Житие Епифания Премудрого – описание и история жизни, творчество и дни памяти святого

Творчество Епифания Премудрого. «Житие Сергия Радонежского»

Епифаний стремился показать величие и красоту нравственного идеала человека, служащего прежде всего общему делу — делу укрепления Русского государства.

Епифаний Премудрый (ум. ок. 1420) — православный святой, агиограф. Известен, как составитель житий преподобного Сергия Радонежского и Стефана Пермского. Почитается в лике преподобных, память совершается 23 мая (5 июня) в Соборе Ростово-Ярославских святых.

Ему принадлежат «Житие преподобного Сергия», материалы к которому он начал собирать уже через год после смерти преподобного, а кончил написание около 1417—1418 годов, через 26 лет по смерти Сергия. Оно использовано, часто буквально, в «Житии Сергия» архимандрита Никона. В списках XV века это житие встречается очень редко, а большей частью — в переделке Пахомия Серба. Также написал «Слово похвально преподобному отцу нашему Сергею» (сохранилось в рукописи XV и XVI веков).
Вскоре после смерти Стефана Пермского в 1396 году Епифаний закончил «Слово о житии и учении святого отца нашего Стефана, бывшаго в Перми епископа». Известно порядка пятидесяти списков XV—XVII веков.

Епифанию приписываются также «Сказание Епифания мниха о пути в святой град Иерусалим», введение к Тверской летописи и письмо тверскому игумену Кириллу.
Второе крупное произведение Епифания – “Житие Сергия Радонежского”. Писать его Епифаний начал, по его собственным словам, “по лете убо единем или по двою по преставлении старцеве начях подробну мало нечто писати.” Преподобный Сергий умер в 1392 году, так что начало работы над его агиобиографией приходится на 1393 или 1394 год. Над ней Епифаний трудился более четверти века.”И имеях же у себе за 20 лет приготованы такового списания свитки. ” Видимо, смерть помешала агиографу полностью закончить задуманное “Житие”. Однако труд его не пропал. Во всяком случае, в одном из списков “Жития Сергия” есть указание, что оно”списася от священноинока Епифания, ученика бывшего игумена Сергия и духовника обители его; а преведено бысть от свя-щенноинока Пахомия святые горы.”

В отличие от своей предыдущей агиобиографии Епифаний наполняет описание жизни преподобного Сергия чудесами. Всеми мерами он стремится доказать врожденную праведность своего учителя, прославить его как предызбранного “угодника Божия”, как истинного служителя Божественной Троицы, который стяжал светоносную силу знания троической тайны. В этом – основная задача писателя. И решая ее, рассказывая о жизни и деяниях великого подвижника, Епифаний неизменно проповедует исполнившиеся на нем “дела Божии”, причем проповедует, по собственному же признанию, с помощью самого Бога, Богоматери и лично преподобного Сергия. Отсюда мистико-символический подтекст его произведения, организуемый и содержательно, и композиционно-стилистически. При этом Епифаний с большим мастерством использует библейские числа.

“Житие Сергия Радонежского” было написано на рубеже XIV–XV вв.

Епифаний стремился показать величие и красоту нравственного идеала человека, служащего прежде всего общему делу — делу укрепления Русского государства. Он родился в Ростове в первой половине XIV века, в 1379 году стал монахом одного из ростовских монастырей. Много путешествовал, побывал в Ерусалиме и на Афоне. Прекрасно знал греческий и другие языки. За свою начитанность и литературное умение Епифаний был прозван “Премудрым”. Он отлично знал произведения современной ему и древней литературы, в составленные им жития обильно включены самые разнообразные сведения: географические названия, имена богословов, исторических лиц, ученых, писателей.

“Житие Сергия Радонежского” носит повествовательный характер, оно насыщено богатым фактическим материалом. Целый ряд эпизодов отличает своеобразный лирический оттенок (например, рассказ о детстве Сергия). В этом произведении Епифаний выступает мастером сюжетного повествования.

В “Житии” предстает идеальный герой древней литературы, “светоч”, “божий сосуд”, подвижник, человек, выражающий национальное самосознание русского народа. Произведение построено в соответствии со спецификой жанра жития. С одной стороны, Сергий Радонежский — это историческое лицо, создатель Троице-Сергиева монастыря, наделенный достоверными, реальными чертами, а с другой стороны, — это художественный образ, созданный традиционными художественными средствами житийного жанра.

Житие открывается авторским вступлением: Епифаний благодарит Бога, который даровал святого старца преподобного Сергия русской земле. Автор сожалеет, что никто не написал еще о старце “пречудном и предобром”, и с Божьей помощью обращается к написанию “Жития”. Называя жизнь Сергия “тихим, дивным и добродетельным” житием, сам он воодушевляется и одержим желанием писать, ссылаясь на слова Василия Великого: “Будь последователем праведных и их житие и деяния запечатлей в сердце своем”.

Центральная часть “Жития” повествует о деяниях Сергия и о божественном предназначении ребенка, о чуде, произошедшем до рождения его: когда его мать пришла в церковь, он трижды прокричал в ее утробе. Мать же носила его “как сокровище, как драгоценный камень, как чудный бисер, как сосуд избранный”.

Силой божественного промысла Сергию суждено стать служителем Святой Троицы. От божественного откровения он овладел грамотой, после смерти родителей отправился в места пустынные и вместе с братом Стефаном “начал лес валить, на плечах бревна носить, келью построили и заложили церковь небольшую”. Уделом отшельника стал “труд пустынный”, “жилье скорбное, суровое”, полное лишений: ни яств, ни питья, ни прочих припасов. “Не было вокруг пустыни той ни сел, ни дворов, ни людей, ни проезжих дорог, не было там ни прохожего, ни посещающего, но со всех сторон все лес да пустыня”.

Увидев это, огорчился Стефан и оставил пустыню и брата своего “пустыннолюбца и пустыннослужителя”. В 23 года Варфоломей (так называли его в миру), приняв иноческий образ, был наречен в память о святых мучениках Сергии и Вакхе — Сергием.

Далее автор повествует о его делах и подвижническом труде и задает вопрос: кто может рассказать о трудах его, о подвигах его, что претерпел он один в пустыне? Невозможно рассказать, какого труда духовного, каких забот стоило ему начало всего, когда жил он столько лет в лесу пустынником, несмотря на козни демонов, угрозы зверей, “ибо много тогда было зверей в пустынном лесу том”.

Он учил пришедших к нему монахов, желающих жить рядом с ним: “если служить Богу пришли, приготовьтесь терпеть скорби, беды, печали, всякую нужду и недостатки и бескорыстие и бдение” 5 .

Епифаний пишет, что многие трудности претерпел преподобный, великие подвиги постнического жития творил; добродетелями его были: бдение, сухоядение, на земле возлежание, чистота душевная и телесная, труд, бедность одежды. Даже став игуменом, он не изменил своим правилам: “если кто хочет быть старейшим, да будет всех меньше и всем слуга!”

Он мог пребывать по три-четыре дня без пищи и есть гнилой хлеб. Чтобы заработать еду, брал в руки топор и плотничал, тесал доски с утра до вечера, изготовлял столбы.

Непритязателен был Сергий и в одежде. Одежды новой никогда не надевал, “то, что из волос и шерсти овечьей спрядено и соткано, носил”. И кто не видел и не знал его, тот не подумал бы, что это игумен Сергий, а принял бы его за одного из чернецов, нищего и убогого, за работника, всякую работу делающего. Так воспринял его и пришедший в монастырь поселянин, не поверив, что перед ним сам игумен, настолько он был прост и невзрачен на вид. В сознании простолюдина преподобный Сергий был пророком, а на нем ни одежды красивой, ни отроков, ни слуг поспешных вокруг, ни рабов, служащих ему и честь воздающих. Все рваное, все нищее, все сирое. “Я думаю, что это не тот”, — воскликнул крестьянин. Сергий же проявил чистоту душевную, любовь к ближнему: “О ком печалишься и кого ищешь, сейчас Бог даст тебе того”.

Великий князь Дмитрий Донской кланяется Сергию до земли, принимая благословение преподобного на битву с Мамаевой ордой. Сергий произносит: “Подобает тебе, господин, заботиться о врученном от Бога христоименитом стаде. Иди против безбожных, и, так как Бог помогать тебе будет, победишь и в здравии в свое отечество с великими похвалами возвратишься”.

И когда заколебался князь Дмитрий перед боем, увидев великое войско Мамаево, от святого пришел скороход с посланием: ““Без всякого сомнения, господин, с дерзновением иди против свирепства их, не ужасайся, всяко тебе поможет Бог”. И тотчас князь великий Дмитрий и все воинство его от этого большую храбрость восприняло и выступило против поганых. И сразились, и многие тела пали, и Бог помог великому победоносному Дмитрию, и побеждены были поганые татары. “.

Скромность, душевная чистота, бескорыстие — нравственные черты, присущие преподобному Сергию. Он отказался от архиерейского чина, считая себя недостойным: “Кто я такой — грешный и худший из всех человек?” И был непреклонен.

Автор подчеркивает “светлость и святость”, величие Сергия, описывая его кончину. “Хоть и не хотел святой при жизни славы, но крепкая сила Божия его прославила, перед ним летали ангелы, когда он преставился, провожая его к небесам, двери открывая ему райские и в желанное блаженство вводя, в покои праведные, где свет ангельский и Всесвятской Троицы озарение принял, как подобает постнику. Таково было течение жизни святого, таково дарование, таково чудотворение — и не только при жизни, но и при смерти. “.

Так Сергий Радонежский “просиял” добродетелями жития и мудростью. Такие люди, как Сергий, из исторических лиц превращаются в сознании поколений в идеал, они становятся вечными спутниками, и “целые века благоговейно твердят их дорогие имена не столько для того, чтобы благодарно почитать их память, сколько для того, чтобы самим не забыть правила, ими завещанного. Таково имя Преподобного Сергия: это не только назидательная, отрадная страница нашей истории, но и светлая черта нашего нравственного народного содержания”.

Наиболее заметным, буквально бросающимся в глаза повествовательным элементом “Жития Сергия Радонежского” является число 3. Несомненно, автор придавал тройке особое значение, используя ее в связи с тринитарной концепцией своего сочинения, которая, очевидно, была обусловлена не только его собственным богословским взглядом на мир, но и тринитарной концепцией подвижнической жизни его героя – самого преподобного Сергия.

01.03.2016, 4153 просмотра.

Преподобный Епифаний Премудрый – Житие Преподобного Сергия Радонежского

преподобный Епифаний Премудрый – Житие Преподобного Сергия Радонежского краткое содержание

Житие Преподобного Сергия Радонежского – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

ЖИТИЕ И ЧУДЕСА ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ ИГУМЕНА РАДОНЕЖСКОГО,

записанные преподобным Епифанием Премудрым,

иеромонахом Пахомием Логофетом и старцем Симоном Азарьиным.

В основе настоящего издания Жития Преподобного Сергия Радонежского (в переводе на русский язык) лежат две древнерусские редакции Жития, создававшиеся в разное время тремя авторами – Епифанием Премудрым, Пахомием Логофетом (Сербом) и Симоном Азарьиным.

Епифаний Премудрый, известный книжник начала XV века, инок Троице-Сергиевой Лавры и ученик Преподобного Сергия, написал самое первое Житие Преподобного через 26 лет после его смерти – в 1417–1418 годах. Для этого труда Епифаний в течение двадцати лет собирал документальные данные, воспоминания очевидцев и свои собственные записи. Великолепный знаток святоотеческой литературы, византийской и русской агиографии, блестящий стилист, Епифаний ориентировался в своем сочинении на тексты южнославянских и древнерусских Житий, мастерски применив изысканный, насыщенный сравнениями и эпитетами стиль, получиший название «плетение словес». Житие в редакции Епифания Премудрого кончалось преставлением Преподобного Сергия. В самостоятельном виде эта древнейшая редакция Жития не дошла до нашего времени, а ее первоначальный облик ученые реконструировали по позднейшим компилятивным сводам. Помимо Жития, Епифаний создал также Похвальное слово Сергию.

Первоначальный текст Жития сохранился в переработке Пахомия Логофета (Серба), афонского монаха, жившего в Троице-Сергиевом монастыре с 1440 по 1459 год и создавшего новую редакцию Жития вскоре после канонизации Преподобного Сергия, состоявшейся в 1452 году. Пахомий изменил стилистику, дополнил текст Епифания рассказом об обретении мощей Преподобного, а также рядом посмертных чудес, он же создал службу Преподобному Сергию и канон с акафистом. Пахомий неоднократно исправлял Житие Преподобного Сергия: по мнению исследователей, существует от двух до семи Пахомиевых редакций Жития.

В середине XVII века на основе переработанного Пахомием текста Жития (так называемой Пространной редакции) Симон Азарьин создал новую редакцию. Слуга княжны Мстиславской, Симон Азарьин пришел в Лавру, чтобы излечиться от болезни, и был исцелен Архимандритом Дионисием. После этого Симон остался в монастыре и шесть лет был келейником преподобного Дионисия. С 1630 по 1634 год Азарьин состоял Строителем в приписном к Лавре Алатырском монастыре. После возвращения с Алатыря, в 1634 году Симон Азарьин стал Казначеем, а спустя двенадцать лет Келарем монастыря. Кроме Жития Преподобного Сергия, Симон создал Житие преподобного Дионисия, закончив его в 1654 году.

Житие Сергия Радонежского в редакции Симона Азарьина вместе с Житием Игумена Никона, Похвальным словом Сергию и службами обоим святым было напечатано в Москве в 1646 году. Первые 53 главы Симоновой редакции (до рассказа об инокине Мариамии включительно) представляют собой текст Жития Епифания Премудрого в обработке Пахомия Логофета (Серба), который Симон разбил на главы и несколько переработал стилистически. Следующие 35 глав принадлежат собственно Симону Азарьину. Готовя Житие к изданию, Симон стремился собрать наиболее полный список сведений о чудесах Преподобного Сергия, известных со времени кончины святого до середины XVII века, но на Печатном дворе, как пишет сам Азарьин, мастера с недоверием отнеслись к его рассказу о новых чудесах и по своему произволу напечатали только 35 глав о чудесах, собранных Симоном, опустив остальные. В 1653 году по поручению Царя Алексея Михайловича Симон Азарьин доработал и дополнил Житие: он вернулся к неопубликованной части своей книги, добавил в нее ряд новых рассказов о чудесах Преподобного Сергия и снабдил эту вторую часть обширным предисловием, однако эти дополнения не были тогда изданы.

Первый раздел настоящего текста включает в себя собственно Житие Преподобного Сергия Радонежского, кончающееся его преставлением. 32 главы этого раздела представляют собой редакцию Жития, сделанную Пахомием Логофетом. Второй раздел, начинающийся повествованием об обретении мощей Сергия, посвящен посмертным чудесам Преподобного. Он включает в себя редакцию Жития Симона Азарьина, опубликованную им в 1646 году, и его позднюю часть 1653 года, содержащую добавления о новых чудесах и начинающуюся с предисловия.

Читайте также:  Эмилиан Вафидис - житие и творения, слова и наставления, дни памяти, мощи

Первые 32 главы Жития, а также Похвальное слово Преподобному Сергию приводятся в новом переводе, сделанном в ЦНЦ «Православная Энциклопедия» с учетом перевода М. Ф. Антоновой и Д. М. Буланина (Памятники литературы Древней Руси XIV – сер. ХV в. М., 1981. С. 256–429). Перевод глав 33–53, также как и остальных 35 глав, принадлежащих перу Симона Азарьина, осуществлен Л. П. Медведевой по изданию 1646 года. Перевод позднейших добавлений Симона Азарьина 1653 года сделан Л. П. Медведевой по рукописи, изданной С. Ф. Платоновым в Памятниках древней письменности и искусства (СПб., 1888. Т. 70). Разбивка на главы Пахомиевой редакции Жития сделана в соответствии с книгой Симона Азарьина.

ПРЕПОДОБНОГО И БОГОНОСНОГО ОТЦА НАШЕГО

ИГУМЕНА СЕРГИЯ ЧУДОТВОРЦА,

написанное Епифанием Премудрым

(по изданию 1646 года)

Слава Богу за все и за все дела, ради которых всегда прославляется великое и трисвятое приснославимое имя! Слава Вышнему Богу, в Троице славимому, Который есть наше упование, свет и жизнь, в Которого мы веруем, в Которого мы крестились. Которым мы живем, движемся и существуем! Слава Показавшему нам жизнь мужа святого и старца духовного! Господь знает, как прославить славящих Его и благословить благословляющих Его, и всегда прославляет Своих угодников, славящих Его чистой, богоугодной и добродетельной жизнью.

Благодарим Бога за Его великую благость к нам, как сказал апостол: “Благодарение Богу за неизреченный дар Его! ” [2 Кор. 9, 15]. Ныне же мы должны особенно благодарить Бога за то, что Он даровал нам такового святого старца, я говорю о господине Преподобном Сергии, в нашей Русской земле и в нашей северной стране, в наши дни, в последние времена и годы. Гроб его находится у нас и перед нами, и, приходя к нему с верой, мы всегда получаем великое утешение нашим душам и большую пользу; воистину это великий дар, дарованный нам от Бога.

Я удивляюсь тому, что минуло столько лет, а Житие Сергия не написано. Я горько опечален тем, что с тех пор как умер этот святой старец, пречудный и совершенный, прошло уже двадцать шесть лет, и никто не дерзнул написать о нем – ни близкие ему люди, ни далекие, ни великие, ни простые: великие не хотели писать, а простые не смели. Через год или два после смерти старца я, окаянный и дерзкий, осмелился начать это дело. Вздохнув к Богу и попросив молитв старца, я начал подробно и понемногу описывать жизнь старца, говоря самому себе: “Я не возношусь ни перед кем, но пишу для себя, про запас, на память и для пользы”. За двадцать лет у меня составились свитки, в которых для памяти были записаны некоторые сведения о жизни старца; часть записей была в свитках, часть в тетрадях, но не по порядку – начало в конце, а конец в начале.

Из биографии преподобного Епифания Премудрого


Прп. Епифаний Премудрый

Одним из самых заметных деятелей отечественной истории XIV в. является уроженец Ростовской земли и основатель Троице-Сергиевой Лавры преподобный Сергий Радонежский. Могло, однако, случится так, что мы никогда бы не узнали о подробностях жизни наиболее известного из русских святых. В том, что этого не произошло, – несомненная заслуга младшего современника Сергия Радонежского – Епифания Премудрого.

В историю русской агиографии он вошел как автор ряда трудов, одним из которых является «Житие» Стефана Пермского. Но основной целью его жизни стала работа над биографией Сергия Радонежского. Личности троицкого игумена посвящены два его главных произведения – «Житие Сергия Радонежского» и «Похвальное слово Сергию Радонежскому». Сочинения Епифания Премудрого отличаются пышным риторическим стилем, насыщенным метафорами и сравнениями, часто встречаются элементы народно-бытовой речи [1].

О жизни самого Епифания сведений сохранилось немного. Он родился примерно в середине XIV в. и, судя по косвенным свидетельствам источников, являлся уроженцем Ростова. Подобно Сергию Радонежскому, в юности он оставил мир и принял постриг в ростовском монастыре Григория Богослова, славившемся своей библиотекой. В «Затворе», как именовали этот ростовский монастырь, в это время жил до своего ухода на проповедь и знаменитый впоследствии Стефан Пермский, с которым Епифаний делил труды, «ему совопросник и собеседник бяше». Позднее жизненные обстоятельства привели Епифания в обитель преподобного Сергия, и он стал одним из его учеников, проведя в Троице-Сергиевом монастыре значительную часть своей жизни.

Установить время его появления в Троице можно лишь приблизительно. Из предисловия к «Житию» Сергия становится известным, что Епифаний, собирая сведения о жизни преподобного, беседовал с его келейником, старшим братом Сергия Стефаном и со старцами, помнившими молодые годы основателя Троицкой обители. Данное свидетельство самого Епифания позволяет говорить о том, что он стал троицким монахом не позднее 70-х годов XIV в. Во всяком случае, мы достоверно можем утверждать, что в 1380 г. он уже был насельником Троицкого монастыря. Это оказывается возможным благодаря тому, что до наших дней сохранился рукописный Стихирарь (собрание духовных стихов без нот). Поля рукописи испещрены различными пометками, из которых выясняется, что он переписывался в Троицком монастыре осенью 1380 г. чернецом Епифаном, которого Б.М. Клосс уверенно отождествляет с первым биографом Сергия Радонежского [2].

К своему главному труду Епифаний Премудрый приступил вскоре после кончины Сергия Радонежского. По его собственным словам из предисловия к «Житию», он начал собирать материалы для биографии основателя Троице-Сергиева монастыря через год или два после смерти святого старца. Однако, несмотря на то, что Епифаний Премудрый знал Сергия не понаслышке, будучи иноком обители еще при самом преподобном, работа затянулась на длительное время. Главной проблемой стала та тщательность, с которой Епифаний работал над «Житием». При его создании он опирался не только на собственные воспоминания. Осознавая все значение фигуры Сергия, он стремился донести до потомства даже малейшие детали из жизни того, кого уже при жизни начинали почитать святым. Для этого он расспрашивал всех, кто когда-либо сталкивался с Сергием, выпытывал подробности от старцев обители – «самовидцев» троицкого игумена. Эта работа, по собственному признанию Епифания, заняла у него более двух десятилетий. За это время им были приготовлены отдельные главы о жизни святого старца – «ова убо въ свитцехъ, ова же в тетратех, аще и не по ряду, но предняа назади, а задняа напреди» [3].

Лишь только под конец жизни Епифаний приступил к окончательной отделке своего труда. Это произошло осенью 1418 г. – указание на это содержится в предисловии к «Житию», где агиограф сообщает, что после смерти преподобного (25 сентября 1392 г.) прошло уже 26 лет [4]. Однако эта работа осталась незавершенной – вскоре после ее начала Епифаний скончался, доведя изложение биографии Сергия Радонежского примерно до середины его жизненного пути.

По мнению Б.М. Клосса, Епифаний Премудрый умер в конце 1418 – 1419 г. Основанием для данного вывода послужил список погребенных в Троице-Сергиевой лавре, составители которого отметили, что Епифаний умер «около 1420 г.»[5]. Историк соотнес это указание со свидетельством древнейшего пергаменного Троицкого синодика 1575 г. В его начальной части записаны три Епифания, один из которых – несомненно Епифаний Премудрый. Затем в этом источнике отмечено имя княгини Анастасии, супруги князя Константина Дмитриевича, о которой из летописи известно, что она скончалась в октябре 6927 г. [6] При мартовском летоисчислении это дает октябрь 1419 г., при сентябрьском стиле – октябрь 1418 г. Поскольку Епифаний Премудрый скончался ранее княгини Анастасии, его смерть следует отнести ко времени до октября 1418 г. или до октября 1419 г. [7] Но первая из этих двух дат отпадает по той причине, что Епифаний приступил к написанию «Жития» Сергия только в октябре 1418 г. (в предисловии к нему агиограф сообщает, что после смерти Сергия прошло уже 26 лет, т.е. подразумевается дата 25 сентября 1418 г.). Тем самым выясняется, что Епифаний Премудрый скончался в промежуток между октябрем 1418 г. и октябрем 1419 г.

Правда, в последнее время появилось утверждение, что он умер гораздо позже. По мнению В.А. Кучкина, свидетельство об этом находим в «Похвальном слове Сергию Радонежскому», принадлежащему перу Епифания. В нем имеется упоминание о раке мощей преподобного, которую целуют верующие. На взгляд исследователя, эта фраза могла появиться только после 5 июля 1422 г., когда накануне 30-летней годовщины со дня смерти Сергия Радонежского были обретены его мощи – гроб выкопан из земли, а останки положены в специальную раку. Данным словом в христианской церкви ныне именуют большой ларец для хранения останков святых. Раки ставились в храме, обычно на возвышении, и делались в форме саркофага, иногда в виде архитектурного сооружения. Отсюда В.А. Кучкин делает два вывода: во-первых, «Слово похвальное Сергию Радонежскому» было написано Епифанием Премудрым после 5 июля 1422 г., а во-вторых, оно появилось не ранее «Жития» Сергия, как полагают в литературе, а позже его [8]. Однако, как выяснил тот же В.А. Кучкин, слово «рака» в древности имело несколько значений. Хотя чаще всего оно обозначало «гробницу, сооружение над гробом», встречаются примеры его употребления в значении «гроб» [9]. Если же обратиться непосредственно к тексту Епифания Премудрого и не «выдергивать» из него отдельное слово, то становится понятным, что в «Похвальном слове Сергию Радонежскому» агиограф вспоминал события 1392 г., связанные с похоронами преподобного. Многие из знавших троицкого игумена не успели на его погребение и уже после смерти Сергия приходили на его могилу, припадая к надгробию, чтобы отдать ему последние почести [10]. Но окончательно в ошибочности рассуждений В.А. Кучкина убеждает то, что в средневековье существовал широко распространенный обычай устанавливать пустые раки над местом захоронения святого или, иными словами, над мощами, находившимися под спудом. При этом зачастую они ставились над гробом святого еще задолго до его прославления. Так, над могилой Зосимы Соловецкого (умер в 1478 г., канонизирован в 1547 г.) его ученики поставили гробницу «по третьем же лете успениа святаго» [11]. Таким образом, точку зрения В.А. Кучкина о более позднем времени кончины Епифания Премудрого следует отвергнуть.

Мы имеем возможность уточнить дату смерти Епифания, благодаря тому что потомки по достоинству оценили его вклад в развитие русской агиографии. Имя Епифания Премудрого достаточно рано начинает появляться в рукописных святцах в числе «русских святых и вообще особенно богоугодно поживших», но официально не канонизированных Церковью. В частности, по данным архиепископа Сергия (Спасского), оно встречается в составленной в конце XVII – начале XVIII в. книге «Описание о российских святых», неизвестный автор которой расположил памяти русских святых не по месяцам, а по городам и областям Российского царства. Другая рукопись, содержащая имена русских святых, была составлена во второй половине XVII в. в Троице-Сергиевом монастыре и поэтому богата памятями учеников Сергия Радонежского. Изложение в ней идет не по городам, как в первой, а по дням года. Оба этих памятника называют днем памяти Епифания 12 мая. Архиепископ Сергий в своей работе также пользовался выписками из рукописных святцев конца XVII в., присланных ему жителем Ростова Н.А. Кайдаловым. Их оригинал погиб в пожаре 7 мая 1868 г. в Ростове, но выписки, сделанные из них, полны. В них внесено немало неканонизированных русских святых, в том числе и Епифаний Премудрый. Днем памяти, а следовательно, и кончины Епифания в них названо 14 июня [12]. Учитывая, что Епифаний Премудрый происходил из Ростова, а также то, что 12 мая отмечается память св. Епифания Кипрского, соименного Епифанию Премудрому, становится понятным, что точная дата кончины агиографа содержится в источнике ростовского происхождения. На основании этого, зная год смерти Епифания, можно с достаточной степенью уверенности полагать, что Епифаний Премудрый скончался 14 июня 1419 г.

Несмотря на то, что труд первого биографа Сергия Радонежского остался неоконченным, его усилия оказались ненапрасными. В 30-е – 40-е годы XV в. его работу продолжил Пахомий Логофет, использовавший сохранившиеся наброски Епифания Премудрого, благодаря чему было создано полное «Житие» Сергия Радонежского.

[1] Коновалова О.Ф. К вопросу о литературной позиции писателя конца XIV в. // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. XIV. М.; Л., 1958. С. 205 – 211; Она же. «Плетение словес» и плетеный орнамент конца XIV в. (к вопросу о соотношении) // Там же. Т. XXII. – М.-Л., 1966. С. 101-111.

[2]
Клосс Б.М. Избранные труды. Т. 1. Житие Сергия Радонежского. – М., 1998. С. 93-94, 96.

[3] Там же. С. 286-288.

[5] Список погребенных в Троицкой Сергиевой лавре от основания оной до 1880 г. – М., 1880. С. 11-12.

[6] Полное собрание русских летописей. Т. I. Вып. 3. – Л., 1928. Стб. 540.

[7] Клосс Б.М. Указ. соч. С. 97.

[8] Кучкин В.А. О времени написания Слова похвального Сергию Радонежскому Епифания Премудрого // От Древней Руси к России нового времени. Сборник статей к 70-летию Анны Леонидовны Хорошкевич. – М., 2003. С. 417.

[9] Там же. С. 416. Ср.: Словарь русского языка XI – XVII вв. Вып. 21. – М., 1995. С. 265.

[10] См.: Клосс Б.М. Указ. соч. С. 280-281.

Читайте также:  Антон Карташев - житие и труды, позиция, творения, наследие

[11] Мельник А.Г. Гробница святого в пространстве русского храма XVI – начала XVII в. // Восточно-христианские реликвии. – М., 2003. С. 533-534, 548.

[12]
Сергий (Спасский), архиепископ. Полный месяцеслов Востока. Т. I. – М., 1997. С. 257, 380-384; Т. III. – М., 1997. С. 558.

Творчество Епифания Премудрого. Жития св. Сергия Радонежского и св. Стефана Пермского.

Значительный вклад в развитие Древнерусской агиографической литературы конца XIV – начала XV в. внес талантливейший писатель Епифаний Премудрый. Большую часть своей жизни (31 год) он провел в стенах Троице-Сергиева монастыря. Епифаний совершил путешествие по христианскому Востоку, побывал на Афоне, где познакомился с лучшими образцами византийской, болгарской и сербской литератур. Разносторонность интересов сблизила его с знаменитым художником Феофаном Греком.

“Житие Стефана Пермского” было написано Епифанием, по-видимому, вскоре после смерти Стефана в 1396 г. Цель жития – прославить миссионерскую деятельность русского монаха, ставшего епископом в далекой коми-пермяцкой земле, показать торжество христианства над язычеством. Тщательно собрав фактический материал о Стефане, Епифаний оформляет его в изящный и торжественный панегирик. “Житие Стефана Пермского” открывается риторическим вступлением, далее следует биографическая часть и три плача (пермских людей, пермской церкви и “Плач и похвала инока списающа”). Во вступлении Епифаний пространно говорит о мотивах, которые побуждают его взяться за перо: “. аще ли не написана будут памяти ради, то изыдеть из памяти, и в преходящая лета и преминующим родом удобь сиа забвена будут”. Сообщает об источниках, которыми он располагал, приступая к работе, и о встретившихся трудностях. В биографической части дан ряд конкретных сведений о жизни и деятельности Стефана. Он родился в Устюге, в семье соборного клирика. Научившись грамоте, прочитал много книг Ветхого и Нового завета, внимательно слушал “чистые повести” и “учительные словеса”, и сам “святыя книгы писаше хытре и гораздо и борзо”. Он заранее готовит себя к будущей миссионерской деятельности: он “. изучися сам языку пермьскому, и грамоту нову пермьскую сложи, и азбукы незнаемы счини. и книгы русскыа на пермьский язык преведе и преложи и преписа”. Более того, “желаа же болшаго разума”, Стефан изучил греческий язык “и книгы греческий извыче. “. Центральное место занимает в житии описание миссионерской деятельности Стефана. Он живет длительное время среди коми-пермяков и личным примером воздействует на язычников. Он ведет энергичную борьбу с языческими обрядами: разоряет “кумирню”, срубает “прокудливую” (волшебную) березу, которой поклонялись пермяки, посрамляет волхва (шамана) Пама. Стефан проявляет большую силу воли, выдержку, терпение и убежденность, а также полное бескорыстие. Благодаря этим качествам он одерживает моральную победу. Стефан делает свою борьбу с Памом предметом широкой гласности. Он предлагает волхву войти с ним в горящий костер, опуститься в ледяную прорубь. От подобных испытаний Пам категорически отказывается и окончательно теряет авторитет у зырян. Одержав победу, Стефан защищает Пама от ярости пермяков, которые требуют его казни, добивается замены ее изгнанием.

Епифаний Премудрый по-новому подходит к изображению отрицательного героя. Противник Стефана Пам – это личность незаурядная, имеющая большое влияние на пермяков. Он стремится убедить своих соотечественников не принимать христианства, видя в Стефане ставленника Москвы. Речь Пама делает образ языческого волхва психологически убедительным, жизненно достоверным. Победа над Памом дается Стефану нелегко, отмечает Епифаний, и этим еще более подчеркивает значение личности победителя, его нравственного примера. Епифаний вводит в житие и элементы критики духовенства, церковных иерархов, добивающихся своих должностей путем борьбы с соперниками, “наскакивая” друг на друга, путем подкупа.

Главную заслугу Стефана Епифаний видит в его просветительской деятельности, в создании пермской азбуки и переводе на пермский язык книг “священного писания”.Житие Стефана Пермского” нарушало традиционные рамки канона своим размером, обилием фактического материала, включавшим этнографические сведения о далеком Пермском крае, критику симонии (“поставление” на церковные должности за деньги); новой трактовкой отрицательного героя; отсутствием описания как прижизненных, так и посмертных чудес; композиционной структурой. По-видимому, Епифаний предназначал его для индивидуального чтения и, подобно своему другу Феофану Греку, писал, невзирая на канонические образцы.

Около 1417-1418 гг. Епифаний создал “Житие Сергия Радонежского”. Оно написано с большой исторической точностью, но стиль изложения менее риторичен. Епифаний хорошо передает факты биографии Сергия, с лирической теплотой говорит о его деятельности, связанной с борьбой против “ненавистной розни”, за укрепление централизованного Русского государства. “Божии угодники”, хоть и отказывались от житейских волнений, а постоянно жили лишь для мира. По содержанию: родиося Сергий в Твери, когда еще был в утробе матери трижды прокричал в храме, потом не брал грудь в среду и в пятницу. С детства соблюдал все посты, держал себя в строгости. Наследство отдал младшему брату. Сначала ушел в пустыню с братом, тот покинул его, тогда позвал к себе старца игумена, кот и постриг его. Борьба с бесами. К нему начали ходить монахи. Когда умер игумен, им стал, по просьбам монахов, Сергий. Одевался бедно, учил монахов терпению и смирению даже во время голода. Когда пришел Мамай, Сергий благославил Дмитрия, и русский победили в битве. Исцелял людей, предвидел свою кончину.

Литературная деятельность Епифания Премудрого способствовала утверждению в литературе стиля “плетения словес”. Этот стиль обогащал литературный язык, содействовал дальнейшему развитию литературы, изображая психологические состояния человека, динамику его чувств. Привнося торжественную риторику в биографию, Епифаний помимо рассказа о жизни героя произносил похвалу, возвеличивающую героя. С этой целью он соединял риторику и приёмы церковных песнопений (торжественные поучения до него произносились только в храмах). Назначение его стилистических формул можно объяснить тем, что автор считал, что прославить святого может только Бог. Поэтому он постоянно ищет образы и метафоры, чтобы прославить святого так же совершенно, как и Бог. Но противоречие всё равно не разрешалось. Отсюда и множество стилистических фигур, сравнений, аналогий в его житиях. Например, в житии Стефана Пермского автор долго ищет слова, способные охарактеризовать подвиг святого. Он использует множество синонимов, повторов. Он сравнивает Стефана с «евангелистом)), «мучеником», «исповедником» и т.п., но в конце концов говорит, что не может его порславить. На это способен лишь Христос. Помимо этого с помощью синтаксического параллелизма Епифаний добивался эффекта рифмы: например, в «Плаче пермских людей», когда они характеризуют Стефана-«тио лее былъ намъ законопродавецъ и законоположникъ, то же креститель, и апостолъ, и проповедникъ, и благовестникъ, и исповедникъ, святитель, учитель, чистителъ, посетитель, правитель» и т.д. Риторика Епифания позволяла достичь эффекта словесной неисчерпаемости. С помощью «плетения словес» антитеза автора и сподвижника достигла предельного развития. Жития Епифания стали образцом для книжников позднего средневековья.

7.Место и роль фольклора.

8. Возникновение и развитие теории «Москва – третий Рим» «Повесть о взятии Царьграда», «Повесть о Вавилоне-граде», «Сказание о князьях Владимирских».

В конце XV – начале XVI века начался особый период истории Руси. Она не только освободилась от татаро-монгольского ига, но и начала объединяться вокруг Московского княжества, превратившись в мощное централизованное государство с единоличной властью.

Создание единого православного русского государства произошло в скором времени после окончательного падения Константинополя (1453 г.). Русское государство как бы приняло эстафету от Византийской империи, физическое падение которой произошло вскоре после падения духовного. В период создания централизованного государства на Руси возникает самоуправляемая Русская Православная Церковь, которая становится хранительницей православия. Таким образом и возникает теория «Москва – третий Рим».

«Повесть о взятии Царьграда» Нестора-Искандера. Это произведение принадлежит к числу воинских повестей эпохи Куликовской битвы. Оно повествует о падении христианской Византийской империи в 1453 г. под натиском турок и превращении столицы православного мира Константинополя в мусульманский город. Повесть получила широкое распространение на Руси и была введена в ряд летописных сводов 16 в., повлияв на дальнейшее развитие воинских повестей. Произведение состоит из 2-ух частей. 1-пролог событий. Рассказ об основании Царьграда, знамении, которое предсказывало судьбу этого города (бой змеи и орла с победой первой-символа мусульманства; но потом люди убивают змея), о красоте и величии Константинополя. 2-основной сюжет-рассказ об осаде и захвате города турками. Эта часть соответствует канонам воинской повести. Описание сбора войск очень абстрактно. В центральном повествовании перечисляются военные события. Сюжет носит линейный характер, традиционный для воинской повести. Но он усложняется описаниями многих событий. Автор описывает каждый день приступа турок к городу, бои, советы императора с приближёнными о дальнейших действиях. И так описывается каждый день осады. Здесь проходит мотив судьбы, предопределённости с самого начала (знамение). Описания очень эмоционально напряжены, что усиливается и 2-умя знамениями-уход ангела-покровителя города-из церкви Софии (центрального собора), а затем-кровавый дождь. В последней части повествования-рассказ о гибели города и судьбе горожан. Сюда вводится и пророчество: как люди убили змея, задушившего орла, так в будущем христиане должны будут победить мусульман и возродить христианство в городе. Таким образом, военное событие становится частью истории христианского города, представленной в её важнейших событиях.

В тексте встречаются подробные описания 4-х героев: Константина, патриарха Анастасия, Зустунея и султана Магомеда. Образ главного героя традиционен для воинских поветей: Константин мужественен (решает погибнуть вместе с городом), до последнего вздоха защищает родной город. Но в его изображении просматривается и новый подход: автор стремится передать глубину его чувств через молитвы, плач, изображение проявлений его душевного состояния. Патриарх Анастасий постоянно поддерживает цесаря. Его образ сходен с образом Киприяна из «Сказания о Мамаевом побоище»-это поддержка борьбы против врагов православной церковью. Зустуней-второстепенный персонаж, но его особая роль в том, что он один откликнулся на просьбу Константина о помощи у иноземных государств. Это воплощение идеального образа воина, «храбр бе и мудр, и ратному делу преискусен». Необычным образом представлен Магомед. В начале всё традиционно-он «.безверен сый и лукавь». Но потом его характеристика меняется-он показан как могущественный правитель, собравший для похода огромные силы, опытный и терпеливый полководец. После захвата города он проявляет великодушие-прощает всех мирных жителей, а при виде головы Константина воздаёт ему должное: «Явно тя Богъ миру роди паче же и царя, почто всуе погибе». В описании батальных сцен автор не стремится к детальному изображению событий, отсутствуют пейзажные элементы. Основу описаний составляют воинские формулы: «бысть сеча зла и преужасна». Повесть Нестора-Искандера, используя традиции, усложняет сюжет за счёт введения перипетий, тенденции к некоторому расширению круга действующих лиц и большей разносторонности их изображения, значительные изменения претерпевает изображение врага. Автор создаёт повествование, используя стилистические приёмы эмоционально-экспрессивного плана, применявшиеся ранее лишь в житиях. Таким образом, воинское повествование на Руси начинает усложняться, не без влияния данной повести. Идёт сближение облика главного положительного героя с образом идеального героя княжеского жития. Именно внелетописные повести этой эпохи являются предпосылками к созданию нового типа масштабной исторической повести.

Повести о Вавилонском царстве. Об изменении форм исторического повествования в XV в. свидетельствует появление повестей о Вавилонском царстве, сыгравших важную роль в создании политической теории Московского государства. В состав повестей входит «Притча о Вавилоне граде», в которой сообщаются легендарные сведения о царе Навуходоносоре, создании им нового Вавилона и запустении этой мировой державы и «Сказание о Вавилоне граде».

Обе повести возникли, вероятно, в Византии в период обоснования Константинополем своих прав на мировое первенство.

В «Сказании о Вавилоне граде» повествуется о трех юношах: греке, абхазце и русском, которые добывают знаки царского достоинства из запустевшего Вавилона для греческого царя Василия. Равное участие представителей трех христианских народов в этом подвиге подчеркивало мысль о равноправии трех христианских держав: Греции (Византии), Грузии и России. А когда Константинополь пал и Грузия почти утратила свою самостоятельность, все права на знаки царского достоинства должны принадлежать русским великим князьям.

Повести о Вавилонском царстве носят сказочный характер: здесь фигурируют волшебный меч-самосек, гигантский спящий змей, стерегущий богатства запустевшего Вавилона; чудесный кубок с божественным напитком, таинственный голос, дающий указания юношам, и т. п. Все это сближает повести о Вавилоне с волшебной сказкой. Только имена царей Навуходоносора и Василия историчны в этих повестях, все же остальное — художественный вымысел.

«Сказания о князьях Владимирских. Написано в конце 15-нач 16 в. В основе «Сказания» —попытка установить генеалогическую связь московских князей с основателем Римской империи — Августом-кесарем.

Брат Августа Прус был послан римским императором на Вислу — «от него же пруси прозвашася» (исторически «пруссы»—название литовского племени, населявшего нижнее течение Вислы). Призванный новгородцами князь Рюрик происходит из рода Прусова. Следовательно, политические права на единодержавную власть московские великие князья унаследовали от своих «прародителей» — от самого Августа-кесаря.

Затем «Сказание» сообщало о даре греческого императора Константина Мономаха киевскому князю Владимиру Всеволодовичу (Мономаху) — царского венца, скипетра и державы. Этим венцом

Владимир венчается и нарекается «царь великия Росия». «Оттоле и доныне тем царъским венцем венчаются великий князи владимерстии, его же прислал греческий царь Константин Манамах, егда поставятся на великое княжение росийское». На самом деле Константин Мономах умер, когда Владимиру было всего два года.

Эта легенда, а ей в то время был придан характер исторической достоверности, служила важным политическим средством обоснования прав московских великих князей на царский титул и на самодержавную форму правления государством, содействовала укреплению внутриполитического авторитета этой власти и способствовала упрочению международного престижа Московского государства.

В 1523 г. старец псковского Елеазарова монастыря Филофей в своем послании к Василию III писал: «Блюди и внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошася в твое едино, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти, уже твое христианское царство инем не останется».

Читайте также:  Житие преподобного Паисия Святогорца – жизнеописание и чудеса святого старца

Так лаконично и точно была сформулирована политическая теория суверенности Русского государства: «Москва — третий Рим».

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: При сдаче лабораторной работы, студент делает вид, что все знает; преподаватель делает вид, что верит ему. 9642 – | 7395 – или читать все.

194.79.20.244 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.

Отключите adBlock!
и обновите страницу (F5)

очень нужно

Краткое житие и исторические послания преподобного Епифания Премудрого

Краткая биография Епифания Премудрого

Увлечение Премудрого библиографией началось во время его пребывания в обители Григория Богослова (Ростов-на-Дону). Там он на пару со Стефаном Пермским познавал азы греческого языка и христианского учения. После того, как брат покинул монастырь, Епифаний также уехал из Ростова.

Святой Сергий Радонежский

До 1375 года книгописец совершает ряд паломничеств: на Святую Землю, гору Афон, посещает Константинополь. Затем он переезжает в Подмосковную Святотроицкую обитель, где принимает монашество. Премудрого назначают келейником, и почти 25 лет он несет это служение около Сергия Радонежского.

После смерти учителя Епифаний перебирается в Москву, где знакомится со своим другом, Феофаном Греком. Когда происходит набег хана Едигея (начало XV ст.), Премудрый посещает Тверскую Спасо-Афанасиевскую обитель. Там он остается на несколько лет и обретает еще одного друга – архимандрита Корнилия.

В Троицкий монастырь книгописец возвращается около 1415 года и сразу становится духовным наставником. Он продолжает активно заниматься писательской деятельностью, на сей раз увековечивая житие святого Сергия Радонежского на страницах своих работ. Покинул этот мир историк-писатель, как иеромонах, в 1422 году.

Видео «О жизни преподобного Епифания Премудрого»

Из этого видео вы узнаете подробности жизни Епифания Премудрого.

Исторические послания преподобного

Кроме жития Сергия Радонежского перу книгописца принадлежит еще ряд исторических записок, кратко рассказывающих о некоторых событиях из жизни других святых:

  • Кирилла;
  • Пермского епископа Стефана;
  • Сказание о пути на Святую Землю.

Послание Епифана другу Кириллу

Историческое письмо рассказывает о миниатюрах, написанных Феофаном Греком, которые увидел Кирилл у Премудрого, когда тот бежал из Москвы. На них был изображен собор Св. Софии в Константинополе. Здесь же Епифаний пишет, что авторству Грека принадлежат фрески на стенах многих других церквей из разных уголков мира (Новгород, Москва, Галата, Халдикона). Послание также говорит, что творчество художника можно увидеть на стенах казны князя Владимира и в княжеском доме Василия Дмитриевича.

Автор делится со своим другом мыслями насчет росписей Грека. Он называет их оригинальными и не поддающимися сравнению. Тут же книгописец с иронией отмечает, что развелось много иконописцев, копирующих уже имеющиеся фрески, однако не создающие ничего нового.

Слово похвальное преподобному Сергию Радонежскому

Богословы предполагают, что эта записка была написана в 1412 сразу после реконструкции Святотроицкого храма. Здесь же упоминается кусочек биографии автора, когда он совершал паломничество по разным странам.

Словом книгописец восхваляет своего учителя. Он делает особое ударение на чудесах, которые творил его наставник. Будучи истинным праведником, преподобный удостоился Божьей благодати помогать людям и после своей смерти. Перу Премудрого также принадлежит тропарь по имени святого.

Житие преподобного Сергия Радонежского

В этой работе Епифаний противопоставляет «санолюбцев» истинному последователю Божьему, Сергию. Автор делает акцент на том, что святой никогда не использовал посулы, чтобы получить высокий сан, а служил только Богу и людям.

Когда книгописец умер, житие было доработано Пархомием Сербом. Он добавил описание чудес, свершаемых Радонежским после своей кончины. Эти тексты стали доступны миру после канонизации преподобного в 1449 году.

Кроме Пархомия Серба, работу также дорабатывал Мартиниан Белозерский – инок Святотроицкой Лавры и ученик Кирилла.

Роль и значение Епифания Премудрого в православном мире

Книгописец подарил миру бесценный подарок – житие Сергия Радонежского. Людям, отдаленным от православия, очень сложно читать эту работу. Она состоит из 40 глав, подробно описывающих жизнь преподобного, ссылаясь при этом на Евангелие. Епифаний начал работать над биографией еще при жизни святого, записывая текст с его слов. Так, сегодня у нас появилась возможность ближе познакомиться со значимой исторической фигурой XV века.

Также труд Премудрого включен в школьную программу 2-4 классов. Работа существенно сокращена и написана современным языком, понятным простому обывателю.

Роль Епифания Премудрого, великого историка-писателя, в православии сложно преувеличить. Благодаря книгописцу миру стали известны многие святые личности, их деяния и житие. Русская Православная Церковь поминает преподобного 5 июня.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ЕПИФАНИЙ ПРЕМУДРЫЙ

Из ростовской обители Е. П. перешел в Троице-Сергиев мон-рь (это могло произойти вскоре после 1379, когда св. Стефан оставил Затвор, намереваясь отправиться с миссионерской проповедью к зырянам). (По предположению Б. М. Клосса, Е. П. принял постриг в Троице-Сергиевом мон-ре 12 мая 1375; данная т. зр. не принята др. исследователями.) Став учеником прп. Сергия, Е. П. начал делать записи о жизни святого после его кончины, последовавшей осенью 1392 г. В 90-х гг. XIV в. Е. П. переселился в Москву. Он отсутствовал в столице весной 1395 г., когда там скончался свт. Стефан Пермский. Почившему святителю было посвящено 1-е сочинение Е. П., написанное, вероятно, вскоре после кончины святого,- Житие свт. Стефана (представляется неубедительной датировка Жития сент. 1406 – мартом 1410 ( Клосс. 1998. Т. 1. С. 98)). При написании Жития Е. П. опирался как на собственные воспоминания, так и на сведения, полученные от др. людей. Уже для этого произведения характерен присущий Е. П. историзм: пристальное внимание к фактам, детализированность их изложения. Е. П. отмечает близкое знакомство свт. Стефана с вел. кн. Василием I Димитриевичем, с митр. св. Киприаном, сообщает важные сведения о церковной жизни Ростова и Москвы в 70-х – нач. 90-х гг. XIV в., о новообразованной Великопермской епархии (см. Вологодская и Великоустюжская епархия), перечисляет князей, правивших в Сев.-Вост. Руси в 1395-1396 гг. Житие свт. Стефана известно более чем в 20 полных списках XV-XVII вв., не считая сокращенных вариантов и выписок; наиболее ранний список – РНБ. Собр. Вяземского. № 10, 1480 г. По-видимому, ко времени написания Жития свт. Стефана Е. П. еще не был рукоположен во иерея (автор себя называет «худым и недостойным, убогим иноком», «иноком списающим»).

В дек. 1408 г., во время похода ордынского эмира Едигея на Сев.-Вост. Русь, Е. П. бежал из Москвы в Тверь и нашел прибежище у архим. Корнилия (в схиме Кирилла), настоятеля тверского Спасо-Афанасиевского монастыря. По-видимому, архим. Кириллу адресовано послание Е. П. 1415 г. (известно в одном списке XVII-XVIII вв. (РНБ. Солов. № 1474/15. Л. 130-132), где оно озаглавлено «Выписано из послания иеромонаха Епифания, писавшего к некоему другу своему Кириллу»). (Отождествление адресата послания Е. П. с архим. тверского мон-ря Кириллом признается не всеми – см.: Конявская. 2007. С. 164.) Послание Е. П. было ответом на несохранившееся письмо Кирилла, в котором последний вспоминал о виденных им в Евангелии, принадлежавшем Е. П., 4 миниатюрах с изображением к-польского собора Св. Софии. В ответном письме Е. П., называющий себя «изографом», рассказал, что эти рисунки он копировал с рисунков Феофана Грека, с которым, живя в Москве, был знаком и к-рый «великую к моей худости любовь имеяше». В послании Е. П. содержатся уникальные сведения о великом художнике: Е. П. сообщает, что Феофан Грек расписал более 40 каменных церквей и неск. светских построек в К-поле, Халкидоне, Галате, Кафе, Вел. Новгороде, Н. Новгороде, Москве; книжник описывает творческую манеру Феофана.

Из письма Е. П. также следует, что к 1415 г. он уже не жил в Москве, возможно, он вернулся из Твери в Троице-Сергиев мон-рь. В Троицком мон-ре в 1418 г. Е. П. приступил к составлению Жития прп. Сергия на основе записей, сделанных книжником в продолжение более 20 лет. Житие прп. Сергия Е. П. писал как на основе собственных воспоминаний, так и опираясь на известия, которые он получил от др. современников преподобного. В отличие от редакций Жития, созданных позднее Пахомием Логофетом, Житие прп. Сергия, написанное Е. П., насыщено биографическими деталями, содержит много информации об окружении прп. Сергия (текст впосл. сокращен). Житие прп. Сергия в редакции Е. П. известно в составе Пространной редакции Жития прп. Сергия в списках не ранее XVI в. Созданный Е. П. текст начинается с предисловия и заканчивается гл. «О худости порт Сергиевых и о некоем поселянине», последующее изложение событий принадлежит Пахомию Логофету. Можно предположить, что Е. П. не успел закончить свой труд и просил Пахомия, прибывшего в Троице-Сергиев мон-рь ок. 1443 г. ( Кучкин. Антиклоссицизм. 2003. С. 113-114), его продолжить. Пахомий Логофет в послесловии к Житию прп. Сергия так пишет о беседах с Е. П.: «Сиа же азь, смерени таха иеромонахь Пахомие, пришедшу ми вь обытел святого и виде чюдеса, часто бывающа от ракы богоноснаго отца. Паче же уведевь от самого ученика блаженаго, иже многа лета, паче же от самого вьзраста унаго, жившаго сь святиимь, гляголю же Епифаниа» (цит. по автографу Пахомия – РНБ. Соф. № 1248. Л. 374). К этому же периоду пребывания Е. П. в Троице-Сергиевом мон-ре относится составление книжником Похвального слова прп. Сергию. По мнению В. А. Кучкина, Похвальное слово, в к-ром говорится о нетленности мощей прп. Сергия, было написано после обретения и переложения мощей святого в раку, что произошло 5 июля 1422 г. ( Кучкин. Антиклоссицизм. 2003. С. 116-117; Он же. О времени написания. 2003. С. 407-419). Клосс полагает, что Слово было создано 25 сент. 1412 г. в связи с освящением восстановленного Троицкого храма ( Клосс. Т. 1. С. 148). По-видимому, в этот период Е. П. являлся братским духовником, об этом сообщается в одном из вариантов Жития прп. Сергия, написанном Пахомием Логофетом: «Беше и духовник в велицеи лавре всему братству». Возможно, данные слова являются позднейшей вставкой, поскольку в авторском варианте этой фразы нет (см.: Шибаев. 2006. С. 53-58).

Е. П. был литературно одарен. Свой стиль, сформировавшийся под влиянием последователей тырновской книжной школы, в частности Григория Цамблака, сочинения которого были известны на Руси уже в 1-й трети XV в., Е. П. определял как «плетение словес». Для лит. манеры Е. П. характерны ритмизированность текста за счет использования однокоренных и созвучных слов, умножение метафор, эпитетов и сравнений, эмоциональность, широкое привлечение библейских образов. Несмотря на орнаментальность стиля, сочинения Е. П. богаты фактическим содержанием, изложенным точно и обстоятельно, что делает их ценным историческим источником.

Мн. исследователи отождествляют Е. П. с писцом части Троицкого Стихираря (РГБ. Ф. 304/1. № 22) Епифаном, оставившим на полях книги неск. записей, в т. ч. исторического содержания. Кодекс был создан, возможно, в 1380, или в 1403, или в 1413 г. ( Лифшиц А. Л. О датировке Стихираря из б-ки Троице-Сергиевой лавры // Хризограф. М., 2003. Вып. 1. С. 96-101). Клосс атрибутировал писцу Епифану еще 2 рукописи: пергаменный Пролог (ныне разделен на 2 части – РГБ. Ф. 304/1. № 33 и БАН. 17.11.4) и пергаменный сборник РГБ. Ф. 304/1. № 34. Исследователь датировал рукописи соответственно 80-90-ми гг. XIV в. и нач. XV в. ( Клосс. Т. 1. С. 92-96). Не подвергая сомнению тождество почерков, А. Л. Лифшиц предложил отнести обе рукописи к нач. XV в. Против отождествления Е. П. с писцом Епифаном выступил Кучкин, указавший на тот факт, что известны 3 монаха с именем Епифаний, жившие в Троицком мон-ре в кон. XIV – 1-й пол. XV в. ( Кучкин. Антиклоссицизм. 2003. С. 113-114).

Без достаточных оснований высказывались предположения о том, что Е. П. является автором неск. памятников древнерус. лит-ры: «Слова о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русскаго» (критику атрибуции данного текста Е. П. см.: Антонова М. Ф. «Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русьскаго»: (Вопросы атрибуции и жанра) // ТОДРЛ. 1974. Т. 28. С. 140-154), предисловия к рассказу о смерти Тверского вел. кн. св. Михаила Александровича, плачей о митр. Киприане и Тверском еп. св. Арсении (критику атрибуции данных текстов Е. П. см.: Конявская. 2007. С. 150-168, 299-300). Неверным является мнение Клосса об участии Е. П. в создании летописных памятников: Троицкой летописи и свода 1418 г. Киевского митр. Фотия ( Клосс. Т. 1. C. 91-128; Т. 2. C. 63-90; см. критику гипотезы: Кучкин. Антиклоссицизм. 2003. С. 117-127). Недоказанным представляется предположение о Е. П. как об авторе Повести о нашествии ордынского эмира Едигея на Русь в 1408 г. ( Трофимова Н. В. Об использовании агиограф. стиля «плетения словес» в воинских повестях XV в. // Мир житий. М., 2002. С. 170-174; см. критику гипотезы: Конявская. 2007. С. 230, 246-248). Е. П. приписывают составление окружного послания митр. св. Фотия 1415-1416 гг. ( Прохоров. Памятники переводной и русской литературы. XIV-XV вв. Л., 1987. С. 120), участие в написании Поучения митр. Фотия Московскому вел. кн. Василию I Димитриевичу и авторство послесловия к переводу ханских ярлыков Русским митрополитам ( Клосс. 1998. Т. 1. С. 108-110).

Кончину Е. П. следует отнести ко времени после 1443 г., поскольку около этого года он встречался в Троице-Сергиевом мон-ре с Пахомием Логофетом. Др. датировки (наиболее распространенная – не позже 1422 (см., напр.: Прохоров. 1988. С. 218)) не могут считаться обоснованными.

Ссылка на основную публикацию