафаил [Гумилевский].

Командировка. Чупа-пристань. Сторож, счетовод хозчасти: июнь – июль 1928 года.

Попов остров: август – сентябрь 1928 года.

Кемь, сторож склада: октябрь 1928 года – декабрь 1929 года (епископ Каменец-Подольский Амвросий [Полянский], епископ Вязниковский Герман [Ряшенцев]).

Арестован 23 декабря 1929 года.

Этапирован на Соловецкий остров 24 декабря 1929 года. Возращен на Попов остров 1 января 1930 года.

Болел сыпным тифом: январь – февраль 1930 года. Пробыл в соловецких лагерях:

– по приговору: июнь 1927 года – 2 января 1930 года;

– без приговора, сверх срока: 2 января – 23 февраля 1930 года.

Этапирован в Туруханский край на три года.

Этап: 23 февраля – 30 апреля 1930 года.

Тюрьмы: ленинградские «Кресты», новосибирская, красноярские пересыльная и внутренняя. В последней встретился с митр. Кириллом: апрель 1930 года.

Красноярск, г. Енисейск, станки: Старый Туруханск, Мельничное: июнь 1930 год – январь 1932 года.

Получил известие о смерти матери, скончавшейся 16 (29) ноября 1930 года.

Арестован: январь 1932 года.

Туруханская каталажка, полторы-две недели. Освобожден без права выезда их Туруханска. Недели через полторы снова арестован и был в каталажке одну-полторы недели.

Освобожден, направлен в станок Селиваниху, где жил у митрополита Кирилла: февраль – июнь 1932 года.

Станок Пупково: июль 1932 год – июль 1933 года.

Пробыл в Туруханском крае:

– по приговору: 30 апреля 1930 года – 2 января 1933 года.

– без приговора, сверх срока: 2 января – 6 августа 1933 года.

Возвратился во Владимир: август 1933 года.

Был на свободе, большей частью «тайно образующе», не служил: август 1933 года – 17 апреля 1936 года.

Арестован 18 апреля 1936 года.

Обвинение: «Связь с Ватиканом (у меня не было ни одного знакомого не только католического священника, но и рядового католика. Я много позднее завел такие знакомства в мариинском пересыльном пункте, а потом в Дубравлаге) и связь с белогвардейцами на Украине» (у меня была теплая дружеская переписка с моими полтавскими учениками, но она оборвалась в 1917 году). Впрочем, по поводу этих обвинений на допросах не было ни одного слова. Речь велась исключительно только о том, почему я, вернувшись из Туруханска, уклонился от участия в группе архиереев, возглавляемой митр. Сергием.

Приговорен к пяти годам беломоро-балтийских лагерей.

Тюрьмы: владимирская, ивановские внутренняя и пересылочная: апрель – сентябрь 1936 года.

Этап. Архиепископ Владимирский Сергий (Гришин), епископ Вологодский Ювенапий (Машковский), архиепископ Звенигородский Филипп (Гумилевский). Епископ Ювеналий только что был назначен на Вологодскую епархию, и первой и единственной службой его на этой епархии был молебен в вологодской тюрьме, совершенный нами, тремя архиереями.

В вологодской тюрьме встретился с моим учеником по Владимирской семинарии епископом Вороговским Василием (Лебедевым), антониновского поставления, но воссоединенным митр. Сергием.

Пересыльные тюрьмы – ярославская, вологодская, ленинградская: сентябрь – октябрь 1936 года.

Беломорские лагеря: ноябрь 1936 года – июнь 1941 года.

Работал инкассатором в г. Медвежьегорске: декабрь 1936 года – январь 1937 года.

За похищенные у меня деньги в сумме 1000 руб. взыскана эта сумма и прибавлен один год заключения: февраль 1937 года. Арестован перед майскими праздниками 1937 года и вывезен в дальний лагпункт: апрель 1937 года.

Возвращен после праздников в Медвежьегорск: май 1937 года.

Отправлен на лагпункт в Водораздельное отделение: май 1937 года.

Работал на лесобирже, на лесоповале, на строительстве круглолежневой дороги. Был дневальным, бригадиром лаптеплетной бригады.

Арестован и без предъявления обвинения заключен в штрафизолятор: август 1937 года. По милости Божией избежал великой опасности. Многие бывшие со мной остались там навсегда.

Освобожден: октябрь 1937 года.

Арестован перед октябрьскими праздниками и отправлен в штрафизолятор: октябрь 1937 года.

Возвращен на прежний лагпункт: декабрь 1938 года.

Арестован перед майскими праздниками и заключен в КУР (камеру усиленного режима): 30 апреля 1938 года.

Возвращен на прежний лагпункт: 3 мая 1938 года.

В начале войны этапирован в онежские лагеря: июнь – июль 1941 года. Прошли пешком около 400 км, неся на себе свои вещи.

Работал на лесобирже. Нормы не вырабатывал, был на штрафном пайке, работал дневальным. Голодал, не было ни денег, ни посылок.

Был доходягой: июль 1941 года – июнь 1942 года.

Всего на этот раз в заключении пробыл:

– по приговору: 18 апреля 1936 года – 18 апреля 1942 года.

– без приговора, сверх срока: 18 апреля – 30 июня 1942 года.

Бессрочная высылка в Омскую область.

Совхоз Голышманово. Ночной сторож на огороде: июль – ноябрь 1942 года.

Ишим: декабрь 1942 года – ноябрь 1943 года.

До сих пор все даты указаны по старому стилю. Начиная от настоящей даты, все дальнейшие будут по новому стилю.

Арестован 7 ноября 1943 года.

Тюрьмы: ишимская, омская. Московские – внутренняя (Лубянка, 2), военная Лефортовская, Бутырская, Краснопресненская: ноябрь 1943 года – июнь 1944 года.

Приговор: 8 лет заключения.

Начало срока 9 ноября 1943 года.

– полевые работы: август – сентябрь 1944 года;

– ассенизатор: сентябрь 1944 года – август 1946 года.

Арестован: август 1946 года. Мариинский пересыльный пункт. Московские тюрьмы – внутренняя, Бутырская, Краснопресненская: август – ноябрь 1946 года.

Темниковские лагеря – плетение лаптей: декабрь 1946 года – июль 1947 года.

Дубравлаг. Инвалид, без работы по возрасту (в июле 1947 года исполнилось 60 лет). Здесь был митрополит Харбинский Нестор (Анисимов), архиепископ Чкаловский Мануил (Лемешевский): июль 1947 года – май 1954 года.

Зубово-Полянский дом инвалидов: 18 мая 1954 года – 7 марта 1955 года. Всего в этот раз в заключении:

– по приговору: 9 ноября 1943 года – 9 ноября 1951 года;

– без приговора, сверх срока: 9 ноября 1951 года – 7 марта 1955 года.

Освобожден из инвалидного дома на иждивение Г. Г. Седова 7 марта 1955 года.

В Тутаеве: 10 марта – 24 октября 1955 года.

В Петушках с 24 октября 1955 года.

27 июня (ст. ст.) 1954 года исполнилось 33 года архиерейства.

– на епархиальном служении: 2 года 9 месяцев 2 дня;

– на свободе, но не у дел: 2 года 8 месяцев 2 дня;

– в изгнании: 6 лет 7 месяцев 24 дня;

– в узах и «горьких» работах: 21 год 11 месяцев и 12 дней.

Обычно в жизни бывает: чем дольше разлука, тем более ослабевают связи. Христианская любовь изменяет этот порядок. Мои добрые заботники, движимые христианской, а не мирской любовью, с каждым годом усиливают проявление своей заботы и попечения обо мне, с каждым годом умножают свою милостыню. Если в первые 2 года и 4 месяца мне было прислано 72 посылки (в среднем около 30 в год), то в последний, 1954 год, их было уже 200. Да не оставит Господь Своею милостию моих благодетелей. Верю: изречет Он им во оный день: Приидите, благословенный. .. в темнице был Я, и вы посетили Меня. ..* своею любовию, своими заботами и попечением.

Август 1944-1946 год – 72 посылки.

1947-1948 годы – 108 посылок.

1949 год – 87 посылок.

1950 год – 141 посылка.

1951 год – 46 посылок.

1952 год- 161 посылка.

1953 год – 169 посылок.

1954 год – 200 посылок.

1955 год – 36 посылок. Итого: 1120 посылок.

Сверх того, 4 посылки за это время были возвращены, некоторые – только по капризу цензора.

Пролог

28 октября 2014
28 октября – день памяти святителя Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского, исповедника

По словам духовного писателя Сергея Фуделя, близко знавшего святого, владыка Афанасий был одним «из тех редчайших людей, которым хочется поклониться до земли и припасть к коленям, ища у них их неоскудевающего мужества и неугасимого тепла».

Будущий святитель родился в 1887 году в небогатой семье. Отец его был делопроизводителем гимназии, а мать – из крестьянского сословия. В крещении он получил имя Сергей, в честь преподобного Сергия Радонежского. На втором году жизни он потерял отца, мать воспитывала его одна. Влияние матери, бесконечно доброй, самоотверженной и глубоко верующей женщины, во многом определило жизнь святого. Матрона Андреевна всю себя посвятила воспитанию сына и до самой своей смерти в 1930 году оставалась его самым близким другом. Оказавшись в заключении, святитель при любой возможности писал ей письма, иногда каждый день. Памяти матери посвящена и главная научно-богословская работа епископа Афанасия – «О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви».

С самого раннего детства будущий святитель проявил себя как необычный ребенок. Он с радостью ходил в церковь и оставался до конца на самых длинных богослужениях. Даже детские игры Сережи были совершенно особенными. Он закутывался в мамины платки, изображавшие священническое облачение, и начинал играть «в службу»: кадил, благословлял, на память читал молитвы. На вопрос: «Кем ты хочешь быть?», — мальчик неизменно отвечал: «Архиереем». Многие дети хотят посвятить жизнь какому-нибудь высокому героическому призванию (например, совершить подвиг, стать знаменитым путешественником, писателем, ученым), но немногие из них остаются верны своей детской мечте и находят силы осуществить ее во взрослой жизни. Святитель Афанасий сумел осуществить свои детские стремления и действительно стал настоящим героем, хотя во времена его детства призвание епископа вовсе не считалось чем-то героическим.

Такая детская мечта была тем более необычной из-за того, что до революции священство было довольно замкнутым сословием: в священники, как правило, шли люди из священнических же семей. Матери святого стоило больших трудов исполнить желание сына и устроить его в духовное училище. В подобные учебные заведения детей из других сословий обычно не принимали, и Сергей с матерью был вынужден переехать из родного Владимира в Шую, где и в 1896 году поступил в местное духовное училище. Дальше он учился во Владимирской семинарии и Московской Духовной Академии, которую закончил в 1912 году. В том же году святой принял монашеский постриг с именем Афанасий, затем был рукоположен сначала во иеродиакона, а потом и в иеромонаха.

Из всех богословских дисциплин, преподаваемых в семинарии и академии, будущего святителя больше всего заинтересовался вопросами литургики, т.е. изучения православного богослужения. Еще с детства любивший церковные службы, святой сумел увидеть в богослужении не просто набор каких-то средневековый текстов, вычитываемых в церкви, а потрясающую поэзию, отличающуюся не только необыкновенной духовной и философской глубиной, но и высочайшими литературными достоинствами: совершенством формы, яркостью и смелостью образов, тонким проникновением в самую сердцевину душевной и духовной жизни человека. Эту восторженную любовь к церковной службе будущий святитель сумел зажечь и в сердцах своих учеников, когда сам стал преподавать литургику сначала в Полтавской, а затем Владимирской семинариях. По воспоминаниям протоиерея Алексея Громова, именно иеромонах Афанасий помог ему понять, что «в наших богослужебных книгах, особенно в Триоди Постной, есть произведения, не имеющие себе равных в литературе по силе своего духовного воздействия».

Святой Афанасий был не только знатоком православного богослужения, но и сам стал церковным гимнографом. Еще в Шуйском духовном училище он написал свой первый литургический гимн — тропарь чтимой Шуйско-Смоленской иконе Божией Матери. Самое известное богослужебное произведение святого — «Служба Собору Всех Святых, в земле Российской просиявших», составленная им вместе известным ученым-востоковедом Борисом Александровичем Тураевым во время Поместного Собора 1917-18 гг., а потом много раз дополнявшаяся и редактировавшаяся во времена тюремных и лагерных скитаний святителя.

Иеромонаху Афанасию было тридцать лет, когда в России произошла революция, победила безбожная советская власть, начались гонения на Церковь. Именно в это время ученый-литургист иеромонах Афанасий вышел на свое общественное церковное служение. Он становится членом Поместного Собора 1917-18 гг., где работает в отделе по Богослужебным вопросам. Вернувшись во Владимир с Поместного Собора, о. Афанасий был избран в члены епархиального совета, как представитель монашествующих (1918—1920 гг.). В это время святой впервые открыто выступил против антицерковных действий большевиков. В 1919 году прошла кощунственная компания по вскрытию мощей русских святых. Иеромонах Афанасий сумел устроить так, что предполагаемое поругание святыни обратилось в торжественное богослужение и прославление святых, чьи мощи безбожники хотели выставить на посмешище. В Успенском соборе было установлено постоянное дежурство. В храме стояли столы, на которых лежали святые мощи. Первые дежурные — иеромонах Афанасий и псаломщик Александр Потапов — ожидали народ, толпившийся у дверей храма. Когда открылись двери, иеромонах Афанасий провозгласил: “Благословен Бог наш. “, в ответ ему раздалось: “Аминь” — и начался молебен Владимирским угодникам. Входящие люди благоговейно крестились, клали поклоны и ставили у мощей свечи.

Во время вскрытия было установлено, что тело св. благоверного князя Глеба, скончавшегося в 1174 году (сына св. князя Андрея Боголюбского), было мягким и кожу на нем можно было схватить пальцами, она отставала, как у живого. А у великого князя Георгия, убитого в бою с татарами в 1238 году, отсеченная в бою голова оказалась приросшей к телу, но так, что можно было заметить, что она раньше была отсечена, так что и шейные позвонки были смещены и срослись неправильно. Вскрывавший мощи врач впоследствии говорил, что это обстоятельство укрепило в нем веру в Бога и в чудеса Божии.

Вскоре священноначалие ставит ревностного пастыря на ответственное служение: его (уже в сане архимандрита) назначают наместником двух древних монастырей епархии — Боголюбского и Владимирского Рождества Пресвятой Богородицы.

10 июля 1921 года архимандрит Афанасий принимает архиерейскую хиротонию. Он становится епископом Ковровским, викарием Владимирской епархии. В это время любой, кто принимал священство, тем более, епископский сан, в полной мере отдавал себе отчет в том, что впереди его ждут неминуемые притеснения и преследования, скорее всего – тюрьма, вполне вероятно – смертный приговор. Безбожная советская власть совершенно логично воспринимала любого человека, который в это страшное время гонений решил посвятить свою жизнь Богу и Церкви, как своего злейшего врага; именно на этих людей она в первую очередь обрушивала молот репрессий. Архимандрита Афанасия к тому же прямо предупредили в органах ГПУ, что, если он примет сан епископа, его арестуют. Святой, тем не менее, пошел на этот шаг. Казалось бы, зачем было идти на такую жертву ради дела, которое тебе заведомо не дадут осуществить, не следует ли верующим людям наоборот затаиться и переждать гонения? Но архимандрит Афанасий следовал иной логике. В то время шла война против Церкви, и святой решил быть в первых рядах ее защитников. Естественно, воины первого эшелона почти все погибают или получают раны – но именно от их мужества зависит окончательная победа. Церковь в итоге победила и ее победа была достигнута стойкостью тех, кто, не задумываясь, готов был положить за нее свою жизнь. В числе этих людей был и святитель Афанасий.

Недолгое время свободного епископского служения владыка Афанасий посвятил по большей части борьбе с обновленческим расколом, группой священников-отступников, вступивших в союз с безбожной властью и пытавшихся разрушить Христову Церковь изнутри. Святитель Афанасий объяснял своей пастве, что раскольники, восставшие против канонического епископата, возглавляемого Патриархом Тихоном, не имеют права совершать Таинства, а потому храмы, в которых они совершают Богослужения, безблагодатны. Он заново освящал оскверненные раскольниками церкви, увещевал отступников приносить покаяние вместе с приходом, обличая тех, кто не раскаялся.

Читайте также:  Валентин Амфитеатров - жизнь и биография, чудеса и труды, могила на ваганьковском кладбище

Первый арест святителя произошел уже 30 марта 1922 года. Он положил начало многолетним тюремным мытарствам владыки Афанасия. По его собственным подсчетам, за годы архиерейства на кафедре он провел лишь 2 года, 9 месяцев и 2 дня, а «в узах и горьких работах» (т. е. в тюрьмах и ссылках) — 21 год, 11 месяцев и 12 дней. Едва отбыв один срок, святитель Афанасий получал новый. В коротких промежутках между лагерями святого отправляли в ссылки, «для некоторого отдыха», как он, улыбаясь, говорил своим духовным детям. В лагерях же ему, человеку с больным сердцем и слабым здоровьем, пришлось пережить и общие работы, на которых через несколько месяцев сгорали и крепкие мужики, и штрафные изоляторы, и трехмесячное ожидание расстрела. Путь Владыки по тюрьмам и ссылкам был нескончаемым и изнурительным: тюрьмы — Владимирская, Таганская в Москве, Зырянская, Туруханская, лагеря — Соловецкий, Беломоро-Балтийский, Онежский, Мариинские в Кемеровской обл., Темниковские в Мордовии. Одно перечисление мест заключения святителя заняло бы несколько страниц убористого текста.

Святитель Афанасий удивительно мужественно, даже радостно встречал лишения и скорби. «А вот я смотрю сейчас на заключенных за дело Христово епископов и пресвитеров, — писал он матери, — слышу о православных пастырях, в других тюрьмах находящихся, какое спокойствие и благодушие у всех. А тюрьмы нам нечего бояться. Здесь лучше, чем на свободе, это я не преувеличивая говорю. Здесь истинная Православная Церковь. Мы здесь как бы взяты в изолятор во время эпидемии». В годы действительной эпидемии безумия, насилия и безбожия нужны были люди, которые сохраняли бы здравый смысл, человеческое отношение к окружающим и истинную веру. Святитель Афанасий и множество других исповедников и страдальцев за Христа и были такими людьми.

Епископское служение святителя Афанасия удивительным образом продолжалось и в лагерях и ссылках. Главное в служении епископа, как и любого священнослужителя – это совершение Таинства Евхаристии, Причастия, через которое люди реально соединяются со Христом; в Теле Христове происходит соединение всех верующих, подлинное единство Церкви. Святитель Афанасий сам сшил себе переносной антиминс, плат с зашитыми частицами мощей святых, на котором должно совершаться таинство Евхаристии, и при любой возможности в заключении и ссылке совершал Литургию. Если бы тюремная администрация узнала бы об этом, святой мог бы получить новый срок, а то и быть приговоренным к расстрелу. Благодаря мужеству святого Христос через таинство Евхаристии приходил к узникам в темницы, — такой был главный долг епископа и святитель Афанасий достойно его исполнил. Богослужение вообще было для Владыки основой жизни, главным ее смыслом, независимо от того, был ли он на свободе или за тюремной решеткой.

Вместе с тем, самой своей жизнью святой показывал пример подлинного христианина. Ни при каких обстоятельствах он не терял веры в Бога и чувства великой к Нему благодарности. Еле живой после пыток, святитель часто говорил близким людям: «Давайте помолимся, похвалим Бога!» И первым запевал: «Хвалите имя Господне». И пение это его оживляло. Вновь пришедших узников Владыка ободрял: «Не падай духом. Господь сподобил тебя, по Своей великой милости, немного за Него пострадать. Благодари Бога за это!»

Сам терпя лишения, святитель Афанасий всегда стремился помочь ближним. Получив какую-либо посылку с воли, он тут же делился с другими заключенными, не делая различий между верующими и неверующими людьми. Однажды в Усть-Сысольске он даже отдал свою продуктовую посылку ссыльным эсерам, воинствующим безбожникам и некогда революционерам, в чем-то более радикальным, чем большевики; они думали даже некоторое время, можно ли им принимать помощь от священнослужителя, но чувство голода пересилило и подарка они не отказались.

При этом святитель всегда был прост и легок в общении и не терял своеобразного чувства юмора. Уже упоминавшийся Сергей Фудель оказался в какое-то время в ссылке в одном городе со святителем Афанасием. Его жена тяжело заболела, тогда владыка где-то раздобыл ей сахара, а чтобы она не стала отказываться, заявил ей: «бери, ты ж моя духовная дочь, а моя фамилия Сахаров, значит, ты должна есть много сахара». Это шутка выглядела бы детским каламбуром, если бы ее сказал не политзаключенный к такой же зэчке, которую он, может быть, спас от смерти своим поступком.

Такая любвеобильность и щедрость невольно привлекали и привязывали к Владыке сердца окружающих. Даже уголовники в лагерях уважали его, и слух о нем как о «настоящем архиерее» распространялся за пределы того отделения лагеря, где он находился. Впрочем, в лагерях находились разные люди, были среди них и такие, кто пользовался добротой святителя и сам же над ним издевался. В 1940 году совершенно истощенный и больной владыка был признан лагерной администрацией инвалидом и направлен с общих работ в лаптеплетную бригаду. Раз в четыре дня святой был дневальным и должен был убирать барак. Его сменщики халтурили и святителю приходилось через три дня вывозить всю грязь, которая после того опять в течение трех дней копилась до его дежурства. А те трое только посмеивались: «Дураков-то работа любит». Святой не умел «втирать очки» и «заряжать туфту» и к каждой работе как христианин относился ответственно и заботливо.

Святитель Афанасий вышел на свободу только 9 ноября 1951 года. По всем человеческим понятиям он не мог вынести такого длительного и тяжелого заключения и по состоянию здоровья, и по самим обстоятельствам лагерной жизни. В 1937 году святой бы заключен в штрафной изолятор. Там он пробыл три месяца. Каждую ночь нескольких заключенных выводили на расстрел. Владыка все время был на очереди и ежедневно готовился к смерти, но почему-то очередь каждый раз его обходила. Но Господь сохранил своего угодника, очевидно, чтобы он и в последние годы жизни послужил церкви, теперь как мудрый духовный наставник и прозорливый старец. На свободе уже слабеющий и стареющий святитель, поселившийся в г. Петушки Владимирской области, переписывался с десятками людей. Каждый из них получал простые, но необходимые слова совета, ободрения или утешения. Сам вид святого убеждал окружающих, что и в наше время можно жить по Евангелию, с радостью и любовью принимая окружающий мир и людей этот мир населяющих. Московский протоиерей Всеволод Шпиллер, вернувшийся в те годы на Родину из эмиграции, лично знавший многих выдающихся церковных деятелей своей эпохи разных стран и национальностей, говорил, что такого святителя, как владыка Афанасий, нет ни в одной из поместных Церквей.

28 октября 1962 году святитель Афанасий отошел ко Господу. Он предсказал этот день и час заранее. Погребение его стало настоящим церковным торжеством. Во вторник 30 октября в доме Владыки игумен Кирилл (Павлов) служил Великую панихиду. Лик почившего был светлым и радостным, а тело не имело ни малейших признаков тления. После панихиды гроб с телом владыки Афанасия повезли во Владимир, в Успенский собор. До утра собор не закрывали, и всю ночь он был полон народа. Материя, которой был обтянут гроб, к моменту выноса на кладбище в некоторых местах была протерта до дерева — столько людей прощалось с почившим святителем.

Сразу же после смерти святителя Афанасия по молитвам к нему стали совершаться многочисленные чудеса. Святой был прославлен как святитель и исповедник на Юбилейном Архиерейском Соборе 2000 года.

Преподобный Афанасий Высоцкий (младший) – день памяти 25.09 н.ст. (12.09 ст.ст.)

2 декабря 1374 года Преподобный Сергий Радонежский, склоняясь на просьбу благочестивого Серпуховского князя Владимира Андреевича, посетил Серпухов и, избрав красивое и весьма удобное место «на Высоком», основал здесь обитель во имя Пресвятой Богородицы, честного зачатия ЕЕ праведной Анной. Игуменом новой обители он поставил своего любимого ученика, преподобного Афанасия Старшего. Слава об общежительной обители, подвигах и опытности её игумена в духовном руководстве новоначальных быстро распределилась повсюду.

Желая «научиться пути Господню», юный Амос пришел к преподобному Афанасию, и тот, видя его усердие и любовь к Богу, принял его в обитель. Видя его послушание, чистоту и терпение в подвиге, преподобный Афанасий сподобил его монашеского пострижения, назвав собственным своим именем – Афанасий.

В 1381 году, на третий год по пострижении, при освящении нововыстроенного соборного храма, когда преподобный Афанасий Старший был поставлен игуменом, святитель Московский Киприан в присутствии преподобного Сергия Радонежского рукоположил Афанасия Младшего в сан иеродиакона, а ещё через год он стал иеромонахом.

Во время своего путешествия в Киев преподобный Афанасий Старший, видя опытность преподобного Афанасия, поручил ему управление обителью, а в 1387 году, вместе со святителем Московским Киприаном навсегда уезжая в Константинополь, поставил его своим преемником по игуменству в Высоцком монастыре. При преподобном Афанасии Младшем Высоцкий монастырь продолжал процветать, и число братии в нём умножалось. Игумен Афанасий был для братии примером в подвигах добродетельной иноческой жизни: « имел воздержание совершенное, в посте был крепок, в молитвах не леностен, в нищите терпелив». Любя Господа Бога, он умел внушать ту же любовь к Богу и к молитвенным подвигам и братии. Умел удерживать их от грехов и наставлять, как побеждать влечение страстей, направляя их, сердца и помыслы ко Господу.

Около 1395 года преподобный Афанасий встречал в своей обители посольство от преподобного Афанасия Старшего, приславшего из Константинополя семь прекрасных икон деисусного чина, другие церковные вещи и рукописи.

В 1395 году от великих подвигов и трудов преподобный Афанасий почувствовал «старческое изнеможение» и 12 сентября, в день отдания праздника Рождества Пресвятой Богородицы, преставился ко Господу. Согласно своему завещанию он был погребён против западных дверей соборного храма под лестницей. Его преемником по управлению обителью стал преподобный Никита, сродник и ученик Преподобного Сергия.

С самого момента погребения преподобный Афанасий был прославлен чудесами. Один из братии, имея гнев на преподобного, не пошёл на его погребение, и за это внезапно подвергся нападению нечистого духа. Со слезами поспешил он тогда в церковь и перед гробом испросил себе прощение у преподобного, после чего освободился от лукавого духа. Когда опускали в землю тело преподобного Афанасия, этот инок упал в могилу, и когда был из неё извлечён, то сообщил братии, что преподобный Афанасий из гроба протянул ему свою руку и сказал: «Тебе, брат, суждено скоро оставить жизнь, близка кончина твоя». На третий день после этого инок скончался. Монахи обители и другие люди в разное время видели над местом погребения преподобного горящие свечи. Они шли позади Престола, по правой стороне, и, достигнув гроба преподобного, становились невидимыми. Не раз братия слышала над гробом его сладкогласное пение: «Святый Боже..», или видела преподобного Афанасия ходящего кругом монастыря с кадильницею и возжженными свечами.

Во времена нашествия крымских татар на Серпухов, когда монахи бежали из монастыря, неприятели и некоторые жители города видели, как из обители на белом коне выехал инок с большим жезлом в руке. Он был смугл лицом и с густой чёрной бородой. Объехав стан врагов, он с угрожающим видом устремился на них, и они, немедленно сняв осаду города, обратились в бегство. Об этом начальники города донесли царю.

Вскоре после кончины Афанасия лестница над гробом преподобного была разорена и сооружена часовня. В 1697 году мать Петра 1 царица Наталья Кирилловна выстроила над гробом преподобного одноглавый каменный храм во имя преподобного Афанасия Афонского. В 1878 году этот пришедший в ветхость храм был разобран, и в память 500-летия обители был воздвигнут красивый и обширный храм во имя преподобных Сергия Радонежского и Афанасия Афонского. В 1967 году эта церковь была снесена реставраторами « как сооружение, не представляющее архитектурной и исторической ценности»… Над местом погребения преподобного была в первоначальном виде восстановлена лестница, и могила преподобного вновь оказалась под ней.

По благословению Высокопреосвященнейшего Митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия были проведены работы по определению места погребения и открытию святых останков преподобного Афанасия. 11-24 сентября 1994 года совершилось обретение всечестных мощей Угодника Божия, и в самый день преставления преподобного сонмом духовенства во главе с Архиереем они торжественно были перенесен в храм Покрова Пресвятой Богородицы.

Подлинные Житие и служба преподобному Афанасию были написаны в 1697 году справщиком Московского Патриаршего двора Чудовским иеромонахом Карионом Истоминым.

Преподобный Афанасий издревле почитался как чудотворец, наставник иноков и небесный покровитель Высоцкой обители, города Серпухова и его пределов.

От святых мощей преподобного Афанасия, уже в наше время продолжают совершаться знаменательные случаи исцелений страждущих. Чудеса стали происходить буквально с самого момента обретения мощей.

Вот один из самых первых случаев помощи преподобного, случившийся в день обретения его нетленных благодатных мощей. Случилось это с рабом Божиим Владимиром С., который уже не один раз бывал к тому времени в Высоцком монастыре и был знаком с настоятелем и братией. Владимир страдал тяжёлой наследственной болезнью – разрушением суставов. Недуг прогрессировал, и Владимир ходил уже с палочкой, с трудом садился и вставал, не мог долгое время выстаивать на одном месте, т. к у него нестерпимо болели суставы ног. Оказалось, что в день его приезда ( 24 сентября 1995 года) в обители совершается обретение мощей преподобного Афанасия (Младшего). С благоговением стоял Владимир перед местом погребения преподобного, на котором уже начались раскопки. Это давалось ему с большим трудом, т. к. боль не оставляла его ни на секунду. Владимира мучил вопрос, как же отличат мощи преподобного от других останков: прошло-то уже целых 600 (!) лет. «Не достоин я милости Твоей, Господи, – просил он с верою и страхом, – но если будет воля Твоя, дай мне знак, что обретены мощи святого». И вот началось чтение 17-й кафизмы, Слава Богу – открылись мощи. С благоговением монахи передали наверх частицы, где их с молитвой принимали. Господь сподобил и Владимира прикоснуться к мощам угодника Божия. Так прошла вся ночь. На следующий день была архиерейская служба и торжественное перенесение святых мощей преподобного Афанасия Высоцкого (Младшего) в Покровский храм. Владимиру нужно было уезжать, он и так задержался и поэтому торопился. Он быстро взбежал по лестнице на 2-й этаж Покровского храма, взял благословение у отца Настоятеля на дорогу, так же быстро сбежал вниз, легкой походкой вышел из храма и вдруг остановился, как вкопанный. Мучительно соображая, что что-то не так, как всегда, он, наконец, с трудом понял, что где-то свою палку забыл, без которой в последнее время не делал ни шагу. Ещё он понял, что она ему больше не нужна, поскольку боль в ногах, годами мучившая его, куда-то исчезла. Владимир сразу вспомнил свою вчерашнюю молитву и уразумел, что чудо это произошло по молитвам преподобного Афанасия, и Господь дал ему тем самым узнать, что найденные останки воистину есть святые мощи сего угодника Божия.

После этого Владимир ещё несколько раз приезжал в Высоцкий монастырь, стоял подолгу у раки с мощами преподобного Афанасия, благодарил за чудо, происшедшее с ним. Боль, причинявшая ему страдания долгое время, не возобновляется и по сей день.

Замечено, что особенно преподобный помогает просящим у него помощи страждущим болезнями ног.
Другой не менее знаменательный случай. Одна раба Божия, давно и сильно страдавшая варикозным расширением вен на ногах, приехала помолиться за своего пьющего мужа перед иконой Божией Матери « Неупиваемая Чаша». Случайно узнав. Что преподобный Афанасий часто помогает людям, у которых болят ноги, она с верою долго молилась у раки преподобного об исцелении своего давнишнего недуга. Попросив святого масла от лампады над мощами преподобного, она уехала домой, где продолжала мазать больные ноги взятым маслом. Прошло некоторое время. Женщина эта, давно уже собиравшаяся делать операцию на ногах, наконец решилась лечь на операцию. Тем более, что врачи давно уже настаивали на этом, говоря, что в её случае промедление грозит смертью – ни больше ни меньше. В Московском институте сосудистой кардиологии она сдала все положенные анализы и, собрав их результаты, пошла к профессору за направлением на операцию. Профессор, внимательно изучив результаты, удивлённо посмотрел поверх очков на ничего не понимающую больную и изрёк: « Я не понимаю, зачем вам непременно надо делать эту операцию? Никакой болезни у вас нет». Каково же было удивление и как безмерна была радость несчастной женщины, когда она, много лет назад смирившись с мыслью о том, что каждый следующий день её жизни при такой болезни может быть последним, получила исцеление! Сейчас она чувствует себя отлично и даже внешне её ранее обезображенные болезнью ноги приобрели нормальный вид.

Но не только болящим ногами подаёт свою дивную помощь сей угодник Божий. Выводит он из тьмы неверия и бесовского обмана заблудших и прельщённых. Об этом тоже имеются свидетельства.

Много ещё можно рассказать о происходивших ранее и происходящих сейчас чудесах по молитвам святого угодника Божия, преподобного отца нашего Афанасия Высоцкого (Младшего), Серпуховского чудотворца. И постоянные прихожане, и приезжающие в Высоцкую обитель со всей России паломники отзываются о преподобном, как о скором помощнике в скорбях, целителе в болезнях, утешителе в печалях. Не оставляет дивный угодник Божий приходящих к нему с верою и мольбами.

« Восхвалятся преподобнии во славе и возрадуются на ложах своих…»
Преподобне Отче Афанасий, моли Бога о нас !».

Подготовлено: Малиновская Н.С.

Список используемой литературы :
1. Житие преподобного Афанасия
2..Игумена Высоцкого и Серпуховского Чудотворца.

Ссылка на основную публикацию